Dance of two flames

Посчитав, что у неё есть немного свободного времени, Кэролайн перед тем, как направиться в Бойню, заехала домой и сразу пошла к одной из своих заначек. Снова и снова прокручивая в голове слова Нежаны, она чувствовала, что её шаткий самоконтроль держится на последнем издыхании, и потому, чтобы исключить риск своего срыва на глазах у Клауса и черт знает какого количества его родни, она, ни секунды не сомневаясь, открыла нижний ящик своей прикроватной тумбочки и вынула лежащий между первым и вторым дном футляр. Отчего-то резко остановившись, она медленно села на пол, прислонившись спиной к кровати, и только потом открыла его. Совсем небольшого объёма шприц был наполнен прозрачной жидкостью, и Кэролайн с неторопливой задумчивостью взяла его в руку, прикидывая в уме через сколько пройдёт действие прошлой дозы. Всё-таки риск передозировки был ничуть не лучше, чем риск срыва. С первого этажа внезапно послышался стук захлопнувшейся двери, и она, нахмурившись, быстро вложила шприц обратно в футляр, сам его положила во внутренний карман пальто и направилась вниз. Спускаясь по лестнице, она остановилась на полпути, увидев Артура, и изумлённо приподняла брови при виде его, врезавшегося в дверной косяк на пути в кухню. Разразившись потоком отборных ругательств, он приложился к бутылке, что продолжал держать в руках и неловко покачнулся. — От того, что ты обматерил дверь, она не стала стоять правее, — сухо сказала Кэролайн, продолжив спускаться, и неторопливо подошла к обернувшемуся на её голос брату. — А, сестрёнка, — широко улыбнулся он и отсалютовал ей бутылкой. — Не думал, что ты уже вернулась. — Почему? Хотел, чтобы я не узнала, в каком состоянии ты пришёл? — Я уже достаточно взрослый, чтобы не отчитываться перед тобой, — пожал он плечами, и Кэролайн вздохнула. Только Артур мог быть пьяным настолько, что не вписывался в двери, при этом продолжая связно мыслить и ещё более ясно выражать эти мысли. — Верно. Но это не отменяет того факта, что за всю свою прошлую жизнь я видела тебя пьяным всего раз, — ответила она и, поморщившись при его ещё одной неудачной попытке пройти в дверь, с тяжёлым вздохом положила его руку себе на плечо, обхватив его за талию. — Давай я все же помогу тебе найти кухню. — Спасибо. — Не за что, братец, — негромко сказала Кэролайн и усадила его на стул. — Что тебе налить? — Водки. — Ну нет, этого добра тебе хватит. — Кэролайн, — она обернулась и столкнулась с его прямым, холодным и злым взглядом. — Налей мне водки. Кэролайн ещё секунду глядела на него, но вот тень догадки мелькнула в её глазах, и она ровно ответила: — Ладно. Достав из одного из шкафчиков бара нужную бутыль, она открутила крышку и наполнила стакан. Поставила его перед братом и сама осталась стоять рядом, сложив руки на груди. — Один раз, — вдруг сказала она и взявший стакан в руки Артур с непониманием посмотрел на неё. — Мы сделаем это один раз, а когда закончим, то сделаем вид, что этого разговора не было. — О чем ты? — Ты все ещё любишь её? — ровно спросила Кэролайн, и количество злости в его взгляде мгновенно помножилось на два. — Не смей, — внушительно произнёс он, но она также невозмутимо продолжила: — Кэтрин. Ты все ещё любишь Кэтрин? Стакан внезапно лопнул в его руке, и Артур дёрнул носом, лишь мельком взглянув на окровавленную ладонь с кусочками стекла в ней. Кэролайн сощурилась и невозмутимо протянула к нему руку. Секунд десять он мрачно смотрел на неё, но вот отвернулся и протянул свою. Кэролайн коротко шевельнула пальцами, отчего алые волны на мгновение окружили кусочки стекла, вытаскивая их из кожи, и, взяв с крючка полотенце, молча обмотала им его ладонь. — Мы договаривались не обсуждать это, — хрипло произнёс Артур. — Я аннулирую эту договорённость до рассвета следующего дня, — просто ответила она и села на стул напротив него. — Я не хочу тебя таким видеть, Арт. Роль зависимого в нашей семье уже занята и я не потерплю твоих попыток заменить меня на ней. — Это всего один раз, Кэролайн, — раздраженно ответил он, и Кэролайн наградила его странным взглядом. — Знаешь, вы никогда не были похожи с ней, — задумчиво сказала она. — Скорее были полными противоположностями. По крайней мере, так я думала первые десять лет. А потом до меня вдруг дошло, что между вами есть одно общее качество, которое и поспособствовало вашим отношениям. Вы легко становитесь зависимыми. От чего угодно — наркотиков, алкоголя, людей. Поэтому, ты никогда не выпиваешь больше трёх стаканов в день, что для оборотня, считай, ничего. Поэтому, Кэтрин после расставания с тобой меняла мужчин, как перчатки, боясь снова привязаться к кому-нибудь. Так вы устроены. — Считаешь, я все ещё зависим от неё? — Считаю, что она все ещё зависима от тебя, — качнула головой Кэролайн и сощурилась. — Что она сделала? Почему именно сегодня ты решил так нализаться? Артур некоторое время молчал и только после того, как опрокинул в себя рюмку, не глядя на сестру, хрипловато сказал: — Она стала его. Она… похоже счастлива с ним. Кэролайн на секунду прикрыла глаза и, облокотившись локтем о стол, потёрла подбородок. — Ты ведь все равно не принял бы её назад, — тихо сказала она, и Артур тут же раздраженно откинулся на спинку стула. — Ты же до сих пор не простил её. — Это не важно. — А что тогда важно? — Проклятье, Кэролайн, она изменила мне. Ты бы простила такое? — Если бы была на твоём месте, я бы убила её, — спокойно ответила она и приподняла брови на его удивлённо-насмешливый взгляд. — Что? Я серьёзно. Если бы сейчас Клаус после всех признаний мне в любви, высказываний желания быть со мной и просьб простить его пошёл и переспал с Авророй, я бы убила его. — А её? — Артур чуть сощурился. — Что бы ты сделала с ней? — Не смей трогать Элайджу, — вмиг охладевшим тоном сказала она. — Он мой и только мой. — Только это меня и сдерживало все это время, — пробормотал он и, вздохнув, прикрыл глаза. — После истории с нашей матерью я никому не доверял. Это длилось столетиями, а потом в моей жизни появилась ты и стала единственной, кому я открылся. От одной мысли, что я могу подвести тебя после всего, что ты пережила, спасая мою шкуру, становилось тошно, и я даже не думал о том, чтобы вступить в какие-то отношения. Пока не увидел, что преданность Кэтрин ничуть не уступает моей. С какой страстностью, самоотверженностью она делала буквально всё, что от неё требовалось, чтобы сделать наш дом безопасным. Чтобы ты и все мы были в безопасности. Буквально вгрызалась в глотки нашим врагам, — он отстранённо усмехнулся, окунувшись в воспоминания. — А потом было это дело с оборотнями на Санта-Монике, где мы были вдвоём, и… — И вернулись вы оттуда уже парой, — с ироничной полуулыбкой кивнула Кэролайн. — Да. И я был счастлив с ней, — будто удивляясь этому, сказал Артур. — Потому что был уверен в ней. Не сомневался ни единой секунды. А потом она изменила мне. С Элайджей Майклсоном. В одну секунду просто обесценила все эти годы, все воспоминания и обещания, будто их и не было. И что, по-твоему, я должен был сделать? Простить её? Каким образом? — он секунду помолчал и вдруг едва слышно спросил: — Чего ей не хватало? — Примирения с прошлым, — ровно ответила Кэролайн и, достав сигареты, закурила. — Сама того не понимая, она сделала с тобой то же самое, что с ней до этого сделал Элайджа. Кэтрин ведь тоже не простила его, не простила, что он не просто отказался от неё ради брата, но и согласился на её смерть ради ритуала. И все те годы, десятилетия глубоко внутри она носила в себе эту ненависть к человеку, который сделал с ней то же самое, что до этого сделал с ней её отец. Предал и растоптал. Поэтому, когда их пути внезапно пересеклись, успевшая вырасти, заматереть, узнать себе истинную цену Кэтрин столкнулась не со своей первой влюбленностью, а со своими детскими обидами, обманутыми ожиданиями и когда-то разбитым сердцем. И ей так сильно не понравилось, что она почувствовала это, что в попытке доказать самой себе, что всё это в прошлом и она выше этого, совершила самую большую ошибку в своей жизни. Рискнула всем, что успела