Dance of two flames

Медленно выдыхаемое облачко плотного дыма повисло в воздухе мутным облаком, и она с чувством глубокого удовлетворения запрокинула голову, облокотившись о мягкую спинку дивана и устремив помутившийся взгляд чёрных, из-за расширенных зрачков, глаз в потолок. И без того короткая шёлковая пижама совершенно задралась, оголив упершиеся в стеклянный столик согнутые в коленях ноги до середины ягодиц, но она лишь блаженно улыбалась, совершенно не заботясь об этом и медленно, будто сонно моргая. Тихо. В её голове наконец-то было тихо. Отстранённо наблюдая за причудливыми узорами, создаваемыми клубами дыма, Кэролайн поднесла к губам самокрутку из папиросной бумаги и затянулась, чувствуя, как все, даже самые-самые укоренившиеся в её голове мысли, стремительно исчезают, оставляя за собой лишь лёгкость и тишину. Блаженную тишину. Внезапное желание промочить горло вынудило её резко подняться с дивана и вальяжной походкой с развевающимся за ее спиной длинным шёлковым халатом дойти до бара. У неё не было проблем с равновесием или ориентацией в пространстве. С помутнением сознания или спутанностью мыслей. Единственной её проблемой были голоса, надрывающиеся в попытке проклясть её, и отсутствие контроля над магией. Первое решила марихуана. Второе, как оказалось, могло решить одно лишь присутствие Клаус, но сейчас ей на это было плевать, так что пошёл он к черту. Покопавшись среди бутылок со спиртным, она наконец вынула початую бутылку хереса и, изучающе поглядев на этикетку, равнодушно пожала плечами. Её братья на протяжении обеих своих жизней считались и считали себя сами аристократами, так что найти плохой алкоголь в доме любого из них было также невозможно, как и заставить их делать то, что они делать не хотели. Кэролайн поморщилась и, вынув зубами пробку из горлышка, щедро наполнила себе стакан. Да, заставить их что-то делать и правда было чем-то за гранью возможного. Впрочем, она далеко от них не ушла. Стоило, хотя бы вспомнить проведённое в Бойне утро. Кэролайн мрачно усмехнулась при этом воспоминании и сделала большой глоток. Два дня назад. Проснувшись так резко, будто кто-то гаркнул ей в ухо, Кэролайн с удивлением обнаружила себя полностью прижатой к гибриду, одна рука которого собственнически лежала на её бедре. На секунду задержав на ней взгляд, она коротко взглянула в окно, за которым ещё не было признаков рассвета, но дождь уже успел прекратиться, и после на его спокойное сейчас, умиротворенное лицо. Она не могла вспомнить, чтобы хоть раз видела его таким расслабленным. Не удержавшись, она легонько коснулась его щеки кончиками пальцев и чуть улыбнулась, ощутив как колется прилично отросшая щетина. Разумеется, ему некогда было бриться в последние дни. Проклятье Хоуп, Неясыти, её исчезновение… Кэролайн задумчиво положила руку под щеку и сощурилась. А ведь он слышал их с Сириусом разговор. Он слышал, что она была с другим мужчиной на протяжении нескольких дней и всё же… Он ни слова не сказал ей об этом, вместо этого признаваясь ей в любви. Это было странно. Как и поразительное бездействие магии накануне вечером, ведь поводов взорваться у неё было предостаточно… Но вместо этого, её сила проявлялась исключительно по её воле. Это было ещё более странно. — Если ты и дальше продолжишь так прожигать меня взглядом, я всерьёз решу, что ты хочешь меня поджечь, — пробормотал он и, чуть улыбнувшись, приоткрыл глаза. — Я знаю, что ты можешь. — Если я решу тебя убить, я сделаю это как угодно, но только не сжиганием заживо, — изогнув бровь, иронично ответила Кэролайн. — И на том спасибо. Не та смерть, которую можно желать. Хотя, я наслышан, что ты не единожды обрекала на неё некоторых не блещущих интеллектом ведьм. — Не блещущих интеллектом? — Они осмелились пойти против тебя, — пояснил Клаус и повёл плечом. — Надо быть глупцом, чтобы решиться на это. — Я не горжусь тем, что делала, — вмиг похолодевшим тоном сказала она. — Я разрушила множество жизней, и это не то, чем в принципе можно гордиться. — Я был бы сильно удивлён, будь ты горда этим, — спокойно ответил он, и Кэролайн сощурилась. — И что это значит? — Кэролайн, — он вздохнул и перевернулся на спину, посмотрев куда-то сквозь потолок. — Несмотря на всё произошедшее и происходящее, я все же думаю, что немного тебя знаю. И то, что я знаю, говорит мне, что даже в твоём состоянии частичной атрофии человеческих чувств, ты все ещё… — Если ты сейчас скажешь «хорошая» — клянусь, я ударю тебя. Клаус закатил глаза, и Кэролайн, недоверчиво усмехнувшись, приподнялась, сев на кровати. — Вот значит как? То есть после того, как я заживо сожгла сотни ведьм на кострах, как столетия манипулировала, убивала, пытала и изводила мужчин и женщин, ты сейчас решил отнести меня к «ангелам»? — Я не это собирался сказать, — чуть повысив голос, ответил Клаус, не глядя на неё, но было уже поздно — Кэролайн читала его на всех доступных ей уровнях, и хотя его разум был закрыт для неё, всего остального было достаточно. — Так вот оно что, — усмехнулась она, ввинчиваясь в него глазами. — Ты просто не способен воспринимать меня объективно. Единственная я, которую ты видишь перед собой, это та я, которая любит тебя, которая готова сжечь мир ради тебя, верно? — Это не так, — покачал он головой, но её уже было не остановить. — Вот почему ты так относишься ко мне, — распахнув глаза, пробормотала она. — Вот почему предпочёл сделать вид, что не знаешь о том, как я проводила эти дни во Франции, и почему сказал, что любишь меня. — Я сказал это, потому что это правда. — Может и так, — с лёгкостью согласилась Кэролайн, глядя на него в какой-то лихорадке. — Вот только женщина, которой ты это говорил, умерла больше пятиста лет назад, рожая твоего ребёнка. Её больше нет. И не будет. А меня ты даже не знаешь. Как ты можешь любить того, кого не знаешь? — И чего же я не знаю? — наконец-то посмотрев ей прямо в глаза, процедил он, и Кэролайн мгновенно подалась назад. — Ты боишься, — недоверчиво выдохнула она. — Боишься того, что я расскажу нечто такое, что будет за пределом твоей возможности принять меня. — Едва ли ты можешь сказать мне что-то, чего я не делал сам за эту тысячу лет, любимая, — и хотя внешне он оставался совершенно расслабленным, она видела, что Клаус тем не менее сам был в шаге от того, чтобы сжечь её одним взглядом. Кэролайн плутовски улыбнулась с полубезумным блеском в глазах. — Неужели? Но ведь это абсолютно разные вещи, не так ли? Ты — это одно дело, ведь ты поставил на себе крест, записал себя в списки «не заслуживающих искупления чудовищ», но я… Я — это совершенно другое. Тебе ведь и в голову не могло прийти сравнить себя со мной, верно? Ведь меня ты записал в другой список — список ангелов. Как и всех своих женщин, к слову. Тех, кто вызывал в тебе чувства. Настоящие чувства. Аврора. Камилла. Я. У каждой из нас на момент отношений с тобой был этот внутренний свет, чистота, которые привлекали тебя, будто лампа мотылька, но стоило ему погаснуть… — Клаус с силой сжал челюсти, позволяя ей высказаться и не перебивая, хотя уже явно приближался к границе своего терпения. — И всё. Вероятнее всего, по отношению ко мне у тебя более глубокая привязанность, из-за которой ты хватаешься за мой образ любящей тебя женщины, как утопающий за соломинку, потому что в действительности ты боишься, что ошибся, и внутри меня не осталось ничего прежнего — в том числе и чувств к тебе. — Я видел, что в тебе остались чувства ко мне, — через силу процедил он. — Дорогой мой, я ведьма, — с иронией ответила Кэролайн. — Ведьма-телепат. Ты можешь утверждать, что то, что ты видел, не было тщательно спланированным спектаклем, устроенным для того, чтобы подтолкнуть тебя к определённым мыслям? Или действиям? — Могу. — Хм. Любопытно. Потому что сама я совсем в этом не уверена. Но