Лес слов

Костяной гребень впивался в волосы, дергал и постепенно продвигался вниз, распутывая длинные непослушные пряди. Мерные движения убаюкивали, навевали сонное оцепенение, позволяли мыслям плавно течь, ни на чем не останавливаясь. Старая служанка, которая пыталась управиться с темным полотном, рассыпающимся по плечам, причитала над судьбой юной королевы. Она то стихала, бормоча шепотом что-то неразличимое, то вновь во весь голос горестно затягивала: — Как же так, госпожа, как же так, за вражеского-то государя… Как же вы с ним теперь будете? Сколько людей сгинуло из-за него… Королева прикрыла глаза, мысленно отстраняясь от плаксивых интонаций и вслушалась в тишину за дверями. Замок затих и забылся тревожным сном. Только какое-то нервное ожидание разливалось в воздухе, да фыркали лошади в конюшне, нетерпеливо перебирая копытами. На рассвете большой отряд отправится к границе. Жители деревень на окраине уже готовились: им предстояло последними встретить королеву и ритуально возжечь прощальные костры. В крайнем поселении отряд будут ждать и те, чужие, пришедшие из-за черты, чтобы увести ее в логово своего короля. Большой отряд сократится вдвое и направится через границу в Осиран, заменив вернувшихся в замок стражниками в чужеземных одеждах. В каждом новом селении за чертой их отряд будет терять по одному спутнику — подданные королевы будут по очереди склонять головы в знак прощания и возвращаться Ритолию. На место каждого ушедшего заступит чужеземец. В королевский замок вместе с ней войдет последний оставшийся представитель отряда — главный советник Ритолии. И, как только брачный венец возложат на ее голову, он покинет Осиран, оставляя ее одну в чужой стране, отданную во власть супруга. Бормотания старушки стали невыносимы. — Хватит, — с трудом сдерживая раздражение, чуть слышно шепнула королева. Гребень немедленно запутался в волосах и, больно дернув напоследок, вырвался из рук служанки, оцарапав ее острым краем. Та, отдернув ладони, начала многословно извиняться и замолчала лишь после короткого кивка. Анна раздосадованно поморщилась. Опять прорвалось. Слова, всю жизнь сдерживаемые, просились на язык и вставали комом в горле. Служанка помогла ей облачиться в ночную рубаху и покинула покои, приглушив свет. Последнюю ночь в замке королева провела без сна. Ее мать умерла в родах и подготовить королеву к таинству семейной жизни было некому. Анна как никогда остро жалела, что от той не осталось даже воспоминаний. На ее имя при дворе был наложен негласный запрет. За плечом короля тенью всегда стояла другая — из неподходящего рода, но единственная, к кому был прикован его взгляд. Брак с матерью Анны был династический — и, как только король узнал, что та в тягости, с легким сердцем отослал жену в дальний замок у границы. Наследник зачат, а значит, его долг перед короной выполнен. Разродившись, королева умерла, а вскоре на войне с Осираном вместе с той, другой, сгинул и сам король. На престол взошла семилетняя девочка. Бледная, тихая, с темными волосами и настороженными больными глазами. И наделенная невероятным даром. Ее мать в свои последние мгновения, лишенная любви, отвергнутая королем, умирающая, хотела подарить дочери единственное чудо, которое ей позволено. Но вместо этого даровала страшное проклятие. Любое сильное желание, любая мысль, окрашенная сильными эмоциями, будучи выраженная словами, вылетала из ее уст разрушительной силой, исполняющей ее желания странным, извращенным способом. И королева научилась молчать. *** Утро выдалось холодным. Промозглый туман, нехарактерный для этого времени года, стелился вдоль дороги. Отряд выдвинулся затемно. Короткие напутствия от Совета, глоток вина из церемониальной чаши, и скомканные прощания с придворными, клацающими зубами в своих открытых платьях, промелькнули мимо и толком не отложились в памяти. Королева, бросив взгляд на замок, погладила теплую шерсть вороного коня. Анна с большей радостью спряталась бы в закрытой карете, но не положено — подданные должны видеть королеву, провожая ее в чужие земли. Чаша дошла до последнего члена отряда. Главный советник сделал глоток, едва заметно поморщился, распробовав кислое вино, и, поклонившись, плеснул остатком на замковую стену, принося подношение