построить с тобой. А после и проиграла это. Кэролайн неторопливо затянулась, делая вид, что не замечает на себе его пристального взгляда, и изящным движением струсила лишний пепел. — Она бы никогда не призналась тебе в этом, — наконец произнёс Артур, ввинчиваясь в неё глазами. — Нет, не призналась бы, — согласилась она и спокойно посмотрела на него. — Но ты не единственный, кто задавался вопросом «чего же ей не хватало?». Я ведь тоже была… удивлена, когда всё это случилось. — Ты залезла ей в голову, — кивнул он. — Она тогда была не в состоянии внятно разговаривать, — пожала плечами Кэролайн. — Не только об этом, но и в принципе. — В моих мозгах ты тоже покопалась? — Не пришлось, ты сам мне все рассказал. — Когда это? — В тот единственный раз когда я видела тебя сильно пьяным. — Ясно, — устало вздохнул он и жестом попросил у неё закурить. — Если ты хочешь услышать мое мнение… — А у меня есть выбор? — мрачно перебил он её, прикуривая с её руки. — Я сделаю вид, что не слышала этого. Так вот, по моему мнению, ты все сделал правильно. — Правда? — он искренне удивился. — Да. Тогда да. — А сейчас? — сощурился Артур, и Кэролайн неторопливо потушила сигарету прежде, чем медленно ответить: — А сейчас ты узнал почему она так поступила. Не потому что не любила тебя или хотела сделать больно — нет, она любила и очень сильно. Но она не любила себя. Не любила достаточно, потому что переспала с мужчиной, который когда-то вытер об неё ноги, с той единственной целью, чтобы доказать себе, что больше это для неё ничего не значит, — Артур задумчиво посмотрел на неё и, потянувшись за рюмкой, раздраженно стукнул ею о стол, вспомнив, что она пустая. — Поэтому, что делать дальше с тем, что я тебе рассказала, думай сам. — Значит ли это, что будь ты на моем месте сейчас, то простила бы его? — с тенью улыбки внезапно спросил Артур. — Мне плохо без него, — смотря на свои сложенные в замок руки, негромко ответила Кэролайн. — Или, по крайней мере, с ним я чувствую себя лучше, чем без него. Даже моя магия лучше подчиняется мне в его присутствии. — То, что Клаус сказал тебе — что не вернулся за тобой не из-за своей ненормальной жажды власти и желания снять проклятье, а потому что хотел иметь возможность защитить вас — это правда? — Да. Думаю, да. — Думаешь? — с сомнением переспросил он. — Он говорил искренне, — пожала она плечами. — И верил в то, что говорил. Ну и ненавидел себя за это, разумеется. — Итак, выходит мы с тобой оказались примерно в одинаковых ситуациях, да? — с горечью усмехнулся Артур. — Нет, — покачала Кэролайн головой, не глядя на него. — У тебя есть время на то, чтобы простить Кэтрин, Артур. У меня его нет. — Ничего ещё не кончено, Кэролайн, — тихо сказал он, сжав уже исцелившуюся руку в кулак. — У нас ещё есть… — Что? Надежда? Брось, Артур, мы оба понимаем, что если Лили не способна помочь мне — никто не сможет. Ладно Сириус, который отрицает всё логическое, когда дело доходит до угроз кому-то из нас, но ты-то должен это понимать. — Почему? — резко охладевшим тоном спросил он. — Потому что я более сдержан, чем Сириус? Кэролайн внезапно рассмеялась. — Артур, я одна из немногих кто выжил после того, как увидел тебя поистине в гневе. После такого, у меня язык не повернётся назвать тебя «более сдержанным». Нет, потому что ты единственный, кто видел с чего все начиналось и кто видит к чему все идёт. Артур молчал по меньшей мере несколько минут, рассматривая её, прежде, чем произнести лишь одно слово: — Даркхолд. — Что «Даркхолд»? — не поднимая глаз, ровно спросила Кэролайн. — Это выход. — Нет. — Нежана думает иначе. И Эстер тоже. Кэролайн раздраженно закатила глаза и резко произнесла: — Я была бы идиоткой, если бы поверила кому-то из них. Да, может быть эта книга и могла бы спасти мне жизнь, но, Артур, кому как не нам знать, что смерть — не худшее, что может произойти с человеком. Я много чего сделала, я не отрицаю этого. Много ужасных, отвратительных вещей. Но я не собираюсь становиться ещё сильнее, чем есть сейчас, чтобы окончательно превратиться в чудовище. — Может, этого получится избежать? — задумчиво сказал Артур. — Что, если здесь тот же принцип, что и с тёмной магией у ведьм? Чем сильнее ведьма, тем меньше она подвержена воздействию тёмной магии. Та же Цирилла абсолютно спокойно использует такие заклинания, которые некоторые обычные ведьмы отказываются даже упоминать вслух — и ничего. — Посмотри на меня, — перебила она его. — Прочитай список, который я отдала тебе. Ты правда можешь утверждать, что мой разум сейчас силен настолько, чтобы не дать подчинить себя самому тёмному из всех существующих артефактов, обладающему собственным сознанием? И рассчитанному на меня и мои способности? Нет, этого не будет. — Вариант Нежаны, я полагаю, и упоминать не стоит, — вздохнул Артур. — Учитывая, какое в тот момент у тебя стало выражение лица. — Кстати об этом, могу я попросить у тебя совет? — подняв на него глаза, спросила Кэролайн. — Как защитить Клауса? — уточнил Артур. — Уверена, что это необходимо? — У Клауса невероятный ум, но в последнее время его планы работают не так, как надо, — прямо сказала она. — Он не так давно начал доверять семьи, и как раз в этот момент эта семья начала раз за разом его подставлять: Элайджи нет, Хейли вытворяет не пойми что, а единственная забота Кола сейчас — это Лили, он от неё и на шаг не отойдёт. Остаются Ребекка и Фрея, которые наверняка глаз не спускают с Хоуп. Всё. Он один. Как всегда уповает на свою силу и бессмертие, но в этот раз этого может быть недостаточно, а рисковать я не хочу. Не могу. Особенно когда в деле замешаны мёртвые. — Не работают как надо, или же он сосредоточен на другом, — после непродолжительного молчания пробормотал Артур и кивнул: — Я подумаю, что можно сделать. Но сразу могу сказать, что мёртвые чаще всего воздействуют через своих протеже на этом свете, а это ведьмы. А с ведьмами должны разбираться ведьмы. И мы знаем одну, кто умеет быть просто невероятно незаметной и при этом достаточно могущественна, чтобы отразить нападение хоть целого ковена. — Фрейдис. — Фрейдис, — согласился Артур, и Кэролайн задумчиво кивнула. — Я уже сказала Цири вернуть её, но не была уверена, что ты одобришь ее присутствие рядом с Бойней. — Она объективно лучшая кандидатура, — покачал головой Артур и сощурился. — Если ты доверяешь ей. — Она никогда не предавала меня, — чуть улыбнулась Кэролайн. — Фрейдис хотела отомстить Колу и заставила Неясытей действовать в своих интересах — что, честно говоря, достойно восхищения — но когда до неё дошли слухи о моем возвращении, она была готова оставить их в ту же секунду. Это ведь она не выдала Кэтрин, помогла тебе с Давиной и спасла Фрею. Хотя и чуть не убила её перед этим. — Тогда Фрейдис, — кивнул Артур. — Да. Сразу после того, как они с Цири кое-что сделают для меня. — Не хочешь сказать, что именно? — Пусть будет сюрприз, — шире улыбнулась она. — Уверена, ты оценишь. — Ну хорошо. А с остальными желающими прикончить его я что-нибудь придумаю. В конце концов, если Клаус до сих пор не узнал о присутствии моих людей в городе, то им удастся и дальше оставаться незамеченными. — Спасибо. Артур кивнул, как вдруг его телефон зазвонил, и он, увидев загоревшееся на экране имя, раздраженно сбросил звонок. — Кто это? — Не важно. Человек из прошлого, который никак не может смириться с тем, что он в прошлом, — пробормотал он, хмуро качнув головой и, убрав телефон обратно, спросил: — Так значит, ты не прощаешь его, потому что скоро умрешь? В этом все дело? — Я не прощаю его, потому что он ещё не заслужил моего прощения, — пробормотала Кэролайн и вздохнула. — И у него не будет времени на то, чтобы сделать это, потому что я умру быстрее, чем это случится. — И понимая это, ты не хочешь подпускать его к себе, чтобы он не свихнулся от горя, когда твоё сердце остановится, так? — Ну, в общих чертах, — кивнула она. — Что ж, раз наша с тобой договорённость до рассвета аннулирована, я тоже позволю себе кое-что сказать, — размеренно начал Артур, пристально глядя на неё. — Подпусти его к себе. Подпусти так близко, как