loose lips sink ships.

Двери бара захлопнулись со щелчком за последними ночными посетителями, и Рассказчица уронила лицо в ладони. Тяжело вздохнула. Ей нравилось работать в баре, нравилось находиться словно в самом пульсирующем живом сердце заведения, но больше всего она ценила именно этот момент — финальный щелчок двери. Тишина. Только ее дыхание и скрипящие половицы, наконец чистый воздух и легкий ветер из распахнутых окон. Пустое помещение с еще привкусом жизни в воздухе, в каждом уголке. Что, конечно, значило, что у нее на кухне гора посуды и придется подметать. Честно, она лучше просто придет завтра пораньше и займется этим с утра. — Ты закончила? Она вскинула голову, посмотрела на фигуру в узком дверном проходе в коридор, все еще с ребенком на бедре, уже спящем. Он все еще создавал впечатление, что он сам не спал трое суток. — Так и будешь мяться в пороге, Винчестер? — Ха-ха, — Дин скорчил ей гримасу и исчез обратно в темный коридор. Она замялась на секунду, когда его голос снова донесся до нее слегка приглушенно: — Клэр? Ты там идешь? Иногда случалось так, что после долгого дня, особенно летом, она находила себя на заднем крыльце, том, что выходило на небольшую территорию, обросшую всей зеленью, которую Касу было интересно подобрать — и о которой он решал ей рассказывать во всех непрошенных подробностях. Небольшой сад действительно имел какой-то успокаивающий эффект на нее. Он не был организованным — скорее наоборот, здесь был принцип некоей интуитивной гармонии, той, что встречается в черновиках неопубликованных стихов, со всеми сырыми эмоциями и беспорядком и гениальностью в самых кончиках пальцев и запятых. Когда она вышла на крыльцо, предварительно накинув куртку из-за осенних канзасских ветров, Дин уже сидел на ступенях, всматриваясь в облачную черноту над ними, все еще с Джеком в руках, его голова на изгибе локтя Дина. Клэр молча прижала бутылку к плечу Дина, и тот взял ее свободной рукой. Обручальное кольцо щелкнуло о стекло. Сначала Дин думал использовать то кольцо, что у него осталось от отца — семейное наследие и все такое, буквально часть их девиза. Начал он думать о кольце примерно год назад, когда они закончили работу над баром, и постепенно Дин понял, что не хочет, чтобы наследие Джона Винчестера хоть как-то касалось Каса, не хотел постоянного напоминания о горе и смерти и бремени отмщения, висящего на всей их родословной — на его ангеле. Поэтому, одним тихим вторником, он с Сэмом съездил в местный ювелирный. Одним тихим вечером 18 сентября он с дрожащими руками и желудком в районе горла попросил Каса остаться с ним, и выбирать остаться рядом с ним каждое утро и носить скромное, новое кольцо на нетронутом безымянном пальце, потому что хоть что-то в их жизнях они могут сделать правильно, обычно. (Возможно, речь была отрепетирована заранее, но он позаботился, чтобы никто не мог этого доказать или рассказать даже под страхом пыток). Потом, выпутавшись из воспоминаний, он посмотрел на то, что Клэр ему дала. — Содовая? — он вскинул брови, почти оскорбленно. Клэр пожала плечами. — Молодым отцам не положено пить, — она пристроилась рядом, положила локти на колени и сцепила руки в замок. Покосилась искоса на мальчика в его руках, — Почему не положишь спать спокойно дома? Ты же знаешь, что ты съехал со сверхсекретного крутого бункера и теперь тебе надо просто подняться по лестнице, да? Она сочувственно положила руку на его плечо. — Деменция пришла так рано? — Отъебись, — пробурчал он, отхлебнул содовой. — Это Кас. — Что с ним? — Заболел. Дин замолк, как будто ожидая, что это все прояснит. Действительно объясняло, почему Клэр его не видела весь вечер, но тем не менее — слишком мало деталей. — Я не Пейшенс, у меня нет дара провидения. Тебе придется говорить со мной. Знаешь. Ртом. — Это его первая простуда, ясно? — пояснил Дин. — И в целом обычнейшая простуда, легко бороться и пройдет через пару дней, и он адаптируется к человеческой рутине неплохо, но не знаю… Может, он снова вбил себе в голову, что он должен заслужить свое место здесь, поэтому он постоянно пытается что-то делать по дому и смотреть за Джеком, пока я занят баром. Честно, я не думаю, что это когда-нибудь у него уйдет… — Секунда молчания. Смешок. — Я тебе клянусь, мне пришлось вырвать у него из рук тряпку от пола этим утром, когда он сам выглядел не лучше этой самой тряпки, так что в качестве отмщения предположительно весь следующий месяц я питаюсь овощами за это. И если я оставлю дома Джека и он начнет ворочаться, то Кас попытается взять его на руки, чтобы мне не пришлось, а если эти двое заболеют одновременно… Он покачал головой с очередным мягким смешком, и несмотря на то раздражение, которое он предположительно должен