ни о чем

Иногда все люди кажутся слишком странными. Иногда чьи-то поступки просто не поддаются объяснению, а чьи-то слишком понятны, что аж страшно от того, что в данной ситуации мог оказаться ты и тебе бы пришлось выбирать. Иногда люди кажутся такими светлыми, будто солнце следует за ними по пятам и освещает их путь. Есть люди тёмные, что под покровительством у ночи. Люди разные — это понимаешь сразу, но первые годы жизни это фраза становится пустым звуком. Она живёт где-то на задворках сознания тихо-мирно проживая свой век. Головой может и есть понятие о разности, но нет его принятия. Ты говоришь: «люди разные», но все равно примеряешь ситуацию на себе, делая вывод, что так бы ты не поступил. Но в какой-то момент приходит резкое осознание всей глубины этой фразы. Люди разные — это факт. Факт, который пугает как один из немногих фактов из жизни. Юнги давно усвоил одну вещь в этой жизни, которая, к сожалению, его ещё ни разу не подводила. Люди всегда стремятся казаться теми, кем не являются. Юнги не знал как, но он мог видеть людей. Он отчасти понимал их дальнейшие действия, очень близко представлял реакцию на что-либо и Хосок стал для него книгой, которую не удаётся даже открыть не то, чтобы прочесть. Хосок был одним из тех редких людей в коих ошибся Юнги. Он понимал, что Чон необычный человек, что он точно не так прост как выглядит, но он никогда не мог допустить даже мысли о том, насколько Хосок гнилой внутри и сам не мог понять почему он продолжает терпеть эту гниль. Сначала все казалось простым, что несомненно удивляло, затем стало сложнее, потом невыносимо. Юнги уверял себя, что это временно, что скоро все закончиться, что он вот бросил трубку и значит оборвёт связи, но Хосок, как свежая жвачка, прикреплена к ноге — очень трудно отцепить целиком.  — Я так и не поняла почему ты продолжаешь это терпеть. — Рико, лучшая подруга, громко вздыхает, показывая все свое недовольство. Юнги пожимает плечами.  — Ты только выбрался из одного дерьма и тут же впадаешь в другое. Боже. — Она склоняет голову и трёт переносицу.  — Всё не так плохо… — начинает Юнги и тут же его обрывают.  — Окей. Я сейчас расскажу то, как понимаю эту ситуацию и поправь меня, если я где-то ошибаюсь, — говорит японка. — Он с тобой заигрывал, он прекрасно видел твои чувства и пользовался этим, и когда ты ему признался, чтобы ваши отношения вышли на официальный уровень, выяснилось, что он вроде гомофоб, но вроде нет; затем он переезжает к тебе, зная о твоих чувствах и пропадает целыми неделями не пойми где, приходит домой только тогда, когда тебя нет и исключением является пятница, когда он заваливается в хламину пьяным, выкидывая что-нибудь эдакое, а ты потом страдаешь, так? Я ничего не пропустила?  — Нууу… Он… Я не думаю, что он настолько плох, просто…  — Что «просто»? Тут нихуя не просто. Ой, бляяяяя. Что же это за мудачела такая. Я бы ему пару раз ебальник набила или в глазенки его наглые хоть посмотрела бы. Юнги молчит. Он не может сказать ничего в защиту Чона. Всё сказанное подругой является правдой. Какая-то блядская у него история первой настоящей любви. Чего-то она не «счастливо навсегда».  — Юнги, — мягко обращается девушка, — Я знаю какого это влюбиться, но, знаешь, ты не должен терпеть такое отношение к себе. Когда стоит выбор между тобой и им, когда ты будешь думать, что ему без тебя будет плохо или он тебе это скажет, или он вдруг очнется и у него появятся к тебе чувства — не надо. Не надо выбирать его. В этой жизни ты должен выбирать только одного человека — себя. Ты понял? Она заглядывает ему прямо в глаза и Юнги уверен, что и в душу тоже. Она видит его насквозь, как он когда-то увидел насквозь её.  — Да. Я даже думать не буду об этом выборе. Она трогательно улыбается ему уголками губ и Юнги невольно вспоминает как они впервые познакомились. Тогда вроде бы была осень. Это была самая тёплая и красочная осень, которую когда-либо видел Юнги. Рико только приехала из Японии, а Юнги только вырвался из-под родительского крыла. Рико была той личностью, которой восхищался Юнги, когда сам он был человеком, который не понимает себя — потерянным и отчаявшимся. Впервые, когда Юнги посмотрел в сторону парней как на объект внимание, он испугался. Также не должно быть. Это неправильно. Затем повсюду начали всплывать новости и статьи о людях, что являются представителями ЛГБТ сообществ и Юнги выдохнул спокойно. Он не один такой. Их много. Их много разных, идущих против консервативных рамок и против стереотипов. Тогда Юнги задумался о том, что он возможно родился не таким, что он должен был быть девушкой. Его всегда тянуло на косметику, на красивые «женственные» вещи и он уверился, что если накрасить глаза, то пойдёт против. Против стереотипов и докажет всему миру (но не себе), что он может быть собой открыто. Он был уверен в этом, пока не познакомился с Рико. Они встретились совершенно случайно в каком-то подпольном клубе для людей нетрадиционной ориентации и разговорились. Кто же знал, что аниме и музыка так сильно сближает. Когда он выдал ей то, что думал все время, его ударили.  — Косметика и платья не делают тебя девушкой, дубина. Ты можешь просить меня обращаться к тебе в женском роде, но никогда не говори, что ты «возможно девушка». Ты мужчина и у тебя есть хуй, я девушка, у которой есть вагина, матка и ебаные месяки. Ты можешь носить и делать то, что хочешь, любить кого хочешь (в рамках разумного конечно) и пол никак не влияет на твой выбор в чем-либо. Эти слова сильно запомнились Юнги. Он понял спустя некоторое время, что просто хотел найти оправдания тому, что парни ему больше, чем друзья. Благодаря ей он наконец смог понять себя. Понять себя намного драгоценней, чем понимание сотни людей. Какой смысл читать чужие книги, когда своя под замком?  — Ты чего задумался? — Она изгибает бровь.  — Просто вспомнил кое-что, — слабо усмехается в ответ Юнги.

***

В квартире холодно. Пахнет чем-то подгорелым и слышится тихая мелодия с кухни. Юнги резко осенило — Хосок дома. Он. Сейчас. Дома. Во. Вторник.  — Юнги, это ты? Слышаться шаги и из кухни лёгкой походкой выходит Чон. Он ярко улыбается и расставляет руки, чтобы обнять только пришедшего «друга».  — Что ты здесь делаешь? — Юнги утопает в объятьях.  — Живу.  — Я впервые вижу тебя дома не в пятницу. Юнги замечает, что Хосок едва кривится. Они никогда не говорили о том, что между ними происходит.  — Когда у меня полно работы ты свободен, а когда у тебя полно работы свободен я. Идём на кухню.  — У тебя что-то сгорело.  — Я хотел поесть тостов с чаем, но…что-то пошло не так.  — Мы же зариклись готовить их. У меня они постоянно сгорают, а у тебя, в принципе, сгорает всё.  — Я их ножом почищу и все будет нормально. От тостов очень несёт гарью, но на вид они вполне съедобные и красивы. Юнги усмехается. Почему-то эти тосты напомнили ему Хосока.  — Чем сегодня займёмся? Если у тебя нет планов, а у тебя их нет, то мы можем посмотреть фильмы, которые я накачал на ноут и поесть пиццы, которая уже в пути. — Говорит Хосок, сверка всеми своими белыми зубами. Юнги не удивлён, когда говорит совсем неохотно: «да, конечно». Они выходят в зал, где все ещё в воздухе висит запах лёгкой гари и расправляют диван. Хосок сверкает как новогодняя елка, что нарядили самыми красочными игрушками и яркими гирляндами. Во время просмотра он сначала осторожно кладёт свою руку на его плечо, потом убирает; кладёт свою голову и через некоторое время снова убирает, старается быть ближе, будто его тянет к Юнги настолько сильно, что и сопротивляться он не может. Наконец, где-то на середине фильма Хосок непринужденно (как будто это не он боялся тронуть Юнги) кладёт свою голову ему на плечо, обвивая талию руками. Юнги неловко вспоминает тот день, когда они впервые лежали так и смотрели фильмы. Неловко, потому что именно в этот день Чону приспичило полазить по всем возможным полкам в поисках флешки, которую непонятно куда забросил сам Юнги, забывший про свой маленький секрет. Хосок натыкается на скромную косметичку в углу шкафа.  — Ты приводил девушку? — Его лицо каменное, ничего не выражает, а в глазах плескается непрошибаемая твёрдость.  — Нет, — осторожно начинает Юнги, — это моё, а что? Имеешь что-то против? Тогда Юнги показалось, что он услышал вздох облегчение и подумал: «что за глупость? Будто ему не все равно на это». Не сразу до него дойдёт, что ему не показалось. Хосок вернул вещь на место, прикрыл глаза и молча ушёл из комнаты, затем из квартиры. Вернулся он вечером и все также вёл себя как обычно, будто это не он выбежал из дома из-за какой-то косметики.  — Ты чего? Не интересно? Поставить другой? — Хосок заставляет уйти Юнги от воспоминаний и вернуться.  — Нет, все нормально. Просто вспомнил кое-что. — Отмахивается.  — Что вспомнил? Видимо Хосоку самому не интересно наблюдать за событиями на экране или он просто нуждается в разговоре. В разговоре именно с ним.  — В прошлый раз мы так и не закончили наш день кино, потому что ты сбежал. Кстати, почему? — Хосок втупляет взглядом в стену и хмурит брови. — Тебя настолько поразила моя косметичка или что? — В ответ молчание. Юнги уже понадеялся, что они так и в молчании проведут этот вечер, но Хосок, словно рыба, выброшенная на сушу открывает рот в безмолвии, в надежде подобрать слова.  — Я просто удивился. Ты каждый день открываешь для меня что-то новое и… пойми, я просто вырос совсем с другим менталитетом и для меня это… Но тем не менее я не отказываюсь от тебя.  — Почему? Давай сразу разъясним, что между нами. Я уже так устал барахтаться в этом дерьме.  — Я люблю тебя. — Юнги поднимает брови в удивление и скалиться в грустной усмешки, хочет сказать ему пару слов, но Хосок тут же затыкает его. — Да, может поначалу я и вёл себя по ублюдки, но все это для меня правда было в новинку и я пытался разобраться в себе… и… и в нас. Просто, Юнги…просто дай мне шанс. У Юнги под рёбрами как лавина сошла. Просто в одну секунду все заглохло, будто и вовсе ничего и не было. С одной стороны разве это не здорово? Их чувства взаимный. Юнги не зря так долго ждал и сейчас, когда Хосок говорит, что разобрался значит все будет по другому? Лучше? Но с другой стороны разве все так делают? Все, когда пытаются разобраться в себе и своих чувствах трахают все, что движется? Разве все пью не просыхая? Разве все причиняют такую боль близким? Разве есть гарантия, что это не повториться? Юнги решил. Это решение он принял давно и не так легко. Он просто должен был это сделать хотя бы из-за уважения к себе.  — Я выбираю себя, Хосок. Юнги смотрит в упор в эти чёрные пронзительные глаза и, понижая голос, выдавливает из себя то, что должен был давно понять.  — Что? У Хосока в глазах явное непонимание, но Юнги уверен, что где-то в глубине души он все понял и просто не хочет признать тот факт, что он проебался по всем пунктам. Всегда наступает момент в жизни, когда главным человек становишься ты сам и выбирать надо себя. В жизни Юнги этот момент наступил и он сделал правильный выбор.