vale et me ama

Пустая квартира. Холодный пол. Морозный ветерок прорывается внутрь сквозь окно, оставленное открытым на весь день. Скинув потрепанные и стоптанные кеды, парнишка ступает босыми ногами по леденящему все тело паркету, ощутимо вздрагивая от пробежавших по коже мурашек. На улице, кажется, теплее, чем здесь, в двухкомнатной квартирке в одной из многоэтажек района. Еще пару месяцев назад это место было личным раем, щитом от всех проблем и неприятностей. А теперь даже здесь нельзя расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Бросив влажный от снега рюкзак на пол возле входа в кухню, Чимин спешит к окну и закрывает его трясущимися и покрасневшими пальцами. Ему холодно. Но этот холод идет не с улицы. Где-то внутри сердце медленно покрывается корочкой льда, обдуваемое северными ветрами безразличия. Выпустив пар изо рта, парень плотнее кутается в расстегнутую куртку и прячет кончик носа в вязаный шарф. Чайник тихо кипит, согревая воду, в доме становится немного теплее. Но не настолько, чтобы можно было спокойно лечь на кровать и уснуть. В голове слишком много мыслей, непонятных моментов, обрывков брошенных фраз. Чимин устало вздыхает, с ожесточением швыряя использованную ложечку в раковину, и спешно делает глоток горячего и совершенно горького кофе, обжигая язык. Раньше он пил чай с сахаром, улыбался в ответ на каждый взгляд и согревал всех вокруг своим теплом. А сейчас от него едва ли осталось хоть что-то живое. Внутри все выжжено эмоциями и болью. В холодильнике пусто. Есть не хочется от слова совсем. Взгляд то и дело возвращается к телефону, который молчит со вчерашнего дня. Чимин забирается с ногами на ледяной подоконник, хлюпая носом, и прижимает пальцы к нагретой кружке в руках. Хочется тихонечко выть и скулить, но все слезы давно высохли, а сил не хватает даже для того, чтобы просто дышать. Учеба высасывает последние силы, преподаватели зверствуют и заставляют переделывать работы раз за разом, научный руководитель требует отчетов, выступлений, самых лучших статей. И оправдывать чужие ожидания так тяжело и утомительно, но отступать уже нельзя, осталось продержаться пару месяцев. Задумавшись о будущем, Пак невольно передергивает плечами и заметно морщится. Нет никакой уверенности в завтрашнем дне. Нет никаких гарантий, что он сможет найти себя. Будет ли он спустя месяц сидеть вот так же, прислонившись к стеклу спиной, с улыбкой наблюдать за сосредоточенным готовкой парнем? Будут ли мысли о родных глазах согревать охладевшую душу? Или, может, терпение в один прекрасный момент закончится? Мотнув головой, Чим отставляет давно пустую кружку в сторону и окидывает кухню тяжелым взглядом. Раскисать рано, нельзя показывать свою сломленность, надо держаться до последнего, как бы это не резало и без того израненное сердце. — Ты проигнорировал мое сообщение, — недовольный голос возвращает Пака в реальность, заставляя поднять глаза от учебника и едва не задохнуться от нахлынувших эмоций. Напротив сидит высокий, хорошо сложенный молодой человек, подпирающий подбородок рукой. Он смотрит словно сквозь него, пробирается под кожу. Читает, как открытую книгу, видит все между строк и знает, чего стоит. С легкостью добивается своей цели, без зазрения совести врывается в чужую жизнь, переворачивая ее. Чимин лишь фыркает, стараясь дышать ровно. — Еще скажи, что тебе неприятно моё внимание, — ухмыляется собеседник, наклоняясь ближе к парнишке. — Румянец сдает тебя с потрохами. Его грубые пальцы едва ощутимо касаются горящих щек, чувственно погладив кожу. Чимину на секунду кажется, что мозг перестает