тебе хочется, используй его, как тебе хочется, не оглядываясь на будущее. Клаус сейчас в том положении, что сделает для тебя что угодно, и если его присутствие или внимание заставляет тебя чувствовать себя лучше — используй это. Переезжай в Бойню, если хочешь, заставь его стать твоим мальчиком на побегушках, если хочешь — что угодно. Потому что сейчас для тебя жизненно необходимо делать то, что тебе хочется, особенно если это что-то вызывает у тебя позитивные эмоции. — Он не простит меня потом, — тихо ответила Кэролайн. — Если сейчас я дам ему надежду, а потом резко заберу её, погибнув. Я уничтожу его. — Вопрос прощения не помешал ему пятьсот лет назад, взвесив риски, поступить так, как он считал, более правильно, — приподняв брови, сказал Артур. — Вообще, я хотела сделать наоборот, — нахмурилась Кэролайн. — Хотела ткнуть его в то, какой я стала, показать ему, что все его слова о любви не могут быть отнесены ко мне, потому что эту меня он не знает. — Кэролайн, — остановил её Артур и, положив ладонь сверху на её лежащую на столе руку, внушительно произнёс: — Делай с ним всё, что захочешь. Ты имеешь на это право, и он знает об этом. И, я уверен, он готов к этому. Кэролайн несколько секунд глядела на него, но вот сначала едва заметно, а потом увереннее несколько раз кивнула. — Ладно. Хорошо. — Отлично, — чуть улыбнулся он, и в этот момент её телефон завибрировал. Достав его из кармана, Кэролайн пробежала глазами смс и, быстро напечатав ответ, убрала обратно. — Тебя ждут? — проницательно спросил Артур. — Ничего, подождут, — отмахнулась она. — Сестрёнка, ты была абсолютно права, когда сказала, что у нас в семье у каждого своя роль. И роль няньки не твоя, она моя, — он посмотрел на неё с доброй насмешкой, и Кэролайн усмехнулась. — Езжай. — Не пей больше, пожалуйста, — поднявшись, попросила она, и Артур кивнул. — Не буду, не беспокойся. К тому же я уже, похоже, протрезвел, так что пришлось бы все начинать сначала, а у нас нет такого количества водки. — Вот и славно. — Постой, — вдруг остановил он её, схватив за руку, и Кэролайн обернулась. — Почему ты только сейчас рассказала мне о Кэтрин? — Я не думала, что это до сих пор преследует тебя, — вздохнула она. — И я хочу, чтобы ты примирился с этим прошлым прежде, чем сделаешь какую-нибудь глупость. — Например? — Упустишь момент, когда ещё есть шанс вернуть её, — пожала Кэролайн плечами. Артур выпустил её руку и опустил глаза на уровень её коленей. — Она с Сириусом, — только и сказал он. — И это не помешало ей сделать с тобой что-то, отчего ты напился так, что не мог пройти в дверь. — Она ничего не делала, — воспротивился он, и Кэролайн тут же закатила глаза. — Бога ради, Артур, это же Кэтрин, она собаку на этом съела. Взгляд, слово, жест — наверняка было что-то, из-за чего у тебя появилось желание напиться впервые за последние триста лет. Артур иронично дёрнул бровью и пронзительно посмотрел на неё. — Сириус знает о твоём приёме наркотиков. — Fuck, — только и сказала Кэролайн и терпеливо вздохнула, на секунду прикрыв глаза: — Откуда? — Думаю, у него тоже есть люди, которые следят за тобой. — Тоже? — переспросила она. — Тоже, — коротко кивнул Артур, невозмутимо отразив её взгляд. Кэролайн закатила глаза. — Ясно. Спасибо, что предупредил. — И это был второй раз. Второй раз за последние триста лет, когда я напился, — она непонимающе нахмурилась. — Первый был, когда я позволил тебе пойти к Майклу и дать ему убить себя. Кэролайн сжала губы, вздохнула и, наклонившись, поцеловала его в щёку. — Подумай над моими словами. Артур кивнул и молча проводил её взглядом до двери. Потом взялся за рюмку и снова раздраженно поставил её обратно, вместо этого достав из кармана сигареты. — Чертовы женщины, — вздохнул он и щёлкнул колёсиком зажигалки.

***

— Она будет через пятнадцать минут, — сказала Лили, прочитав новое смс от сестры. — Клянусь, я убью её, — тихо проговорил Клаус и резко свернул с дороги на тротуар, припарковавшись. — Кэролайн-то причём тут? — А я и не о ней, — процедил он и, выбравшись из машины, с силой захлопнул свою дверцу. Заторопившись, Лили пошла за ним следом и сжала губы на его прозвучавший, наверное, на полгорода крик. — ХЕЙЛИ! — Клаус, не надо, — напряжённо произнесла она, но он будто не услышал её и переместился на второй этаж. Лили только всплеснула руками и, вскрикнув от неожиданности, отскочила в сторону от внезапно перекинутой через перила и рухнувшей вниз Хейли. — Клаус! — прикрикнула она на него. — Не лезь в это, Лили, — рявкнул он в ответ и приблизился к подхватившейся на ноги и пятящейся от него Хейли. — До тебя не дошло, верно? Я недостаточно ясно выразился, да? — Я ничего не сделала, — срывающимся голосом ответила та. — Да, неужели? Клаус с лёгкостью поймал её, когда она попыталась переместиться, и, схватив за шею одной рукой, впечатал её в стену, другой пробив ей грудную клетку и схватив за сердце. — Клаус, нет! — закричала Лили, буквально повисла на его руке, не давая вынуть её вместе с сердцем. — Кто-нибудь помогите! — Ты подвергла жизнь нашей дочери смертельной опасности, Хейли, — тихо прорычал он в лицо задыхающейся волчице, не обращая никакого внимания на усилия Лили. — После того, как попыталась заполучить оружие против Кэролайн. Считаешь, ты имеешь на это право из-за того, что я сделал с Элайджей? Помножь свою ненависть на десять и ты даже не приблизишься к тому её количеству, что испытываю сейчас я к тебе, а значит у меня и прав больше, верно? — Клаус, прошу тебя, она не стоит того, — попыталась, было, Лили, но он лишь глубже просунул руку в её грудь, и Хейли вскрикнула от боли. — Я… я ничего не сделала, — рвано произнесла она, делая глубокие вдохи под его не мигающим взглядом. — Ничего… — Неужели? — тихо переспросил Клаус, но тут из подвала показалась Фрея и, пока гибрид не успел заметить её, быстро оценив обстановку, вскинула руку. Голова резко крутанулась вправо, и Клаус повалился на пол. Тут же схватившаяся за грудь Хейли, тяжело дыша, машинально заправила волосы за ухо и, на секунду поглядев на ровно отразившую её взгляд Лили, на сверхскорости направилась к выходу, как та мгновенно перехватила её и точным движением свернула шею. Мрачно оглядев обоих временно мертвых гибридов, Лили недовольно цокнула и кивнула стоящей с таким же выражением лица ведьме. — Фрея. — Лили, — мрачно кивнула та и вздохнула. — Кэролайн скоро приедет? — Думаю, с минуты на минуту. Как ты? — Неплохо. Далия неплохо научила меня сопротивляться воздействию телепатов, — хмуро пояснила Фрея. — Я чувствую, как Кристина атакует мои щиты, но пробиться ей не удастся. — Хорошо, — кивнула Лили. Обречённо закатив глаза после ещё одного взгляда на лежащие невдалеке друг от друга тела, Фрея вернулась к лестнице в подвал и захлопнула за собой кованую калитку. — Теперь понятно, почему ты хотела, чтобы я приехала сюда, Кэролайн, — пробормотала Лили и, вздохнув, неторопливо отошла к картинам. Прошло не больше десяти минут, когда сестра появилась у Бойни, и, с некоторым удивлением кивнув ей, обвела рукой пустующий внутренний двор: — А где… все? — Пройди чуть дальше, — ответила Лили, и Кэролайн, сделав, как она сказала, изумлённо приподняла брови. — Понятно. Твоих рук дело? — Совместно с Фреей. Клаус слегка потерял голову. — Ясно, — вздохнула Кэролайн и коротко дёрнула носом. — Ты не видела никого из обслуги? Мне страшно хочется чаю. Лили усмехнулась, неторопливо стянула с плеч пальто и звонко крикнула: — Мне нужна прислуга. Не прошло и десяти секунд, как со второго этажа к ним спустилась девушка в костюме горничной, и Лили невольно вздохнула, понимая, что внушение персоналу чётко включало в себя разграничения в каких случаях им следует появляться на глаза, а в каких это запрещено. — Принесите мне виски и приготовьте чай, — протянув девушке своё пальто, попросила Лили и, оглянувшись на Клауса, поправилась: — Два виски. Двойных. А лучше ещё и бутылку. И больше не выходите из своей комнаты до завтрашнего дня, вам ясно? — Да, мисс. — Отлично, — кивнула она и, вздохнув, повернулась к сестре: — До сих пор не могу