духам рода. Придворные засуетились, освобождая проход. Советник одним ладным движением вскочил на вороного коня и приблизился к королеве. Подавив вздох, королева с помощью слуг куда менее ловко взобралась на своего, в последний раз окинула взглядом родные стены и разрешающе кивнула мужчине. Рейнгард подал знак, и отряд выдвинулся за замковые ворота. Советник двигался чуть впереди королевы, и она искоса наблюдала за ним, скользя взглядом по широкой ровной спине. Собранный, напряженный, не позволяющий себе ни одного лишнего движения. Мощные бедра обхватили конские бока, руки уверенно держат упряжь — сильный воин с железной выправкой. Скупой на жесты и еще более скупой на слова. Но двор его уважал и беспрекословно подчинялся, всецело доверяя. Его жесткость и бескомпромиссность во время политических переговоров в сочетании с несвойственной его годам мудростью — единственное, что позволяло стране оставаться на плаву. Долгая война с Осираном обескровила Риторию. Королева, не столь искусная в политической науке, всецело доверяла Рейнгарду, который всегда находился за ее спиной, поддерживал, мягко направлял, но все же всегда оставался на шаг позади, четко зная свое место. Королева чувствовала в нем свою единственную опору и тянулась к нему, допоздна засиживаясь зале советов, обсуждая с ним последние новости, учась тактике и стратегии. И, не признаваясь в этом даже самой себе, желала намного большего, чем он мог ей дать. Ее же предназначение было очевидно для нее еще с детства — произвести на свет наследника и дать Ритолии истинного короля, сильного, властного и мудрого правителя, который вытянет страну из кровопролитных войн и приведет к расцвету. И когда несколько месяцев назад советник принес весть от границы, она встретила ее с мрачной решимостью. Малый совет долго обсуждал предложение о перемирии от Осирана, искал ловушки и выгоды, спорил об условиях. Война обескровила обе страны и продолжать дальше военные действия было самоубийственно и для Осирана, и для Ритолии. Мужчины до хрипоты срывали голоса, выкрикивая аргументы за и против. Анна же приняла свою судьбу мгновенно, давно ожидая для себя подобного будущего. Единственный, кто не вмешивался в ожесточенный спор министров, был советник. Он молча смотрел на нее и, прочитав ответ на ее лице, мгновенно все понял. И это понимание загорелось в его глазах чем-то черным, мрачным, всепожирающим и неистовым, но в то же время — безнадежным. В тот же день Совет принял решение. Гонцы отправились в Осиран, приглашая в Риторию делегацию для обсуждения перемирия, которое должно было скрепиться браком их правителей. Король Осирана Конрад, прибывший вскоре после этого, не произвел на Анну особого впечатления. Их знакомство происходило в точности с предписанным протоколом и не отошло от него ни на шаг, не давая им ни малейшей возможности узнать друг друга. В воспоминаниях Анны остался лишь скомканный образ — подтянутый высокий мужчина, неулыбчивый, с жестким взглядом. Их делегация принесла с собой шум незнакомой речи, холодные северные запахи, нервозность местных и недоверчивые взгляды с обеих сторон. Перемирие было хрупким, едва ощутимым. Переговоры были долгими. Брак правителей должен был остановить войну и обеспечить долгий союз двух государств, сохранив при этом их независимость. Наследник Анны и Конрада, достигнув совершеннолетия, возглавит Ритолию, на престол Осирана после Конрада взойдет его старший сын от первого брака. Два брата будут справедливо править двумя независимыми государствами и кровная связь между гарантом мира между ними. Король покинул Ритолию на следующий день, готовиться к церемонии обручения. Спустя месяц в Осиран отправилась и его будущая супруга. Многочисленный отряд мрачным караваном продвигался на север. — Ваше Величество, — Рейнгард придержал лошадь и сравнялся с королевой. — Мы прибудем к дальнему поселению завтра к вечеру. Отряд Осирана встретит нас на границе. Советник кинул взгляд на бледные губы королевы, заметил заледеневшие пальцы, которые судорожно вцепились в поводья, и уже мягче добавил: — Скоро долина закончится, можно будет пересесть в карету. — Рейнгард… — Анна неуверенно посмотрела на советника. Ее голос дрогнул, но все же, она не могла не спросить. — Король… Каким