даже если так, эти чувства никак не влияют на мои планы. Или мое поведение, действия. Их настолько мало, и они настолько незначительны, что их не хватает даже на то, чтобы поддерживать этот мой «внутренний свет», в котором ты нуждаешься, как заблудившийся в бушующем море корабль в маяке. Потому что ты сам настолько погрузился во мрак, что только чужой свет может служить тебе ориентиром. Но вот какое дело, — она наклонилась вперёд и вкрадчиво продолжила: — что, если я пала в этот мрак в разы глубже тебя? Что, если я погрузилась в него настолько глубоко, что шансов на спасение у меня даже меньше, чем у тебя? — Я бы это увидел, — внезапно огрубевшим голосом ответил Клаус, не отрывая от неё не мигающего взгляда. — Я бы увидел это не только по тебе, но и по твоим родным. Кэролайн несколько секунд молчала, но вот чуть склонила голову набок и размеренно заговорила: — Я сожгла заживо более семисот ведьм; Святая Инквизиция сожгла более восьми тысяч, и действовали они с моего молчаливого одобрения. По моему приказу было разрушено и разорено более двухсот деревень, мои люди убивали, грабили и насиловали мирные стаи оборотней, потому что это было выгодно либо мне, либо моим союзникам. Мои ведьмы — девочки, которых я подобрала с улиц в их детстве с целью превратить в живое оружие — лгали, пытали и убивали, потому что я приказывала им это делать. Я позволила тебе мучиться от проклятья Охотника больше пятидесяти лет, хотя знала о нем практически с самого начала. Кажется, ты как-то описал этот опыт, как единственный, что заставил тебя задуматься о самоубийстве, верно? Я манипулировала окружающими меня людьми, как мне хотелось, в том числе — для удовлетворения своих самых тёмных и глубинных желаний. Знаешь, сколько мужчин побывало в моей постели? А женщин? А и тех, и других одновременно? А знаешь что я позволяла им всем делать с собой и что сама делала с ними? До тебя ведь дошли слухи о «веселом» времяпрепровождении Кола и Фрейдис, верно? У кого, по-твоему, она научилась всем тем вещам, что делала с твоим братом? Что они вдвоём делали со своими жертвами. Откуда, по-твоему, в ней это? — она на секунду замолчала и опустила взгляд на его едва заметно дрожащие, до побелевших костяшек сжатые в кулаки руки, и уголки ее губ дрогнули в улыбке, когда она пробормотала: — Теперь ты хочешь ударить меня. Если ещё полчаса назад она впервые видела его таким расслабленным, то сейчас она впервые видела его настолько злым. Даже не прибегая к иному зрению, кроме физического, она могла видеть, как с трудом сдерживаемая им ярость сжигает его изнутри, как он сдерживает себя от того, о чем потом точно знает, что пожалеет. Кэролайн несколько секунд молча глядела на него, отражая этот тяжелейший, желающий разорвать её на кусочки взгляд, и, коротко закатив глаза, стремительно слезла с кровати. Найдя свою одежду на стуле, она неторопливо надела брюки и, ничуть не стесняясь, стянула через голову футболку. Бросив на медленно севшего на край кровати вцепившегося в собственные волосы гибрида мимолётный взгляд, Кэролайн надела свой пиджак на голое тело и, не застёгивая его, подошла к нему. Опустившись перед ним на корточки, она мгновение не шевелилась, но вот протянула руку к его лицу, как он тут же отстранился, не давая ей коснуться себя. Кэролайн печально улыбнулась и опустила ладонь, чуть сощурившись. — Вот видишь, — неожиданно мягко сказала она. — Теперь я тебе противна. Вот что я делала с людьми, Клаус. Вот что я делала с сообществами, а, порой, и целыми странами. Я находила их слабые места, надавливала на них и продолжала давить, пока не разрушала всё до основания. Ты действительно не воспринимаешь меня иначе. Просто не можешь. Ты считаешь, что та я, которую ты знал, просто где-то спряталась и тебе всего-то и нужно — найти её и спасти. Это не так. Мне не нужен спаситель. Никто меня не спасёт, потому что меня не надо спасать. Ни тогда, ни сейчас. Всё, что я делаю — мой выбор. И мне же с этим и жить. Но тебе не нужно. Тебе и без моего груза есть с чем жить и с чем работать. Во мне больше нет того, за что ты полюбил меня однажды, Никлаус Майклсон. Так вышло, что осознание твоих чувств ко мне пришло к тебе слишком поздно. Но ничего. Так даже лучше, — будто самой себе добавила Кэролайн. — Так будет проще. Слово «проще» произвело эффект спускового крючка, и Клаус резко поднял на неё полыхнувший янтарём взгляд. Не успела Кэролайн опомниться, как он резко притянул её к себе за голову и впился в её губы с такой жадностью, будто и вправду умирал без них. Ошеломлённо замерев, она пропустила тот момент, когда его язык без зазрения совести оказался внутри её рта, лаская, вожделея, умоляя, и в какой-то момент, повинуясь инстинктивному толчку где-то в груди, сама прильнула к нему, издав гортанный стон и зарывшись пальчиками в его волосы. Буквально озверев от её стона, прикосновений, тепла, он дёрнул её вверх, усадив на себя сверху, и, ни на мгновение не отрываясь от её рта, снял с её плеч пиджак и отбросил его назад на кровать. Сжав одной рукой её талию, второй он скользнул по её шее вниз к груди и грубо сжал её. Прерывистый вздох боли сорвался с её уст, и он тут же поймал его, требовательно завладевая вновь её языком, подчиняя её себе с неукротимым гневом задетого инстинкта. Моя. Это слово повисло между ними в виде его едва слышного рыка, от которого её всю сотрясла сладкая дрожь. Продолжая одной рукой ласкать её грудь, второй Клаус вдруг дёрнул её за волосы и припал ртом к обнажившейся перед ним во всем своём изяществе шее. Подавив желание прокусить бархатистую кожу, он спустился вниз к ключицам, и она мгновенно откликнулась, выгнувшись в спине ему навстречу. То, с какой готовностью, каким желанием она отвечала ему… Кэролайн глухо застонала, когда вторая её грудь оказалась во власти его языка, и инстинктивно потерлась об упиравшийся в неё затвердевший орган. Клаус утробно зарычал и прижал её к себе за спину обеими руками, вновь завладевая её ртом, в то время как она вцепилась в его шею, оказывая его языку более чем достойное сопротивление. Внезапно откуда-то с коридора донёсся громкий звук разбившегося стекла, и они резко оторвались друг от друга, тяжело дыша. Несколько секунд блаженного помутнения, но вот осознание того, что только что произошло, мелькнуло в её глазах, и Кэролайн зло сощурилась. Клаус озорно улыбнулся ей. Едва ли не с вампирской скоростью спустившись с его колен, она схватила с кровати пиджак и молча надела на себя, на этот раз сразу застегнув на обе застёжки. Метнувшись к двери, Кэролайн чуть не упала, когда он резко дёрнул её за руку назад к себе, и с разворота со всей силы залепила ему пощёчину. Удар массивных колец оставил за собой несколько глубоких царапин на щеке, и этих мгновений замешательства оказалось достаточно, чтобы она выхватила руку из его хватки и вылетела в коридор. Входная дверь оглушительно хлопнула через несколько секунд, а он все не мог перестать улыбаться, как полный идиот. — Мерзавец, — процедила Кэролайн, прожигая взглядом стену, и одним махом допила остатки алкоголя в своём стакане. Она безумно испугалась, и он понял это. И она поняла, что он понял. И это ещё больше разозлило её. Попытка оттолкнуть его обернулась для неё крайне неприятным откровением. Он совершенно не собирался отталкиваться. И подыгрывать ей тоже не собирался. Ну что ж. Ему же хуже. Черта с два она так просто сдастся ему. Бездумно скользящий по залитой солнечным светом гостиной взгляд внезапно остановился на уродливом глиняном артефакте в виде чёрной руки, стоящем на небольшом комоде, и Кэролайн скрипнула зубами, сощурившись. И хотя Клаус промолчал об этом, брат поведал ей о последней просьбе Эстер, озвученной перед уходом. В Руке ещё оставался небольшой огарок свечи, когда она сняла проклятье с Хоуп, и, обратившись