привыкнуть, что они все под внушением. — В той жизни я привыкла к этому только через пару месяцев, — качнула головой Кэролайн и подошла к ещё не пришедшему в себя гибриду. Опустившись рядом с ним на корточки, она несколько секунд просто смотрела на него, но вот протянула руку и осторожно коснулась его щеки. — Готов на всё ради своих, верно? — едва слышно произнесла она и, вздохнув, отняла руку, посмотрев на наблюдавшую за ней сестру. — Ты на каблуках. — Именно. — В них будет неудобно, — со знанием дела сказала Кэролайн. — Подожди ещё, может до этого не дойдёт. У неё есть шанс решить всё по-хорошему. — Это Хейли, Лили. Она им не воспользуется. Лили только пожала плечами, как бы говоря «посмотрим», и тут служанка принесла им поднос с виски и чаем. — Спасибо, оставьте на столе. Сделав, как она сказала, девушка поднялась обратно к себе по лестнице, и Кэролайн благодарно кивнула подавшей ей чашку сестре. Держа её одной рукой, она сделала несколько больших глотков, не отрывая глаз от лица гибрида и пребывая в своих мыслях, как вдруг Клаус резко вдохнул, придя в себя. Улыбнувшись на его ставшее изумлённым лицо при виде её, сидящей рядом с ним, Кэролайн сощурилась и иронично спросила: — Соскучился? — Всегда, — хрипловато ответил он, и она, выпрямившись, усмехнулась. Поднявшись вслед за ней, он окинул её взглядом. — Ты в хорошем настроении. — Думаю, это потому что я услышала то, что мне, как оказалось, нужно было услышать, — с лёгкой улыбкой пожала она плечами, и он, заинтересованно сощурившись, обернулся к Лили. — Ты свернула мне шею. — У твоей сестры рука будет тверже моей, — покачала головой та, легонько болтая виски в стакане. — Я побоялась, что ты случайно вырвешь Хейли сердце, если я это сделаю. — Где она? — мгновенно изменившись в лице, спросил он и после её кивка посмотрел за спину Кэролайн. — А это уже я так понимаю ты? — Она попыталась сбежать, — пожала Лили плечами и сложила руки на груди. — Проверишь её, Кэролайн? — Да, так даже проще, — кивнула она и, в пару глотков допив чай и передав кружку сестре, подошла к волчице. Секунду не шевелясь, она в конце концов изогнула руку в запястье и раскрыла её, объятую алой энергией. Время от времени легонько шевеля кистью, она не пропустила и единой эмоции на лицо и когда Хейли внезапно очнулась, то сфера в её руке лишь резко стало ярче, пригвоздив ту к полу — и только. В какой-то момент из подвала показалась хмурая Фрея и, поджав губы на обратившийся на неё взгляд брата, подошла к нему, встав рядом. Клаус, ничего не сказав, перевёл взгляд обратно на Кэролайн с Хейли, и Фрея посмотрела на них же. Ещё с минуту ничего не происходило, но вот алый в её руке померк, и Хейли тут же настороженно поднялась, а Кэролайн обернулась к ним. Встретившись глазами с сестрой, она только едва заметно покачала головой, и Лили, на мгновение задумчиво опустив взгляд, сухо проговорила: — Что ж, значит, решено. — Она действительно спускалась только за тем, чтобы убедиться, что у Фреи все в порядке, — сказала Кэролайн, посмотрев на Клауса. — Но этого хватило, чтобы Кристина вложила одну… идею ей в голову. Я избавила её от этой идеи, так что теперь все в порядке. — Какую идею? — Привести к ней Хоуп, — ровно ответила Кэролайн, и Клаус, отвернувшись в сторону, с пассивным удивлением усмехнулся. — Остальное я узнаю уже у самой Кристины, но… Клаус резко переместился и, будто пушинку, швырнул Хейли через весь двор в одну из колонн. Чёрные вены на мгновение прорезались у него под глазами, когда он снова направился к ней, но тут и Лили, и Фрея встали у него на пути, безуспешно пытаясь удержать на месте, и только когда рука Кэролайн легла на его плечо, а вторая на грудь, Клаус остановился и, не отрывая глаз от Хейли, на каком-то инстинктивном уровне подчинился ей, позволяя увести себя в сторону. — Эй, эй, посмотри на меня, — сказала она, повернув его голову к себе, и внушительно произнесла: — Она дура, никто с этим не спорит, но подумай о том, что ты скажешь Хоуп, когда она спросит где её мама? Что ты убил её? Мать-предательница и отец-убийца — не лучший способ обеспечить ребёнку счастливое детство, что скажешь? — Клаус ещё несколько секунд прожигал её жаждущим крови взглядом, но вот коротко дёрнул щекой и, на мгновение прикрыв глаза, через силу кивнул. Кэролайн облегчённо вздохнула. — Хорошо. Со стороны улицы внезапно послышался звук затормозивших шин, и через несколько секунд до них донёсся весёлый девчачий голосок, рассказывавший что-то про парк аттракционов. Кэролайн резко побелела и схватила его за руку. — Клаус, мне нельзя… — Лили, смотри за ней, — кивнув на Хейли, быстро произнёс Клаус и, обхватив Кэролайн за талию, переместил их на кухню, сразу плотно прикрыв за ними дверь. Бегло взглянув на неё, он спросил: — Как ты? И где, черт возьми, вся прислуга? — Я нормально, — кивнула она, облокотившись поясницей о столешницу, и выдохнула. — А прислуге Лили приказала не появляться до завтра. — Интересно, почему они послушались её, — пробормотал он, едва ли не вибрируя от сдерживаемого гнева и напряжения. — Мы умеем приказывать так, чтобы нам подчинялись, — отчего-то задышав тяжелее, ответила Кэролайн, и Клаус посмотрел на неё таким взглядом, что она сглотнула. А сам он через секунду прикрыл глаза и медленно выдохнул, будто сдерживаясь. — Спасибо, что унёс меня оттуда. Я не хотела случайно сорваться на твою дочь. — Я понимаю, — ответил он. — Спасибо, что заботишься о ней, несмотря на то, что между нами происходит. — А что между нами происходит? Клаус обернулся к ней и несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Он, тяжело дыша от сдерживаемого гнева, она — от ощущения горячащей кровь магии, ожившей при звуке голоса его дочери и сейчас под его взглядом с каждой секундой разогревающейся все больше. Делай с ним, что хочешь. А собственно… почему бы и нет? Её взгляд неуловимо сверкнул, и тут пробежала искра. Секунда — и Клаус в два шага пересёк кухню, резко притянул её к себе за шею и поцеловал в губы, сразу врываясь языком в её рот. Ощущение молнии тут же пронзило обоих, толкнув их тела вплотную друг к другу в отчаянном желании большего контакта. Прикрыв глаза от удовольствия, она скользнула руками по его груди к плечам и отрывистыми движениями стянула с него пальто, в то время как он, не прерывая поцелуя, отбросил его в сторону и, задрав юбку её платья на уровень бёдер, посадил на стол. Ощутив как что-то укололо её в спину, Кэролайн быстро обернулась, чтобы сбросить всю мешающую посуду на пол и тут же притянула его обратно к себе за плечи, скрестив ноги за его спиной и поцеловав с не меньшим напором, чем он её, чувствуя его гуляющие по её обтянутому атласной тканью телу руки. Нежно, сильно, уверенно — Клаус сжимал и ласкал её грудь, талию, бёдра, будто пытаясь насытиться этими прикосновениями после слишком долгого голода. Наслаждаясь его руками на своём теле, запахом, переместившимися на шею губами, она невольно задохнулась, когда одна из его рук опустилась между её ног и отодвинув трусики в сторону, прошлась между складками. — Похоже я не единственный, кто на грани, да, любимая? — срывающимся голосом спросил Клаус, собирая её влагу пальцами, и Кэролайн откинула голову, сжав зубы в попытке сдержаться, чтобы не застонать. Тут же припав ртом к открывшейся ему шеи, он придвинул её за бёдра вплотную к себе так, что она полностью ощутила и его «на грани». Не сдержав всё-таки глухого стона, Кэролайн бесцеремонно притянула его голову обратно к себе, чтобы впиться в его губы своими и рваными движениями выдернула его ремень из петли, почти сумев расстегнуть его, когда в дверь осторожно постучали, и они замерли. — Я отвела Хоуп в её комнату, Фрея согласилась посидеть с ней, пока мы не закончим. Все ждут вас, — явно смущённо проговорила Ребекка из-за двери. — Дай нам минуту, Ребекка, — громко сказал Клаус и с обречённым вздохом уткнулся лбом ей в плечо. — Если мы продолжим в том же духе, в какой-то момент я просто наброшусь на тебя на улице. — Гадство, — только и вымолвила Кэролайн, будучи в шаге от того, чтобы не захныкать, и он, резким