У тебя всё плохо? Будет ещё хуже

Парк аттракционов – место, полюбившееся каждому ещё с раннего детства. Каждые выходные здесь можно встретить целую кучу счастливых детей и их родителей, которые с радостью потакают малышне, бегая с ними по различным машинкам, горкам, качелькам и прочим каруселям. Здесь всегда слышны детские крики счастья, стоит приятный запах сахарной ваты и попкорна. Частенько в подобных местах выступают и аниматоры, шоу которых завораживает всех: не только маленьких посетителей, но и их родителей. Малыш А-Юань подбежал к забору с аттракционом, имеющим чудное название «Калипсо», прямо как имя одной прекрасной нимфы из древнегреческой мифологии с острова Огого, куда попал чудом спасшийся Одиссей на обломке корабля, на котором провёл аж целых семь лет. Ребёнок смотрел на то, как эта штуковина раскручивается, доставая из коробочки карамельный попкорн по одной штучке. Сегодня у него прямо настоящий праздник. У него наконец-то появилась возможность провести этот выходной в компании мамы, которого он видел довольно редко, ибо у того была «слишком сложная и длинная работа», как говорил сам этот малыш. Правда хотелось побыть и с папой, чтобы они пошли в парк все вместе, но мама сказал, что у папы неотложные дела. – Мама, мама! – когда аттракцион остановился и оператор стала помогать посетителям освободиться от ремней безопасности, мальчик кинулся к Вэй Усяню со всех ног. Его глазки горели счастьем, когда он поймал омегу за ногу, привлекая тем самым его внимание. – Мама, я хочу на этот аттракцион! – и он указал на «Калипсо». – Иди, выбирай места, я куплю вам с мамой билеты, – тут же улыбнулся ребёнку молодой человек, который сегодня весь день гулял с ними. На столь радостной ноте мальчик отдал дяде свою коробку с попкорном, и побежал к заветному аттракциону. А-Юань познакомился с ним только сегодня, хотя мама утверждал, что они уже гуляли все вместе несколько раз. Правда малыш тогда был совсем ещё крошечным и вряд ли что-то вспомнит. В любом случае, этот человек показался ему хорошим. Он его не обижал, купил всяких вкусностей и предложил покататься на каруселях в парке, а вечером обещал, что они пойдут в кинотеатр смотреть мультики. – Цзян Чэн, ты слишком его балуешь, – улыбнулся Вэй Ин, не упрекая альфу, а лишь констатируя факт. – Я не так часто вижу своего сына, чтобы на нём экономить, – улыбнулся тот, приобнимая Усяня за талию и направляясь в сторону кассы. Там он купил два билета. Отпускать ребёнка одного кататься было не совсем правильно, ведь он ещё маленький, может испугаться. А вот с мамой ему будет в самый раз. – Интересно, что будет дальше? И как мне ему потом объяснять, кто ты такой? – Не думай пока об этом. Раз он считает этого твоего Ванцзи своим отцом, значит пусть оно так и будет, – молодой мужчина протянул омеге билеты на «Калипсо». – Он не мой! – фыркнул Вэй Ин, принимая два бумажных квиточка. – Как же, не твой! – Цзян Чэн усмехнулся. – Ты даже обручальное кольцо никогда не снимаешь. – Ты прекрасно знаешь, почему я этого не делаю. Потому что я никто! Толку с того, что у меня высшее образование? Я с огромным успехом мог после окончания университета мыть полы в дешёвой лапшичной и повесить свой красный диплом на стену в рамочке, если бы не Лань Чжань. – Ну да, – вздохнул Ваньинь, – а я лишь жалкий нищеброд, а ещё наёмный убийца. Нет, я всё понимаю, и для всех будет лучше, если отцом А-Юаня все будут считать твоего мужа, но… Вэй Ин, я не знаю, как нам лучше поступить, правда. Я запутался. – Ты верно говоришь. Для нашего сына будет лучше, если его отцом все будут считать Ванцзи, но каково будет тебе? Каково вообще понимать, что твой сын считает отцом другого альфу? – А что насчёт тебя? – он выбрал странный способ отвечать вопросом на вопрос. – Кого ты считаешь своим любимым человеком? – Ты идиот? – вскрикнул Вэй Усянь да так, что на него обернулась проходящая мимо мама с ребёнком. – Конечно же я тебя люблю. А ты ещё в этом сомневаться удумал? – Нет, – альфа посмеялся, прижав к себе за талию своё чудо, – я тебя тоже очень люблю. И надеюсь, что завтра ты найдёшь пару часиков свободного времени в своём плотном рабочем графике, чтобы побыть со мной наедине. Там-то я тебя уверю в своих чувствах окончательно. – Дурака кусок! – опять фыркнул Усянь, и убрав от себя руки самого любимого мужчины, пошёл с билетами к сынишке. Они вернулись домой около восьми часов вечера. Оба уставшие, но