vale et me ama

Бледное безжизненное лицо, холодные руки, гроб, плачущие люди, венки — все это проносится перед глазами, как обрывки фильма. Чонгук не может поверить в происходящее, в ужасе оглядывается по сторонам и не понимает, почему Чимин до сих пор лежит перед ним без дыхания, почему не открывает глаза, не улыбается, не жмется, не целует его. Пусть даже устроит очередную сцену с выяснением отношений, главное — чтобы не здесь и не вот так. Удивительно, но кожа парня выглядит, как фарфор. Никем не тронутый, невинно белый, привлекающий взор. Чонгук еще больше теряется в своих мыслях, запоздало ловя себя на мысли, что после падения с высоты нельзя выглядеть так красиво. Гук тянет руку к Чимину, но дергается, когда его окрикивают. Он не сразу реагирует на свое имя, пытаясь ухватиться за расплывающуюся картинку перед глазами. Все становится мутным, бесформенным. Его дергают за плечо, вырывая из плена окончательно. — Чон? — взволнованно смотрит медсестра. — Там двоих привезли, нужна помощь. — Кого? — сухо отвечает Гук, судорожно пытаясь сообразить, где он находится. Окинув взглядом ординаторскую, Чон устало выдыхает и ерошит и без того лохматые волосы. Вырубился, даже не заметив, и сколько так проспал — непонятно. К сожалению, времени на выяснение обстоятельств у него нет, поэтому он достаточно резво поднимается с места. — Два парня. Один пострадал в автокатастрофе, а другой выпрыгнул из окна. Сердце пропускает удар. Чонгук тут же достает телефон и обмирает на месте. Он все в том же дне. Ужасные события словно были ужасным кошмаром, но он не понимает, так ли это. Поправляя по пути помятый халат, Чон буквально несется в коридор и чуть не сметает второго хирурга. — Воу, спокойно, ты куда так летишь? — тихо смеется мужчина, притормаживая взволнованного парня. — Ничего критичного не случилось. — Мне нужно знать, кто там, — тяжело дыша, бормочет Чонгук. — Парня из-под машины забираешь ты, — твердым голосом говорит мужчина, сжимая руку почти не соображающего Гука до боли. — Понял? — Почему? — хмурится Чон, непонимающе взглянув на него. Наконец-то обратил внимание. — Тэхен впал в истерику, когда узнал. Тебе нельзя идти оперировать его, — качает головой коллега, вздохнув. — Говорят, это твой парень. Вы когда-нибудь ощущали, как жизнь рушится дважды за день? Чонгук не может даже вдохнуть, ощущая адскую боль в груди, и с силой выдергивает руку из чужой хватки. Меняется в лице, берет себя в руки, делает глубокий вдох. — Оперировать буду я, — достаточно резко и холодно сообщает он, хмыкая. — Если Вы будете стоять у меня на пути, окажетесь в соседней операционной. — Оу, — удивленно вскидывает брови мужчина, поднимая руки в примирительном жесте. — Понял, успокойся. Я хотел как лучше… — Чонгук! — Тэхен едва не запинается, несясь к другу. Он не разбирает дорогу сквозь слезы, даже не замечает постороннего человека. Хватает Чона за руку своими трясущимися пальцами, сжимает до побеления костяшек, и всхлипывает так надрывно, что Гук сам едва сдерживается. — Этот придурок… Он… — Я знаю, — тихо выдыхает Чонгук, мягко убирая руки Тэ. Он старается выглядеть сильным, не ведет даже бровью, поражая такой хладнокровностью Кима. — Я разберусь. — Ты? Ты… Гук не слушает, перебивает жестом руки и спешит скрыться от чужих глаз. Хочется забиться в угол, обнять колени и позвать кого-нибудь на помощь, но он уже давно взрослый мальчик, научился решать свои проблемы самостоятельно, не трогая других. И, видимо, в этом его проблема. Он настолько замкнулся в себе, растворился в своих проблемах, что не заметил, как отдаляется от него Чимин, как он собственноручно его отталкивает. Руки трясутся до ужаса, но как только Чон видит родное лицо с ссадинами, все тело наполняется уверенностью. Он потеет сильнее привычного, ни на секунду за несколько часов не перестает вспоминать звонкий смех, мягкую улыбку, горячие ладони. Если это продолжение его ужасного сна, то он поблагодарит всех Богов, в которых даже и не верит. Ему хочется остановить этот момент, наклониться к парню, коснуться его лба своими губами и попросить открыть глаза. Очнуться. Вернуться к нему. Операция проходит успешно. Чонгук дожидается, когда Чимина переведут из операционной и проводит всю оставшуюся ночь рядом с ним. Гладит кончиками пальцев нежную кожу на лице, замечает пролегшие под глазами мешки, искусанные губы. Корит себя за то, что не оказался