Dance of two flames

«Был ранний час, и солнце в тверди ясной Сопровождали те же звезды вновь, Что в первый раз, когда их сонм прекрасный Божественная двинула Любовь.» Данте Алигьери, Божественная комедия.

— Ты уверена в этом, Лили? — с нажимом спросил Артур, держа папку в руках с таким выражением гадливости на лице, будто Генри лично плюнул на неё. — Не было похоже на то, что они лгут, — уперев руки в бока, хмуро ответила та. — По крайней мере, их злорадство было более чем настоящим. Артур машинально остановил пустой взгляд на ласково шепчущей что-то недавно проснувшейся и выглядевшей откровенно паршиво девочке Хейли, ласково гладящей её по головке, как вдруг с такой силой ударил папкой по столу, что все присутствующие вздрогнули от громкого звука. Хоуп беззвучно заплакала. — Да чтоб вас всех! — рявкнул Артур и тут же в отчаянном жесте зарылся рукой в волосы, отойдя от прикрывшей глаза сестры. — Артур! — гневно прикрикнула на него Хейли, к которой в страхе прижалась ослабленная Хоуп. — Ни слова, Хейли! — прорычал он, тут же обернувшись к ней и указав на неё пальцем. — Ни единого, мать твою, слова. Иначе я не посмотрю на то, что здесь находится ребёнок. Хейли скривилась и уже, было, открыла рот, чтобы ответить, но тут Хоуп сдавленно всхлипнула, зарываясь носом в её плечо, и она сдержалась, крепче прижав к себе дочь и взяв её на руки. — Идём, мое солнышко, — едва слышно прошептала она в русую макушку, направляясь к лестнице. — Останься, Хейли, — стальным голосом внезапно произнесла Лили, смотря в стену прямо перед собой. — Это касается и тебя. — Единственное, что меня сейчас касается — это мой ребёнок, — звенящим от ярости голосом отрезала та. — До ваших проблем мне нет никакого дела — особенно сейчас. Лили медленно перевела взгляд на неё, опустила его на прерывисто дышащую у неё на руках девочку и вновь подняла на неё. Сухой, непреклонный, обжигающий крапивой взгляд. — Ты останешься, — веско повторила она. — Потому что я приказываю тебе. Будто от удара поддых — Хейли резко вздохнула и, словно на автомате, сделала несколько шагов обратно к дивану прежде, чем в шоке остановиться. Лили холодно наблюдала за тем, как растерянность на ее лице сменилась осознанием и сразу за ним — яростью. — Ты не можешь… — Я могу! — громко отрезала Лили. — Могу и делаю. От того, что ты назвала себя Королевой, став альфой одной единственной стаи, ты ещё не стала ею. Для этого нужно нечто большее, дорогуша. Нечто, чего у тебя нет. И что есть у меня. А теперь сядь и займись своим ребёнком, которому, если вдруг ты забыла, можем помочь лишь мы с сестрой. — Вот значит как? — и хотя её мелко трясло от происходящего, говорила Хейли более чем твёрдо. Хотя и с явными истеричными нотками. — Одно неверное слово — и вы откажетесь помочь невинному ребёнку? Стоявший в стороне спиной к ним Артур громко рассмеялся злым, неправильным смехом. Хейли инстинктивно крепче прижала дочь к себе от этого звука. — Как же я люблю эти манипуляции вашей семьи, — протянул он, широко улыбаясь, и, обернувшись, вонзил в Хейли ледяной, пробирающий до костей взгляд. — Наплевать на пророчество ведьм — если твоя дочь унаследовала от родственничков эту способность, то уже поэтому милосерднее дать ей умереть сейчас. Милосерднее по отношению к миру, разумеется. Потому что это Майклсоновское «лижите мне зад, пока я сру» порядком всем осточертело. — Артур! — рявкнула на него Лили. — Что?! — Выбирай хреновы выражения, тут ребёнок! — Это я ещё выбираю их, — скривился он в ответ и, вынув из кармана пальто мобильник, нажал кнопку быстрого набора. — Ты нужна мне в Бойне как можно скорее. — Ты издеваешься? — послышался возмущённый голос Кэтрин из телефона. — Я уехала полчаса назад. — Ну вот — целых полчаса, а теперь возвращайся обратно. И заверни к нам домой по пути. — Зачем? — За красной сумкой. На добрую минуту воцарилось молчание прежде, чем Кэтрин со смесью обречённости и злости спросила: — Что случилось? — Кое-что, чего мы совсем не ожидали, — Артур коротко посмотрел на лежащую на столе папку и мрачно усмехнулся. — Впрочем, кого в этом можно обвинить, кроме нас самих, верно? Отсутствие воображения никогда не оборачивалось чем-то хорошим. — Это Клаус? — рыкнула вампирша. — Поспеши, Кэтрин. Я хоть и ненавижу этот город, но наблюдать за тем, как он обращается в пыль по воле сестрёнки, пока что не горю желанием. Кэтрин резко вздохнула, явно сдерживаясь, и положила трубку. Обернувшись, Артур коротко оглядел буравящую глазами вновь задремавшую у матери на руках Хоуп Лили и внезапно рыкнул: — Какого дьявола ты согласилась на встречу с Авророй? Лили посмотрела на него, как на кретина, и, как само собой разумеющееся, ответила: — Она пригласила меня, заверив в своих исключительно доброжелательно намерениях. У меня не было причин отказываться. Артур терпеливо прикрыл глаза и медленно выдохнул. Досчитал до десяти. Крайне мягко сказал: — Милая сестрица, если вдруг ты собираешься встретиться с врагом, который меньше месяца назад держал тебя в плену, можно невзначай поведать об этом кому-то из нас. Например, мне. Или своему мужу, который непонятно чем думал, отпуская тебя одну за пределы дома. — Я сказала ему, что иду на встречу с тобой, — небрежно пожала она плечами и озорно улыбнулась. — Тебе же он доверяет. Вот и отпустил. Хотя не то что бы я нуждалась в его разрешении, просто время поджимало, да и я немного устала ссориться, если честно. — Потрясающе, — оценил Артур, покивав. — Главное как продуманно, вот только немного не оригинально. Кое-кто до тебя уже успел, никого не предупреждая, пойти ва-банк. Надо пересказать чем все закончилось? — Лили поджала губы и отвела взгляд в сторону, в то время как он вкрадчиво продолжил: — Это ведь не трудно. Одно коротенькое смс. «Привет, братец. Чудесная сегодня погода, не правда ли? Иду на встречу с Авророй де Мартель, которая мечтает убить нас всех. Целую.» Неужели это настолько невыполнимо? Лили несколько секунд недовольно смотрела на него, как вдруг чуть усмехнулась и иронично произнесла: — Знаешь, я уже давно хочу кое-что спросить у тебя. Скажи мне, милый братец, в какой момент жизни у тебя так сильно поменялся вкус на женщин? — Артур моргнул от неожиданности. — Нет, я серьёзно. Брюнетки — да, это я помню, ты всегда предпочитал их, но обсессивно-компульсивное расстройство вкупе с аффективным психозом? Серьёзно? — Слушай, я не проводил ей психиатрический опрос, — торопливо пробормотал Артур, как только до него дошло о чем речь. — Знаю, ты проводил ей кое-что другого рода — и скорее не опрос, а осмотр, — язвительно кивнула Лили. — Карла частенько захаживала ко мне, пока я сидела в этой вонючей камере и знаешь для чего? Ты не поверишь. Она пыталась произвести на меня впечатление. Это было дико странно, учитывая в каком положении мы обе находились, и дико неуместно. И ещё мне показалось, что она действительно влюблена в тебя. — Чушь собачья, — поморщившись, отрезал он. — Неужели? Они схватили меня в тот же день, что воскресили Генри, уже через два дня после этого ты ушёл оттуда, пока тебя не успели раскрыть… — Но прежде, я удостоверился, что он отдал личный приказ никому не прикасаться к тебе, — торопливо вставил Артур. — Разумеется, он отдал его: я была самым ценным его заложником и гарантом того, что вы пойдёте на перемирие, — отмахнулась от него Лили. — Я сейчас не об этом. Ты ушёл из Неясытей в то же время, что Генри дал подробные портреты всех нас. В этот момент Карла узнала кто ты такой на самом деле и кем я тебе прихожусь. Но она не выдала тебя. Поверь мне, я слышала разные сплетни, пока сидела там, и такая сенсация, как один из Блэков aka любовник Карлы — их главенствующей ведьмы на протяжении нескольких месяцев, вот уж точно не прошла бы мимо меня. Вывод: она тебя не выдала. — И что с этого? — раздраженно спросил Артур, которому этот разговор был порядком неприятен. — Я не просил её держать это в секрете, это было её решением. — Да уж я как-то догадалась, — иронично ответила Лили. — Особенно после её регулярных бесед со мной, в течение которых она отсылала прочь стороживших меня вампиров, и болтала обо всем подряд, пока у меня от ее голоса голова не начинала звенеть. — Пусть и не совсем здоровая, но она умная девушка, — пробормотал он, искренне надеясь, чтобы это и вправду было так. — Она понимает, что всё