напрямую к Артуру, который как раз отнёс заснувшую её на второй этаж, Эстер очень настойчиво попросила его передать ей просьбу связаться с ней. Наедине. И как можно скорее. И, надо признать, состоявшийся между ними разговор превзошёл все её ожидания. Мрачное течение её мыслей внезапно прервала звонкая трель дверного звонка, и Кэролайн, хмуро поглядев на показывавшие половину третьего дня часы, пожала плечами. Будь это кто-то из семьи, звонить в дверь он бы не стал — это она понимала, даже мысля немного заторможенно из-за марихуаны. Но рефлексы и тело продолжали работать в своём обычном темпе, а потому, не обременяя себя последующими раздумьями, Кэролайн размеренно прошагала до двери, ни секунды не заботясь о том, что была одета в одни лишь халат с шёлковой пижамой. Дёрнув дверь на себя, она встретилась взглядами с приветливо улыбающейся брюнеткой, которая бодро спросила: — Кэролайн Блэк? — Собственной персоной, — хмуро кивнула она и удержалась от желания подпереть рукой внезапно начавший приближаться к ней дверной косяк. Что ж, ладно, приходится признать, что все же был один минус, который приносил ей реальные неудобства — галлюцинации. Хотя, если бы не они, она бы, наверное, никогда не была трезвой. — Чем обязана? — Уплатой долга, — улыбка застыла, и синие глаза незнакомки холодно сверкнули. Выхваченный резким движением из-за полы пальто револьвер за доли секунды взметнулся на уровень её лба. Кэролайн только успела подумать, что надо бы хоть попытаться увернуться, ведь умирать так она не собиралась совершенно точно, как прогремел выстрел. Два дня назад, вечер. Перспективу разговора с Эстер нельзя было описать как-то иначе, кроме как — неожиданная и до крайнего интригующая. Дождавшись пока достаточно громко выражающий своё недовольство бормотанием себе под нос Артур не оставит её дома в одиночестве, Кэролайн призвала огонь, привычно вызвав в голове образ старшей ведьмы Майклсон. — Времени мало, поэтому буду краткой, — появившись перед ней, без вступления начала Эстер, на что она лишь молча качнула головой в знак согласия. — Сколько тебе осталось? — Единого мнения по этому вопросу нет, — поморщившись, ответила Кэролайн и осторожно присела на диван, держась за правый бок. Боль не стихала последние несколько часов. — Варианты варьируются от нескольких недель до полугода. Я доверяю прогнозу в один месяц. А тебе-то до этого какое дело? — Знаешь, я терпеть не могу твою мать, — посмотрев куда-то в сторону, внезапно заявила Эстер. Сначала удивлённо изогнувшая бровь Кэролайн усмехнулась и взяла со столика хрустальный стакан с виски. — Что ж, в этом мы схожи. — Она не знает когда остановиться, — будто не услышав, продолжила Эстер и, внимательно поглядев на неё, сделала несколько шагов вперёд, приблизившись. — Вы все называете меня безумной, отвратительной матерью, но я делала лишь то, что было необходимо — и ничего больше. Но Нежана… Она даже не стала думать дважды прежде, чем открыть вашим врагам кинжалы, зная о том, что ты носишь во чреве ребёнка. Кэролайн молчала по меньшей мере минуту, непроницаемо разглядывая ведьму в ответ, но вот усмехнулась краешком губ и опустила взгляд. — Чего ты от меня хочешь, Эстер? — А чего хочешь ты сама? — Умереть, — без секундной заминки ответила она. — Отомстить. А потом умереть. — Грандиозно, — поджав губы, оценила та и сощурилась. — А что насчёт твоих родных? — А что с ними? — рассеянно перекатывая виски в стакане, спросила Кэролайн. — Думаешь, они просто смирятся? — Не то что бы у них был богатый выбор. — А Никлаус? Мой сын бывает очень… несдержан, когда его помещают в безвыходные ситуации. Кэролайн медленно подняла на неё взгляд и чуть склонила голову набок. Голос приобрёл нотки иссякающего терпения, когда она повторила: — Чего ты хочешь от меня? — Если не хочешь жить ради себя… делай это ради своих родных. Пустая расправится с ними — одним за другим, если ты сейчас сляжешь в могилу. — Из меня сейчас плохой воин, — ещё более похолодевшим тоном ответила она, — и ещё более худшая сестра. Я в любом случае буду не в силах им помочь, скорее — помешаю, а становиться обузой я не собираюсь. К тому же не в моих силах обратить то, что со мной происходит вспять. — А вот это не совсем так. Кэролайн с громким стуком поставила пустой стакан на стол и, уперевшись локтями в колени, сцепила руки в замок. — Выхода нет, — веско произнесла она, и Эстер сощурилась. — Ты не хочешь хотя бы попытаться найти его? — Я сказала тебе, чего я хочу, — повысила Кэролайн голос, — но ты, похоже, меня не услышала. И вообще, с чего бы это тебе уговаривать меня продолжать жить? — Ты моя невестка, девочка, а в семье принято заботиться друг о друге, разве нет? — с неприкрытым сарказмом ответила Эстер и, закатив глаза при взгляде на проступившие на ее руках алые спирали, сложила руки на груди. — Послушай, я не пытаюсь манипулировать тобой. Среди мертвых есть точно такие же «стороны», как и среди живых, и каждый из нас занимает какую-то из них. Но все схожи в одном — Пустая должна быть уничтожена. Окончательно и бесповоротно. И без тебя этого сделать не получится. — Так значит, ты выполняешь роль переговорщика с одной из, как ты выразилась, сторон, — протянула Кэролайн и, дёрнув бровью, пробормотала: — Любопытный выбор кандидатуры. Позволь мне угадать: относительно конечного результата вы схожи во мнениях, но вот в том как его добиться… Точки зрения отличаются. — Когда вас создали, то дали наказ развивать свои способности. Никто до конца не знал и не знает на что способен каждый из вас, но что известно точно — это что в конце вы станете могущественными достаточно, чтобы одолеть Пустую. Которая вернётся куда сильнее, чем была прежде. Когда пятьсот лет назад встал риск того, что Инаду вернётся в этот мир, Нежана приняла решение. Вы не были готовы. Никто из вас. И, как и те, кто ее поддерживал, твоя мать пошла ва-банк, посчитав, что если кинжалы вступят в игру, то сыграют роль катализатора — смертельный риск должен был вынудить вас не только объединиться, но раскрыть свой потенциал в полной мере. И она оказалась права. Стоило одному — лишь одному — кинжалу попасть в руки врага, как события начали происходить с невиданной доселе скоростью. — И к чему это привело? — перебила её Кэролайн. — Моя и Артура связи с родословными разорваны, я одной ногой в могиле, а Сириус с Лили из-за произошедшего со мной в шаге от того, чтобы не оставить эту затею с нашим предназначением целиком на вас, дорогие мертвые ведьмы, заигравшиеся в Бога. — А ещё к тому, что ты стала сильнее, чем была когда-либо, — с неожиданной силой в голосе произнесла Эстер. — Твоя сестра, благодаря последним нескольким месяцам, практически подчинила себе последнюю — самую дикую из стихий, которая не поддавалась ей на протяжении столетий. Твой брат в любой момент способен щёлкнуть пальцами и все оборотни страны начнут гавкать исключительно по его приказу, ведь с каждой разорванной связью между тобой или Артуром и вашими родословными, связь Сириуса с ними, как Верховного короля, становилась всё сильнее. И Артур, — она внезапно запнулась, и на лице Кэролайн появилась тень мрачной усмешки. О да, она знала, что мертвые боятся её брата едва ли не больше, чем её саму. И не зря. — Человек с разумом острым, как свежевыкованный клинок. — Мой брат — самый умный человек из всех, что я когда-либо встречала. И в прошлой жизни для меня стало большим открытием то, насколько он умён на самом деле, — Кэролайн не сдержала удовлетворённой улыбки. — Особенно, когда я поняла, что за столетия разлуки его амбиции лишь увеличились. Впрочем, это сыграло мне на руку — его эксперименты поведали мне очень многое об истинной природе моих сил. Но, полагаю, причиной твоего… смятения является вовсе не это, а одна его маленькая идея, появившаяся