движением вдев ремень обратно в петлю и увидев её выражение лица, с лёгкой усмешкой притянул её к себе вплотную. — Ты-то чего такая сердитая? Неужели твои «кандидаты» не справлялись? — она закатила глаза и отвернулась, но Клаус тут же аккуратно взял её за подбородок и повернул обратно к себе, внушительно произнеся: — Мы ещё поговорим с тобой об этом. Очень подробно. — После секса, я надеюсь? — Лучше до. А ещё мне очень интересно с чего вдруг ты так резко переменила своё мнение, учитывая, что ещё несколько дней назад за подобное ты нехило так приложила меня по лицу своей очаровательной окольцованной рукой. — Слишком много разговоров на «до секса», — недовольно нахмурившись, сказала она, и Клаус после секунды раздумий кивнул. — Да, пожалуй. Тогда после? — После, — кивнула Кэролайн и обречённо вздохнула, но тут он снова притянул её к себе, поцеловав с куда меньшим напором, медленно, наслаждаясь каждым мгновением, и она буквально растаяла в его руках. — Не расстраивайся, любимая, — тихо сказал он и с нежностью провёл костяшками по её щеке, вызвав у неё улыбку. — Ты обязательно получишь своё. — Без всяких сомнений, — пожала она плечами, продолжая сидеть на столе и наблюдая, как он поднимает своё пальто и кладёт рядом с ней на стол, оставшись в хенли. — Умение приказывать, да? — усмехнулся Клаус, подняв с пола спавшие с неё в какой-то момент туфли, и вдруг опустился перед ней на одно колено. — В том числе, — тут же напрягшись, ответила Кэролайн и, похоже, её эмоции отразились на лице, потому что он негромко рассмеялся и сказал: — Не беспокойся, любимая, это не то о чем ты подумала. Я понимаю, что для этого ещё слишком рано. — Ещё? — переспросила она, на что он хитро улыбнулся. — Ещё одна тема для разговора после секса, да? Кэролайн только поджала губы, но тут он поставил её ногу себе на колено и, взяв одну из туфель, осторожно обул на неё. Будто не удержавшись, он провёл рукой вверх от щиколотки до колена, потом прижался носом к внутренней стороне бедра и невесомо коснулся кожи губами. Кэролайн невольно схватилась за стол руками, дыша через приоткрытый рот, пока он продолжал покрывать поцелуями каждый сантиметр на своём пути вверх по бедру, но тут он остановился и, скользнув дальше по ноге рукой, глухо сказал: — Нас ждут. Она вздохнула, чувствуя ещё больше усилившееся напряжение внизу живота, и нехотя кивнула. Клаус чуть улыбнулся на явно написанное на её лице неудовольствие и, в последний раз поцеловав её колено, опустил эту ногу и поставил другую, на этот раз сразу одев на неё туфлю и поднявшись. — Идём? — протянул он ей руку, и Кэролайн, взявшись за неё, спустилась на пол. — Благодарю за помощь, — чинно сказала она и первая направилась к двери. — Не стоит, миледи, — усмехнулся Клаус. Выйдя во двор, они тут же попали под прицел взглядов всех присутствующих, и Кэролайн, засунув руки в карманы пальто, невозмутимо изогнула бровь. — Давайте начнём поскорее, а то у меня только что увеличился список дел, и я бы хотела как можно скорее к нему приступить. — А то ты единственная такая… занятая, — мельком взглянув на Клауса, иронично отозвалась Лили. — Вот Ребекка, к примеру, явно тоже иначе планировала провести этот вечер, да, Ребекка? — Ничего, кажется, мой парень скоро перестанет даже задавать вопрос «почему?» на мои внезапные и постоянные изменения планов, — закатила та глаза, и Кэролайн усмехнулась, впрочем сразу посерьёзнев. — Где она? — С Хоуп и Фреей наверху, — ответила ей Лили и прежде, чем успела продолжить, Клаус довольно громко произнёс: — Хейли, спустись. Пройдя мимо Кэролайн, он подошёл к столику и непонимающе нахмурился при виде графина и одного наполненного стакана. — Я же велел убрать с открытых мест весь алкоголь. — Я попросила принести тебе двойную порцию, пока ты был в отключке, а потом решила, что и бутылка будет не лишней. Клаус прочистил горло и, взяв в руки стакан, ровно произнёс: — Довожу до твоего сведения, что ты официально моя любимая невестка, Лили. Та только усмехнулась на это и, переведя взгляд на появившуюся на лестнице Хейли, тут же посерьёзнела. Клаус залпом выпил виски и, несколько секунд не отрывая глаз от стены напротив, в конце концов обернулся к ней же. — Я так понимаю, это что-то вроде суда? — сухо спросила Хейли и села на одну из последних ступенек. — Нет, — отозвалась Кэролайн. — Это вынесение приговора. — Ты не была воспитана в стае, Хейли, и только потому мы делали тебе скидку на незнание законов нашего народа, — звонко произнесла Лили. — Законов, установленных больше двенадцати веков назад, и которые действуют по сей день. И длилось это ровно до того момента, пока ты не нарушила первый — главный из них. Не идти против Первородной семьи. — И даже после этого мы допускали возможность отсутствия наказания, если увидим, что ты поняла свою ошибку, признала её и раскаиваешься в ней, — продолжила Кэролайн, незаметно для самой себя поменявшись в лице и нацепив маску, которую она так часто использовала в прошлой жизни. Маску Верховной. — Но этого не произошло, и я достоверно узнала об этом из первоисточника — твоего разума. Более того, если впредь тебе попадётся более менее успешная возможность пойти против нас, ты используешь её, и вот это нас уже совсем не устраивает. — Да будь я проклята, если ещё раз спущу кому-то подобное с рук, — отрезала Лили и, встретившись взглядами с настороженно воззрившейся на неё Хейли, внезапно налившимся силой голосом продолжила:  — Как Королева данной родословной, связанная с ней узами магии, клятвы и крови, я отстраняю тебя с поста альфы стаи Полумесяца, — та смертельно побелела и медленно поднялась, — За предательство венценосной семьи, разжигание Гражданской войны между оборотнями и заговор против моей сестры — по совместительству Верховной ведьмы — я приговариваю тебя к изгнанию из стаи и лишаю духовной связи с ней и твоим родом. Отныне, род Лабонэр прерывается на твоих родителях. Приговор окончателен… и вступает в силу немедленно. В растерянном ужасе собиравшаяся что-то сказать Хейли вдруг вскрикнула и схватилась за спину. — Нет, — выдохнула она и переместилась к зеркалу, пытаясь найти родимое пятно на абсолютно чистой сейчас лопатке. — Нет, нет, нет, нет… — Это слишком жестоко, — в шоке вымолвила Ребекка и, взглянув на мрачного, но явно не собирающегося вмешиваться Клауса, шагнула, было, к Лили, но тут Хейли издала полный бессильной ярости крик и кинулась на неё. И мгновения не прошло, как её на полпути сбила алая спираль, но тут Лили громко отрезала: — Нет! Я сама разберусь. Кэролайн медленно опустила руку и, молча пожав плечами, отвернулась. — Не смей, — чуть хромая, всхлипнула Хейли. — Верни его! Ты не можешь лишить меня семьи, которую я всю жизнь искала! — Могу, — невозмутимо отозвалась Лили. — Я уже это сделала. — Я убью тебя, — прошептала та. — Убью медленно, чтобы ты мучалась как можно дольше. — Ты не можешь убить меня, Хейли, — абсолютно не впечатлившись, ровно ответила она. — Но ты можешь бросить мне вызов, и мы разберёмся с этим по-волчьи. Однако… — Я бросаю тебе вызов, — тут же процедила Хейли, сжав руки в кулаки, и Кэролайн обречённо прикрыла глаза на мгновение. — Замечательно, — шёлковым голосом через секунду ответила Лили с холодной полуулыбкой и повернулась к Клаусу. — Будь добр, скажи потом своей дочери, что я сделала все, что могла, чтобы сохранить жизнь её матери. — В каком смысле? — резко спросила Ребекка, тогда как он лишь молча перевёл хмурый взгляд на Кэролайн. — Вызов бросают только в том случае, когда кроме как кровью решить вопрос невозможно, — ответила ей Кэролайн, смотря при этом на Клауса. — И проигрыш означает смерть. Таков закон. — Прекрасно, я согласна на это, — в ненависти искривив губы, процедила волчица, но тут Ребекка рявкнула на неё: — Заткнись, Хейли! Ник, она одна из нас. Она стала ею, когда родила Хоуп,  — Кэролайн за её спиной неуловимо напряглась, — Мы не можем дать им убить её. Да скажи же хоть что-нибудь! Клаус вздохнул с такой тяжестью, будто весь груз мира был на его плечах, и, взглянув на сестру, сказал: — Я устал прощать людей, которые