закончилось. У Лили сделалось такое выражение лица, что он в действительности почувствовал себя кретином. — Сириус прошёл это с Авророй в своё время. Похоже, пришёл твой черёд. — Какой ещё черёд? — Она влюблена в тебя, — веско повторила Лили. — Настолько, что умолчала о том, что ты жил среди них и успел изучить их дом, сторонников, личные дела — всё. Карла пошла против своих, чтобы защитить тебя. Ну, по крайней мере, сама она считает именно так. — Это же полный бред, — простонал он, потерев лицо ладонями. — Для тебя — возможно, для неё… — она коротко пожала плечами и хмыкнула на его «только-этого-мне-не-хватало» гримасу. — Просто будь готов к тому, что рано или поздно она объявится. И наверняка потребует от тебя объяснений. — Так, что-то Кэролайн там задерживается, — торопливо пробормотал Артур, направившись к столу за фотографиями. — Может, она уже убила Клауса? Одной проблемой было бы меньше. — Что? — резко подняв голову, воскликнула бывшая абсолютно безучастной до этого момента Хейли. — Он пошутил, — закатив глаза, сказала Лили и нахмурилась. — Наверное. — Ты просто мастер успокаивать, — кивнул Артур, хмуро пересматривая фотографии. — Куда мне до тебя, — скривилась она в ответ и плюхнулась на противоположный от сидевшей с ребёнком на руках Хейли конец диван и сложила руки на груди. — Это ведь не я потрахиваю ведьм с неустойчивой психикой «ради конспирации». — Когда ты успела стать такой занозой? — Недавно, — отрезала Лили. — Как Кол с тобой только живет? — Счастлив безмерно. Исполняет любой мой каприз, заваливает цветами вперемешку с драгоценностями и в буквальном смысле пару раз сдувал с меня пылинки. — Ещё бы, — мрачно усмехнулся Артур и, осознав, что сморозил, виновато посмотрел на сестру. — Извини. — Все нормально, — пробормотала Лили и, отведи взгляд, вздохнула. — Шестнадцатый век у всех выдался крайне насыщенным. До сих пор даже не близки к тому, чтобы закончить расхлёбывать. Артур молчал несколько секунд прежде, чем немного улыбнуться и искренне произнести: — Ему очень повезло с тобой. Лили хмыкнула и чуть смягчилась. — Он знает. Артур вернулся к просмотру фотографий и, ввинчиваясь взглядом в лицо гибрида, растерянно усмехнулся. — У меня не укладывается это в голове. Никак. Вот это, — он поднял одну из фотографий на уровень своего лица, — слишком даже для Клауса. Либо же это был просто потрясающий спектакль, на который мы все купились. — Не был, — задумчиво ответила Лили, подперев голову кулачком. — Он действительно её любит. Я видела это. — Тогда какого хрена? — Скоро узнаем, — пожала она плечом и скосила глаза на Хейли, лицо которой скрывали упавшие на грудь волосы. — Ведь кто бы это ни был, на его ауре остался след от заклятья Карлы. И отвечать ему придётся не только перед нами, но и перед Клаусом. Так подставить его… сейчас, когда он в шаге от того, чтобы навсегда потерять Кэролайн… Даже не знаю кого бы я опасалась больше на месте этого человека — полубезумную ведьму Хаоса, Первородного гибрида или Первородного Короля оборотней. Хейли никак не отреагировала — только провела чуть дрожащей рукой по волосам дочери и прижалась губами к её лбу. Лили коротко посмотрела на пристально наблюдавшего за ней Артура и, никак не отреагировав на его заданный одними глазами вопрос, отвернулась к дверям, пробормотав: — Что ж, подождём.

***

Отчётливо ощущая, как разрушительное воздействие ее магии сходит на нет, Кэролайн тем не менее не сказала об этом Клаусу, позволяя ему и дальше поддерживать её за талию. Несколько раз она ловила на себе его взгляд, но заговорить он так и не решился, а Кэролайн и вовсе чувствовала себя так, будто уже сказала больше, чем следовало. Впрочем, быть может так оно и было. Отношения не входили в её планы от слова совсем. Вообще, если быть честной, ничего не входило в её планы — у неё их не было. Единственное, что она знала, это что ей осталось не больше месяца, учитывая переданное через Клауса послание Мари Лаво. А значит, ровно месяц на то, чтобы вырвать с корнем эту мерзость, которая вдобавок ко всему не желает по-хорошему дать ей развод. Но ничего. И не таких в порошок стирали. Хотя, надо признать, ещё никому не удавалось так близко подобраться к ней лично, и вследствие этого заставить сплотиться всю их семью. И не только их. Кэролайн тяжело вздохнула, чем вызвала ещё один обеспокоенный взгляд гибрида, но никак не отреагировала на него. Странное чувство. И, похоже, единственное, которое она не могла до конца проанализировать: нечто такое тёплое, родное, но в то же время горькое, болезненное и выжженное разочарованием. Еще будучи вампиром, она любила составлять списки плюсов и минусов причём как в отношении людей, так и в отношении опасных задачек, встречавшихся на её пути. И сейчас список минусов авантюры «сближение с Клаусом» был в разы больше списка плюсов. Она знала, что он не смирится с её приближающейся с каждым мгновением смертью. Знала, что он будет на грани того, чтобы самостоятельно прикончить её, если узнает о её периодическом приёме тяжёлых наркотиков. И знала, что то, в чем он признался ей сегодня, было правдой. Но это ничего не меняло. Больше нет. Что утеряно — то утеряно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Сириус только потому все ещё не попытался убить Клауса, что надеется на его участие в миссии по спасению её от неё самой. Сама Кэролайн считала это полным бредом, но если братьям от этой призрачной надежды легче, пусть будет так. Разубеждать она их не станет, хотя и с искренним интересом понаблюдает за тем, как они попытаются использовать его, не говоря при этом в чем именно он принимает участие. Всё-таки ни глупцом, ни идиотом Клауса назвать было нельзя, и хотя она считала Артура гением стратегии, нельзя было не признать того, что Клаус составлял ему неплохую конкуренцию. Она не могла себе позволить сблизиться с ним. Больше нет. Пятьсот лет назад она вырвала сердце из собственной груди, чтобы больше никогда не позволять ему иметь голос при принятии решений. Только разум. Разум и сила. И хотя соблазн вновь ощутить себя обычной женщиной — любимой, желанной и умиротворённой — был велик, она не могла пойти на это. Не могла, потому что тогда бы ей пришлось встретиться со всем тем, от чего она бежала практически всю свою прошлую жизнь и от чего стала отворачиваться в течение этой после возвращения воспоминаний. Кровь на её руках. Всё то, что она сделала, что совершила, приняв на себя титул Верховной ведьмы. Отрекшись от своей волчьей сущности. Месть обошлась ей дорого. Слишком дорого. Отчаянная попытка защитить любимых по итогу обернулась для неё самой страшной потерей — потерей самой себя. И теперь — она со всей ясностью понимала это — проще умереть, чем встретиться лицом к лицу с осознанием того, сколько хаоса и боли она привнесла в этот мир, сражаясь за то, что его покинуло. Покинула, не сделав и единого вдоха. И они знали об этом. Все те, кто предложил и позволил ей вернуться сюда из мира мертвых. И отец знал — потому и не хотел, чтобы она соглашалась на это. Знал, что, вернувшись, она превратится в чудовище и что мёртвые точно также продолжат манипулировать ею, как делали это прежде. Но выбор оставался за ней, и она его сделала. Она знала, что до сих пор любит его. Что её любовь к нему, каким-то чудесным образом, все ещё жива где-то там, глубоко, под гнётом похоронившей ее толщи разочарования, предательства и гнева. Но позволить себе вновь ощутить её в полной мере означало встречу и со тем, что она так старательно хоронила внутри себя на протяжении последних столетий. А Кэролайн делать этого не собиралась. И это значило только одно — что она пройдёт этот путь до конца, даже зная о том, какой конец её ожидает. И хотя жажда мести, как таковая, поубавилась за все те годы, что она ею горела, услышать полные страданий предсмертные крики Генри, которые ей пообещал Папа Легба в течение их последней беседы, все ещё было её самым страстным желанием. И ради этого она была готова отдать Богу душу. Ну или дьяволу. Тут уж решать не ей. — Спасибо, — тихо произнесла Кэролайн, когда они подошли к воротам Бойни, и Клаус нехотя убрал руку. На мгновение остановившись, она пристально посмотрела на него и чуть сощурилась, желая запечатлеть в памяти этот момент на как можно более долгий срок. Вполне возможно, это был последний их личный разговор, и