у него в момент осознания того, сколько им манипулировали и к чему это привело. — Меня это не смущает, — пожала плечами Эстер и внимательно посмотрела на неё. — Если ему когда-нибудь удастся осуществить задуманное… я буду рада. Кэролайн изумлённо приподняла брови и хмыкнула. — Ты не перестаёшь удивлять меня, Эстер. — Тысячи лет жизни в виде бесплотного и безмолвного духа в месте, полного ненависти, тьмы и разрушения — более чем достаточно. Я готова идти дальше давным-давно. Чем бы это «дальше» ни было. Поэтому, если ему удастся найти способ уничтожить созданное Кетсией чистилище… Да будет так. — Я передам ему твоё благословение. — Оно будет единственным, что он получит. Думаю, я не сильно разочарую тебя, если скажу, что его цель отправить всех нас на окончательный покой — вторая по значимости причина, из-за которой твоя мать решила вернуться в мир живых? — Не сильно. Какая первая? — Попытаться спасти тебя, разумеется. — Забавно. Знаешь, Эстер, Нежана безумно не хотела, чтобы я общалась с тобой. Прямо-таки практически умоляла меня не делать этого, — Кэролайн подалась вперёд, заинтригованно глядя на поджавшую губы ведьму. — Что же такого страшного ты можешь сказать мне, если вы обе, как ты утверждаешь, хотите одного — спасти меня? — Мы вновь не согласны в том, как именно это должно произойти. — Вариантов ещё и несколько, ну ничего себе, — пробормотала она, раздраженно откинувшись обратно на спинку дивана. Эстер некоторое время молчала, молча разглядывая её из-под полуприкрытых ресниц, как внезапно в её глазах мелькнуло нечто… материнское. Кэролайн отвела взгляд. — Я знаю какого это, Кэролайн, не забывай, — тихо сказала она. — Я похоронила своего младшего ребёнка. И насильно оказалась разлучена с первенцем. Я знаю, что творится у тебя внутри. — Да, а потом ты позволила мужу проткнуть всех своих остальных детей мечом, — перебила её Кэролайн и хмуро поглядела на неё. — Не нужно сравнивать нас, Эстер. Мы разные. — Вот как? — на губах Эстер показалась тень усмешки, когда она вкрадчиво продолжила: — То есть, если бы ты могла вернуть к жизни свою дочь ценой призрачного риска нарушить природное равновесие, ты бы этого не сделала? Если бы сейчас ты могла обратить время вспять и спасти себя вместе с ней, точно зная, что когда-то потом последует расплата… ты бы не пошла на это? — Я не знаю, — после короткой паузы едва слышно ответила Кэролайн. — В любом случае, я на это не способна, так что это пустой разговор. — А вот это тоже не совсем так, — сухо ответила Эстер, и она подняла на неё недоуменный взгляд. — Как я и сказала, я хочу, чтобы ты выжила. У Нежаны есть своё видение того, как можно обуздать твою магию. Я с ним не согласна. По многим причинам. А посему, я предлагаю тебе свой. Хотя и предлагая, иду на очень большой риск. — Насколько большой? — с искренним интересом спросила Кэролайн. — Ровно такой же, как и с заклятье вампиризма. — Любопытно, — только и сказала она и чуть улыбнулась. — Что ж, я слушаю. Я… очень внимательно слушаю, Эстер. Спасать свою жизнь в её планы все ещё не входило, но по незначительным, на первый взгляд, деталям и оговоркам, Кэролайн поняла, что речь пойдёт ни о чем ином, как о её полной и конечной трансформации. Ведь даже после того толчка развития сил, что она получила пятьсот лет назад, она понимала, чувствовала, что и это ещё не все. Было что-то ещё, что ещё ей не было доступно и на что она благополучно наплевала, сосредоточившись на клятве мщения. Но раз одна из сторон мертвых готова вручить ей ответ на золотом блюдечке… Почему нет, верно? Поэтому, когда появившаяся на её пороге Кристина, а это была именно она, выстрелила ей в голову с расстояния в метр, Кэролайн была до крайнего раздражена, и марихуана это раздражение только усиливала. Выпущенная в неё пуля на середине своего пути внезапно обернулась крошечным пёрышком, и Кэролайн проводила его, медленно опускающееся на пол, взглядом. Взглянула на застывшую в изумлении ведьму и ровно сказала: — Зачёт за попытку. А потом дёрнула ее к себе за плечи и с размаху врезала ей лбом в нос. Вскрикнувшая женщина машинально схватилась за лицо, как Кэролайн посторонилась и шевельнула объятыми алым пальцами. Кристину зашвырнуло внутрь дома; раздался звук битого стекла, упавшей мебели и следом за ними — полный боли стон. Невозмутимо оглядевшись по сторонам, Кэролайн не сдержала недовольного вздоха при взгляде на начавшие вянуть у стен цветы и вернулась в дом, захлопнув за собой дверь. — Ну почему нельзя было нанять садовника, — бурчала она себе под нос, переступая через осколки упавшей вазы. — Зачем вообще было сажать цветы под домом, если ты за ними не смотришь, Артур? Что за безответственность, я не понимаю. Приподнявшаяся на руках Кристина исподлобья посмотрела на неё и вдруг направила на неё ладонь, выкрикнув несколько слов на старофранцузском. Кэролайн мгновенно вскинула руку, и алый щит протяжно загудел, поглотив враждебную магию. Сделав кистью вращательное движение, она несколько секунд с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как Кристина задыхается, схватившись за свою объятую яростно горящими кроваво-красным спиралями грудь, но вот резко выбросила руку вперёд, и ту с силой швырнуло в стену. Потерявшая сознание ведьма сразу повалилась на пол, а Кэролайн ещё добрых десять секунд угрюмо смотрела на без малого снесенную ею стену. Шмыгнула носом и бодро направилась в сторону бара, минуя перевернувшийся, но не разбившийся стеклянный стол и немногочисленные осколки от вазы. Надо будет не забыть отправить Клаусу счёт за ремонт. Щедро плеснув в стакан хересу, она небрежно бросила отнятый револьвер на стойку и раздраженно вздохнула. Проклятье. Эта дрянь вынудила её прибегнуть к магии, которая тут же свела всё воздействие марихуаны на нет. Гадство. Задумчиво постучав пальцами по покрытой лаком дубовой поверхности, Кэролайн залпом опрокинула в себя содержимое стакана и стремительно подошла к бессознательной брюнетке. В целом, она ожидала большего. Вернувшись в мир живых, Кристина совершенно точно сбежала от Папы Легбы, а значит связи с духами Вуду или их владыкой у неё не было. Ни одна ведьма не была способна противостоять ей — особенно сейчас, но жившая в те времена, когда Кэрол была мертва, а Кара ещё не родилась, Кристина не имела об этом ни малейшего понятия, что и подтолкнуло её к этой безрассудной, но такой своевременной для неё, Кэролайн, идее напасть. Благоразумно посчитав воскресшую и значащуюся второй по силе после неё самой жрицу Вуду достойным врагом, Мари Лаво приняла решение уйти в тень, перед этим при свидетелях разыграв перед Клаусом спектакль на тему того, как сильно она испугана. Кэролайн фыркнула. Уж она-то знала, что страх и Мари Лаво существуют в параллельных плоскостях, которые никогда не пересекаются. Нет, Королева Вуду могла испытывать это чувство, но только по одной-единственной причине, глаза которой горят адским пламенем, а низкий смех пробирает до костей. Для всего остального Мари Лаво была слишком умна, могущественна и самоуверенна, чтобы бояться. Впрочем, нельзя было не признать, что, решив временно уйти со сцены, Мари очень выгодно для себя сместила фокус внимания со своей персоны на её, предоставив разбираться как со своими, так и с её врагами. — Ну и сука же ты, Мари, — в сердцах заявила Кэролайн, невидяще глядя на лежащую на полу ведьму, и усмехнулась. — Впрочем, именно поэтому ты до сих пор жива. Что ж, любой поворот судьбы нужно использовать, верно? А потому, Кэролайн опустилась на корточки и, отбросив полы халата назад, чтобы не мешали, взялась за голову Кристины. — Ну же, покажи мне где… ага, — она довольно улыбнулась возникшим в её разуме чужим воспоминаниям. Знакомый гроб из тёмного дерева с золотыми застёжками преспокойно покрывался пылью в подвале дома