счастливые. Ещё с утра Вэй Ин предупредил супруга о том, что они проведут с сыном весь день в развлечениях. Сходят в какое-нибудь весёлое детское заведение, в кафе, может быть в кино, купят сладостей, и вообще будут делать всё то, чего мальчишке захочется. Пусть у него будет праздник, ведь они так редко могут провести время с мамой. Лань Чжань, увидев в окне свет фар подъезжающего к дому автомобиля, поспешил встретить своих мальчиков в коридоре. Там-то он их и застал. А-Юань тут же кинулся рассказывать отцу о том, как они с мамой провели этот день. Удивительно, что он ни разу не упомянул о своём новом друге. Хотя, наверное, это потому, что Цзян Чэн попросил ребёнка никому о себе не рассказывать, потому что взрослые если узнают о нём, могут не разрешить больше им видеться. Какие взрослые и почему они должны выставлять запреты, мальчишка не понял. Да и в подробности вдаваться особо не стал. Он был послушным и раз ему сказали, что дружба с этим человеком должна остаться втайне, значит, так оно и будет. Тем более, мама подтвердил его слова. – Ну, рассказывай, как вы с мамой погуляли? – Лань Чжань сразу же подхватил сына на руки, как только тот успел снять свои ботиночки. – Не замёрзли? – альфа тут же сжал ладонь ребёнка в своей, проверяя тепло рук. – Нет, папа, всё было супер. Мы ели попкорн и сладкую вату, катались на аттракционах, а потом пошли в кино. Мне очень понравился мультик и пицца, которую мы кушали уже после. – Так вы у меня не голодные пришли? – Лань Чжань и супруга наградил поцелуем в щеку, как только тот встал с небольшого диванчика, поставив в специально отведённый шкафчик свои фирменные чёрные кроссовки. – Не голодные. А-Юань, отпусти папу, пошли мыть руки, – Усянь двинулся вперед, яростно затирая ладонью место поцелуя. Сейчас, после того как его лицо ещё помнило губы другого мужчины, ощущать на своей коже поцелуи мужа совершенно не хотелось. Он казался сейчас Усяню таким гадким и неприятным, что даже касаться его не хотелось. Ну, почему всё так? Почему мы любим одних, а жить вынуждены с другими? – Папа, я голодный. У нас есть творожок? – малыш увидел, как отец загрустил и даже столь маленькому ребенку захотелось его поддержать. И это мальчишке удалось. Лань Чжань приободрился и тут же потянул малыша в сторону в ванной, чтобы сперва тот помыл руки. – Я греночек нажарил с творожком. Знаешь, твой любимый белый хлеб, с двух сторон покрытый творожком с сахаром и обмоченный в яйце. – Ура-ура-ура! – мальчик захлопал в ладошки. Любил он столь просто приготовленное лакомство, особенно, когда делали его руки папы. И скушал целых три штучки, запивая ароматным зелёным чаем с долькой лайма. А потом были привычные банные процедуры, недолгий просмотр мультиков перед сном, и отход ко сну. Вэй Усянь также принял ванну. Он обильно натёрся парфюмированным гелем для душа, чтобы перебить на себе запах чужого альфы, хотя его и не должно было остаться, они же не соприкасались слишком близко. То ли дело будет завтра. Момента, когда они с Цзян Чэном наконец смогут стать одним целым, омега ждал очень давно и жаждал тела возлюбленного так сильно, как усталый путник, бредущий по жаркой пустыне, воды. А пока, видимо, нужно перетерпеть эту ночь. Потому что, по Лань Чжаню было видно – дать просто так заснуть своему супругу он не намерен. Стоило Вэй Ину лечь в постель, как (он даже одеяло на себя накинуть не успел) его подмяли под уже возбуждённое тело. Лань Чжань в сексе порой был ещё тот монстр. Особенно ему срывало голову напрочь, когда у его омеги наступала пора течки. Но и тот особо не сопротивлялся, ведь в этот период тело жаждало альфу, и порой ему было наплевать, какого именно. Свой, чужой – без разницы. Тем более, когда своим он считал далеко не мужа. А так, ну, не он первый и не он последний, который ложится в кровать с одним, а трахается с другим. Фантазировать же никто не запрещает. И так даже интереснее. Главное только не назвать партнёра чужим именем, а остальное всё фигня из-под коня. – Я надеюсь, ты не устал сегодня? – прошептал Ванцзи в такие манящие губы, которые ещё несколько часов назад целовал другой мужчина. Ага, как же! Скажи тебе, что устал и что дальше? Твой стояк, козёл уже в бедро упирается как кол. – Нет, любовь моя, на тебя у меня силы есть всегда, – лживая, но чертовски красивая улыбка украсила лицо Усяня. Он не хотел смотреть на этого человека, да и в принципе не хотел его, но надо сжать зубы и сделать