подавать импульсы, а сердце останавливается. Он наклоняет голову еще ниже, стараясь избежать внимательного взгляда карих глаз. — Рано или поздно ты будешь моим, — многообещающе и крайне самоуверенно улыбается парень, потрепав Пака по волосам. — Я вижу тебя насквозь. Не успев возразить, Чимин с досадой во взгляде провожает удаляющуюся спину и кусает щеку изнутри. Ему не нужны сейчас отношения, он не готов любить и быть любимым. Но этот парень плотно сидит в голове, в мыслях, в сердце. И с каждым днем становится все хуже. Потому что он не уходит, как бы Чимин не прогонял. Медленно стянув шарф, Пак замечает торчащую нитку и, не задумываясь, дергает ее. Нитка тянется дальше, не обрываясь, и вязка начинает распускаться. Не думая о последствиях, парень продолжает тянуть, вытягивать, рвать и портить. Он ощущает себя этим шарфом. Каждый пытается вытянуть из него то, что им нужно. Эмоции, силы, готовое домашнее задание, ответы на тесты, внимание и любовь. Но рано или поздно ниточка кончится, но шарф не вернется в прежнее состояние, он так и останется обрывками некогда целого. Едва заставив себя принять душ, Чимин прибирает вещи и возвращается на кухню. Он занимает излюбленное место на подоконнике, прижимается лбом к холодному окну и закрывает глаза. Ближе к полуночи слышится шорох из коридора, тихий щелчок замка и шелест одежды. Невольно улыбнувшись уголками губ, Пак тут же оживает и выпрямляется, разминая затекшую за несколько часов спину. На кухню входит молодой парень, в дорогом пальто, в красивом костюме-тройке. Уложенные с утра волосы растрепаны и взъерошены, словно кто-то хорошо постарался, чтобы испортить прическу. Чимин ловит взгляд карих глаз, чувствует постепенно разливающееся в груди тепло, но все его надежды ломаются о короткий кивок вместо приветствия и совершенно отрешенный взгляд. Снова в своих мыслях. — Как день прошел? — решает начать разговор Пак, поджимая губы от досады. — Хорошо, твой? — как на автомате отвечает Чонгук, недовольно осмотрев не помытую кружку в раковине. — Снова бездельничал весь день? Научись убирать за собой. — У меня сегодня была конференция, — ежится Чим от обдавшего его холода. Странно, но окно закрыто. — Я помню, — коротко кивает Гук, усмехнувшись. — Пока я моюсь, приберись здесь. Он уходит. Просто разворачивается и оставляет Чимина на кухне одного. Проглотив комок обиды, Пак делает глубокий вдох и выдыхает сквозь плотно сжатые губы. Это еще ничего не значит, можно снова попытаться сделать первый шаг. Не может человек так быстро разлюбить и охладеть, особенно, когда так громко кричал о любви и отношениях. Проследовав за парнем в комнату, Чимин подходит к нему сзади и прижимается к широкой спине, ощущая жар чужого тела сквозь ткань рубашки, которую Чон не успел снять. Неуверенно приобняв Гука, Пак жмется плотнее и с жадностью вдыхает любимый аромат парфюма. Чонгук не двигается, набирая сообщение в телефоне, и словно не замечает своего парня. — Я скучал, — едва слышно выдыхает Пак куда-то в лопатку, сдерживая разочарованный вздох. В ответ лишь коротко мычат, давая понять, что его слышат. И на этом все. Руки невольно опускаются, выпуская из объятий, Чимин делает несколько шагов назад. Чонгук чужой. Холодный. Безразличный. Неприятный. — Мне надо вернуться на работу, так что сегодня спи без меня, — сообщает Гук через несколько минут, прихватывая из шкафа полотенце и бросив на парня короткий взгляд. — Извини, много дел. Понимающе кивнув, Чимин криво улыбается и присаживается на край кровати. Он так и сидит все время, глядя в пол, пока Чонгук не возвращается обратно. Уже