2.
4 декабря 2020 г., 00:03
Лето закончилось, оставляя после себя жирный след, пропитанный мартини и несбыточными мечтами. Еще одного такого лета не будет. Не получится вернуться назад, пересмотреть его, как старую пленку из пыльного чердака. Оно, как и все на свете, когда-нибудь бы стало прошлым, о котором останутся лишь воспоминания или новые шрамы. Каждый раз, взглянув на рубец на правой руке, я вспомню, как весело нам было, когда я решил перелезть через забор с колючей проволокой и оцарапал всю руку от костяшки и до самого локтя. Адам удивлялся, как я вообще вышел почти невредимым. Секрет.
Или вот этот, на ступне. Одним июльским днем мы пришли на любимое озеро в лесу и я решил босиком походить по его дну. И вот, сняв кроссовки и носки, я ступил в воду. Меня окутала приятная прохлада, но спустя пару метров я почувствовал, как что-то острое впивается мне прямо в ногу. На воде появились красные разводу и я понял, что ходить босиком по дну непонятного озера — было плохой идеей. Выйдя из воды я обнаружил, что довольно большой кусок стекла вошел мне в ступню наполовину. Адам сначала смеялся над моей удачей, но, увидя, что я буквально истекаю кровью, которой было немало, сразу заволновался. При всех недовольных возгласах и строжайшем запрете парня трогать осколок, мне получилось вытащить его из ноги, но кровь хлестала водопадом, не думая останавливаться. Пришлось ковылять в больницу, где мне удачно зашили распоротую ступню. Больше в озеро я не лез.
Зато с осенью пришли новые дни, наполненные разными красками. Они были ничуть не хуже летних длинных деньков, не считая снова начавшейся у меня работы, а у парня учебы.
***
Я сидел в своей кофейне за кассой и бездумно залипал в смартфон, при этом поддерживая разговор с Мэй. Мэй — двадцати двух летняя девушка с довольно неплохими формами и миловидным личиком, которая работает у меня уже почти год на полной ставке. В первой половине дня мы работаем только вдвоем, а потом приходят две другие девочки-студентки, которые подрабатывают после учебы, и заменяют меня. Мэй остается за старшую, и я ничуть не жалею, что именно она стала моим «заместителем». Сейчас было не так уж и много посетителей, и всех мы уже обслужили. Теперь они сидят за столиками и наслаждаются кофе. А я жду Адама, то и дело посматривая на дверь. Каждая минута длится все дольше, и мне начинает казаться, что время вообще застыло, что стрелки моих часов не двигаются. Не в силах больше сидеть без дела, я подорвался с места и принялся натирать столы и аппараты для варки кофе. Девушка подняла свои карие глаза на меня и хитро улыбнулась. — Он скоро прийдет, — напомнила она, улыбаясь мне и следя за тем, как я протираю столики. Она знала о наших отношениях. Изначально я не планировал этого, но с самого начала, как она пришла на работу, каждый день в одно и тоже время приходил низкорослый парень со светлыми волосами и голубыми глазами, заказывал кофе и долго сидел, наблюдал за нашей работой. Я говорил, что это мой друг, но даже хорошие друзья не целуются у барной стойки, пока посетителей нет. Мэй случайно вышла из подсобки именно в этот момент и застала нас за таким занятием. Но она и слово не сказала. Лишь хитро улыбнулась и ушла обратно в подсобку, подмигивая нам. Я часто вспоминаю эту историю и не могу сдержать улыбки. — Я знаю, — ответил я, вернувшись за стойку и принимаясь натирать и без того блестевшие чашки, — Опаздывает. Последние посетители покинули помещение и наступила давящая тишина. Вздохнув, я заглянул в холодильник и стал проверять маркировки на молоке разных сортов и сливках, хотя уже наперед знал, что просроченного ничего у себя не найду. Так бы была причина отчитать Мэй, но та слишком хорошо справляется со своей работой. Даже и придраться не к чему. А она знала о чем я