он тебе показался? — Неуступчивым, — отрывисто ответил мужчина. Его лицо мгновенно окаменело. Не глядя на королеву, он продолжил: — Конрад истинный король и привык всегда получать то, что хочет. С ним будет… Нелегко. — Это мой долг, — Анна лишь крепче сжала поводья и глубоко вдохнула ледяной воздух. Рейнгард темной тенью двигался рядом. Его конь всхрапывал и нервно хлестал по бокам хвостом, выдавая напряжение всадника. Советник был сдержан и даже взглядом не выдавал своих эмоций, но Анна слишком хорошо знала его. Между была связь — тонкая, едва прощупываемая. Именно она заставляла Анну провожать его взглядом, когда он покидал замок и метаться по коридорам, в ожидании его возвращения, из-за нее она застывала, когда он входил в покои и чувствовала его взгляд, даже не видя его. Ее тянуло к нему как магнитом, но он, приблизившись к королеве на сантиметр ближе положенного, тут же отступал, держа ее на расстоянии одним лишь взглядом. И тогда уже она сама старательно игнорировала его, появлялась на заседании совета с каменным выражением лица и уходила сразу после, ни разу на него не посмотрев. Между ними была связь — невозможная, постоянно старательно обрываемая с двух сторон, но при этом невероятно прочная и намертво приковывающая их друг к другу. Рейнгард должен был доставить Анну к королю и оборвать эту связь навсегда. *** В приграничном селении их встретили дымом костров. Крестьяне, готовые провожать королеву в чужую землю, столпились перед огнем. В белых рубахах, смущенные, они робели, в первый раз в жизни увидев столь величественный отряд из столицы. Ноги после долгой дороги будто налились свинцом. Спешившись с лошади, Анна оступилась и едва не упала. Рейнгард, оказавшийся рядом, уверенно подхватил королеву за талию и на мгновение крепко прижал к себе. Висок опалило коротким касанием мужских губ, терпкий запах хвои, смешанный с дымом от костра, забил ноздри. Анна вскинула взгляд, пытаясь что-нибудь рассмотреть в глазах мужчины, но через миг все исчезло. Крепкие руки, секунду назад стискивающие ее почти до боли, разжались, и Рейнгард, оставив после себя пустоту и оглушительное чувство потери, растворился в темноте. Девушки в светлых одеждах проводили королеву в купальню и помогли ополоснуться, тихо напевая старую песню, которой молодых невест испокон веков наставляли на новую жизнь в чужом роду. После ее переодели в простую белую рубаху с вышитыми рукавами. Узор вился от запястья до локтя, повторяя роспись на руке под тканью — королевскую отметку, проявляющуюся в ночь после коронации. Похожий узор с древними символами Осирана браслетом обхватит вторую руку после свадьбы, если венец Осирана примет новую королеву. Стоя перед костром на центральной площади, босая, глядя в огонь, королева молча прощалась с родной землей. Вода очистила тело, огонь очистит помыслы и сожжет все нити, связывающие ее с прошлой жизнью. За костром, смешавшись с крестьянами и членами отряда, стоял Рейнгард. Бессильно сжав кулаки, он смотрел на Анну, и его фигура показывалась и тут же скрывалась за взметнувшимся пламенем, на секунду открывая Анне все ее несбыточные мечты и сразу же пряча их вновь. Догорала полынь, брошенная в костер тонкой женской рукой, защищая от зла, даруя смирение. В замужнюю жизнь королева войдет другим человеком. Без земли. Без воспоминаний. Без надежд. *** Утром от их отряда отделилась половина. Воины, в последний раз преклонив колени перед королевой, вернулись в замок. На границе их место заняли чужаки — хмурые северяне в теплых одеждах. Дорога стала сложнее — Осиран весь состоял из холмов и ущелий, горные гряды вспарывали небо на горизонте, то и дело приходилось останавливаться, чтобы дать отдых лошадям. В каждом селении церемония прощания повторялась, воины Ритолии один за одним возвращались домой. В столицу Анна въехала в сопровождении сплошь незнакомцев. Рейнгард неотступно следовал за ней. Королева постоянно искала его взглядом и вид его напряженной фигуры дарил ей краткое успокоение. Он — последняя ниточка, связывающая ее с Ритолией, и та вот-вот оборвется. Анна старалась запомнить его лицо во всех деталях, успеть насмотреться, сохранить в памяти как можно больше. И Рейнгард давал ей такую возможность, не отходя от нее ни на шаг.