одного из меценатов Нового Орлеана. На миг замерев, размышляя, Кэролайн задумчиво закусила нижнюю губу. Слова Кайлы, как по команде, всплыли в памяти. Она учила его. Многому. И взамен он позволял ей… многое. Кэролайн догадывалась, что увидит, если копнёт так глубоко, и с какой-то стороны ей совсем не хотелось этого видеть. Но другая её часть, та, что пробудилась в ней в шестнадцатом веке, с каким-то извращённым, страстным желанием жаждала это сделать. Узнать, коснуться этой грязи, мерзости, которую Клаус наверняка не просто так всегда держал от неё за семью замками, опасаясь того, что узнав и увидев, он станет ей противен. Теперь же они поменялись ролями. И, в отличии от него, Кэролайн хотела не отвернуться, а увидеть воочию, что несмотря на весь свой теперешний образ защитника семьи и любящего отца… На самом деле он такой же как она. Ничуть не лучше. А если он не лучше… какое право он имеет твердить ей о свете и спасении? Секунда колебаний, и Кэролайн закрыла глаза, погружаясь в её память. Минуты текли за минутами, превращаясь в часы, а она все не могла остановиться. Уже насильно удерживая Кристину в бессознательном состоянии, Кэролайн блуждала по её памяти, узнавая как никогда прежде точно каким человеком на самом деле может быть Никлаус Майклсон. И хотя она всегда знала, что количество его женщин исчисляется не десятками, а то и не сотнями… Увиденное сейчас всколыхнуло в ней давно позабытое, сжигающее огнём своей ярости чувство. Ревность. Как оказалось, секс Клауса с ней не имел практически ничего общего с сексом с Кристиной. Кэролайн не могла вспомнить ни раза когда бы покинула его постель неудовлетворенной, но несмотря на это, сейчас она чувствовала себя именно так. Будь они обычными людьми — и вполне возможно она бы испытывала отвращение от этих воспоминаний, но так как они были тем, кем они были… Кэролайн ревновала. И ревновала сильно. Он осмелился тыкать её носом в её «свет и совершенность» в то время как сам буквально всегда стыдился быть настоящим рядом с ней, сдерживаясь и не показывая свою истинную суть. А с Кристиной был. Хотя совершенно точно — судя по тому, что она увидела — не любил её. Впрочем, тут не угадаешь. Любовь Клауса — штука довольно многогранная, сложная и, совершенно точно, дорогостоящая. Стоило хотя бы вспомнить чего эта любовь стоила Ребекке. — Лицемерный мерзавец, — процедила Кэролайн, с силой оттолкнув от себя голову ведьмы, и подошла к лежащему на барной стойке телефону. Нажав на одну из кнопок быстрого набора, она несколько секунд ждала ответа, бездумно разглядывая оранжевые отблески закатного солнца на стенке ее стакана, и, когда гудки прервались, срывающимся от сдерживаемой злости голосом сказала: — Твоя очередная бывшая заявилась в мой дом, размахивая револьвером. Или ты разберёшься с этим, или это сделаю я, но тогда, клянусь, тебе не понравится к каким последствиям это приведёт. У тебя есть десять минут. И, кстати, — не дав ему вставить и слова, продолжила Кэролайн, усмехнувшись, — очень изящное решение с нарушением её договора. Я впечатлена. Десять минут, Клаус. Бросив телефон обратно на стойку, она на секунду замерла, чувствуя, что ещё секунда — и её ревность полыхнёт уже физическим огнём, и со всей силы швырнула свой стакан в стену. Удовлетворенно вздохнув, Кэролайн кивнула, достала из шкафчика новый и плеснула в него новую порцию хереса. Немного поболтав его в руке, она сделала вид, что не заметила лёгкого копошения у полуразрушенной стены и последовавшего за этим мрачного, полного горечи взгляда. — Так значит, это правда, — хрипловато проговорила Кристина, не отрывая от неё глаз продолжая осторожно принимать сидячее положение. — Ты та, кого они называют Верховной. — Ты выбрала очень экстравагантный способ проверить свои догадки, — сухо ответила она и одним махом проглотила весь херес. — Я не хотела проверять, я хотела убить тебя, — скривилась та и отвернулась к окну. — Верховная или нет — я не знала, что ты способна на подобное. Попытаться стоило. — Тебе виднее. В любом случае, у меня нет ни малейшего желания разговаривать с тобой, так что прибереги свои речи для Клауса. Уверена, его они заинтересуют. — Оу, Никлаус скоро присоединится к нам? — на её лице появилась ледяная, жутковатая улыбка. — Чудесно. Это будет весело. Ты ведь порылась в моей голове, пока я была без сознания, верно? И как, понравилось что увидела? Кэролайн ещё секунду разглядывала стену перед собой прежде, чем медленно обернуться к ней и сощуриться. Что ж, раз ты настаиваешь, то давай сыграем. — Я не увидела ничего такого, что не делала прежде сама, дорогуша. Но что меня действительно заинтересовало, так это то, что ты и вполовину не так сильна, как я предполагала. Клаус ошибочно считал тебя опасным врагом, но опасной ты была по одной единственной причине — из-за своего дара. Из-за него же ты и была нужна Папе Легбе, — Кристина вздрогнула и внимательно посмотрела на неё, — но теперь ты лишилась его поддержки, более того — он наверняка ищет тебя, задаваясь вопросом куда же это подевалась предавшая его жрица, обречённая на вечные муки. Так что, исходя из всего этого, давай кое-что проясним: а) я тебе не по зубам. Твой дар телепатии и рядом не стоит с моим, как сильнейшего медиума, когда-либо существовавшего на этой планете. И если вдруг я захочу внушить тебе идею вспороть себе живот и вытащить каждый сантиметр кишечника собственными руками — я это сделаю, и ты ни единой секунды не сможешь сопротивляться моей воле. Пункт b) твои дела с Клаусом — это твои дела с Клаусом. Не вздумай вываливать на меня этот мусор. Из твоей головы я взяла всё, что мне было нужно, а твоя дальнейшая судьба будет целиком и полностью в его руках. Снова. Не находишь это ироничным? И, наконец, последнее, — все это время медленно приближающаяся к ней Кэролайн опустилась на корточки, оказавшись практически вплотную к настороженно-пренебрежительно глядящей на неё ведьме, и с предвкушением улыбнулась, — между нами девочками… Спасибо тебе. Моя жизнь была бы и вполовину не такой насыщенной, если бы не твоё горячее участие в просвещении Клауса касательно некоторых особенностей женской натуры. Выражаю свою горячую… благодарность тебе. Кристина. С улицы раздался возмущённый скрип резко затормозивших колёс, и Кэролайн выпрямилась, глядя на неё сверху вниз. — Знаешь, а ведь он рассказывал мне о тебе, — внезапно прохрипела Кристина, мрачно ввинчиваясь в неё глазами. — Ты та, о ком он говорил: «она воскресила во мне человеческое». Именно поэтому он был со мной так долго. Пытался убежать от того, что вызвала в нем ты. Выходит, его связь со мной, как и ее последствия… это твоя вина. Кэролайн медленно выдохнула, скрипнув зубами, но ответить не успела — дверь резко отворилась и с её стороны тут же донеслось яростное рычание. Отсутствие приглашения прекрасно сторожило дом от бессмертных — в том числе и от Клауса. — Ты можешь войти, — мягко произнесла Кэролайн, не оборачиваясь, с жадностью ловя каждую промелькнувшую эмоцию на лице ведьмы. Смятение, ярость, гнев, но все же в самой глубине зрачков — страх. Её губы тронула едва заметная улыбка. Бесшумно подошедший к ней со спины Клаус скользнул взглядом по молча прожигавшей его исподлобья глазами Кристине и взглянул на Кэролайн. — Она тебя не ранила? — Попыталась, но быстро поняла насколько это тщетно, — ответила она и посмотрела на него в ответ. Клаус внимательно разглядывал её, будто пытаясь понять не изменилось ли её настроение с их последней встречи. Кэролайн мысленно усмехнулась и вслух сказала: — Разберись с ней в своём доме, будь так добр. Мне она успела порядком осточертеть. — Полагаю, стена пострадала именно из-за этого? — сухо спросил Клаус, коротко взглянув на полуразрушенную конструкцию. — Я пришлю тебе счёт за ремонт. — Не стоит, я выпишу чек на