меня предают, и разочаровывать тех, кто всегда был на моей стороне. К последним относишься и ты, Ребекка, — она моргнула от неожиданности, — Позволь мне начать ценить преданность и перестать пытаться вытаскивать из очередной ямы угодившего в неё по собственному желанию. — Но… Хоуп… — Хоуп будет в ближайшее время научена, что есть моменты, когда можно говорить, а есть когда нужно держать язык за зубами, — отрезал Клаус и снова воззрился на глядящую на него во все глаза Кэролайн. — А у меня, помимо Хейли, есть ещё женщина, которая также является матерью моего ребёнка, и я скорее умру, чем пойду против неё. А вот после этих слов внутри неё что-то по-настоящему треснуло. Ощутив внезапный жар в правом подреберье, который через секунду также внезапно прошёл, Кэролайн только машинально схватилась за бок и, когда боль ушла, сделала вид, что просто поправляет платье. Рука предательски дрожала. — Ну да, разумеется, — мрачно усмехнулась Хейли, глядя на него, и Клаус перевёл свой взгляд на неё. — Когда мы стали родителями, я принял тебя в эту семью, — размеренно произнёс он. — Тебя полюбил мой брат, ты полюбила его в ответ, и я закрыл глаза на всю эту откровенно странную ситуацию между нами тремя, а потом ещё и четырьмя, когда появился Джексон и стал твоим мужем. Но ты, прекрасно зная мои отношения с ней, — кивок в сторону Кэролайн, — все равно приняла решение принять именно мой облик, чтобы попытаться выкрасть смертоносный для неё кинжал. А перед этим сговорилась с мечтающей мне отомстить ведьмой Вуду. При всём желании я не могу сейчас найти причину, по которой бы чувствовал вину, что отказываюсь вмешиваться. — Я всего лишь не хотела повторять твоих ошибок, — усмехнувшись с полными слез глазами, ответила Хейли.— Не хотела сделать неправильный выбор из страха потерять своё положение и потерять при этом любимого человека, — Клаус побледнел, а Кэролайн отвела взгляд, внезапно почувствовав, что действие наркотиков начинает заканчиваться. Голова легонько загудела. — Но и стаю так просто оставлять я не собираюсь. Где и когда, Лили? — На болотах, — равнодушно пожала та плечами. — В присутствии Полумесяцев. Пусть будет полдень. — Отлично. А теперь простите, но мне надо к дочери, — отрывистым движением утерев все же пролившиеся слезы со щеки, произнесла Хейли и направилась на второй этаж. — Наконец-то я могу попросить мужа забрать меня, — с усталым вздохом пробормотала Лили и, достав телефон, отошла от них, прислонив его к уху. — Я, пожалуй, тоже пойду к себе, — посмотрев по очереди на них, неотрывно глядящих друг на друга, произнесла Ребекка, но тут Клаус окликнул её: — Постой, сестра. Позвони Стефану и проведи этот вечер, как хотела. — Не думаю, что сейчас лучшее время. — Оно никогда будет лучшим, — сказала Кэролайн. — Поверь, Ребекка. Время никогда не будет подходящим — уж такие мы люди. Поэтому, пока сейчас у тебя есть такая возможность, используй её. Поставь своё счастье на первое место. Ребекка неуверенно посмотрела на брата, и тот, впервые за разговор посмотрел на неё в ответ. — Иди, Ребекка, — ободряюще кивнул он. — И передай Стефану мою благодарность за помощь с Хоуп. — Конечно. Тут же повеселев, Ребекка вдруг быстро поцеловала его в щеку, добившись удивлённо-тёплой улыбки в ответ, подошла к тоже улыбающейся Кэролайн и обняла её. Почувствовав, как она неловко замерла, Ребекке почти сразу отстранилась, прекрасно всё понимая, и заговорщически прошептала: — Ты очень хорошо на него влияешь. — Я знаю, — тихонько рассмеялась Кэролайн и качнула головой в сторону выхода. — Хорошего вечера, Ребекка. — Тебе тоже, — изогнув бровь, кивнула та, и она усмехнулась. — Непременно. — И, Кэролайн, — Ребекка помедлила прежде, чем нервно потереть руки друг о друга и искренне произнести: — У меня не было возможности сказать тебе… Мне очень жаль, — Кэролайн мгновенно переменилась в лице, — Ты представить не можешь, насколько сильно. Если вдруг тебе что-то понадобится от меня или от любого из нас — поверь, вся семья понимает в каком положении мы оказались и все готовы на всё, чтобы это исправить — только попроси. На несколько секунд воцарилось молчание. Не мигая глядя ей в глаза, Кэролайн медленно произнесла: — Я собираюсь устроить одному из твоих братьев ад на земле. Этот пункт не отменяет испытываемого тобой сожаления? — Честно говоря, я много думала об этом в последнее время, — не очень уверенно усмехнулась Ребекка, но посмотрела на неё вполне твёрдо. — И по итогу пришла к тому, что будь я на твоём месте, то вела бы себя куда менее сдержанно. Так что — да. Мне все ещё очень жаль и я все ещё готова сделать для тебя что угодно, только попроси. Кэролайн чуть улыбнулась и, на мгновение опустив взгляд, едва слышно пробормотала: — Радует, что хоть в ком-то из вас я не ошиблась. Береги себя, Ребекка, — подняв на неё глаза, уже громче добавила она. — Это всё, что мне от тебя нужно. И было бы неплохо, если бы ты присмотрела за Стефаном, раз уж вы… сблизились. — За это не беспокойся, — улыбнулась Ребекке и кокетливо пожала плечиком. — В конце концов не этим ли мы, женщины, постоянно занимаемся? — Ох, это точно, — коротко закатив глаза, вздохнула Кэролайн и обменялась с ней понимающими взглядами. — Передавай Стефану привет. — Разумеется, дорогая. Шаги Ребекки затихли через минуту, и, оставшись наедине, они некоторое время продолжали просто смотреть друг на друга, но вот Клаус сложил руки на груди и размеренно произнёс: — Как ты относишься к тому, чтобы исчезнуть на одни сутки? Я устал от того, что нас постоянно прерывают в самый неподходящий момент. — Не могу, — покачала головой Кэролайн. — Завтра утром меня дома буду ждать Цирилла с Фрейдис, мне… нужно будет решить с ними некоторые вопросы. — Ты возвращаешь Фрейдис? — нахмурился Клаус. — Кол не обрадуется. — Ну, я довольно чётко дала ему понять, что она неприкосновенна для него, но если ему все равно хватит наглости напасть на неё… Будем решать вопросы по мере их наступления. Клаус некоторое время молчал, внимательно рассматривая её, как вдруг внезапно сказал: — Поставь вокруг нас звукоизоляционный барьер, будь добра, — Кэролайн и бровью не повела, только молча подняла руку на уровень головы и с изящной медлительностью по очереди согнула все, источающие алую энергию пальцы. Потом засунула руки в карманы и лишь изогнула брови на его: — Я хочу знать твои планы на Неясытей. — Нет. — Ты настолько не доверяешь мне? — Дело не в доверии, — качнула она головой, посмотрев куда-то в сторону. — Просто я считаю, что нам лучше вести дела по отдельности. — Государство и церковь? С каких пор? — Клаус, — сказала она и, смежив веки, терпеливо вздохнула. — Я устала. Очень сильно. Наверное, даже можно сказать чересчур сильно. Я устала от крови. Я устала от постоянной опасности вокруг меня. И я устала от не заканчивающихся требований ко мне. Эта вендетта идёт на моих условиях, потому что я объявила её, я начала её и закончу её тоже я. Но, — выделила она и, на секунду прервавшись, продолжила: — если ты и правда хочешь помочь мне — не удовлетворить свои амбиции, потешить свою гордость или утолить жажду крови своих врагов, а помочь мне — я расскажу тебе. Но тогда ты будешь подчиняться мне. Исполнять мои приказы. Или же мы действуем параллельно, но по отдельности. Не отвечай сейчас, — тут же сказала она, не дав ему и рта раскрыть. — Взвесь то, что я сказала. Ведь ты никогда никому не подчинялся — всегда был тем, кто отдавал приказы. Сможешь ли ты спуститься на несколько ступеней ниже со своего нынешнего положения? И если даже на этот вопрос ты ответишь «да», имей ввиду, что тебе не понравятся мои решения. Ни одно из них, — Клаус сощурился, а Кэролайн продолжила: — А пути назад не будет. Ты либо сделаешь то, что я скажу, либо я заставлю тебя оставаться в стороне. Поэтому, подумай хорошо прежде, чем принимать решение. — Хм, — усмехнулся Клаус через время и спросил: — С Майклом ты также разговаривала? — Не сравнивай себя с ним. Перемирие с Майклом было вынужденной мерой, и ты это знаешь. Клаус покивал с рассеянной задумчивостью и отстранённо, будто мыслями