Entmachtet

Круцио заставило вампира отпустить Люциуса. -Империо,-четко произнес Малфой, смотря в ничего теперь не выражающие глаза графа.-Вы больше никогда не посмеете меня укусить! От выдвижения большого количества условий Люциус все же отказался. Ему хотелось, чтобы граф сам принял его главенство, добровольно, без магии. Его Сиятельству потребовалось несколько минут, чтобы отойти от заклинания и понять, чего он теперь делать не сможет. Он попытался укусить руку Малфоя, когда тот стал гладить его бледную щеку, инстинкты подвели графа: клыки не захотели удлинняться, а молоточки в голове, возвещающие о жажде, вдруг смолкли. Это было райское ощущение, ощущение, которого вот уже несколько веков у графа не было. Неожиданно в графской спальне наступил рай, для обоих мужчин желанный. Теперь руки Люциуса были совершенно сухими - он больше не волновался. Что же... Граф решил, что если не может повлиять на ситуацию, то стоит извлечь из нее все положительное. Не монашка же он, на самом-то деле! По комнате больше не разливался запах крови, поэтому граф мог спокойно вдыхать легкий приятный аромат парфюма, который источал стоящий перед вампиром человек. Эйфория затопила сознание, отражаясь на лице графа легкой искренней улыбкой. Граф прикрыл глаза черными длинными ресницами и откинул голову назад, открывая шею для ласк. Но Люциус знал, когда нужно остановиться. -Уже утро,-прошептал он на ухо графу.-Ложитесь спать. Вампир разочарованно вздрогнул, но на лицо его немедленно вернулась маска безразличия. -Я уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решать, когда мне ложиться спать,-съязвил мужчина.-И сплю я исключительно в гробу. -Вам придется поменять свои привычки,-отрезал Люциус. На лице графа отразился поддельный испуг. -Я не могу спать иначе!-С не менее поддельным негодованием воскликнул вампир. -Значит, не будете спать вообще,-безразлично пожал плечами маг. Его Сиятельство хмыкнул и показательно плюхнулся на кровать спиной к магу. В прошлый раз Малфой не позволил ему укрыться, и граф уже приготовился к тому, что будет очень неуютно. Но сегодня все было иначе - наверное, маг был в достаточно хорошем расположении духа, чтобы не только лично накрыть пленника одеялом под самый подбородок, но и развязать стягивающие колени путы. Граф с облегчением выпрямил ноги и чуть усмехнулся, краем глаза следя за тем, как Малфой любуется им, направляясь к выходу из комнаты. Слуга, как этого желал сам граф, ничего не знал о пленении своего хозяина, поэтому спокойно передал письмо, пришедшее на имя Лорда Люциуса Малфоя с пометкой "лично в руки", его адресату. Открыв письмо, маг пробежался по строчкам и сначала побледнел, потом покраснел от злости и немедленно вернулся в комнату. Но было поздно, его темный ангел уже передал свое бренное тело в объятья смерти и спал мертвым сном. Люциус вновь открыл письмо и прочел: "Мы знаем ваш секрет... Отпустите графа. Иначе..." И подпись: доброжелатель. "Кто бы это мог быть?" Люциус мерил шагами свой кабинет. Он подключил камин в кабинете Его Сиятельства к каминной сети и теперь спокойно мог переноситься из его кабинета в свой и обратно. Мужчина уже успел переодеться. Он взял свою трость и вставил в нее запасную палочку. Так ему было гораздо привычнее и комфортнее. Малфой терялся в догадках. Письмо мог отправить один из их общих знакомых, а мог сын графа. Может, мальчишка решил одурить его?! Самого лорда Малфоя?! Он показался магу каким-то странным. Слишком уж спокойным для сложившейся ситуации. В глазах виконта не было и капли волнения, когда он уже был наедине с Люциусом и просил его уйти. Надо узнать о виконте больше, может он псих какой?.. Блондин покрутил в пальцах