твоё имя. — Как угодно. Посчитав их занятыми беседой, Кристина решила сделать ещё одну попытку и даже успела выкрикнуть одно из слов заклинания, как Клаус на сверхскорости схватил её за горло и хорошенько приложил головой о стену. — Я уже испробовала этот метод, как видишь. До неё туго доходит, — сухо сказала Кэролайн, без всякого интереса наблюдая, как ведьма с болезненным стоном рухнула на пол и схватилась за окровавленную голову. — У тебя есть идеи получше? — обернулся к ней Клаус, и она пожала плечами. — Разве что одна. Мой любимый способ. Приблизившись, Кэролайн опустилась на корточки и с неспешным изяществом изогнула пальцы правой руки. Алые волны тут же метнулись к виску Кристины, и она затихла, уронив голову на собственное плечо. — Что она видит? — сощурился Клаус. Кэролайн неторопливо поднялась, коротко посмотрела на него и направилась к бару, на ходу ответив: — То, на что ты обрёк её почти девять столетий назад. Прости мне подобный удар по самолюбию, но в области обеспечения вечных страданий, судя по тому, что я увидела, ты всё же уступаешь Королю Вуду. — И я этому безмерно рад, — пробормотал Клаус, внимательно наблюдая за ней. — Я так понял, что ты теперь знаешь про то, как именно всё случилось между нами с ней? — Если ты про ваш договор, то — да, — она достала сигарету из пачки и, зажав в зубах, прикурила. — Я не удержалась. Несколько секунд он просто смотрел на то, как она, облокачиваясь поясницей об угол стойки и глядя на него с намёком на любопытство, демонстративно выдыхает клубы дыма, но вот неторопливо двинулся к ней и, остановившись в шаге напротив, достал что-то из кармана. — Ты так норовила сбежать от меня, что оставила их, — на стойку слева от неё легли её бриллиантовые ожерелья. — Я не сбегала, — даже не взглянув на украшения, прохладно ответила она, прищурившись. — Иначе это назвать трудно. Я поцеловал тебя. Ты поцеловала меня в ответ. А потом, когда ты осознала, чего на самом деле хочешь, то убежала с той же скоростью, что убегает заяц от волка. Кэролайн, не отрывая от него немигающего взгляда, затянулась и медленно выдохнула. — Знаешь, в семнадцатом веке, — размеренно начала она, — когда я как никогда чётко определилась со своими желаниями и целями, то не гнушалась самыми… разными способами их достижения. И в какой-то момент мне понадобилась поддержка одного цыганского барона, возглавлявшего довольно крупный клан. Узнав о моей заинтересованности его делами, он приехал ко мне лично, хотя и путь был неблизким. А потом, в присутствии Артура, Кэтрин и ещё где-то десятка человек он предложил мне стать его женой в обмен на верность его и его клана. Я очень вежливо отклонила его предложение, объяснив, что скорее небо рухнет на землю, чем я ещё раз выйду замуж за кого бы то ни было, и когда он понял, что я не намерена оскорблять его своим отказом, просто таковы обстоятельства… Он предложил стать моим любовником, — она неторопливо стряхнула пепел и, глядя куда-то мимо него затянулась. Клаус засунул руки в карманы, никак больше не отреагировав, и Кэролайн великодушно сделала вид, что не заметила как эти самые руки сжались в кулаки. — Это были мои первые отношения после возвращения с того света, и, к моему и всеобщему изумлению, эти отношения были очень гармоничными. Конечно, он трахал других женщин где-то в Лондоне, да и я тоже мало в чем себе отказывала во время своих разъездов по миру, но когда мы оба были дома… Мы принадлежали только друг другу. И меня это устраивало. Как и его. Я хотела секса, а ещё больше — его клан, и я их получила. Желания, которые впоследствии себя оправдали, — переведя взгляд на него, размеренно подвела она итог, но прежде, чем продолжить, сделала последнюю затяжку, потушила сигарету и сложила руки на груди. — Секс с тобой, Клаус, впоследствии себя не оправдает. Не в плане его качества — тут, я признаю, претензий у меня нет, всё-таки ты один из лучших любовников из всех, что у меня были, — у него едва заметно дёрнулась щека, но Кэролайн снова сделала вид, что не заметила этого, — но в плане эмоций. Ты ведь не сможешь без них. Рано или поздно, а скорее рано, ты начнёшь ухаживать за мной, оказывать знаки внимания, заботиться — одним словом, предпринимать шаги по спасению старой меня от меня чуть менее старой. Ты ведь так себе это представляешь, верно? Что проявлениями любви ты сумеешь совершить чудо и вернуть навеки утерянное. Честно сказать, я бы понаблюдала за этим исключительно из интереса, но так вышло, что у меня крайне ограничено время. Осталось три недели нашего перемирия, а список дел у меня довольно длинен, и я не хочу тратить даже часть этого времени на поддержание в тебе беспочвенных надежд, ложась к тебе в постель. Поэтому, когда мне понадобится удовлетворить какие-либо из своих потребностей… Мне не составит трудности найти кандидата. Никогда не составляло. Но ты мне в этом не помощник. Клаус довольно долго молчал, дыша чуть тяжелее, чем обычно, но в остальном не было и следа каких-либо эмоций. Кэролайн чуть сощурилась и мысленно улыбнулась, явственно ощущая кожей исходящие от него энергетические волны смертоносной ярости, которая, не имея выхода, била по нему самому, зля его ещё больше. — Исчерпывающе, — только и сказал он внезапно охрипшим голосом и отвернулся, понимая, что ещё секунда — и он либо убьёт её, либо возьмёт на этом самом столе вне зависимости от её желания. — Я пришлю чек с кем-нибудь из гибридов. Кэролайн ничего не ответила. С прохладцей проследив за тем, как он без особой осторожности забрасывает Кристину на плечо, она вдруг обронила: — Не убивай её. Я хочу кое-что проверить на ней через некоторое время. — Меня это не волнует, — коротко взглянув на неё, отрезал Клаус и, успев заметить её мимолётную усмешку, направился к двери. — У меня тоже есть планы, любимая, и далеко не на все из них ты способна повлиять. Закатив глаза, Кэролайн дождалась хлопка входной двери и, прикрыв глаза, вздохнула. Сразу как-то осунувшись, она бросила на дверь тяжёлый взгляд и неспешно подошла к ростовому зеркалу, стоящему в углу комнаты. Мгновение поколебавшись, смотря на своё отражение, она неуверенно взялась за край шёлковой сорочки и, подняв её на уровень груди, не сдержала прерывистого вздоха. Чёрно-фиолетовое пятно на правом боку размером с абрикосовую косточку уже начало распространяться по телу, подсвечивая чёрным изгибы её вен и артерий. На наркотиках она сумеет продержаться в адекватном и работоспособном состоянии максимум две недели. И одна неделя останется на то, чтобы дождаться смерти в муках и агонии, которые ударят со всей своей мощью, когда морфий перестанет помогать. — Так будет проще, — одними губами произнесла она, невидяще глядя на себя в зеркало, и, оправив сорочку, медленным движением запахнула халат. — Поверь мне.