она хотела запомнить его именно таким. Искренним, тяжёлым, открытым и полным сожаления о прошлом, настоящем, а с её стороны — ещё и о будущем. — Не смотри так на меня, — вдруг резко сказал он, и Кэролайн удивлённо моргнула. — Как — так? — Словно это последний раз, когда мы видимся. Будто ты… прощаешься. Не надо. Кэролайн изумлённо приподняла брови и усмехнулась, стараясь скрыть замешательство. Как же мне удастся обманывать тебя, когда ты так хорошо меня читаешь. Она вновь посмотрела на него, на этот раз с каплей иронии и кивнула. — Хорошо. Больше не буду, — не сдержавшись, она опустила взгляд на его губы и, тут же одернув себя, поскорее вошла в Бойню. Клаус сощурился, отметив каждую, даже самую мимолётную эмоцию в её лице — в том числе и раздражение на саму себя в конце, и медленно двинулся следом за ней. Оживлённо о чём-то говорившие Лили с Кэтрин тут же смолкли, стоило Кэролайн показаться в дверях, и выражение лица мгновенно обернувшейся к ней вампирши невольно заставило её остановиться. — Кэролайн… — Давай лучше я, Кэт, — перебила её Лили, и и так почуявшая неладное Кэролайн тут же насторожилась ещё больше. — Лучше ты что? — медленно спросила она, когда сестра, взволнованно потирая ладони друг о друга, сделала несколько шагов ей навстречу. И как раз в ту секунду, как Клаус появился за её спиной, и лицо Лили тут же из обеспокоенного стало напряжённым, терпение Кэролайн кончилось — глаза вспыхнули алым. — Кэролайн, нет, дай нам все объяснить! — вскричала Кэтрин, но было уже поздно — мысли сестры уже пронеслись в её голове. Побелев, как полотно, Кэролайн с какой-то заторможенностью обернулась к гибриду и посмотрела на него так, будто впервые видела. А потом она почувствовала это. Ярость. Ледяная, зверская ярость в мгновение ока сконцентрировалась в её руке в виде алой энергетической сферы. Миг — и Клауса отбросило в сторону, а сфера вместо него врезалась в стену с такой чудовищной силой, что проделала дыру размером со слона, а сам дом протяжно загудел. Вскрикнувшая Хейли быстро положила вновь заснувшую Хоуп на диван, но прежде, чем сделала хоть шаг столкнулась нос к носу с преградившей ей путь Лили, которая позволила проявиться волчьим чертам, когда та попыталась обойти её. Хейли мгновенно зарычала, выпустив клыки, но тут мгновенно поднявшийся на ноги Клаус рявкнул: — Хейли, назад! Успевший оттолкнуть гибрида в сторону от удара сестры Артур мрачно поглядел на неё, скрипнувшую зубами, и коротко бросил Клаусу: — Поблагодаришь потом, а сейчас молчи. Кэролайн, детка, послушай меня, ладно? — словно в ответ на его ласковый тон, в обеих её руках налилась алая энергия. Артур не обратил на это никакого внимания, медленно приближаясь к ней и загораживая собой благоразумно хранящего молчание Клауса. — Не надо говорить со мной, как с ребёнком, — выдохнула она сквозь сжатые зубы. — И в мыслях не было. Я просто хочу, чтобы ты учла всю имеющуюся у нас информацию — только и всего, — Артур выставил руки перед собой, как бы показывая, что ей не нужно нападать на него. — Прочти мои мысли, сестрёнка. Просто прочти. Только в этот раз заостри внимание на других деталях, хорошо? Кэролайн промолчала и медленно сощурилась. Глаза вновь зажглись алым, на этот раз погаснув почти сразу, и воззрились на Клауса. — Что бы это ни было — это ложь, — тихо, внушительно произнёс он, глядя ей в глаза. — Я клянусь тебе. Если ты можешь, войди в мое сознание и убедись в этом. Кэролайн ещё секунду стояла на месте, но вот энергия погасла в её руках, и она неторопливо двинулась к нему. Артур без промедлений отошёл в сторону и переглянулся с взволнованной, подошедшей к нему Кэтрин. — Это не понадобится, — коротко ответила Кэролайн, остановившись в шаге от него, и положила руку ему на солнечное сплетение, кончиками пальцев коснувшись его открывшейся в вырезе хенли кожи. Клаус не шевельнулся, только пристальнее взглянул на неё и едва слышно произнёс: — Делай, что хочешь. — Это совсем не то, чего я хочу, — отрезала Кэролайн и закрыла глаза, призвав свою магию. Алые волны вспыхнули вокруг её пальцев и исчезли, невидимо сканируя его энергетическое поле. Несколько секунд мертвой тишины, в которой напряжение, казалось, можно было прощупать рукой, и вот Кэролайн отстранилась. Едва слышимый облегчённый вздох сорвался с её губ, и на его лице показалась тень улыбки. — Я бы не предал тебя, любимая, — неслышно сказал он, и Кэролайн с силой сжала губы, чувствуя, как увлажнились глаза. — Ни за что на свете. — Извиняться не стану, — только и сказала она, кивнув ему за спину. — Не стоит, ремонт уже и так плачет по этому дому, — мельком глянув на дыру в стене, ответил Клаус и задумчиво посмотрел на неё. — Быть может, ты, как хозяйка, решишь ещё и поменять планировку. Я ведь обещал, что отдам бразды домоуправления в твои руки, помнишь? У Кэролайн на мгновение сделалось такое выражение лица, будто он ударил её, но уже в следующее это была лишь непроницаемая маска. На мгновение прикрыв глаза, подавляя эмоции, она только кивнула и отошла в сторону, одним взглядом дав брату ответ. Не он. — Хорошо, — выдохнул Артур, и стоявшая подле него Кэтрин в ту же секунду расслабилась. — Значит, это не ты. Не скрою, я этому рад. — Быть может, вы наконец-то скажете мне за что мной только что едва не пробили стену? — медленно спросил Клаус, и Лили, не поворачиваясь к нему, звонко ответила: — Разумеется. Хейли, не хочешь рассказать Клаусу в чем тут дело? — Лили…? — осторожно произнёс Артур, глядя то на неё, то на глубоко задышавшую отчего-то волчицу. Лили молча, не отрывая глаз от Хейли, скатала в руках белую сферу энергии и невозмутимо взглянула через неё на дрогнувшую брюнетку. Ни единый мускул не шевельнулся в её лице, когда сфера погасла и их взгляды встретились. Мгновение — и Лили ударила ее по лицу наотмашь с такой силой, что та упала и закашлялась, подавившись собственной кровью. — Загадка разгадана, — только и сказала она, обернувшись, и отошла к никак не отреагировавшей на произошедшее Кэролайн. — Прежде, чем ты решишь помочь ей, — остановил шагнувшего к Хейли гибрида Артур, — взгляни вот на это. Клаус принял папку с фотографиями из его рук и, открыв первую, тут же замер. Медленно поднял взгляд на Артура. — Они были сделаны несколько дней назад, — пояснил тот. — На них запечатлён человек, попытавшийся украсть один из лунных кинжалов, найденный Тристаном и хранившийся у Неясытей. — Дальше, — только и сказал Клаус. — Аврора поведала нам о том, что тот, кто на фотографии, практически сумел это сделать, — громко продолжила за брата Лили. — Его остановило лишь самое последнее охранное заклинание, наложенное Карлой — самой сильной ведьмой Неясытей, которая, к нашему облегчению, добавила в него небольшую деталь. Отметку, которая отображается на ауре тех, кто попытается пройти сквозь него, — она сделала небольшую паузу и коротко взглянула на поднявшуюся на ноги волчицу, — и которая есть на ней. — А что насчёт облика? — быстро спросил Артур, пока Клаус, не мигая, прожигал взглядом мрачно смотрящую на него Хейли. — Работа ведьмы, — пожала плечами Лили. — Может, даже Фреи. — Она тут не при чем, — мгновенно вскинулась Хейли. — Тебя не спрашивали, — отрезала Кэтрин, как вдруг Кэролайн глухо рассмеялась, и все взгляды обратились к ней. — Кэролайн? — осторожно позвал Артур, переглянувшись с вампиршей, но та только громче засмеялась и, потерев лицо ладонями, пробормотала: — Боже, простите, но это правда смешно. Это просто… — она усмехнулась и, улыбаясь, сложила руки на груди, облокотившись спиной о стену. — Это не просто работа ведьмы. Иллюзия очень качественная: Хейли ходила, перемещалась, говорила — и все это в облике Клауса. Я встречала способных на такое ведьм только среди… — Вуду, — выдохнула Кэтрин, глядя на неё во все глаза. — Но Мари Лаво вышла из игры, к тому же зачем ей предавать тебя? — непонимающе спросила Лили, но ответил ей Артур. — Это была и не она, — он взглянул на не отводящую от Клауса алых глаз сестру. — Так вот почему Мари Лаво так внезапно решила уйти в тень. Вовсе не из страха перед Неясытями. — Разумеется, нет, — отмахнулась Кэролайн, — Мари знает, что Тристан боится её, как огня. И того, кто за ней стоит. Нет, дело было в другом. — В чем же? Кэролайн продолжала смотреть на хмуро отражавшего её взгляд Клауса, который почти — она видела это — почти догадался. — Ну же, любовь моя, — размеренно сказала она. — Я понимаю, что тебе не хочется даже предполагать этого, но, боюсь, что выбора нет. Ну же. Ты почти нашёл его — этот последний… — Клаус резко побледнел и с промелькнувшим на дне глаз ужасом сделал шаг назад, — пазл. — Нет, — выдохнул он. — Знаешь, в последнее время меня очень интересует почему твои бывшие с завидным упорством хотят убить именно меня, а не тебя. Полагаю, мне очень скоро представится шанс спросить у одной из ни… — Как она выглядела?! — не дослушав и до конца, громко спросил Клаус у Хейли и, переместившись к ней, с силой встряхнул её. — Как, Хейли?! — Брюнетка, длинноволосая, — крикнула та и попыталась скинуть с себя его руки, да не тут-то было. — С огромными синими глазами и странным акцентом. Клаус с такой силой оттолкнул её от себя, что она вскрикнула от боли, врезавшись плечом в колонну. Зарывшись рукой в волосы, он с отчаянием во взгляде обернулся к Кэролайн, и та в ту же секунду невозмутимо посмотрела на него. — Тебе и так есть кого защищать, — ровно произнесла она после секундного зрительного контакта. — Беспокойся о них, а не обо мне. Помнишь Кайлу, Кэт? — уже возмущённо открывшая рот, чтобы привлечь их внимание, вампирша нахмурилась и кивнула. — Так вот, веке в двенадцатом, если мне не изменяет память, у неё была наставница. Впрочем, наставницей она была не только Кайле, но сейчас не об этом. Ведьма Вуду — одна из сильнейших, что когда-либо существовали. И, по-видимому, вернувшаяся сейчас в мир живых через прорванную завесу. Что, честно говоря, толкает на скверные мысли, потому что после смерти она совершенно точно была в том месте, откуда так просто не сбежать. А если сбежала она… кто ещё? — Почему эта ведьма ищет оружие против нас? — нахмурившись, спросила Лили. — Разве кто-то из нас знал её? — Кэролайн иронично изогнула бровь, и сестра догадливо пробормотала: — Да вашу ж мать. — Да, соглашусь. — Серьёзно? — обернулась Лили к Клаусу. — Опять? — Схема стара, как этот мир, Лили, — закатила глаза Кэролайн. — Нет смысла обвинять его в этом, не он же прорвал завесу. — Нет, только тебя снова хотят убить, чтобы добраться до него — всего лишь навсего. — Всего лишь. — Кристина хочет не просто добраться до меня, — ровно произнёс Клаус, приковывая внимание к себе. — Она хочет уничтожить меня, начав с тех, кто мне дорог, и чтобы мои мучения длились как можно дольше, а лучше — бесконечно. Это не Аврора, с ней не получится вести переговоры или манипулировать ею через болевые точки — у неё их просто нет. — Не то что бы Авророй получалось так просто манипулировать, — пробормотал Артур в сторону. — У всех есть болевые точки. — У неё была одна, — через силу ответил Клаус, мимолётно взглянув на ведьму. — Пока я не… — Не предал её, — кивнув, закончила за него Кэролайн. — Просто потрясающе, — пробормотал Артур в сторону. — Мстительная ведьма-Вуду — как раз то, чего нам всем не хватало. — И ты согласилась, — тихо произнёс Клаус, шагнув к стоявшей у стены уже исцелившейся Хейли. — Ты объединилась с моими врагами, приняла мой облик, в одиночку пошла к Неясытям — и всё это, чтобы добыть оружие против них, — короткий кивок в сторону Блэков. — Почему, Хейли? — А у тебя особая форма мазохизма: ты хочешь, чтобы она сказала это вслух, верно? — тихо, но достаточно громко, чтобы все обладающие сверхслухом услышали, пробормотала Кэролайн и жестом попросила у брата закурить. — Мне повторить? — проигнорировав её, спросил Клаус и прижатая им к стене Хейли звенящим от напряжения тоном ответила: — Ты знаешь какого это, когда у тебя отнимают того, кого ты любишь, против твоей воли… И ты все равно отнял у меня Элайджу. Она едва договорила, как его кулак врезался в стену в сантиметре от её головы, и Хейли машинально зажмурилась, уворачиваясь от полетевшей в глаза цементной крошки. Клаус наклонился к ней вплотную и тихим, ледяным голосом сказал: — Ты редкостная идиотка, Хейли. — Никогда не думал, что скажу это, но я согласен, — пробормотал Артур, поднося зажигалку к сигарете сестры, и та мрачно усмехнулась. — Клянусь всеми богами, как только наша дочь поправится, полугодовое заключение в сущности волка покажется тебе каникулами в сравнении с тем, что я устрою тебе. — Почему? — вскричала та, когда он отстранился от неё. — Потому что я посмела поступить так, как поступил бы ты, будь ты на моем месте?! Тысячу лет ты запирал их в гробах, когда тебе вздумается, и никто и слова против не смел тебе сказать. — Спорно, — приподняв брови, вымолвила Лили. — Согласна, — кивнула Кэролайн, выдохнув облачко дыма. — Значит, плохо говорили, раз он продолжает это делать, — отрезала Хейли, и обе сестры, как по команде, бросили на неё одинаково ироничные взгляды. — И сколько это продлится на этот раз? Год? Десять лет? Сто? Когда ты собирался вынуть из него кинжал? — На самом деле, меня тоже это очень интересует, — с тенью усмешки произнесла Кэролайн, подавшись вперёд. — Можно и мне получить ответ на этот вопрос, Клаус? — Замолкни, Хейли, — только и прорычал он, прожигая ту взглядом. — Я всего лишь хотела спасти человека, которого люблю, — срывающимся от отчаянья голосом произнесла волчица и вдруг посмотрела на беловолосую. — Разве ты не поступила бы также? Да любой из вас. — Клаус правильно сказал, Хейли, — спокойно ответила ей Кэролайн за всех. — Ты идиотка. Он ведь заколол его прежде всего, чтобы спасти, а не чтобы наказать, дурочка. Но теперь… Ты ведь планировала отдать кинжал Кристине в обмен на информацию о гробе, верно? Но ты считаешь себя очень умной, а значит наверняка попросила гарантий — скажем, какое-нибудь доказательство того, что она знает, где… — она замерла, ввинчиваясь глазами в моргнувшую девушку и медленно растянула губы в улыбке. — Спасибо, Хейли. Ты очень помогла нам, выяснив про находящийся у Неясытей кинжал и дав мне подсказку, где сейчас гроб Элайджи, чем, к слову, свела все его усилия по защите брата на нет. Вдобавок к этому настроила всю мою семью против себя, когда именно от нас зависит жизнь твоей дочери. Ты крайне дальновидна. Мои аплодисменты. — Ты… ты же не можешь читать мои мысли. — Разве? — сухо бросила Кэролайн и затянулась, потеряв к ней всякий интерес. — Нет, — в ужасе выдохнула Хейли и воззрилась на явно находящегося на грани Клауса. — Ты ведь не позволишь ей… Внезапно раздался глухой смешок, и стоявшая со сложенными на груди руками Кэтрин насмешливо посмотрела на неё. — Милочка, ты хоть отдалённо понимаешь в какое положение поставила и себя, и его? Ты прикрылась Клаусом, чтобы достать оружие, способное убить Первородную семью. Ты связалась с врагом отца своего ребёнка, который мечтает убить его и его родных, и тут, спойлер: твоя дочь относится к этому числу людей. Ты столкнула их двоих, — мимолётное указание пальчиком на Кэролайн и Клауса, — лбами, когда они и так с трудом находят общий язык. А теперь, ты просишь его пойти против неё, которую — давайте уже все наконец признаем это, как факт, и будем действовать исходя из этого — он любит, чтобы защитить своего брата, которого она мечтает убить вот уже не одно столетие, — Кэтрин несколько секунд просто смотрела на неё и вдруг взорвалась: — Да ты хоть понимаешь какую чертовщину ты сделала?! Прикрывшая глаза где-то на середине ее речи Кэролайн усиленно подавляла улыбку, в то время как Клаус с усталым раздражением посмотрел на двойника и только молча покачал головой, когда та вызывающе вскинула подбородок, мол — да, я сказала это вслух, и что ты мне сделаешь? Крепко сжимающая губы Хейли уже открыла рот, чтобы ответить, но тут Хоуп с надрывом закашляла, и она кинулась к ней, забыв обо всем на свете. На мгновение все внимание оказалось приковано к девочке, которая с трудом приоткрыв глаза, выдохнула едва слышное «мама» и вновь провалилась в сон. И внезапно её дыхание стало стремительно замедляться. — Что с ней происходит? — в ужасе выдохнула Хейли, стараясь осторожно разбудить малышку. — Милая… Хоуп, ты слышишь меня? Лили переглянулась с Кэролайн, и та, нахмурившись, кивнула Кэтрин. Вампирша достала телефон и, набрав нужный номер, отошла в сторону. — Может, сумеем замедлить? — с сомнением спросила Лили у сестры, подойдя к ней. — Если объединим силы? — уточнила Кэролайн, наблюдая за тем, как Клаус проводит дрожащей рукой по волосам дочери, что-то тихо шепча ей. — Не