Заложник времени.

      Вообще, аж до осени время прошло в приятном и тягучем спокойствии. Паша упорно работал, помогал Сергею, как дома, так и на работе. Юноше все-таки нашли применение, на которое он без раздумий согласился, и в этом знание английского языка сыграло ему на руку. Хорошие переводчики были на вес золота. Даже в НИИ это заметили и временами пользовались, если парень соглашался. Мужчина даже взял Вершининых в оборот, чтобы они и его подучили.       Получалось у них, надо сказать, неплохо. Ермохин, под шумок, тоже учившийся иностранному языку у парней, потом на пару с капитаном тихо посмеивался, когда кто-то из парней осторожно посылал куда подальше кого-то из начальства. Те хмурились больше обычного, чувствуя подвох, но не могли понять, в чем именно. Даже пару раз они устраивали показные шоу, от которых смеялось все здание, и даже гости.       Паша вытащил капитана в двухнедельный отпуск, неделю из которого они провели на море в Крыму, а вторую в деревне у бабушки и дедушки мужчины. Те были им очень рады, как и подаркам, привезенным с моря. За день до отъезда в Москву за ними приехал Гоша, который, как и начальство, все еще волновался за коллегу. Сергей лишь недовольно зыркнул на него исподлобья и направился следом за юношей в неизвестном направлении. На самом деле они тогда чуть не попались. Хотя Вершинину показалось, что дедушка капитана их все-таки заметил тогда. Судя по его странному взгляду, когда они уезжали.       А потом, в середине ноября случилось это. Еще один звоночек. В здание буквально влетел мужчина в рясе священника, но она сразу бросалась в глаза отличиями от тех, что Сергей привык видеть. Тут же взволнованный и белый как снег священник подлетел к девушкам у стойки регистрации. Те сразу стушевались, когда мужчина затараторил на английском. Костенко уловил несколько слов и тут же поймал за локоть проходящего мимо Пашу. Тот сначала недоуменно посмотрел на капитана, а потом, проследив чужой взгляд, понимающе закивал болванчиком.       - Мужчина, успокойтесь. – Начал говорить юноша, сразу переходя на английский и тут же привлекая внимание незадачливого гостя. Просто так никто не появлялся в здании КГБ. – Объясните спокойно, что Вас так напугало?       - Слава богу, что хоть Вы меня понимаете, молодой человек! – Мужчина поправил съехавшие очки и вздохнул, пытаясь успокоиться и перевести дух. – Я прилетел сюда из Нью-Йорка вместе с мальчиком. Полгода назад умерла его мать. Я присматриваю за ним с тех пор. В процессе получения наследства выяснилось, что его отец был русским. И простите, что не представился сразу. Меня зовут Огдэн, я священник, который преподает в детском доме, в который определили Дерека.       - И вы прилетели, чтобы хоть что-то узнать или найти родственников? – Спросил Сергей, как только повисла пауза.       - Да. – Мужчина кивнул и как-то обреченно вздохнул. – Но Дерек куда-то делся, стоило нам выйти из аэропорта! Я уже с ног сбился, пытаясь его найти!       - Вы сказали Дерек? Флетчер? – Паша резко побледнел под настороженный взгляд капитана и удивленный кивок от мужчины. – Так это Вы тот самый отец Огдэн?       - Мы с Вами знакомы, молодой человек? – Спросил священник, все еще удивленно посматривая на собеседника.       - Нет, но брат как-то привез газету из Америки, там и вычитал о произошедшем с семьей Флэтчер. – Протянул парень под понимающий кивок Сергея. Никита и ему показывал эту газету. – И простите теперь Вы нас, что мы не представились. Меня зовут Павел, радом со мной Сергей. Святой отец, вы знаете, куда мальчик мог пойти?       - Паш, помоги отцу Огдэну найти мальчика. – Тихо шепнул Костенко на ухо парню на русском, пока мужчина задумчиво буравил взглядом стоявший неподалеку стол и нервно покусывая нижнюю губу. – Сделай все как надо, а я прикрою. Видимо этот Дерек необычный мальчик, раз ты так побледнел.

***

      И снова завертелись странные события, неожиданные встречи и на рыжую голову снова свалилось энное количество информации. Мальчика они нашли быстро, но тот какое-то время вздрагивал в присутствии Паши или Никиты. И вроде бы время подходило к Новому году и можно было выдохнуть на какое-то время, да не тут-то было.       - Сереж, ты слышал? – Начал лениво и столикой энтузиазма Ермохин поздним вечером, когда они задержались на работе за просмотром целой горы документов. Он даже потянуться не успел, как вздрогнул проснувшийся Паша, засидевшийся в кабинете вместе с ними. – Перед Новым годом снова проводят рейды по 121 статье.       - Достали! – Фыркнул Костенко, кидая взволнованный взгляд на сонного и немного дрожащего у окна юношу. – Как будто и без этого дел нет. Кого в этот раз поймать пытаются?       - На этот счет пока молчат. Может тебе скажут? – Капитан на это лишь пожал плечами, возвращаясь к документам. Осталось всего две папки и можно домой. – Почему-то кажется, что этим они ничего путевого не добьются…       - Сплюнь! – Чуть ли не рявкнул Паша, зло посматривая на Гошу. Сергей на это запоздало кивнул, по привычке пытаясь ощупать левый бок. – Мне прошлых новогодних праздников хватило. Эти хочется провести спокойно…