думаю и лишь самодовольно ухмылялась. И вот, колокольчик на двери зазвенел, сообщая о том, что кто-то решил заглянуть к нам. Я с надеждой взглянул на нового посетителя и увидел знакомый силуэт. Парень уверенно направлялся прямо ко мне ко мне. Мэй волшебным образом куда-то исчезла, оставляя нас наедине. — Привет, — поприветствовал я его, растягивая губы в приветливой улыбке, — Как с учебой? Адам не стал отвечать, а первым делом обнял меня, утыкаясь носом в мое плечо и переводя дух. Я запустил одну руку под его не расстегнутое пальто и обвил талию. Вторую разместил на его затылке, начиная поглаживать по мягким светлым волосам. После недолгих объятий я поднял его, как котенка, и поцеловал, прикрывая глаза. Этот недолгий поцелуй восполнил всю ту энергию, которую я успел потерять за пол дня работы. — Я скучал, — сказал он, когда я снова опустил его на ноги. Благодаря довольно большой разнице в росте мне приходилось либо нагибаться, либо же поднимать его вот так, дабы поцеловать. Но это совсем не минус, а скорее наоборот. Прозвище «коротышка» будет преследовать его до конца жизни. Да, он очень бесится, когда его — взрослого и самостоятельного молодого человека называют маленьким. Но не мне ли не знать, каким он порой бывает ребенком? Я улыбнулся и проследовал за стойку. Взял одну из чисто белых маленьких чашек и такое же небольшое блюдечко, я без лишних слов начал делать ему кофе. Даже спрашивать не пришлось: латте с карамелью. Его вкусы я выучил наизусть, по одному выражению лица уже зная наперед, что он хочет сегодня. Засыпав в кофемашину цельные зерна, я включил ее и поставил перемалываться. Попутно достал молоко из холодильника. Влив его в специальную емкость, я стал нагревать белую жидкость, дожидаясь, пока молотые зерна и кипяченая горячая вода смешаются. Залив в чашку молока и добавив карамели, я любезно принес чашку к столику, за которым разместился мой парень, поставил ее перед ним и сел на второй стул, напротив него. Подперев голову рукой, я стал наблюдать за тем, как он отпивает и улыбается. От этого я тоже не смог сдержать теплой улыбки. Сидели мы так минут десять. Адам пил кофе, а я наблюдал за ним. Все бы было так же спокойно, если бы в кофейню не стали приходить посетители, которым я должен быть рад, но только не сейчас, когда я мог бы просто сидеть и любоваться им. Молодая пара подошла к кассе, дабы заказать что-то. Мне пришлось встать и подойти к кассе, оставляя парня одного. Рядом со мной, так же как и исчезла, нарисовалась Мэй, которая уже была готова помогать мне. И работа пошла: вдвоем мы прекрасно справлялись. Мэй поменялась со мной и встала на кассу, в перерывах забирая чашки и ставя их в посудомойку, а я принялся заниматься своим вторым, после, конечно, музыки, любимым делом: варить кофе. Иной раз, когда у меня была свободная минутка в перерывах между заказами, я поднимал свои темно-карие глаза на Холмса, сразу же находя его в заполненном зале. А он, будто чувствуя мой взгляд, отрывался от кофепития и улыбался мне. Сколько бы раз наши взгляды не пересекались, снова и снова мое сердце начинало биться быстрее. Наконец, все посетители вышли и я поменял табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Теперь в кофейне остался только я, Адам и Мэй. Они за все это время, что он проводил тут, успели сдружиться, чему я был безгранично рад, ведь он, при всем своем добродушии, был личностью довольно скрытной. — Фу-у-ух! — устало выдохнул я, облокачиваясь на столик, за которым сидел парень, — Есть планы на вечер? — Неа, — ответил он, поднимая на меня голову. Я ухмыльнулся и кивнул, ведь у меня они были, и он непосредственно принимал в них участие. Спустившись в подсобку, я подошел к своему шкафчику, где оставляю верхнюю одежду, снял свой черный фартук, повесил его на