думаю, что это поможет. — Артур сказал, ты уже встречалась с таким прежде. — Да. Кайла боролась с этим же проклятьем последние месяцы своей жизни. — Кайла — это родовая ведьма Клауса? — Точно, — кивнула она и, увидев беззвучно произнесенное Кэтрин «полчаса», раздраженно вздохнула. — Цири будет здесь через полчаса, а у нас от силы всего часа два-три. — В лучшем случае, — вздохнула Лили, оглянувшись на девочку. — И ещё учти время, которое потребуется на торг с Эстер. — Думаешь, она откажется помочь сразу и безвозмездно? — пробормотала Кэролайн, и Лили усмехнулась, впрочем сразу посерьёзнев. — Это ведь Эстер — легко она точно не отступится. Что ты собираешься ей предложить? — Есть парочка идей, — уклончиво ответила она и вздохнула: — Ну что, давай действительно попробуем хотя бы замедлить? А то непривычно мне как-то стоять в стороне, честно говоря. Лили усмехнулась краешком губ и пошла вслед за ней к дивану. Дотронувшись до плеча Клауса, Кэролайн качнула головой, чтобы он отошёл в сторону и присела на корточки у головы девочки. Лили встала справа от неё, несколько грубее отодвинув Хейли, и, пробежав по Хоуп взглядом, хмуро сказала: — Давай я буду держать связь, а ты воздействовать через мои энергии. — Смягчишь мое воздействие? — заинтересованно спросила она. — Именно. — Давай попробуем. Лили положила руки на грудную клетку Хоуп и, вызвав под ладонями белое свечение, кивнула сестре. Кэролайн неуверенно прикусила нижнюю губу и прежде, чем начать, взглянула на брата. — Будь наготове. — Всегда. Кэролайн кивнула и занесла ладони аккурат над руками сестры сантиметрах в десяти над ними. Смежив веки, она воззвала к своей магии и, ощутив на удивление послушно объявшее кожу тепло, начала осторожно посылать алые волны вниз — через целительные щиты Лили внутрь тела девочки. Проклятье стремительно распространялось по её венам, будто яд, и, как ни странно, слыша полную тишину в своей голове, Кэролайн принялась наносить осторожные ответные удары по тёмной магии, и впрямь заставляя ту если не отступить, то хотя бы замедлиться. — Получается, — прерывисто выдохнула Хейли, слыша постепенно ускоряющееся сердцебиение, и, наклонившись, уперлась руками в дрожащие колени. — Получается… — Как долго они сумеют это делать? — резко спросил Клаус у Артура, и тот неопределённо пожал плечами. — Сложно сказать. Но полчаса, думаю, продержатся, а там Кэролайн придётся отлучиться для разговора с твоей матерью. — С Эстер буду говорить я, — отрезал он. Артур испытующе посмотрел на него и ровно сказал: — Тебе нечего ей дать. Угрозами её не возьмёшь — когда была возможность, Эстер не вернулась в мир живых, а значит она и не хочет возвращаться. — И что Кэролайн собирается ей предложить? — пристально посмотрев на сконцентрированную ведьму, спросил он. — Вероятно, то, что принадлежит только ей и чем она имеет право распоряжаться, — Клаус медленно перевёл на него взгляд, и Артур невозмутимо добавил: — Ты ведь не думал, что от того, что каким-то чудом она согласилась сделать крошечный шаг тебе навстречу, все забыли о твоих великих деяниях? Советую не мешать ей, а то, сам понимаешь, — он коротко взглянул на не отрывающую глаз от дочери Хейли, — нервы нынче у всех ни к черту. — И ты готов просто дать ей пойти на это? — сощурившись, спросил Клаус уже собравшегося отойти Блэка. — Не зная, что она отдаст взамен за жизнь моей дочери, но зная, что Эстер ненавидит её едва ли не больше, чем меня? Артур несколько долгих секунд просто смотрел на него, потом бросил мимолётный взгляд на сестру и ровно произнёс: — У неё почти ничего не осталось. Но того, что есть, должно оказаться достаточно. Я доверяю ей. И верю в неё. И возможно, раз ты надеешься оставаться в её жизни и дальше, тебе тоже наконец пора начать. Полностью сосредоточившись на контроле своей магии, Кэролайн едва ли ощущала течение времени, а потому вздрогнула от неожиданности, когда до её запястья коснулась чья-то рука. — Пора, — только и сказала хмурая Цири и протянула ей артефакт. Кэролайн осторожно приняла его и, оглядев одетую в классическое элегантное чёрное платье ведьму с небрежно накинутым на плечи того же цвета пальто, спросила: — Возникли проблемы? — Генри засиял подобно рождественской ёлки, когда гримуар оказался у него, — презрительно сморщила Цири носик. — Мне кажется, он готов был отдать мне двойняшек де Мартель за него, не то что один артефакт. — Выходит, мы продешевили? — Не совсем, — уклончиво ответила Цири и, многозначительно улыбнувшись, качнула головой на артефакт. — Поспеши, Кэролайн. Остальное подождёт. Кэролайн заинтригованно проводила её взглядом и, чуть усмехнувшись, отошла немного в сторону от дивана. Поставив артефакт на пол, она неторопливо опустилась на корточки перед ним и, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, поднесла руки к длинному уродливому огарку чёрной свечи. Вызвав в голове образ самопровозглашенной первородной ведьмы, она послала импульс энергии из груди, и свеча в ту же секунду вспыхнула. Не особо горя желанием открывать глаза, Кэролайн неспешно поднялась на ноги, отряхнула брюки и только после этого подняла взгляд. Стоявшая перед ней Эстер была одета в простое, свободное чёрное платье и со сложенными в замок руками с намёком на любопытство рассматривала её в ответ. — Ну и кашу же ты заварила, девочка, — вдруг вздохнула она, и Кэролайн изумлённо приподняла брови. — Я доставила тебе лично какие-то неудобства? — медленно спросила она. — Да не особо, — пожала плечами Эстер и сложила руки на груди. — Просто, в целом. — О, ясно. — Прежде, чем нас прервут или ты попросишь меня снять проклятье, а я откажу тебе… Прими мои соболезнования. — При… что?! — По поводу твоей дочери, — ровно продолжила Эстер, игнорируя изумлённые переглядывания за спиной беловолосой и смотря только на побледневшую Кэролайн. — Этого не должно было произойти, и я… мне очень жаль. Правда. Кэролайн молчала, и лишь глаза выдавали какая буря творилась у неё внутри от одного простого осознания. Эстер не лгала. — Если тебе и вправду жаль, зачем ты прокляла мою дочь? — резко спросил Клаус, и Эстер с явной неохотой перевела взгляд на него. — Потому что, она слишком слаба. И она должна умереть, чтобы… — Эстер раздраженно вздохнула. — Хотите верьте, хотите нет, но эта девочка уже исполнила то, для чего родилась. Если она продолжит жить, то начнёт вступать в диссонанс со всем мирозданием, и хорошо это не кончится. В первую очередь, для неё же. Ведьму, которую будет отвергать всё живое… Поверьте, то, что я делаю — милосердие. — Останови это, — процедила Хейли, глядя на ведьму постепенно звереющим взглядом. — Сними своё проклятье с моего ребёнка! Кэролайн продолжала также молча смотреть на неё, вот только взгляд немного изменился. Она будто… понимала её. На каком-то эмоциональном уровне она внезапно ощутила родство с ней, и Эстер сощурилась, тоже ощутив это. — Хейли, или ты закрываешь рот, или я сворачиваю тебе шею, — через плечо бросила ей Кэролайн и, щёлкнув пальцами, подвинула себе один из двух появившихся прямо из ниоткуда стульев. — Неплохо, — взявшись за второй стул, оценила Эстер и осторожно села на него. — Ты многому научилась. — Обстоятельства не оставили другого выхода, — пожала она плечами и, оперевшись локтями о спинку стула, но оставшись стоять, испытующе поглядела на неё. — Так что, расскажешь подробнее для чего Хоуп слишком слаба и в чем заключается её уже выполненное предназначение? — Да, будь так добра, матушка. И покороче, а то у нас время на исходе, знаешь ли. Эстер закатила глаза и положила ногу на ногу. — Время не на исходе, у вас его нет. — Раз так, давай прежде всего решим этот вопрос, — кивнула Кэролайн. — Ты можешь снять с неё это проклятье? — Даже если бы хотела, сейчас оно уже слишком глубоко проросло в ней. Она ещё дышит? — Пока да, хотя и не без усилий. — Это ненадолго, — пробормотала Эстер и поджала губы. — В теории попытаться, конечно, можно, но я не стану этого делать. Кэролайн некоторое время молчала прежде, чем с искренним недоумением спросить: — Зачем это все, Эстер? Ты прокляла Хоуп и потратила на это кучу сил. Можно же было, не знаю, просто подослать к ней одержимую тобой ведьму, чтобы ей перерезали горло во сне. К чему такие хлопоты? — почувствовав неладное, она обернулась к остальным и воскликнула: — Не надо так смотреть на меня, я