в другой, более свободной, одежде, но все с тем же телефоном в руках. И можно было бы решить, что ему есть с кем общаться, что он нашел человека поинтереснее Пака, но Чонгук общается лишь по работе, Чимин ему верит. — Давай расстанемся, — достаточно уверенно произносит Чим, не глядя на своего парня. — Пф, я тебя не держу, — пожимает плечами Чонгук, подходя к парню и целуя его в макушку. — Но мы это уже проходили. Ты сам не хочешь уходить, а я не стану вестись на твои прихоти. — Зачем я тебе? — горько усмехнувшись, Пак поднимает взгляд на Гука и цепляется за его руку, не давая отступить и уйти от разговора. — Удобно? Приходишь только когда тебе это выгодно, не можешь даже просто поговорить со мной. Ни поцелуев, ни объятий, ни взглядов. Мне нужно чувствовать твою любовь, чтобы не потерять веру в нас. — Прости, мне правда некогда, — вздыхает Чонгук, покачав головой. — Тебе стоит отдохнуть. Снова несешь этот бред. — Конечно, — кивает Пак, отпуская руку парня. — Я всегда закатываю истерики и говорю бред. А ты весь такой правильный и идеальный. — Ты ведь знаешь, как мне важно хорошо показать себя на работе, — хмурится Чонгук, складывая руки на груди. — Ты снова начинаешь ссору? — Заканчиваю, — выплевывает Пак, вскакивая с кровати и подходя к парню едва не вплотную, чтобы заглянуть в глаза. — Нахуй тебя и твою работу. Если не можешь совмещать любовь и карьеру, то выбирай что-нибудь одно. Не ломай людей. — Я не собираюсь это слушать, — закатывает глаза Чонгук, пряча свой телефон в карман штанов. — Поговорим завтра. — Когда? До твоей работы или после? — кричит ему вслед Чимин, выходя за парнем в коридор. — Но даже в это время ты находишь, чем заняться. Ты делаешь абсолютно все, но только не общаешься со мной. Тихо фыркнув, Чонгук обувается и накидывает пальто. Он агрессивно молчит, игнорируя очередные выпады со стороны парнишки, и бросает на него косой взгляд. — Мне пора, — сообщает он. — Если ты сейчас уйдешь, оставив все вот так, то возвращаться будет не к кому, — предупреждает его Чимин, сжимая пальцы в кулаки. — До завтра, — кивает Чонгук, выходя из квартиры. Непонимающе глядя в наглухо закрытую дверь, Пак прикусывает нижнюю губу до крови и чудом сдерживает подкатывающую истерику. Глаза наполняются слезами, но парень не дает им выхода. Он молча возвращается в комнату, открывает настежь шкаф и вытаскивает все свои вещи, бросая их на кровать. — Что это? — удивляется Чимин, замечая азартный блеск в глазах напротив. — Кольцо, — как ни в чем не бывало сообщает Чонгук, протягивая парню золотой обруч. — Придурок, — беззлобно выдыхает Пак, все еще не веря своим глазам. Улыбка сама по себе растягивает его губы, пока Чон аккуратно берет небольшую ладонь в свою и надевает кольцо на безымянный палец. После этого следует поцелуй чуть выше костяшек, и Пак не сдерживает тихий, но счастливый смех. Он прижимается к парню вплотную, пряча смущенное лицо, и даже забывает про свою наготу, ощущая каждый сантиметр родного горячего тела. — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом, — шепчет ему Чонгук, целуя в висок. — Я согласен, — кивает Пак, поднимая взгляд и тут же попадая в плен теплых губ. Подхватив полупустую сумку, Чимин окидывает коридор взглядом в последний раз. Эти стены видели так много, что и вспоминать стыдно. Они будут помнить и крики, и стоны, и хрипы. И Чимин тоже будет помнить. Но уже где-нибудь в другом городе, в другой квартире. Кольцо Пак оставляет у зеркала. Ключи кладет рядом. Выключенный телефон — тоже. Он забирает только то, что принадлежит ему. Он забирает свое разбитое вдребезги сердце.