находясь вовсе не здесь, произнёс: — Если у нас нет суток, то как насчёт ночи? — Полной уединения? — уточнила Кэролайн и после его кивка с тенью печали улыбнулась. — Я была бы этому рада. — Хорошо. Тогда дождёмся Кола и… — Честное слово, если ваш всеобщий контроль за мной не перестанет быть таким удушающим, я сверну всем следящим за мной шеи, и пусть меня Неясыти хоть убьют после этого, — возмущённо сказала Лили, возвращаясь к ним, и Кэролайн лёгким движением руки тут же убрала барьер. — А вы чего такие хмурые стали? — Просто… не сошлись в политических взглядах, — вздохнула она, и сестра, пронзительно посмотрев на неё, поджала губы. — Может, ещё и сойдёмся, — задумчиво проговорил Клаус. Кэролайн обречённо прикрыла глаза и, покачав головой, отошла в сторону. — Учитывая, что Сириус отказался, я признаю, что люди ещё способны удивить меня, если ты все же согласишься, — пробормотала она. — А могу я спросить о чем… — осторожно начав, Лили внезапно замолкла на полуслове и, нахмурившись, обернулась ко входу. Внезапно тоже почувствовав присутствие кого-то постороннего, Кэролайн тоже обернулась, и в этот момент в арочном проходе появился маленький мальчик, на вид не старше лет семи. Она по инерции сделала несколько шагов навстречу ему и остановилась. Неслышный, похожий на дуновение ветра шёпот пронёсся по двору, и внезапно немногочисленные находящиеся тут растения стремительно начали вянуть и продолжали, пока окончательно не чернели. Явно не испытывая смущения или неуверенности, мальчик тем временем вышел из тени прохода на свет, и Кэролайн нахмурилась ещё больше, при виде его отсутствующего, пустого взгляда. Быстро переглянувшись с такой же хмурой вставшей рядом с ней Лили, она невольно вздрогнула, когда его взгляд вдруг обратился прямо неё, но тут мальчик произнёс: — Кто из вас Первородная ведьма Хаоса? Брови Кэролайн взметнулись на середину лба. Почувствовав на себе их взгляды, она медленно ответила: — Полагаю, это я. — Мне было велено молчать, чтобы лишь вы узнали, зачем я здесь, — безэмоциональным, но таким детским голосом сказал он, что невольно её покоробило от его сочетания. — Кэролайн… — вдруг шагнул к ней Клаус, но её взгляд уже неярко сверкнул. Несколько мгновений — и она машинально отшатнулась, резко побелев. Почувствовав, будто внутри все оборвалось, а к горлу подкатил ком, она тяжело задышала, пытаясь справиться с нахлынувшим на неё гневом, вкупе с липким чувством гадливости и отвращения. Нечто алое сверкнуло у её рук, но она скорее ощутила кожей такое желанное сейчас проявление разрушительной для всего вокруг — и неё в том числе — магии, чем увидела её. Оттенок смертельной, ни с чем несравнимой ненависти вкупе с животным страхом появился в её глазах, и наблюдавшая за ней Лили распахнула глаза в страшной догадке. — Нет, — выдохнула она, снова повернувшись к мальчику, но тот лишь скользнул по ней взглядом и снова воззрился на Кэролайн. Боль от пощёчины крапивой обожгла лицо, но тут она врезалась грудью в раскаленное железо, и мир будто померк на секунду. Ребёнок резко толкнулся внутри неё. — Он желает вас видеть, — скупо произнёс мальчик. Ощущение слепого, бесконтрольного страха пронзило её, и Кэролайн отвернулась, в попытке запереть обратно это ощущение полной беспомощности, которое лишь дважды появлялось с того дня пятьсот лет назад и сейчас впервые застало её врасплох, накатив со всей своей силой. Голова резко потяжелела, и голоса мгновенно зашептали. Появившийся в ушах звон от удара виском об угол стола отнял у неё способность мыслить сколько-нибудь связно, а разрывающая боль внизу живота не оставляла за собой ничего, кроме бесконтрольного желания, чтобы все это закончилось. Чтобы боль наконец-то ушла, но вместо этого срывающийся голос Кэтрин приказывал ей напрягаться все больше и больше, выталкивая ребёнка. Уже мертвого ребёнка. Одного взгляда на её выражение лица было достаточно, чтобы Клаус быстро подошёл к ней и крайне осторожно взял её за руки чуть выше локтей, отчего Кэролайн все равно вздрогнула и растерянно посмотрела на него, будто удивляясь, что он здесь делает. — Ты не одна, — тихо сказал он ей, слыша стук её заходящегося сердца и невольно крепче сжав её в руках. — Не одна, слышишь меня? Ты в безопасности, никто тебя не тронет. Дыши, любимая. Просто дыши. Она ещё несколько секунд оглушённо глядела на него, как вдруг тень осмысленности промелькнула где-то в глубине зрачков, и она резко схватилась за него, в бесконтрольной панике втянув ртом воздух. — Дыши, — мягко повторил Клаус, буквально пронизывая её взглядом, и положил ладонь ей на шею, с тихой нежностью поглаживая линию скул. — Закрой глаза и дыши. Кэролайн, давай. Смотря на него широко раскрытыми глазами, она прерывисто вдохнула и также рвано выдохнула, а потом, будто и вправду понемногу расслабляясь от его спокойных, уверенных прикосновений, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом ещё раз. И ещё. И алый у её рук начал постепенно меркнуть. — Умница, — тень горькой улыбки показалась на его лице, а Кэролайн все продолжала дышать, сконцентрировавшись только на этом, пока ощущение огня внизу живота не сменилось полной безболезненностью. Задышав уже спокойнее, она положила свою руку на его, так и продолжавшую успокаивающе поглаживать её по щеке, и только тогда открыла глаза. — Спасибо, — одними губами произнесла она. Клаус едва заметно кивнул и некоторое время просто смотрел ей в глаза. В эти алые, цвета взбунтовавшейся против неё же магии, глаза. Мне так жаль. Я знаю. Он потянулся к ней в то же мгновение, что и она к нему, и это было настолько естественно и нормально, что он внезапно осознал, в чем заключалась эта связь между Блэками, позволявшая им разделять эмоции, боль и, при желании, мысли друг друга. В доверии. В любви. В готовности пойти на всё ради другого. Соприкоснувшись с ней носами, он внезапно замер и медленно вдохнул запах её кожи, прикрыв глаза от наслаждения ощущения её тепла. Он почувствовал, как Кэролайн чуть улыбнулась, но вместо того, чтобы поцеловать её, вдруг уткнулся своим лбом её и глубоко вздохнул. Не владея ни магией, ни телепатией, он просто со спокойным принятием сейчас осознал, что она всегда была его. Всегда была той недостающей частью его самого, без которой он, разумеется, мог жить, но жизнь эта была бессмысленна, пуста и никчёмна. Также, как и она это знала, и потому столько раз пыталась пробиться сквозь стену его паранойи, недоверия и страха полюбить. — Знаешь, любимая, — негромко сказал он, чуть отстранившись, и с осторожной нежностью поправил прядь её волос. — Из нас двоих ты всегда была куда разумнее меня. Кэролайн печально усмехнулась и, мягко отняв его руку от своего лица и на секунду сжав её в своих, обернулась к все это время молча ожидавшему её ответа мальчику. — Я согласна. Веди. Мальчик безучастно кивнул и направился обратно к выходу, как вдруг ступившую за ним следом Кэролайн Клаус резко перехватил за руку, останавливая. — Я вернусь, — прежде, чем он успел хоть что-то сказать, произнесла она. — Я обещаю. У нас с тобой ещё ночь впереди, помнишь? Клаус с силой сжал челюсти, явно борясь с собой, но вот коротко прикрыл глаза и… отпустил её. Кэролайн чуть улыбнулась ему и пошла за ребёнком, мимолётно взглянув сестре в глаза, когда проходила мимо неё. — «Езжай домой, Лили. Клаус позаботится обо мне.» — «Первородная ведьма Хаоса?» — «Надеюсь, Генри, в свою очередь, произнесёт это со страхом в голосе.» Лили с мрачной иронией дёрнула бровью и молча проводила её, больше не оглянувшуюся, до выхода из Бойни взглядом, а потом резко обернулась к Клаусу. — Отведи меня к своей дочери. Думаю, я только что поняла через какие энергии Кристина воздействовала на неё. — И через какие? — Через прямо противоположные моим, — ответила Лили и добавила: — А значит, я — лучший способ обезопасить её. — Ты ведь не работаешь с разумом, — нахмурившись, сказал Клаус, и она чуть улыбнулась. — Напрямую — нет, но я кое-чему научилась за последнее время. Так что? — Идём, — через секунду кивнул он и, бегло взглянув на входные двери, направился к лестнице.