просто пытаюсь понять что происходит. — Моими стараниями и без того было пролито слишком много крови, — пробормотала Эстер и, вымученно улыбнувшись, пожала плечами. — Решение было принято мной, а значит и ответственность за него нести мне. — Диссонанс со всем мирозданием, — повторила Лили ее слова и сощурилась. — Речь о её превращении в вампира, не так ли? Эстер глубоко вздохнула и размеренно проговорила: — Первенцы нашего рода обладают исключительной ведьмовской силой. Всегда обладали. И именно поэтому, Далия потребовала от меня их. Я думала, что превратив всех своих детей в вампиров, наш с ней договор автоматически аннулирован — ведь никто из них больше не мог родить детей. Но когда ты забеременела… — она взглянула на чуть нахмурившуюся Кэролайн и растерянно усмехнулась. — Духи мне свидетели, я была в ярости. Твоя беременность означала возвращение моей сестры, которого я всеми силами не хотела допустить. А потом ко мне за помощью обратилась Кайла, — Клаус резко поднял голову, и Эстер испытующе посмотрела на него. — Она видела к чему все идёт. Все это видели. Но важно другое: Кайла натолкнула меня на мысль о том, что этот ребёнок будет не только первенцем нашего рода, но и твоего, — Кэролайн отвела взгляд, когда ведьма мягко продолжила: — Я долго наблюдала за тобой. За тем, как ты влияешь на моих сыновей, как они меняются, когда ты поблизости. И я подумала, что… мало того, что сила моего рода будет уравновешена твоим, но и, судя по поведению моего сына, воспитывала бы этого ребёнка тоже исключительно ты. А меня это более чем устраивало. И тогда я начала помогать тебе. — Каким образом? — изумившись, спросила Кэролайн. — Тем единственным, которым могла, — ответила Эстер и посмотрела за её плечо на Кэтрин. — Это я показала тебе дорогу, на которой ты смогла скрыться от вампиров в ночь твоего обращения. Это я пыталась подсказать Элайдже, что вам двоим, — короткий взгляд на Клауса, — нельзя уезжать из того замка в день твоей, Кэролайн, свадьбы после той бойни, что вы устроили. И это была я, кто показал тебе, Кэтрин, где хранится удерживающий дух Пустой, а с ним и все ваши силы кристалл. — Кэтрин? — обернулась к ней Кэролайн, и вампирша пробормотала: — Я… я не знаю. Я металась по всей комнате в поисках этой штуки, но ничего не находила, а потом в окно залетела птица и… — Скворец, — перебила её Эстер. — Это всегда были скворцы. Ты прежде всего ведьма, Кэролайн, и в твоей дочери преобладала бы именно эта сущность. К тому же под твоими надзором и воспитанием, я понимала, что у девочки действительно есть шанс вырасти кем-то… хорошим. Кем-то, кто смог бы, прости мне мой эгоизм, исправить все то зло, что я привнесла в мир, кто объединил был и примирил все фракции. Наследница двух Королевских семей — ей было это суждено. Но судьба распорядилась иначе. — И причём тут Хоуп? — раздраженно спросила Хейли. Кэтрин так посмотрела на неё, что всем стало ясно, за кем остаётся право следующей затрещины. — Она права, — тихо сказала Кэролайн, невидяще рассматривая свои кольца. — Я благодарна за твою помощь, Эстер, которую мне не оказала даже родная мать, но это не объясняет почему сейчас ты вынесла Хоуп смертный приговор. — Разве? — приподняв брови, уточнила та, и беловолосая подняла на неё недоуменный взгляд. — Хоуп — не первенец нашего рода, значит она куда слабее, как ведьма. В то же время её мать — оборотень, значит именно эта сущность в ней преобладающая. И ген вампира никуда не делся. Сущность вампира сама по себе есть воплощение ярости, голода и грубой силы. Она всегда стремится к подчинению, и именно из-за этого она вступает в такой конфликт с сущностью волка. — Которая, по сути, представляет собой то же самое, — пробормотала Кэролайн. — За исключением разве что неутолимого голода и нарушение природного баланса, — кивнула Эстер. — И что по итогу? А по итогу мы имеем ребёнка с посредственной ведьминской стороной, сильным внутренним волком и спящим вампиром. Что будет когда она разбудит его? — Всё то, что будет через десяток-другой лет — писано вилами по воде, — отрезал Клаус. — Сейчас это всего лишь ребёнок. Невинный и маленький. Мой ребёнок. Твоя внучка. — Да. И это вторая моя внучка, которую я буду вынуждена оплакивать. Прости, Никлаус. — Я все ещё не понимаю, — хмуро качнула головой Лили. — Почему преобладание сущности ведьмы так важно? — Из-за Далии, — ответила ей Кэролайн, и Эстер кивнула, продолжив: — Рано или поздно, но моя сестра придёт за этим ребёнком, даже несмотря на то, что она не первенец — той потенциальной силы, что в ней есть, достаточно для Далии. Хоуп не достанет сил на то, чтобы сопротивляться ей — сущности волка и вампира в этом не помогут, а скорее даже наоборот. И в руках моей сестры она превратится в страшное оружие. — А если не придёт? — впервые за все время вступил в разговор Артур. — Далия сейчас обезврежена, и она у нас. Вырвем ей сердце — и дело с концом. — Но вопрос с диссонансом останется открытым, — утомлённо потерев лоб, пробормотала Лили и отвернулась в сторону. — Природа начнёт все меньше принимать её из-за преобладания в ней волка, а если однажды Хоуп умрет и станет вампиром… — Для ведьм, которые черпают силы из окружающего мира, потеря связи с этим миром — худшее, что можно представить. Поверьте. Я знаю. Поймите, придёт время и сила Хоуп начнёт расти. И не просто расти, а необузданно, рывками, с которыми в какой-то момент она перестанет справляться, и, став вампиром, а это неизбежно произойдёт рано или поздно, она отключит человечность. Нужно ли мне говорить какое количество людей она отправит на тот свет? Или о том, какие муки она будет испытывать, будучи не в силах почувствовать природу, к которой будет стремиться её пусть подавленная, но все же внутренняя ведьма? Кэролайн задумчиво посмотрела на неё и почти сразу же опустила взгляд. — Выходит, все дело в том, что её мать я, а не она, — звонко произнесла Хейли, указав на Кэролайн, и прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово, Эстер холодно ответила: — Именно. Услышав прерывистый, яростный вздох, Кэролайн прикрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула. Гадство. Кажется, не прошло и недели с того момента, как она завуалированно призналась Кэтрин, что завидует Хейли, а теперь… Судя по её мрачному лицу, Кэтрин подумала о том же. — Замечательно, — свистяще выдохнула Хейли и с чётко слышащимися в голосе сдерживаемыми рыданиями рассмеялась. — Слышала, Кэролайн? Мой ребёнок скоро последует вслед за твоим. Надеюсь, ты довольна? Тебе ведь резало глаз то, как моя дочь смеётся, живет, называет его папой, в то время как твоя — нет, верно? Свесив голову, Кэролайн промолчала и с такой силой сжала спинку стула, что она едва слышно заскрипела. — Замолчи, Хейли, — рыкнул Артур, но та будто не слышала, в какой-то лихорадке глядя на ведьму и продолжая: — Что ж, ну вот и пришёл конец твоим неудобствам. Поздравляю. Скажешь мне, где ты похоронила свою дочь, может, туда же и мою положим? Чтобы навещать было удоб… Раздался громкий хруст сломанной шеи, и в ту же секунду Кэролайн резко выпрямилась и оглянулась. Бледный, как смерть, Клаус молча подхватил временно мертвую волчицу на руки и осторожно положил её на диван рядом с прерывисто дышащей через приоткрытый ротик спящей Хоуп. Несколько секунд он с болезненным блеском в глазах скользил взглядом по детскому личику, но вот опустился на колени и, закрыв глаза, молча прижался лбом к её лбу. Кэролайн резко отвернулась и упёрла руки в бока, рассматривая стену с таким выражением, будто готова была сжечь её. — Мне правда жаль, — тихо сказала Эстер, и Кэролайн прикрыла глаза, подняв лицо к потолку. Да чтоб вас всех. — А о каком предназначении шла речь? — негромко, будто боясь помешать отцу прощаться с дочерью, спросила Лили. — Что такого важного Хоуп успела сделать? — Ведьмы Вуду не только мастера иллюзий, — с тенью усталой улыбки ответила Эстер. — Они также довольно неплохо чувствуют самый вероятный ход событий. А когда ведьма Вуду, пусть даже и бывшая, становится чьей-то родовой ведьмой… — Клаус резко поднял голову, — Будущее этого человека раскрывается перед ней, как книга. Что последнее сказала тебе Кайла, Никлаус? Все головы повернулись к нему, но он сейчас видел лишь Кэролайн. Вот к чему всё это должно было привести. К ним. — Ты сделал выбор, а правильный