это. Один раз, всего один раз, ну максимум два, а потом всё, можно будет забыться и отдохнуть. А завтра, с новыми силами, предаться в столь желанные руки, почувствовать внутри любимого человека и отключиться от реальности, позабыв обо всём. – Тогда я просто не имею права не сделать тебе приятно этой ночью. Их губы сплелись в страстном поцелуе, а языки стали вытанцовывать страстные танцы. Их зубы порой встречались и отзывались тихим лязгом. А руки… что же вытворяли руки! Вэй Усянь быстро избавил супруга от мягких пижамных штанов, оголяя упругие ягодицы, которые тут же стал грубо мять пальцами. Ванцзи тоже избавил возлюбленного от ненужной в данный момент нижней части одежды, а потом и от верхней. Свою пижамную рубаху он отыщет чуть позже на полу. Омега слегка приподнялся, и устроив ладони на талии супруга, принялся покрывать поцелуями плоский живот. Засосов от не оставлял, не хотел. Это тело ему было неинтересно, так зачем его метить? Пускай и так радуется, что его просто ласкают. А вот сам Лань Чжань особой нежностью не отличался. Он грубо захватил в кулак длинные волосы Усяня и потянул за них вверх, тем самым отстраняя голову мужа от своего торса, чтобы вновь накрыть лепестки его губ своим ртом, утягивая в новый поцелуй. – Ты мне так языком до горла достанешь, – усмехнулся Вэй Ин, когда ему дали хоть немного подышать. – До твоего горла я сегодня достану кое-чем другим. Ванцзи в постели – животное, Ваньинь в постели – размеренный и, порой даже, нежный. С мужем он переживает страсть, с любимым —чувственность и нежность. Что лучше? Конечно, порой и так и так хочется, но… Усянь, что ты сейчас делаешь? Ты сейчас просто-напросто изменяешь Цзян Чэну с собственным мужем! – А-а-а-ах! – звук был чуть громче, чем Вэй Ин сам того от себя ожидал, поэтому Лань Чжаню пришлось накрыть его рот своей ладонью, чтобы тот стонал в неё. – Я безумно люблю твои стоны, детка, твой голос так вообще самая прекрасная музыка для моих ушей, но мы рискуем разбудить А-Юаня. Ты же не хочешь, чтобы мы прервались? – после этих слов альфа оставил на груди супруга засос. Яркий, очень заметный. Но только он один может его увидеть, ведь небольшой синячок был прямо возле ореолы сосочка, который превратился в каменную горошинку. К слову, эта самая горошинка оказалась зажатой в тиски зубов молодого альфы, от чего по телу омеги пробежалась толпа мурашек и его вообще, словно током пробило. А плотные мышцы анального отверстия плотно обхватили чужую плоть. Больно… немного больно, но это ничего. В столь умелых руках супруга в данном деле такое неприятное чувство спазма присутствует в первые несколько секунд. Потом всё становится супер. Собственно, как сейчас. Стоило Лань Чжаню выйти из любимого тела, внутри омеги оставив лишь головку члена, а потом вернуться вновь во всю длину, его супруг чуть голову не потерял от удовольствия. От природы член Ванцзи был довольно солидных размеров, при этом, по форме немного изгибался вверх и каждое его движение вызывало в теле Усяня волны эйфории, когда половой орган несравненно точно скользил по самой чувствительной, самой нежной точке внутри его тела. Альфа брал своего супруга так, что у того кружилась голова и с каждым новым толчком из груди как будто выбивало воздух. И ведь никакой дилдос не смог бы заменить ощущения от натурального, живого органа, хотя подобные игрушки в этом доме были, и не в малых количествах. А приобретал это всё сам Вэй Ин, правда, это было давно, ещё когда их сын был совсем крошечным. Они и использовали с супругом подобные предметы довольно часто. Хотя, в последнее время не очень. И как же омеге сейчас хотелось назвать имя Цзян Чэна. Безумно. Потому что представлять он хотел внутри себя именно его. Но почему не выходило? Он выдыхал имя супруга, когда тот нежно, но глубоко двигался, нависая над ним и кусая шею. Шептал его же в подушку, когда Ванцзи жёстко ебал Усяня по-собачьи, поставив его на четвереньки. И выкрикивал тоже самое имя в ладонь альфы, когда самозабвенно прыгал на нём, удерживаемый за поясницу. – Я люблю тебя, Вэй Усянь, – улыбаясь, признался Лань Чжань, прижимаясь к нему со спины в полудрёме, поглаживая через одеяло его живот. Сегодня у них была сцепка, как и много-много раз до этого. Но лишь Лань Ванцзи знал, что этот момент не принесёт ничего продуктивного и не по той причине, что его любимый супруг принимает противозачаточные таблетки, нет. Тут дело было совсем в другом.