***

Мальчик вёл её по прямой около десяти минут, пока вдруг не свернул в какой-то закуток, и Кэролайн, повернув вслед за ним, остановилась. Тёмная, освещённая лишь светом фонарей улицы, с которой они свернули, дорога вела к небольшой заброшенной часовне, окружённой забором из уже ржавой проволоки, окна которой были заколочены досками. Бегло оглядевшись, Кэролайн направилась ко входу, отметив про себя, что мальчишка куда-то убежал, и неспешно поднялась по ведущим к открытым настежь дверям ступеням. Внутри царила такая же темнота, как и снаружи, не разгоняемая ни единой свечой. Соответствующее внешнему виду внутреннее убранство было также полуразрушено — с потемневшими от времени иконами, местами опрокинутыми скамьями и прогнившими из-за попадающего внутрь через дыры в потолке дождя половицами. Целыми были лишь передние два ряда скамеек и как раз на одной из них спиной к ней сидел ожидавший её мужчина. К нему она и направилась, издавая каблуками глухой стук, эхом разносившимся по часовне при каждом шаге. Генри и головы не повернул, когда она подошла и села рядом с ним, положив ногу на ногу. — Что ж, я пришла вопреки здравому смыслу. — И я этому рад. Я бы хотел прояснить некоторые моменты между нами. — Единственный момент, который мне от тебя нужен — твоя смерть, Генри, — сухо произнесла Кэролайн, не глядя на него. — Так что, если ты тут за этим, можешь прежде покаяться, если хочешь. Место подходящее. — Знаешь эта часовня стояла тут даже раньше, чем был основан город, — размеренно сказал он, никак больше не отреагировав. — Она просуществовала больше трёх веков, видела начало индустриализации, колонизацию индейцев, строительство этого города с самого первого камня… и не смогла пережить человеческое тщеславие. Теракт, — пояснил он, нисколько не смущаясь отсутствием реакции с её стороны. — И вот так очередная часть культурного и исторического наследия канула в небытие. — Я всегда считала, что тщеславие — один из самых разрушительных недостатков, каким может обладать человек, — ответила Кэролайн. — Порождённое скудоумием или высокомерием, а иногда и тем, и тем, при наличии хоть какой-нибудь власти оно отравляет жизнь не только его обладателю, но и всем вокруг. — Забавно, — чуть усмехнулся он и пренебрежительно взглянул на неё. — Я считаю точно также. Кэролайн коротко дёрнула уголком губ и спросила: — Ты скажешь зачем я пришла или я могу уходить? — Я хотел лично отдать тебе вот это, — он достал из внутреннего кармана пальто сложенный вдвое листок и протянул ей. — Свидетельство о разводе. Официальное. — Боже, это один из лучших дней в моей жизни, — пробормотала она и быстро пробежала документ глазами. — Не сомневаюсь, — холодно улыбнулся Генри и сложил руки в замок. — И кроме того, я хотел сделать тебе одно предложение. Наедине. Кэролайн мельком взглянула на него, убрала свидетельство во внутренний карман пальто и достала сигареты. — В прошлый раз, когда ты делал мне предложение наедине, все закончилось не очень хорошо для нас обоих. — Сейчас оно, к моему облегчению, исключительно деловое. — Я слушаю. — Как ты могла понять по моему маленькому помощнику, что привёл тебя сюда, Пустая уже практически готова вернуться. Она становится всё сильнее и совсем скоро… — В чем суть предложения? — перебила она его, прикурив от неяркой алой волны, скользнувшей по её руки и на секунду полыхнувшей огнём. — Ей нужно тело, — недовольно посмотрев на неё, сказал он. — Сосуд для сущности, если угодно. Выращивать новое займёт слишком много времени, да и слишком много детских жизней. Ты ведь не забыла из кого она любит черпать энергию, верно? — Кэролайн лишь медленно затянулась и только. — Мы оба знаем, что тебе осталось недолго, а в здравом уме ты перестанешь быть и того быстрее. И мы с тобой также прекрасно знаем, что долго твоя семья без тебя не продержится. О Майклсонах и говорить нечего, грубой силой Пустую ни за что не одолеть. Поэтому, исходя из всего этого, я предлагаю компромисс. — Я и Хоуп Майклсон в обмен на всех остальных? — ровно спросила она, глядя на сигарету между пальцев. — Именно. Я бы, конечно, хотел, чтобы ты умерла самой последней, лицезрев смерть всех, кого ты любишь и когда-то любила, но раз время поджимает нас обоих, то да, — Генри некоторое время молчал, давая ей время на раздумья, но вот коротко пожал плечами и в сторону произнёс: — По-моему, вполне выгодная сделка. Ты жертвуешь собой ради семьи, как всегда и хотела, моя госпожа получает телесную оболочку и избавляется от своего самого сильного противника, как и хотела, а я смогу увидеть, как закрывается крышка твоего гроба, как и хотел. Все остаются в выигрыше. — А Хоуп Майклсон? — отсутствующим, будто думая совсем о другом, тоном спросила Кэролайн. — В каком плюсе остаётся она? — Ну, ей наверняка зачтется на том свете, что своей смертью она спасла сотни детей, — с нескрываемым пренебрежением передернул он плечами. — Быть может, даже не придётся держать спрос за грехи родителей. — Да, наверняка зачтется, — рассеянно ответила она и поднялась. — Я подумаю над этим. — Ответ дашь мне на приёме через четыре дня, — положив ногу на ногу, кивнул Генри, и она тут же переспросила: — На приёме? — Я решил устроить небольшое празднество. Наше перемирие скоро подойдёт к концу и мы наконец-то развелись — почему бы не отметить эти события? — Согласна. Значит, через четыре дня. Генри, — вдруг остановилась она и взглянула на него с намёком на заинтересованность. — Почему пятьсот лет назад ты выбрал меня? — А не твою сестру? — Кэролайн кивнула, и он, сощурившись, чуть наклонил голову. — Почему ты спрашиваешь? — Любопытно. Ведь в отличии от меня Лили не запятнала себя отношениями с полукровками, которых ты так ненавидишь, а её статус среди оборотней был абсолютно равнозначен моему. К тому же она известна куда менее горячим нравом, чем я. И не говори, что это все потому, что я блондинка — Аврора не выглядит слишком уж блондинистой. Генри негромко рассмеялся и пожал плечами. — Забавно, ты сама же ответила на свой вопрос. В этом-то и дело, Кэролайн. Лили менее… горячая, как ты выразилась. — Ею было сложнее манипулировать, — пробормотала она через несколько секунд и задумчиво кивнула, будто разговор шёл не о ней, а о какой-то далекой знакомой. — Именно. И хотя Лили имеет репутацию самой милосердной из вас, при этом она никогда не шла на милосердие, если это нарушало законы вашего брата. Войну она вела не менее жестко, чем ты, хотя и презирала её. Вы обе были известны своей преданностью семье, но лишь одна из вас когда-то пощадила врага, против которого воевала, и лишь одна была достаточно уязвима из-за своей беременности, чтобы не создавать мне лишних хлопот. Впрочем, признаю, тут я просчитался. Но ты ведь всегда любила играть с огнём, не так ли, дорогая? — Да, то проявления милосердия обошлось мне дорого. — Милосердия? Или глупости? — Думаю, всё вместе, — кивнула Кэролайн. — Я была достаточно глупа, чтобы пощадить врага, поднявшего против меня восстание. А ты был достаточно глуп, чтобы оскалить зубы на Первородную семью и меня лично, за что тоже недёшево заплатил. Ведь, полагаю, жизнь в виде духа, застрявшего между мирами на пять столетий, была не сладкой. Но в чем разница между нами — так это в том, что только об одном из нас можно сказать, что он учится на своих ошибках. И это не ты, Генри. А все твои претензии на честь и благородство — не более, чем пустой звук, учитывая что ты со мной сделал. — Ничего такого, на что бы ты сама не напросилась, — воспротивился он, и Кэролайн в холодной иронии приподняла брови. — А ваша «Первородная семья», что ж… Вы потеряли хватку. Вы не смогли в должной степени использовать дарованные вам власть и влияние, так что теперь вы обречены наблюдать за тем, как они уплывают у вас из рук, оставляя лишь разочарование, которое вскоре сменится нескончаемым вечным одиночеством. Знаешь, я планирую оставить одного в живых. Пока не решил кого именно, может, это будет Артур? Я, знаешь ли, имею небольшую слабость к символизму. Человек, который положил столетия на защиту сестры и заглаживание вины перед ней, похоронит её и всех своих родных, оставшись живым напоминанием моего величия и вашей истинной слабости, — Кэролайн отчётливо чувствовала, как её терпение стремительно подходит к концу, однако не шевелила и пальцем, усилием воли держа под контролем беснующуюся внутри магию, но не видя, что это беснование в полной мере отражалось в её немигающем взгляде. — В том, чтобы держать сторону проигравших, чести действительно нет. А вот встать на сторону победителя… всего лишь деловой подход. Ты сделала свой выбор, когда предпочла остаться на стороне треклятых полукровок, во главе с неудавшимся отцом твоей почившей дочери. А я выбрал сторону единственного возможного победителя. Сторону Пустой. — Знаешь, Генри, тебе наверняка известно, что существует ад. Но ещё есть место под адом, — холодным, лишенным эмоций голосом сказала она. — И моё лицо будет последним, что ты увидишь прежде, чем окажешься там. Генри молчал несколько секунд, рассматривая её с пассивным интересом, и вдруг усмехнулся краешком губ: — Я поклялся, что ты умрешь от моей руки, дорогая. Полагаю, мы совсем скоро узнаем кому же из нас посчастливится исполнить давние обещания. Подумай над моим предложением, потому что больше такой щедрости можешь не ждать от меня. Кэролайн смотрела на него двусмысленно: с холодным принятием того факта, что сегодня он уйдёт отсюда живым, и зверским яростным презрением. Отстранённо отметив, что голоса в голове стали громче, она отвернулась от него, вежливо ей улыбающегося, и, больше не оглядываясь, покинула часовню. Выйдя из переулка на продолжавшую жить в своём ритме одну из самых оживлённых улиц, Кэролайн остановилась, увидев стоящего невдалеке у припаркованного автомобиля Клауса и пошла в его сторону. — Поехали, — только и сказала она, пройдя сразу к пассажирскому сидению. — Что там было? — резко спросил он. — Ничего необычного. Я лишний раз убедилась, что всё, что я сделала и собираюсь сделать, того стоит. Только и всего. — Кэролайн… — Просто поехали, — перебила она и посмотрела на него своими алыми с горящим в них адом глазами. — Пожалуйста. Клаус сжал челюсти и, молча заведя двигатель, вдруг взял её за руку. «Не одна.» Кэролайн через силу сглотнула вставший в горле ком и, закрыв глаза, уперлась макушкой в подголовник, чувствуя, он крепче сжал её руку в своей.