или нет — никогда не узнаешь, — медленно начал он, не отрывая от неё глаз. — Но однажды вы все перестанете бежать. Ты обретёшь надежду, и она вновь соединит вас… с ней. — Со мной, — одними губами повторила побледневшая Кэролайн. — Кэролайн, вспомни, почему мы приехали в Новый Орлеан, — звенящим от волнения голосом сказала Лили. — Почему они все приехали в Новый Орлеан. — Чтобы защитить Хейли, — пробормотала она. — Беременную Хейли. — А мы, чтобы защитить их, — закончила сестра за неё. Кэролайн переглянулась с ней и вновь посмотрела на гибрида. И их глаза сейчас говорили больше, чем могли вместить в себя все существующие в мире слова. — Эта девочка должна была стать гарантом того, что вы воссоединитесь, — размеренно произнесла Эстер. — И она им стала. — Почему? — не отрывая глаз от Клауса, одними губами прошептала Кэролайн. — Почему это так важно? — Возможно, однажды вы найдёте ответ и на этот вопрос, — вздохнув, ответила Эстер. Кэролайн, на мгновение опустив взгляд на Хоуп, снова посмотрела на Клауса, снова на Хоуп и обернулась к ней. — Поговорим наедине? Эстер благосклонно кивнула, и она, тут же скатав меж рук алую сферу, развела ладони в стороны. Алый брызнул во все стороны и встал непроходимой стеной за её спиной. — Они нас слышат? — Нет, — Кэролайн взялась за спинку второго стула и, поставив его напротив Эстер, села. — У меня есть предложение. — Я слушаю. — Ты снимешь с Хоуп своё проклятье… — Она должна умереть, — устало перебила её Эстер. — Она умрет, — повысила голос Кэролайн и через силу добавила: — Но не сейчас. Не сегодня. — Когда же? — Ну, у меня есть два варианта, — качнула она головой, и Эстер изумлённо приподняла брови. Наблюдающие за ними по ту сторону барьера Лили и Артур переглянулись, заметив это, а Клаус медленно сощурился. — Первый: как ты наверняка знаешь, Неясыти уготовили Хоуп роль сосуда для Пустой, когда её дух окрепнет достаточно, чтобы вернуться. — Да, я знаю об этом. — Хоуп им станет. И будет им. Ровно до того момента, как члены моей семьи не уничтожат эту тварь. — Рискованная затея, — задумчиво ответила Эстер, сощурившись. — И она предполагает под собой неизбежную смерть, — кивнула Кэролайн и после небольшой паузы добавила: — Это первый вариант. — Каков второй? — Если вдруг моя семья найдёт способ уничтожить Пустую до того, как она обретёт телесную оболочку, или, если до этого все же дойдёт, но после ее изгнания Хоуп не погибнет, — размеренно начала она и, в десятый раз за последние минуты взвесив все за и против, продолжила: — Её родные найдут ведьму, которая запечатает в ней сущность волка. Как ты сделала это с Клаусом тысячу лет назад. — Они не согласятся на это, — усмехнулась Эстер и кивнула на пристально наблюдающего за ними Клауса. — Он не согласится на это. — Может быть. Но тогда ты ничего не теряешь, потому что она умрет сейчас. Что скажешь? Эстер хмыкнула и откинулась на спинку стула, разглядывая её из-под полуприкрытых век. Чувствуя её колебания, Кэролайн продолжила: — То, что ты делаешь — эгоизм, Эстер. Боясь причинить ещё больший вред природе, чем ты причинила тысячу лет назад, ты готова взять на свои руки кровь действительно невинного ребёнка. Пусть даже пока что невинного. Такие решения нельзя принимать из страха. — Ты не понимаешь, — покачала головой Эстер. — Никто не понимает. Тысячу лет назад я совершила страшную, чудовищную ошибку, приняв решение из любви и милосердия. И какова расплата? Сотни тысяч душ, уничтоженных руками моих детей, лежат вечным грузом на моих плечах. Если в этот раз у меня есть шанс предотвратить нечто подобное… Я готова пойти на крайности. — Нет. Это не так, — спокойно ответила Кэролайн. — Решение обратить своих детей ты приняла не из любви. А из точно такого же страха. Страха однажды потерять их, — Эстер с силой сжала губы и отвернулась. — Остановись. Остановись, пока не поздно. Несколько долгих минут, в течение которых Эстер принимала решение, показались ей вечностью. Будто в подтверждение того, что она думает слишком долго, сердцебиение Хоуп внезапно начало замедляться, и Клаус кинулся к дочери. Кэролайн обожгла ведьму взглядом. — Решение, Эстер. — Хорошо, — сказала она, и Кэролайн к собственному удивлению облегченно выдохнула. — Но мне нужны гарантии. — От меня? — От моего сына. Я знаю, что просить гарантий от тебя просто не имеет смысла. Кэролайн вмиг заледенела, поджав губы, и процедила: — У меня нет времени пересказывать ему все варианты развития событий. — Я и пальцем не шевельну, пока мы не заключим с ним договор, — приподняв брови, качнула головой Эстер. Она раздраженно вздохнула и, убрав барьер лёгким движением пальцев, попросила гибрида подойти. — Твоя мать согласилась снять проклятье, но только если ты выполнишь определённые условия, — не мешкая, сказала она ему и вздохнула: — Они тебе не понравятся. — Я слушаю, — повернувшись от неё к матери, мгновенно произнёс Клаус, и Эстер размеренно пересказала ему весь их разговор, упомянув оба варианта развития событий. Клаус, надо отдать ему должное, слушал молча, не перебивая, только ходящие по челюсти желваки отражали его настоящее внутреннее состояние. Стоило Эстер закончить, как он повернулся к Кэролайн и уже набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться своим мнением об этой затеи вперемешку с проклятиями, но тут она тихо произнесла: — Или так, или она умрет. Если у тебя есть другие варианты, уверена, Эстер выслушает. Только поторопись, время для Хоуп сейчас, что вода для умирающего от жажды. — Я не могу обречь её на то же самое, отчего сам страдал тысячу лет, — с отчаянием вздохнул Клаус, зарывшись рукой в волосы. Кэролайн на мгновение опустила взгляд и ровно ответила: — Ты спасаешь ей жизнь. Подавление волчьей сущности понадобится только тогда, когда Хоуп активирует проклятье. Если активирует, — тут же поправилась она, и Клаус обречённо закатил глаза. — Когда, — мрачно сказал он и, повернувшись к матери, через силу выдавил: — Если это единственный выход… Хорошо. Что именно от меня требуется? — То, от чего ты всю жизнь старался откреститься, Никлаус, — приподняв брови, жёстко ответила Эстер и встала. — Взять на себя ответственность за свои действия и действия своего ребёнка. Дать мне слово, что если встанет риск того, что Хоуп превратится в чудовище… ты решишь этот вопрос. Даже если меры понадобится принять жёсткие. Итак? — она протянула ему руку. — Ты согласен на это? У Клауса по-волчьи дёрнулась щека от подавляемой ярости, но за руку матери он все же взялся повыше локтя. — Лили, будь добра, — попросила Кэролайн и отошла в сторону, отстранённо слыша произносимые Клаусом и принимаемые Эстер слова клятвы, приносимой перед лицом Первородной ведьмы, чья связь с природой была неразрывна. — Этот договор нельзя будет нарушить, — задумчиво сказал подошедший к ней Артур, и Кэролайн кивнула. — Клаус знает, — она поморщилась, чувствуя начинающуюся болезненную пульсацию в голове. — Я говорила ему, что именно из-за этого договора я приняла свою первую смерть. — Чтобы освободиться от него? — Да. — Думаешь, он действительно сделает это в случае необходимости? — испытующе поглядел он на сестру. — Наложит на неё проклятье солнца и луны. — У него не будет выбора, — ровно ответила Кэролайн, без единой эмоции наблюдая за тем, как касающаяся их соединенных рук ладонь сестры то и дело загорается белым, подтверждая принятие клятвы. — Если он отступится, сердце Хоуп остановится в ту же секунду. — Если она будет достаточно взрослой к этому моменту, то это вызовет её превращение в вампира. — Пожалуйста, позволь мне не думать об этом сейчас, — устало попросила Кэролайн и помассировала виски, как вдруг брат притянул её к себе за плечи и коротко поцеловал в макушку. — Ты умница. Я горжусь тобой, — едва слышно шепнул он. Кэролайн вздохнула и прижалась к нему, положив голову на плечо. — Ничего, милая. Скоро поедем домой. Потерпи ещё немного. Чувствуя, как усталость волнами накатывает на неё, она невольно закрыла глаза и поддалась этому безликому ничто, уносящему её сознание куда-то далеко-далеко. Домой… Она и вправду очень хотела домой. Туда, где высокие горы, снежные верхушки которых теряются в облаках. Где во время штормов море бьётся о скалы, принося с собой запах соли и свободы. Где небольшой деревянный дом с жарко горящим очагом и развешенными под потолком целебными