***

Закинув Кристину в первую же камеру подвала, Клаус заковал её в антиведьминские кандалы и для надёжности ещё обмотал вокруг неё моток цепи, пригвоздив к стулу. — Это правда так необходимо? — с сомнением глядя на кажущуюся довольно не опасной бессознательную Кристину, протянула Фрея. — Эта сука умудрилась сбежать из персонального ада, устроенного ей лично Королём Вуду после того, как нарушила заключенный с ним кровный договор, — отрывисто ответил Клаус и, закончив и отряхнув ладони, обернулся к наблюдавшей за ним сестре. — А случилось это все с ней из-за того, что я предал её. Поэтому, будь добра, поставь вокруг неё ещё барьер и ради всего святого донеси до всех обитателей нашего дома, чтобы ни на шаг не приближались к ней. Особенно Хейли. Где она кстати? — На втором этаже. Ты же сам запретил ей выходить за пределы дома. — О, она наконец-то начала делать то, что ей говорят? — картинно удивившись, спросил Клаус и кивнул. — Отлично, теперь я точно буду знать, что пряники на вас не действуют и нужно сразу начинать с кнутов. — Я же уже извинилась раз десять, — страдальчески всплеснула руками Фрея. — Ну что мне ещё сделать, чтобы ты перестал напоминать мне об этом? — Не сбегать от моих гибридов с целью предпринять сумасбродную попытку угрожать регенту Новоорлеанских ведьм, — повысил он голос, непреклонно прожигая недовольно насупившуюся сестру взглядом. — Я понимаю, что ты была в отчаянии из-за болезни Хоуп, как и я, но это была плохая идея, Фрея. Если до тебя ещё вдруг это не дошло, — Фрея закатила глаза и, сложив руки на груди, отвернулась к стене, всем своим видом показывая, что до неё это дошло давным-давно. — Особенно если учитывать, что после этого они прервали своё молчание и открыто выказали поддержку Неясытям, чему наша Верховная, мягко говоря, не обрадовалась. — Так это у неё ты был сейчас? — осторожно спросила Фрея и тут же пояснила: — В последнее время только из-за неё ты становишься таким… напряжённым. Клаус терпеливо вздохнул и кивнул на бессознательную ведьму. — Поставь барьер. И, Бога ради, не приближайся к ней, когда она очнётся. Эта тварь залезет к тебе в мозг, а ты и не заметишь. — Клаус, — она остановила его, преградив путь, и с искренним сожалением произнесла: — Я… не хотела прерывать вас тогда. Этот графин какого-то черта стоял прямо на ступеньках, а когда он разбился, и Кэролайн выбежала из твоей спальни… — Ничего страшного, — перебил он её и чуть усмехнулся с мелькнувшей на дне глаз горечью. — Если бы не это… Думаю, сейчас бы всё было куда хуже. Не бери в голову, сестра. Мне нужно ненадолго отъехать, так что не жди меня. — Куда ты? — она чуть нахмурилась. — К Колу. Нужно поговорить с Лили, — машинально подняв взгляд на звук детского голоса с первого этажа, Клаус внушительно посмотрел на Фрею, Кристину и снова на сестру. — Никого не подпускай к ней. — Я поняла. Все будет в порядке. Клаус ещё секунду смотрел на неё, но вот коротко кивнул и направился к лестнице, оставив сестру творить заклятье. Поднявшись по ступенькам, он прикрыл за собой ведущую в подвал дверь, чуть улыбнулся на раздавшийся с кухни детский смех и направился в ту сторону. Обнаружив Хоуп сидящей за столом и нетерпеливо наблюдающей за приготовлениями матери к ужину, он некоторое время просто наблюдал за ней, оставаясь незамеченным в тени арочного прохода. Появившаяся из-за проклятья худоба, как и бледность, ещё не до конца ушла, и на месте привычных пухлых щёчек сейчас были небольшие впадины. И хотя былая резвость вместе с живым огоньком в глазах к Хоуп уже вернулись, Клаус все равно видел, что она устаёт быстрее обычного и куда больше времени проводит, смотря мультики или читая вместе с матерью, чем, как раньше, играя. Эстер отозвала своё проклятье, но его последствия ещё долго будут преследовать его малютку. Медленно растущее, оно также медленно и неохотно отступало, замедляя процесс восстановления. — Почему ты такой грустный, пап? — взволнованный голосок вывел его из мрачных мыслей, и Клаус поскорее улыбнулся ей, постаравшись, чтобы это выглядело искренне. — Я не грустный, солнышко, не беспокойся. Просто… навалилось много нелёгкой работы. Резко обернувшаяся после слов Хоуп Хейли с силой сжала губы, увидев его, и уже через секунду после того, как он посмотрел на неё, отвела взгляд. Клаус сощурился. — Я могу как-то помочь тебе? — насупившись, спросила девочка. — Нет, милая, — он улыбнулся на этот раз чуть убедительнее и, подойдя к ней, ласково провёл рукой по русым волосам, внушительно добавив: — Ты можешь только и дальше поправляться, чтобы я не волновался. Хорошо? — Мне уже гораздо лучше, папочка, — заверила его Хоуп, для убедительности кивнув несколько раз. — Вот увидишь, я совсем скоро совсем выздоровею. Клаус несколько секунд просто смотрел на неё, как никогда ясно понимая насколько крохотный шаг отделял его от того, чтобы навеки потерять её. И лишь от одной этой мысли желание сжечь весь мир дотла взрывалось внутри него, подобно ядерной бомбе, побуждая не просто убивать, а обращать в пепел, чтобы никто больше не смел и подумать о том, чтобы навредить ей. А если ему настолько плохо сейчас от болезни Хоуп… какого же Кэролайн? Он прекрасно понимал, что попросту не в силах даже приблизиться к пониманию того, что она пережила. Его чувства, как отца, были ничуть не меньше или слабее, но они были иными. На протяжении тысячи лет он не раз воочию видел, что нет на свете того, на что бы не была способна материнская любовь, а Кэролайн, как и Хейли, была из тех матерей, что связаны со своими детьми этой неразрывной нитью безумного по своей силе чувства. Такие матери пойдут на что угодно, лишь бы защитить своих детей. Они умрут и убьют, только чтобы их чада были в порядке. И при всём этом Кэролайн была вынуждена в одиночку похоронить собственную дочь, даже ни разу не взяв ее на руки. — Я люблю тебя, малышка, — резко охрипшим голосом произнёс Клаус и прижался губами к её лбу, зажмурившись в какой-то момент и с силой произнеся: — Ты будешь в порядке. Ты обязательно будешь в порядке. Резко отстранившись, он встретился взглядами с нервно вцепившейся в собственные предплечья Хейли, как вдруг она вызывающе вскинула подбородок. И без того находящийся на грани Клаус с силой сжал челюсти и уже шагнул к ней, намереваясь вывести её с кухни, чтобы бросить в соседнюю от Кристиной камеру, но тут Хоуп внезапно спросила: — Папочка, а Кэролайн ещё злится на меня? Клаус как на стену натолкнулся и изумлённо посмотрел на дочь. — Нет, не думаю, — медленно ответил он. — А почему Кэролайн должна злиться на тебя? — Ну, я же её разбудила. А ей нельзя было просыпаться тогда, — Хоуп трагически вздохнула и, насупившись, подперла голову ручкой. — Я почувствовала, что ей больно, и она очень злится. Но я же не знала, что ей станет больно! — Милая, Кэролайн совершенно точно не злится на тебя, поверь мне, — заверил её Клаус, мысленно добавив один пункт к темам разговора с Лили. — Я только что был у неё, и она… не злится на тебя. — Правда? — Да. Честное слово. Хоуп заметно повеселела и приняла от матери протянутую ей ложку. Коротко улыбнувшись ей, Клаус в последний раз посмотрел на избегающую его взгляда Хейли и, пожелав дочке приятного аппетита, оставил их, выйдя из дома и двинувшись к своей машине. Ей больно. Что же именно это значит? И главное, почему он ни полслова об этом не знает? А если Кэролайн не сказала ему о том, что ее пробуждение не прошло гладко… то о чем ещё? Усиливающееся с каждым днём нехорошее предчувствие вновь напомнило о себе, стоило ему начать думать в этом направлении, и Клаус, машинально поворачивая на нужных светофорах, сощурился. В целом он не мог сказать, что было что-то конкретное, что его волновало, но какие-то мимолётные, незначительные детали… То, как она посмотрела на него перед тем, как зайти в Бойню… Так врач смотрит на ребёнка, которому надо объявить, что его родителей больше нет. То, с каким страхом Артур взглянул на телефон, когда Кэролайн сказала им, что сроки меняются, и как она одернула его, напомнив про данное ей слово. И, наконец, то, с какой напористостью она продолжает рассказывать ему о своих похождениях в прошлой жизни, совершенно точно зная, какую реакцию вызывают у него эти рассказы. Она хочет оттолкнуть его — это ясно, как день, но… Но точно ли по той причине, что она озвучила? Припарковавшись прямо перед дверью, самым наглым образом перекрыв половину тротуара, Клаус вышел из машины и, взбежав на крыльцо, постучал в дверь. Отчётливо услышав возмущённый женский возглас, он как раз успел подавить усмешку, как угрожающе хмурый Кол приоткрыл дверь и тут же распахнул ее, удивлённо приподняв брови. — Ник? — Здравствуй, братец. Прости, что без предупреждения. Могу я войти? — Да, конечно можешь, — раздраженно зыркнув на мужа, ответила ему появившаяся из-за спины