крючок и надел пальто цвета горького шоколада. Накинув рюкзак на плечо, я снова поднялся и вышел в зал, где меня уже ждал мой парень и Мэй. Подойдя ко второй, я достал из кармана ключи и вручил их ей, дабы она закрыла помещение. После подошел к уже готовому Адаму, взял его за руку и вышел вместе с ним на улицу, махая на прощание рукой девушке. — Ну что, домой? — спросил он, смотря на меня. — Не угадал, — загадочно ответил я, — Пойдем в парк. Куплю тебе мороженого, покачаю на качельках. Мини-свидание. Что скажешь, м? Юноша облизнул губы и покивал, давая согласие. Теперь мы держали путь в небольшой парк прямо у нас возле дома. Сесть на автобус и спокойно доехать за пятнадцать минут было бы слишком просто. Точнее, у нас не было лишних денег, чтобы тратить их на путешествие на общественном транспорте. Пока работают ноги, нужно пользоваться ими. Да и прогулки на свежем воздухе намного полезнее, хотя наша кровь и так насыщалась кислородом, когда мы таким же путем идем на работу и учебу. Дорога обратно всегда проходит быстрее и веселее, ибо нам было что обсудить, рассказать друг другу новости, происходящие вокруг. По этому, смеясь, мы и сами не заметили, как дошли до входа в парк. Конец сентября, а погода продолжает радовать. Деревья и животные купаются в лучах теплого солнышка, листья оделись в разноцветные наряды теплых оттенков, начиная с ярко-желтого, заканчивая рубиново-красным. В воздухе пахло милым тлением осени, травой и запоздалыми, последними в этом году цветами. Все краски этого мира были заключены в этом волшебном времени года. А может дело в нас? Я никогда не считал осень красивым временем, она проходила мимо меня так тихо и незаметно, что я и глазом моргнуть не успевал. Она сменялась такой же беззвучной зимой. Каждый день как день сурка. А потом появился он, и я будто впервые увидел цвета. Как странно размышлять об этом, ведь вся моя жизнь не имела смысла. Я не хотел заводить отношений, семьи, детей. Главной задачей было дожить до завтра, но зачем? Я часто задавался этим вопросом и каждый раз так ужасался, когда не мог найти ответа. Умирать страшно, а жить так — еще страшнее. Но потом появился он и все закрутилось в безумном танце. Сколько это будет продолжаться? Надеюсь, всегда. Что значит всегда? До самого конца. Когда же наступит этот самый конец, о котором все говорят? Кто-то с волнением и страхом в глазах, дрожащим голосом. А кто-то с детским любопытством и интересом, будто именно он сможет пережить это и написать в очередном рассказе, который никто не прочтет. Некому будет прочесть. «Город. Шумный, пыльный, удушающий выхлопными газами, оглушающий ревом автомобилей и ослепляющий ярким светом фар и разнообразных вывесок. Тысячи и тысячи людей пробегают мимо, не видя вокруг ничего, кроме своих проблем. Они и не хотят видеть. Осень — лишь еще один серый и холодный сезон, который мне нужно пережить…» — это я думал об осени, даже не пытаясь заметить этих красок. В парке почти не было людей, что довольно удивительно, ведь в такое время обычно выходят гулять мамаши со своими детьми и обычные подростки, возвращающиеся из школы и решившие зайти во всеми излюбленное местечко — маленький, будто отделенный от всего мира, парк. Дойдя до центра, где был небольшой фонтанчик, мы решили сделать пару кругов, чтобы просто походить. Честно говоря, за все то время, сколько я тут гуляю и живу, я ни разу не видел как он работает. Тут же стоят пара палаток с мороженным и сладкой ватой. Как и обещал, я потащил Адама к палатке с мороженным. Мужчина в возрасте, который продавал мороженое, странно покосился на нас. Сначала я даже не понял, почему он так смотрит, а потом вспомнил, что мы держимся за руки. Это действие стало обыденным, я перестал обращать на него такое внимание, как обращал впервые. Ох, когда