Октябринки

– Нифигассе... – выдохнул Борька, остановившись на краю болота и глядя в зеленоватую мутную воду. Нет, не в воду – куда-то поверх неё. Туда, где перекатывался по поверхности и сиял тёплым золотым светом прозрачный шар. Внутри него колыхалось что-то живое. Андрей снял с плеч и уронил под ноги, звякнув о камни, рюкзак с бесполезным теперь аквариумом. – Зря тащили, – проворчал он. – Как ты его туда запихивать собирался? Тут цистерна нужна. Железнодорожная. – Кто ж знал! – огрызнулся Борька. – Когда мы весной его сюда принесли, он не больше теннисного мячика был. – Что он жрал тут, что такой вымахал? – заинтересовался Андрей. – Лягушек, уток? – Тех, кто болтает всякую чушь, – фыркнул Борька. – Придумывай давай, как мы его до станции юннатов транспортировать будем. – Может, оставим, – предложил Андрей. – Всё равно Нина Петровна не позволит по нему исследовательскую работу писать. Она в него не верит! – Тебя только твоя наука интересует, – осипшим от близких слёз голосом сказал Борька. – А он ведь живой! Он зимой здесь замёрзнет насмерть. Высоко в небе закурлыкали журавли. Мальчишки задрали головы, следя за плавно движущимся клином перелётных птиц. Вдруг внизу тоже что-то еле слышно то ли курлыкнуло, то ли квакнуло. Юннаты посмотрели на шар. Он уже не лежал на воде, а висел метрах в двух над болотом и продолжал подниматься всё выше и выше. Вскоре они видели уже только яркую точку, стремительно догоняющую журавлиную стаю. – На юг полетел. В тёплые края, – сделал вывод Андрей. – Ага, – обрадовался Борька. – Или в космос, – высказал другую версию товарищ. – На свою планету. – Ну уж нет! – замахал руками Борька. – На юг – так на юг. Весной вернётся.