***

      Конечно, было удивительно, что они провели праздники относительно спокойно. С работой-то Сергея и его не очень хорошим состоянием из-за ранения. Но все-таки они с этим справились. И лишь в тот момент, когда капитан полноценно приступил к работе в середине января 1988 года, что-то екнуло на задворках сознания. Мужчина считал, что у него гораздо больше времени, прежде чем Паша исчезнет.       Оказалось, что нет. Мужчина почувствовал это совершенно отчетливо, когда через неделю начальство вызвало его на ковер. И начальство непростое – сам глава ЦК, товарищ Хрущев, там присутствовал уже со знакомой для Костенко папкой в слегка подрагивающих руках.       - Сереж, - полковник Прохоров обратился к слегка нахмуренному коллеге, кивая на папку в руках начальства, - как давно ты ведешь дело Павла? Почему раньше не сказал, что ты так много на него собрал?       - Потому что вопросов куда больше, чем ответов и подтвержденных фактов, товарищ полковник. – Костенко нахмурился чуть сильнее, но виду не подал, что от этих вопросов екнуло сердце. – А веду с того момента, когда столкнулся с ним впервые еще в Припяти.       С этого и начался тяжелый, выматывающий и долгий разговор. Обсуждали они многое, при закрытых дверях и с кучей глушилок по всему кабинету. Не узнать их Сергей не мог, ведь сам, вместе с Вершининым, присутствовал при попытке их модификации. Все-таки начальство очень задело, что юноша постоянно выключал прослушку. Сначала в квартире самого Костенко, а потом и в своей собственной.       Из кабинета начальства мужчина вышел уже поздним вечером с подробным планом, как прижучить несколько подпольных организаций, а также с предложением о работе под прикрытием. Голова нещадно болела, в ушах то и дело звенело, явно добавляя головной боли. Мысли жужжали в голове, словно потревоженный рой ос размером с континент. Хотелось есть и пить, и именно это помогло капитану сосредоточиться и добраться до дома без происшествий.       Лишь оказавшись дома на диване Сергей вспомнил, что Паша звал его к себе на ужин, будто знал, что мужчина задержится допоздна и у него явно не будет сил даже на то, чтобы думать. Не то, что открыть глаза и встать, чтобы включить свет. Он даже не сразу услышал, что кто-то вошел в квартиру, хотя обычно всегда на готове. Вершинин и не скрывался, взволнованно влетев квартиру и остановившись, увидев выключенный свет.       - Сереж, ты где? – Юноша уже настолько выучил эту квартиру, что безошибочно добрался до гостиной и заглянул, различая мужской силуэт. – Снова выжат как лимон. Не спрашивал, просто беззлобно констатировал факт, подходя ближе и с беспокойством глядя на мужчину. Тот что-то промычал, массируя виски.       - Господи, снова ты за свое. – Паша уселся к Сергею на колени и обнял того за шею, прижимая к себе и совершенно ни о чем не беспокоясь. – Как всегда, совершенно себя не жалеешь. Дурак!       Костенко вцепился руками в чужую футболку на юношеской спине, отвечая на объятия и пристраивая гудящую голову на таком родном плече. Капитан в последнее время все чаще удивлялся тому, как юноша понимает, когда стоит прийти и подставить свое плечо. Предложить помощь или поддержать. Или все вместе. Сколько они так сидели, мужчина не знал. Но головная боль начала отступать, мысли пришли в порядок, было тепло и так хорошо, что Сергей не удержался и начал покрывать чужую шею поцелуями.       Хорошо, что он уже приготовил ужин, подумал Паша, когда мужчина буквально порвал на нем футболку и начал целовать его грудь. У них всегда так. Слишком жарко, слишком сумбурно, до вздрагивающего мира и прошибающего все тело тока, как доказательство, что все не сон. Но не все можно держать в тайне слишком долго. Взволнованный и беспардонный Георгий, обеспокоенный состоянием напарника, влетел в квартиру. И у него не было даже мысли, чтобы осознать то, что он увидел в полумраке. Не было ничего.       Видимо, как подумал потом Сергей, Паша все-таки занимался тренировками своих способностей, раз он среагировал на автомате, не позволяя Ермохину даже двинуться. Так что да, поговорить нормально они смогли лишь спустя пару часов. Капитан уже не чувствовал себя настолько разбитым, но ему все равно было мало. Всего было мало и парня в первую очередь. Но все еще зеленый напарник мог помешать.       Так что пришлось переместиться в квартиру Вершинина, что кстати для Костенко, была по соседству и разогреть остывший ужин. Быть может именно сейчас юноша окажется прав и этот разговор даст капитану еще одного человека на своей стороне. Того, кому он все-таки сможет доверять.