мы впервые взялись за руки… Мы возвращались с очередной прогулки в полном молчании. Слова попросту закончились, нам не о чем было поговорить. Но даже в такой, казалось, давящей тишине, мне было как никогда комфортно. Сам того не понимая, я расслабился, чувствуя себя дома. Рядом с этим белобрысым парнем мне было так спокойно, так хорошо, что это начинало пугать. Не могу же я так просто влюбиться в него. Не могу отдать всю свою любовь своему лучшему другу. Не могу предложить все, что у меня есть, а взамен даже ничего не попросить. Но, вопреки собственным убеждениям, я сгорал изнутри. Это было похоже на болезнь, которой я даже и рад болеть. «Будто мне снова пятнадцать и я сбегаю с уроков зимой. Бегу по заснеженному тротуару, куртка нараспашку, шапку и вовсе забыл дома. Вдыхаю полной грудью морозный воздух, пытаясь восстановить дыхание. Горло и легкие болят от невыносимого холода, но на лице нестираемая улыбка. Пусть потом будут ругать, зато сейчас, именно в этот момент я так счастлив. Будто стою на самом краю пропасти. Передо мной открываются неописуемые виды, а я смотрю лишь вниз, не обращая внимание на все эти красивые горы, деревья, облака. Меня интересует лишь темнота внизу. Что там? Шаг и я лечу вниз, ощущая, что впервые за всю жизнь стал по-настоящему свободен. Никто меня не остановит. Я лечу, зная, что разобьюсь, но все равно так счастлив. Будто впервые вижу море. Такое большое, необъятное, пугающе-темное море. Кажется, что все люди когда-то вылезли из моря, встали на две ноги и спустя долгое время забыли про это. Только теперь они едят соль и пьют воду отдельно. Лимфа человека имеет такой же солевой состав, как и морская вода. Море живет в каждом из нас. Море живет во мне. В каждом течет море, а они даже и не догадываются об этом. Море отзывается в каждом. Наверное по этому людям так нравится смотреть на волны, бьющиеся о прибой, слушать их тихий, неразборчивый гул. Желание броситься в эту пучину, упасть с головой, чтобы каждая частичка моего тела запомнила, насколько холодна вода на дне. Чтобы мои легкие наполнились соленой водой. Желание захлебнутся, нырнуть и не всплыть.» Моя рука сама собой потянулась к его, соприкасаясь. Но он одернул свою, будто обжегся. Не знаю, о чем я думал, но даже после прямого отказа я настойчиво взял его руку и сжал, переплетая наши пальцы. Неужели он боится? Хотя я тоже. — Не отталкивай меня, — тихо попросил я, смотря в никуда, — Обещаю, я не причиню тебе боли. Я солгал, прости. Я так глубоко ушел в свои воспоминания, что не сразу протянул деньги мужчине из палатки. Тот нетерпеливо окликивал меня, недовольно зыркая. Я отдал ему деньги и протянул Адаму его клубничное мороженое, которое он сам и выбрал. Мы отошли на метров десять и стали тихо хихикать. — Какой недовольный, — проговорил парень, облизывая мороженое, — Прямо на лице написано, что его жизнь обидела. Прям на лбу, такими большими красивыми буквами: «Я злое чмо»! — Наверно не ебался давно, вот и завидует~ — усмехнулся я, мысленно показывая мужчине средние пальцы. Мы посмеялись, решили, что так и есть, и продолжили свою прогулку по парку. Холмс облизывал мороженное, иногда давая и мне лизнуть пару — тройку раз. Так любезно с его стороны. Но в один прекрасный момент это самое мороженое оказалось у меня не во рту, а прямо на носу. Сначала я не понял, что произошло, но, почувствовав холод и услышав звонкий ехидный смех, до меня дошло. Глаза ушли в закат. — Ну что это такое? — задал риторический вопрос я, большим пальцем вытирая мороженное со своего носа и облизывая его, — Не стыдно? В ответ парень запихнул остатки мороженного себе в рот и, отпустив мою руку, бросился наутек. Что ж, а мне ничего не оставалось, как побежать за ним, выкрикивая шуточные угрозы и ругательства ему в след.