полукруг кольца. Это было заколдованное кольцо: стоило лишь надеть его на палец кому-нибудь, оно вонзало своеобразные когти в кожу и срасталось с костью. Снять это своеобразное украшение мог лишь тот, кто надел его. Люциус довольно улыбнулся и положил кольцо в бархатную коробочку. Настало время действовать, и все же надо успеть вернуться в Трансильванию до наступления темноты. Его Сиятельство проснулся еще до заката. Он открыл глаза и медленно сел. В комнате, кроме него, никого не было, а на прикроватной тумбе лежало распечатанное письмо. Граф взял его и прочел. На секунду его охватил ужас - неужели Герберт подслушивал! Затем графа охватил стыд за сына: как тот мог опустился до шантажа! Впрочем, когда гнев схлынул, вампир осознал, что зря так плохо подумал о своем мальчике. Почерк был уж слишком мелким и корявым, а у виконта в словах было все идеально: буковка к буковке и бесчисленное количество завитков. Граф поудобнее уселся и стал осматривать конверт и бумагу, но дверь резко распахнулась и вошел Люциус. Он уже переоделся, а в руке его была неизменная трость с серебряным набалдашником. -Вы проснулись! И как понимаю, тоже не знаете, кто мог это написать? Фон Кролок покачал головой и немедленно отложил бумагу. -Этот почерк мне не знаком. -Ваш сын разве не способен изменить почерк? -Я вырастил своего сына так, как подобает растить аристократа,-холодно произнес вампир.-Ему знакомы такие слова, как честь и достоинство. Он не опустился бы до такого, хотя бы из страха вызвать мое неудовольство. Малфой чуть склонил голову на бок и усмехнулся. -Что ж, я охотно вам верю,-он поставил трость у тумбы и сел на край кровати, обнимая Его Сиятельство за плечи. Кожа, из которой были сделаны перчатки, на ощупь была заметно менее приятна, нежели человеческая теплая плоть, и граф чуть дернул плечом, от чего Люциус лишь сильнее сжал его. -Могу я получить краткий экскурс в историю вашей жизни? -Навряд ли,-тихо произнес граф, находясь еще в раздумьях по поводу письма. -Ну же, Иоганн...-так же тихо прошипел Люциус, с нотками страсти в голосе. Кролок чуть усмехнулся и попытался разжать хватку Малфоя, но тот просто отвлек его ласками. Теплые губы коснулись ледяной кожи поцелуем, затем зубы чуть прикусили кожу на плече графа. Следов остаться не должно было, поэтому Люциус удивленно наблюдал за тем, как расцветает на тонкой коже розовое пятно. Которое, впрочем, тут же исчезло. -Что вам рассказать?-Без особого желания поинтересовался граф, смотря в сторону закрытого портьерами окна. -У вас была возлюбленная? -Возлюбленная? Да... к сожалению... имени ее я так же не помню... -Что с ней случилось?-Люциус продолжал покрывать шею графа поцелуями, а тот уже даже не обращал на это внимание, мыслями он был далеко в прошлом. -Она умерла... Более трех сотен лет назад... Я тогда был человеком. Графом уже в расцвете лет... Это единственное, что я помню о себе... Была ли у меня семья... Я не знаю... Возможно и была. Однажды я проснулся посреди ночи от боли во всем теле. Это была боль сильнее, чем от вашего заклинания. То была более сильная магия. Меня прокляла колдунья, что жила в этих лесах, которые вы нещадно вырубаете. У нее была дочь. И я любил ее... вроде бы. Нет... Точно любил! А она любила меня... Она была прекрасна. Длинные льняные локоны, прекрасные глаза цвета раннего утреннего поля... Когда туман еще стелется над ним... Да... Серо-зеленые. Вы же видели моего сына. Так вот это ее сын. И мой. Она жила с этой колдуньей. Я не знаю уж, кем она ей действительно приходилась, но я знаю точно, что колдунье я не понравился. Она сказала, что во мне сидит демон и чтобы я подальше держался от ее девочки. Но та сбежала однажды ночью