был вложить в слова, он улыбался с открытой привязанностью, нежностью. Все еще слишком новое выражение на его лице, чтобы сбить ее с толку, редкое. Появляющееся на его лице, только когда речь заходит о Касе. Когда он проходился сегодня по почте, он нашел две вещи. Во-первых, открытка от Мег. Делает она это крайне редко, и то полу-оскорбительно. В этот раз, к примеру, она написала приблизительно «Я бы скорее отправляла открытки тому Винчестеру, который мне больше нравится, но у вашего бункера нет адреса, а Клэренс не понимает концепта пассивной агрессии, так что приходится обходиться тобой». Судя по открытке, она сейчас где-то в Бруклине. Все еще ищет себя, Кас предпологал. Во-вторых, Кас получил одобрение на получение лицензии среднего медперсонала (Дин не знал, что они все еще рассылают такие вещи обычной почтой). Сначала Дин не понимал смысла работать медбратом в местной больнице, когда у них есть источник заработка прямо под носом — на который к тому же не нужно учиться 4 года. — Дин, в больницах в округе настолько небольшой набор медперсонала, что мы знаем имена всех медсестер и их детей из ближайших трех больниц, — он тяжело вздохнул и на его лице появилось то скорбное выражение, которое объясняло больше, чем он мог сказать. — Я просто хочу помочь. Дин прочистил горло. — Кайа уже ушла домой? — Давно, так что двое новеньких были на мне. Хорошие слушатели, как оказалось. Дала им контакты Сэма и Эйлин, рассказала про всю контору. И еще рассказала им сагу о последних приключениях легендарных Винчестеров, — она честно пыталась держать лицо, но наглая усмешка все равно расползлась сама по себе. Дин простонал — достаточно тихо, чтобы не разбудить Джека, но все еще достаточно громко, чтобы Клэр осознала всю степень отчаяния. — Сколько мне тебе заплатить, чтобы ты перестала это делать? — Смотреть на твои страдания — это бесценное удовольствие, — она подтолкнула его плечом. — Тем более это всегда работает! Они сказали, что все это звучит многообещающе и они скорее всего позвонят в ближайшую неделю. Цени своих фанатов, Винчестер. — Я все еще могу тебя уволить. Клэр только хмыкнула в ответ. В конце концов, она выходила сюда после смен ради чувства покоя. Она стянула резинку с волос, и те рассыпались по ее плечам после долгого дня, Клэр почти простонала от неожиданного ощущения расслабленности. Втянув глоток кислорода, пропитанного осенней листвой и первыми намеками на колючий мороз, и она прикрыла глаза. Прохладный воздух легко касался ее разгоряченного лица, отмывал ощущение десятков тел в теплом баре с ее кожи не хуже, чем хороший душ. И с очередным порывом ветра Джек дернулся, недовольно засопел, но так и не проснулся — к их общему счастью. — Ты никогда не чувствуешь себя странно? — она спросила, задумчиво смотря на детское лицо, крошечный нос, невозможно мягкие светлые волосы. Горький ком встал у нее в горле прежде, чем она посмела задать следующий вопрос. — Ты когда-нибудь скучаешь по нему? — Да, — ответил Дин, не ясно, на какой именно вопрос отвечая. Возможно, на оба. Клэр не собиралась расспрашивать, и уж тем более не собирается углубляться в эмоциональные разговоры — ей просто недостаточно ради этого платят, спасибо большое. Когда тишина затянулась, Клэр выпрямилась, разминая затекшую спину, и немедленно села в ту же самую позицию, ссутулив плечи. Телефон Дина завибрировал в его кармане — не оставлять телефон в режиме вибрации с двухлетним ребенком было равнозначно выписыванию себе смертного приговора. — Да, Кас? — он тяжело вздохнул, и казалось уже знал каждое слово, которое доносилось изо рта Каса. — Нет, нас не похитили. Джек со мной. Нет, я не скажу тебе, где мы. Потому что ты попытаешься его забрать и заразишь его. Пей свои антибиотики и иди спать, идиот. Да, и я люблю тебя. Иди говорю. С недовольным бормотанием, Дин поднялся на ноги, дополнительный вес в его руках явно не облегчал ситуацию. На секунду Клэр подумала, что стоит ему помочь, но, зная Дина, он все равно бы отмахнулся. — Ты идешь внутрь? Клэр задумалась на момент. Новый порыв ветра принес запах подступающей зимы. — Нет, я еще останусь пару минут. К тому моменту, как Клэр ушла, одно из окон над баром все еще горело. Фигуры за ним двигались туда-обратно, по орбитам друг друга, близко, но никогда не сталкиваясь, уже давно зная, как сосуществовать в одном пространстве, в одном доме. Когда свет погас, окна не выглядели пустыми и безжизненными. Они ожидали. Нового утра, первого неуверенного луча солнца, новых движений. Бар откроется завтра в то же время, в которое и последние два года со дня его первого официального открытия одной молодой парой с ребенком, которые искали покоя. В старом, скучном городке Лебанон продолжал стоять бар.