рядом, когда это было так необходимо. С Чимином никогда не было легко. Но он зацепил его с первых же секунд. Такой открытый, солнечный, заботливый. Чонгук влюбился, как подросток, потерял голову. Уперто ухаживал, не давал старшему прохода. Добился своего, влюбил Чимина в себя, заставил привязаться и утонуть в этих чувствах. Сам с ума сходил от близости с ним, душа в рай тянулась, стоило только Паку взглянуть на него. И за это время ничего не изменилось. Сердце все так же трепещет рядом с ним, дыхание спирает, а голова идет кругом. Просто много всего навалилось, хочется закрыться в себе и ни с кем не разговаривать. А Чим злится, истерит, ругается, еще больше нервы треплет. Вот и расплачиваются теперь оба. Чимин приходит в себя несколько дней спустя. Хрипло стонет, едва соображает. Тэхен вьется вокруг него, рассказывая все последние новости, которые пропустил парень, и старается избегать темы произошедшего. Чим не может понять, какого черта друг выглядит так виновато, и наблюдает за ним крайне устало. Из последних сил. — Тебя Чон спас, — как бы между прочим однажды сообщает Ким. — М, — все, что может выдавить немного похорошевший Пак. — Представляешь, он вот так каждый день сталкивается со смертью лицом к лицу и ведет с ней ожесточенную борьбу несколько часов, — в своем репертуаре бормочет Тэхен, воображая. Задумавшись над его словами, Чимин закусывает нижнюю губу и ощущает свою никчемность. Тэ прав. Чонгуку приходится видеть ужасные вещи на работе, после которых не хочется даже дышать, что уже говорить о нежности и любви, которую он так требовал. Он вел себя крайне эгоистично, игнорируя подавленное состояние своего парня и обижаясь на его работу. — Он от тебя первые дни вообще не отходил. — А сейчас? — сипит Пак, нервно облизывая кончиком языка губы. — Кто-то у них заболел, пришлось подменить на несколько дней, так что он приходит, когда ты уже спишь. Едва сдержав улыбку, Чим лишь коротко кивает и со спокойной душой проваливается в сон. Чонгук его избегает, поэтому приходит лишь ночью. Наверное, не знает, что сказать, что спросить или что объяснить. Но трогать момент с окном критически глупо сейчас, хотя очень хочется. Именно поэтому Гук держится на расстоянии, зная, что получится лишь ругаться и злиться. Потому что Пак, наконец-то, продолжает жить. В одну прекрасную ночь Чим специально терпит. Борется с желанием закрыть глаза и провалиться в сон, громко зевает и утирает слезы в уголках глаз. До тех пор, пока дверь в палату не открывается, являя сильно помятого и уставшего парня. — Черт, — только и выдает Гук, замечая пару заинтересованных глаз. — Почему не спишь? — Жду тебя, — откровенно выдыхает Пак, завозившись на постели. Чон молча подходит ближе, присаживается на край и касается ладонью чужой щеки. Чимин молчаливо наблюдает, замечая бегающий взгляд младшего, и не сдерживает улыбку. — Ты так давно не смотрел на меня с такой нежностью… — Я чуть не потерял тебя, — шикает на него Гук, ведя подушечкой большого пальца по нижней губе. — Ты совсем с головой не дружишь? — Я с ней расстался, как только познакомился с тобой, — довольно улыбается Чимин, ощущая короткий поцелуй на губах. — Ох, я в раю? — Нет, но очень старался туда попасть, — хмыкает Гук и немного отстраняется, беря ладонь старшего в свою. — Обещаешь больше так не делать? — Обещаешь начать разговаривать со мной обо всем? — Чим задает встречный вопрос и лукаво улыбается. Прыгать из окна этого, конечно, не стоило. Но Чонгук получил сильную эмоциональную встряску, смог переоценить свои цели и возможности. И теперь, кажется, он готов уделять хотя бы несколько минут своему парню. Не потому что Пак может сброситься или повеситься, а потому что ему в последнее время было крайне мало прикосновений к родному телу. Стоит только подумать, что он больше никогда не сможет обнять Чимина, и сердце тут же замирает. — Все будет хорошо? — тихонько спрашивает Пак, когда Чонгук бесцеремонно укладывается рядом, обнимая. — Все будет замечательно, — уверяет его Чонгук, прекрасно понимая, что Пак спрашивает именно о них. — А теперь спать. Не в силах противиться, Пак мягко улыбается и получает новый поцелуй в висок. Им еще предстоит поговорить о многом, обсудить самые неприятные вещи, но самое главное, что сейчас они есть друг друга. И даже если Чимин любит больше, чем Чонгук, они оба тонут в этой любви, не собираясь спасаться.