сушащимися травами. И где её всегда ждёт отец. Всегда. Даже сейчас. — Пора домой, Адельхейд, — громко воззвал к ней скрипучий голос, беспросветная тьма пустых глазниц обожгла сознание своим ледяным взором, и она с безмолвным, застывшим в горле криком подорвалась. Кэролайн тяжело дышала, пока несколько секунд глаза привыкали к темноте, но вот увидела знакомую обстановку и тут же облегченно рухнула обратно на подушку. Свежее постельное белье приятно холодило тело, и она поняла, что из всей одежды на ней была лишь простая хлопковая футболка. Неловким движением руки убрав волосы с лица, она повернула голову к стене и чуть сощурилась, всматриваясь в обеспокоенно наблюдавшего за ней мужчину. — Кошмар? — глухо спросил он. — Преследуют невыполненные обещания, — вымученно улыбнулась она и чуть усмехнулась: — Ты наблюдал за тем, как я сплю? — Я немного не мог поверить, что ты действительно снова в моем доме и моей постели, — ответил Клаус, все ещё внимательно глядя на неё, и, увидев, как она, нахмурившись, рассматривает надетую на неё футболку, поскорее добавил: — Не беспокойся, тебя переодела Лили. — Я и не беспокоилась, — поёрзав на подушке, со вздохом ответила Кэролайн. — А где она сама? И где вообще все? — Ну, Лили около часа назад забрал Кол, она тоже успела немного поспать до этого. Артур наотрез отказался оставлять тебя здесь со мной, так что он спит в соседней комнате. — Почему он не отвёз меня домой? — нахмурившись, спросила она. — Полагаю, за это нужно благодарить Кэтрин, — пробормотал Клаус и, сложив руки на груди, усмехнулся. — Они по меньшей мере полчаса о чём-то говорили на улице, а потом он только и сказал, что скорее сам себе наступит на хвост, чем оставит тебя здесь одну, поэтому он тоже остаётся. Неудивительно, учитывая с какой горячностью Кэтрин выговаривала ему, потрясая сумкой перед его лицом. Благо, комнат в Бойне достаточно. — Сумкой? — переспросила Кэролайн. — А какая… какого цвета была сумка? — Кажется, красная. А что? Кэролайн медленно перевернулась на спину и, вздохнув, зарылась рукой в волосы. Красная. Значит, Артур был готов к наихудшему развитию событий. — Ничего. Просто поинтересовалась. И что, Артур так просто согласился, чтобы меня положили в твоей спальне? — чуть улыбнувшись, спросила Кэролайн. — Боже, нет. Сначала он собирался спать на полу у твоей кровати, но потом Лили его каким-то чудом уговорила на соседнюю комнату. Правда, перед этим он успел пообещать мне, что если я переступлю порог этой комнаты, пока ты здесь, то клинок Папы Тунде в груди покажется мне рождественской сказкой в сравнении с тем, что он со мной сделает. — Я смотрю, ты проникся этой угрозой, — улыбаясь, сказала она, и Клаус усмехнулся. — Ещё как. Вот видишь: стою и жду кары небесной. Небо за окном внезапно полыхнуло вспышкой, и последовавший за ней гром глухо сотряс воздух. Несколько мгновений царила мертвая тишина, но вот сначала редкие, а потом все больше и больше — дождевые капли застучали в окно, превратившись по итогу в ливень. — Ты в хорошем настроении, — глухо сказала Кэролайн, положив руку под голову. — Относительно, — кивнул он. — Как Хоуп? — Лучше. Уже пришла в сознание и даже поела сама. Она поправится. — Хорошо. Они некоторое время молчали, видя друг друга в темноте, благодаря свету уличного фонаря, но вот Клаус опустил взгляд и размеренно начал: — Кэролайн, я… наверное, никогда не смогу отплатить тебе в равной степени за то, что ты сегодня сделала для меня. И я… — он вздохнул, не зная, как выразиться наиболее точно, и Кэролайн с тенью улыбки сказала: — Не надо высокопарных речей. «Спасибо» будет достаточно. Клаус усмехнулся и искренне произнёс: — Спасибо. За всё. — Пожалуйста. — Что ж, — через минуту сказал он, оттолкнувшись от стены, и смерив её тёплым взглядом. — Отдыхай. И ещё… Я рад, что ты здесь, Кэролайн. Очень. Доброй ночи. Она ничего не ответила, молча провожая его взглядом до двери, но, когда он уже взялся за ручку, внезапно окликнула: — Клаус! — Да? — обернулся он и, обменявшись с ней, приподнявшейся на руке, взглядами, мягко спросил: — Ты уверена? — Да. Уверена. Подвинувшись на кровати, Кэролайн подождала, пока он ляжет, и примостилась у него под боком, положив голову на плечо. Приобняв её за плечи одной рукой, Клаус некоторое время боролся собой, но в конце концов не выдержал и повернулся к ней, прижав её к себе ещё и второй рукой за талию. Он почувствовал, как она улыбнулась ему в грудь, и, приняв это за разрешение, зарылся носом в её волосы, окончательно теряясь в ней. Всё. Всё, что ему было нужно, наконец-то было в его руках. — Артур убьёт тебя, если узнает, — пробормотала она, положив руку под щеку. — Ничего, — Клаус с чувством поцеловал её в макушку и плотнее укрыл её одеялом, проговорив: — Пока кол из белого дуба в твоих очаровательных руках, а не в его, я готов идти на этот риск, любимая. Кэролайн хмыкнула и замолчала, бездумным взглядом провожая стекающие по оконному стеклу дождевые капли и чувствуя такое забытое, но такое желанное ощущение безопасности. — Что ты чувствуешь? — вдруг спросил её Клаус, и она удивлённо посмотрела на него. — Что? — Ты никогда не спрашивал меня об этом прежде. — Я много чего не делал прежде — это не означает, что я был прав, — он с осторожной лаской провёл кончиками пальцев по её щеке вверх к виску, убирая с лица прядь белоснежных волос. — Так ты поделишься со мной? — Тепло, — тихо ответила Кэролайн. — Я чувствую тепло и спокойствие. А ещё… чувствую себя здоровой. Я очень давно не чувствовала… этого. Клаус на мгновение сощурился, будто что-то вспомнив, и медленно произнёс: — Кэролайн, если бы что-то было не так… если бы что-то случилось и тебе была нужна помощь… ты ведь сказала бы мне об этом, верно? — Почему ты спрашиваешь? — Просто спрашиваю. Хочу знать, что я могу доверять тебе в том, что касается тебя самой. Это ведь так? Кэролайн молчала ровно секунду перед тем, как совершенно спокойно, чётко контролируя собственный ритм сердца, ответить: — Да. Конечно. — Хорошо, — чуть улыбнулся он и, прислонившись губами к её лбу, едва слышно произнёс: — Спи, любимая. Тебе надо отдохнуть. Убаюкиваемая стуком дождя Кэролайн зарылась носом ему в шею, отстранённо припоминая тот огромный составленный ею список минусов относительно сближения с Клаусом, и с наслаждением вдохнула его запах, решив больше не вспоминать о нем. По крайней мере, сегодня. — Клаус, что… Что будет дальше? — Я с тобой буду, — тихо ответил он. — Всегда. — И навечно? — Именно. — Я больше не верю в это, — после короткой паузы сказала Кэролайн. — Я знаю, любимая, — вздохнул он. — И мне это не нужно, — внезапно продолжила она, подняв на него взгляд. — В моей жизни и без того достаточно абстракций. — Тогда что тебе нужно? — спросил Клаус, внимательно смотря на неё в ответ. — Мне нужно сегодня. Все «сегодня», что у меня есть. Ты можешь дать их мне? — Быть с тобой во все «сегодня» — самая желанная для меня вещь. Однако, мне кажется, что ты имеешь ввиду нечто другое, — сощурившись, протянул он, но тут Кэролайн привстала на локтях и с неожиданной горячностью произнесла: — Ты мне должен, помнишь? Вот он — твой шанс расплатиться со мной. Будь со мной и на моей стороне во все «сегодня», что у меня есть. Только это. — Хорошо, — быстро сказал Клаус, отчётливо ощутив пробившую ее нервозность. — Я буду с тобой, я обещаю. И хотя под «всегда» я именно это и имел ввиду, но если тебе больше нравится такая формулировка — хорошо. Все «сегодня». Договорились? — Да, — резко расслабившись, кивнула она и легла обратно ему на грудь. — Договорились. Какое-то предчувствие не давало ему покоя. Предчувствие, что совсем тихо, буквально шёпотом, говорило ему, что что-то не так. Не так, как должно быть. Прижав её к себе так близко, как только было возможно, чтобы как можно лучше укрыть ее, защитить, он обнял её обеими руками и неслышно произнёс: — Я люблю тебя. — Я знаю, — только и ответила она и глубоко вздохнула. Несколько минут безостановочного стука дождя, и вот её дыхание замедлилось, а тело расслабилось. Коснувшись губами её лба, Клаус мрачно осознавал, что это предчувствие зародилось не сегодня и даже не вчера, но думавший лишь о спасении дочери все это время, он не придавал ему значения. Но ничего. Никто её не тронет. Даже пальцем не коснётся — он не позволит. Она его, и только его. Навеки.