Кола Лили, но тот внезапно преградил ему путь, закрыв собой проем. — Кол, Бога ради… — Мне тут птичка на хвосте принесла, что в последние дни в округе развелось многовато ведьм-иллюзионистов, — проигнорировав её, бодро произнёс Кол и пристально посмотрел на него. — Почему бы тебе не успокоить меня, доказав, что ты это ты? — Кол, это он, я же знаю его ауру почти как твою, — обречённо пробормотала Лили, закатив глаза, но Клаус внезапно покачал головой. — Нет, он прав. Спрашивай, Кол. Сколько времени длилось твоё последнее заключение в гробу или дата вашей свадьбы, на которую я не был приглашён? — Было бы странно приглашать тебя, учитывая, что ты считал меня спящим мертвым сном с клинком в груди, — пожал Кол плечами, а Лили мрачно усмехнулась. — Нет, поступим проще. Как тебе удалось убедить Кэролайн не уезжать в тот же вечер, что мы все впервые встретились? — Я этого не делал, — он чуть улыбнулся, вспоминая те события. По ощущениям с тех пор прошло не меньше нескольких лет. — Когда она собралась уйти, ты взвалил её на плечо, перенёс на кладбище и отказывался выпускать с него, пока она не согласится остаться. Правда, потом я снова чуть все не испортил, поведя себя как полный кретин. — Ну, хоть что-то остаётся неизменным, верно? — усмехнулся Кол, но Клаус смотрел только на поднявшую на него внимательный взгляд Лили. — Мне нужно поговорить с тобой. И… нужна твоя помощь, — она заинтересованно склонила голову набок и сощурилась. — Если ты не против. Лили несколько секунд молча разглядывала его, но вот дёрнула уголком губ и вопросительно посмотрела на мужа. — Брату ты доверишь меня? — иронично спросила она. — Если он пообещает мне ни на шаг не отходить от тебя, — без тени усмешки ответил Кол, серьёзно глядя на гибрида, и тот коротко кивнул. — Ни на шаг. Обещаю. Буду беречь, как зеницу ока. После секундного обмена взглядами Кол кивнул, и Лили тяжело вздохнула: — Ох, мальчики, что же вы все сначала делаете и только потом думаете? Подожди меня пару минут, я переоденусь. Проедемся кое-куда заодно, — бросила она Клаусу, и тот согласно качнул головой в ответ. — А ты, быть может, наконец впустишь брата в дом? — Конечно, дорогая, — как ни в чем не бывало ответил ей Кол и посторонился, давая ему пройти. Проводив жену взглядом до лестницы, Кол внимательнее посмотрел на вошедшего брата и, сощурившись, помрачнел. — Кэролайн? — Твоя жена, как никто другой, умеет ставить мне мозг на место, — сухо ответил Клаус, осматриваясь. — И сейчас мне нужно именно это. Ну и ещё ответы на парочку вопросов. — А все остальные члены их семьи мечтают увидеть тебя с белым дубом в сердце, так что Лили — твой единственный вариант получить их, да? — Если и так, то в последнее время им удаётся неплохо контролировать свою ненависть в мой адрес. — Это временно, — пробормотал Кол и, пожав плечами на вопросительный взгляд брата, отошёл к мини-бару. — Я неплохо знаю Сириуса. И все больше узнаю Артура. Они не такие, как мы. Ненависть ничего не значит для них, если кому-то из близких в этот момент что-то угрожает. А учитывая, что одна из их сестёр сейчас представляет собой бомбу со сломанным часовым механизмом, понятно, почему они не пытаются провоцировать её твоим отправлением на тот свет. — Порой, мне начинает казаться, что она была бы совсем не против такого исхода, — пробормотал Клаус, неторопливо пройдясь до середины просторной гостиной, как брат внезапно бросил на него пристальный взгляд исподлобья и откупорил бутылку виски. — Будь это так, она бы не отослала Майкла. Но лучше тебе и вправду поговорить об этом с Лили. Выпить не предлагаю, потому что тебе ещё везти мою жену. Клаус иронично посмотрел на него и с тенью усмешки произнёс: — Я не узнаю тебя, Кол. Я могу понять твою поумерившуюся жажду крови и насилия, но видеть тебя таким примерным мужем… Это режет глаз. — Что ж, не то что бы мне хотелось ухудшать твоё и без того явно паршивое состояние, Ник, — ухмыльнулся Кол и просто сказал: — но так бывает, когда ты кого-то любишь. Ты меняешься и становишься лучше, чтобы быть достойным их. Стараешься из-за всех сил, потому что прекрасно понимаешь, что иначе ты не стоишь и грязи из-под ногтей. — И оно того стоит? — задумчиво спросил он, уже найдя ответ на этот вопрос для себя, но все равно желая услышать мнение брата. — Стоит всего того «веселья», что ты упускаешь? — Оно стоит всего. Потому что это единственное, что на самом деле важно. Иметь человека, которым ты восхищаешься и уважаешь и который любит тебя всем сердцем, несмотря на всё множество твоих изъянов и недостатков, — Кол на мгновение замолк и, возведя взгляд к потолку, тише продолжил: — Она — смысл моей жизни. Без неё я просто ничто — безумный Первородный, проливающий реки крови от скуки и отчаянья. А осознание того, что такая женщина полюбила меня… Уже одно оно вызывает желание костьми лечь, но стать примерным мужем, которого она заслуживает, — Клаус ничего на это не ответил, только едва слышно хмыкнул и отошёл в сторону. Кол сощурился. — А что насчёт тебя? По-твоему, оно стоит того? Клаус как раз остановился напротив размещённой на одной из стен картины и, бездумно скользнув по ней взглядом, едва слышно произнёс: — Она стоит всего, — он не успел заметить победную улыбку брата, поскорее взявшегося за стакан с виски, когда он обернулся к нему, так что ровно ответил: — Иначе бы меня здесь не было. — Отрадно слышать, — донёсся до них звонкий голос Лили, и через мгновение сама она, переодевшаяся в короткое облегающее чёрное платье с кожаными ботфортами на высоком каблуке, показалась на лестнице. — Мы собираемся в какое-то конкретное место? — сощурившись при взгляде на ее наряд, спросил Клаус. — Увидишь, — пожала она плечиком, проходя мимо него к гардеробу, и с тенью улыбки на лице позволила переместившемуся к ней мужу одеть на себя пальто. Обернувшись к нему, она ласково скользнула ладонью по его груди и мягко поцеловала. — Мы ненадолго. Кол аккуратно убрал ей за ухо рыжую прядь и, вновь коснувшись её губ своими в коротком поцелуе, тихо произнёс: — Я люблю тебя. — И я тебя, — лучисто улыбнулась Лили в ответ и иронично взглянула на тактично остававшегося на прежнем месте гибрида. — Идёшь? Или мне сесть за руль? — Нет, не нужно, я уже иду, — быстро сказал Клаус, и она усмехнулась, выходя на крыльцо. — Клаус, ни в коем случае не пускай её за руль, — тихо прошипел брат. — Кол! — Люблю тебя, дорогая! — крикнул он ей в ответ и, вновь понизив голос до едва слышного, попросил: — И если вдруг кто-то из мужчин взглянет на неё, выдави ему глаза за меня, ладно? — Не сомневайся, — совершенно серьёзно кивнул Клаус, и тот хлопнул его по плечу в знак благодарности. Выйдя на улицу, он натолкнулся на раздражённый взгляд зелёных глаз, обладательница которых, облокотившись спиной о его машину, саркастично спросила: — Все инструкции получены? — Похоже, что так, осталось только их выполнить, — также иронично ответил Клаус и, открыв её дверцу, с теплотой усмехнулся: — Не злись, сестрёнка. Ты же знаешь, что все это исключительно от заботы и беспокойства о тебе, — резко остановившаяся Лили чуть прищурилась, глядя на него. — Что? — Ты впервые так назвал меня. — Да. Тебе не нравится? — Да нет. Прозвучало довольно… по-родному. — Так и задумывалось, — она ещё секунду смотрела на него, но вот широко улыбнулась и села в машину. Закрыв её дверь и следом заняв своё место, Клаус завёл двигатель и вопросительно посмотрел на неё. — Может, наконец скажешь в какую сторону мне хотя бы ехать? — Для начала заедем в магазин, мне нужно купить продукты домой, а потом в ещё одно место, по дороге скажу куда именно. У меня через час встреча кое с кем, твоё присутствие будет не лишним. Заинтриговано качнув головой, он выехал на дорогу, и Лили, бегло взглянув на него, усмехнулась: — Ну что ж… рассказывай.