и... В поле мы и зачали ребенка. Хорошо, что Герберт пошел в свою мать. Будь он, хоть каплю похож на меня, эта колдунья просто бы убила его. Люциус уже успокоился и тихо слушал чуть сбивчивый рассказ Его Сиятельства. -Когда она поняла, от кого ребенок, она наслала на меня проклятие... Позже я узнал, что она просто пробудила демона, сидящего во мне. После рождения мальчика голубь принес мне весточку. Тогда я не знал, чем обернется наша встреча, но уже знал, что проклят. Мне становилось все хуже день ото дня. От солнца было нестерпимо больно. Я пошел на встречу, решив, что если я скоро умру, то хочу хотя бы увидеть сына. Мысли о ребенке исчезли тут же, как только она подошла ко мне очень близко. Был вечер, солнце уже почти скрылось, но было еще слишком жарко в безветрии. Аромат ее крови притягивал. Тогдя я еще не сразу понял, что это аромат крови. Я подошел к ней, коснулся руками венки. Она улыбалась, прижимая к груди сверток. Я просто хотел поцеловать ее... Она звала меня по имени. Когда я очнулся, на моих руках лежало ее бездыханное тело... Вызвав проклятие, эта ведьма потеряла все. Говорят, она сгорела заживо в своем доме... Но мне это уже безразлично. Я похоронил свою любовь под тенистым дубом. Теперь это сердце закрыто даже для того, кто так хочет быть любимым. Для моего сына. Часть моего демона теперь в нем. Магия передалась по крови и ему. Часто в детстве у него случались резкие ее всплески. Я надеялся, что он перерастет этот возраст, и... Сейчас он его перерос. Малфой уже пожалел, что задал этот вопрос, но тем не менее, наконец, он может сказать то, что давно хотел. -Я здесь как раз за тем, чтобы растопить лед в вашем сердце. -Люциус,-протянул граф,-я не уверен, что ваше Министерство могло послать вас с такой миссией сюда за Карпаты и Дунай из вашего дождливого Лондона в снежную Трансильванию! -Министерство тут не причем. Еще до принятия закона о том, чтобы запереть тут всех вампиров, я видел вас на одном из приемов у Дамблдора. Вы были с сыном и та улыбка, которую я увидел у вас на лице, меня поразила. В ней было столько разных эмоций в то время, как глаза не выражали ни одной. -Ровно как и у вас,-перебил его граф. -Мой сын в моих глазах видит все эмоции. Я не уверен, что Герберт знает, что действительно творится в вашей душе. Люциус запустил руку в волосы графа и прижался губами к его губам. В его жестах не было ни капли принуждения, но вампир все же открыл рот, уже по собственному желанию, чтобы Малфой наконец смог его нормально поцеловать. Горячий язык скользнул по ледяному языку графа, и тот задохнулся от охвативших его чувств, хотя собственно, задохнуться не мог. Но он действительно задохнулся, но не от поцелуя, а от того, что почувствовал металл на своем безымянном пальце. Сначала граф просто тихо возмущенно промычал, затем все громче и громче, когда кольцо стало проникать под кожу. Он поднял руку и посмотрел на окровавленный палец. Капли крови стекали на ладонь и пачкали белоснежные кружевные манжеты. -Что это такое?.. -Всего лишь кольцо, мой бесценный граф, всего лишь кольцо,- промурлыкал маг, касаясь палочкой раны. Та затянулась, а кровь впиталась обратно под кожу.-Просто оно теперь часть вас. Вампир ничего не сказал, он молча прижал руку к груди и тихо всхлипнул. Упавшие на покрывало слезы стоили ему больших усилий, граф даже не помнил, когда последний раз плакал. Но старания не были вознаграждены. Люциус лишь погладил его по голове и поцеловал в макушку. ----------------------------------------- Идея "впивающегося кольца" принадлежит Ольге Паскиной. Не претендую на авторские права этой идеи. И отдельная этой девушке благодарность, надо ж было чем-то прерывать этот поцелуй.)