satisfaction

Сразу войдя в свою комнату, я вырубилась. Не мне осталось платье и тонна макияжа. Но после такой бурной ночи ничего, кроме сна не хочется. Утром. На часах 11 утра. Я просыпаюсь и вижу что я до сих пор в платье, что шуба лежит на полу и что мои накладные ресницы спадают. — Черт. — Промямлила я и пошла приводить себя в порядок. После всего этого, я переоделась в домашнюю одежду и пошла готовить завтрак. Эди там не было, значит она спит. В холодильнике было совсем не густо. — Чем она питается? — Говорила я себе под нос. Можно было хотя бы приготовить яичницу, это уже успех. Когда приготовление закончилось, я пошла будить Эди. — Эди, иди есть. Она что-то промямлила и встала с кровати. — Как спалось? — Эди начала разговор. — Спалось то хорошо, но я выгляжу как помятая картошка. Эди посмеялась и приступила к завтраку. Все оставшееся утро мы смотрели телевизор и обсуждали какие-то мелочи. В 12:30 время собираться к Энди на фабрику. Я надела короткое и облегающее чёрное платье в белый горошек, наверх него просто накинула белое пальто. На ногах были обычные чёрные ботинки. Из макияжа на мне опять была красная помада, а глаза просто подведены чёрным карандашом. — Эди, ты готова? —Я крикнула ей. — Да, пойдём! Мы опять пришли пешком. На пороге нас встретил Энди. — Лили, Эди здравствуйте! Проходите! Его фабрика была такая странная, тут все было не как у остальных художников. Также, тут было много людей. И все что-то делали. Но не рисовали. Некоторые что-то принимали, некоторые что-то пили, некоторые фотографировали. — Пройдемте, — Энди взял свою камеру и повёл нас к стене. — я вас немного пофотографирую. Таких красивых женщин у нас никогда не было. Пока Энди нас фотографировал он разговаривал с нами. Но не обсуждалось ничего серьезного, обычные разговоры ни о чем. — Прекрасно, — сказал Энди и отложил фотографии. — это пойдёт на выставку завтра. — На какую выставку? — Уточнила я. — Вы ещё не знаете? — Энди на нас посмотрел с удивлением. — Завтра крупная выставка, туда даже придёт Мик Джаггер из The Rolling Stones. — Мик Джаггер? — Мы с Эди одновременно переспросили. — Да, вы тоже должны туда прийти. Вы будете главными звёздами фабрики. — Звучит лучше чем работа. — Ответила я. — Лили, дорогуша, — Энди начал, — ты и не будешь работать. Такие красивые девушки не должны работать, они должны очаровывать мир своей красотой. Твоя «работа» будет здесь, на фабрике. — Энди, эта будет моя лучшая в жизни работа! — Сказала я с огромной улыбкой на лице. Пробыли мы там ещё часа 2, потом мы решили возвращаться. Но по дороге мы увидели, по словам Эди «лучшее кафе в Нью-Йорке», и решили туда зайти. Мы сели, все заказали и начали разговаривать. Тема разговора медленно начала перетекать в разговоры о родственниках и семье. — Лили, — Эди начала. — а какие твои родители? — Ну, они строгие, они очень требовательные. И знаешь что? Я никогда не чувствовала любви от них. Ты бы знала сколько было крика когда они узнали что я рассталась со своим парнем, который по их мнению был идеальным, они сами то мне его и нашли. Его родители друзья семьи, богатая английская парочка с сынком, который считал что все ему должны. Как я вообще такого вытерпела? А как же они были злы, когда я забрала документы... — Я тебя понимаю. — Грустно сказала Эди. — А что с твоими родителями, Эди? — Они богатые и влиятельные. Мой седьмой прадед Седьмой прадед, Роберт , был первым генерал-майором Колонии Массачусетского залива. А мой прадед, Теодор был первым человеком, выигравшим дело по вопросам предоставления свободы чернокожей женщине. И вообще, один из моих прадедов подписывал декларацию независимости. Но в этом и их проблема, они заботятся о статусе, они заботятся о деньгах, но не о нас. Они хотела очень приличную идеальную дочку, но у них не вышло. — Эди, твоя родословная уж слишком богата. И про статус я полностью согласна. В принципе, я раньше даже пыталась соответствовать их стандартам, но это невозможно, они всегда найдут во мне какой-нибудь недостаток. Поэтому сейчас, я даже не пытаюсь. Зачем делать что-то для других, если ты сам несчастлив? На этой ноте нам принесли еду. — Лили, — Эди начала разговор непривычно мягко, как будто боялась задеть, — если тебе не сложно об этом рассказать, что случилось с твоим парнем? — Эди, мне не сложно говорить, я просто его ненавижу. Он пытался контролировать меня, он был отчасти как мои родители, он часто осуждал близкие мне идеологии. Я просто не могла так больше, он слишком заботился об этой дурацкой репутации, меня это все достало.