Dance of two flames

Лили положила трубку и тут же закатила глаза, натолкнувшись на прямой взгляд Клауса. — Стая Полумесяца? — переспросил он. — Клаус, что бы ты не думал, далеко не все дела моей семьи тебя касаются, — ответила Лили, сложив руки на груди. — Ты не можешь отнять у меня гибридов, служащих первой линией обороны моей дочери, — полным опасного предупреждения тоном сказал Клаус, нависнув над сидящей рядом с ним за столом невесткой. — Во-первых, — твёрдо начала она, явно не впечатленная и лишь чуть повернув к нему голову, — они не гибриды, а оборотни, способные обращаться по своей воле, благодаря их альфе. Это всё-таки разные вещи. Во-вторых, я не совсем понимаю почему меня должны интересовать тонкости организации обороны твоей дочери и уж тем более не понимаю, каким образом это должно повлиять на какие-либо из моих планов. И, наконец, в-третьих, даже если вдруг я действительно собиралась сделать нечто подобное… — Лили прямо посмотрела на него и усмехнулась уголком губ. — «Не могу»? Клаус ещё секунду глядел на неё, но вот выругался сквозь зубы и откинулся на спинку их двухместного сиденья. — Так вот значит в чем заключается ваш с Кэролайн план? — сухо спросил он, не видящим взглядом провожая прошедшую мимо них официантку. — Кэролайн тут не при чем, — мотнула головой Лили. — Ни волки, ни гибриды ее не интересуют, но она оценила мою идею. Странно, что ты так удивился, — Клаус непонимающе посмотрел на неё, отчего она пожала плечами. — Кэролайн сказала мне, что предупреждала тебя о том, каким образом будут развиваться события, если ты не угомонишь мать своего ребёнка, и что ты чуть ли не заранее был полностью готов встретиться с последствиями. Он раздраженно дёрнул щекой и молча отвернулся от неё. Несколько минут царила тишина, нарушаемая лишь доносящимися до них разговорами поваров с кухни и нудным голосом радиовещателя из приемника, как Клаус раздраженно взмахнул рукой. — Что мы здесь делаем? — Ради Бога, — терпеливо вздохнула Лили, прикрыв глаза. — Нет, просто ты не могла выбрать более презентабельное место для своей встречи? Я бы предпочёл даже ту конуру, что мы проехали, которая по недоступному мне стечению обстоятельств называет себя рестораном, чем эту придорожную забегаловку. Стоявшая за стойкой официантка в желтой униформе явно услышала его слова, потому что тут же обиженно поджала пухлые губы и с видом оскорбленного достоинства перевела взгляд на радиоприёмник. — Ты можешь хоть пять минут не сводить всё к себе? — возведя глаза к потолку, обречённо спросила Лили. — И если тебя это так интересует — нет, не могла, потому что не я выбирала место встречи. — Кого мы хотя бы ждём? — Увидишь, — с титаническим спокойствием ответила она. — Ты ведь понимаешь, что я это время мог бы провести с пережившей смертельное проклятье дочерью? — Ты ведь понимаешь, что это не я приехала к тебе с просьбой о помощи, а потом пообещала доставить обратно домой в целости и сохранности? — в тон ему ответила Лили. — Если хочешь, можешь ехать, я не держу тебя, но с Колом будешь объясняться сам. — Не собираюсь я оставлять тебя здесь одну, — отрезал Клаус. — Мне хватило угроз путём шантажа моими близкими на годы вперёд, — она бросила на него чуть оттаявший взгляд, но тут он продолжил, и она застонала, уронив голову на руки: — Просто почему нельзя было договориться о конкретном времени, чтобы не тратить время почем… Дверной колокольчик зазвонил, и Лили с невообразимым облегчением выдохнув «наконец-то», выпрямилась. Клаус тут же побелел, стоило первой девушке войти, впрочем и она остолбенела на месте, встретившись с ним взглядами. Вошедшая вслед за ней обладательница вороных кудрей по-лисьи усмехнулась, выйдя из-за её спины и обежав глазами присутствующих: — Какая прелесть. Брось, дорогуша, он тебя не тронет. — Я не боюсь его, — ощетинилась она через плечо, на что та пожала плечами и пошла к их столику. — Значит, ты дурочка. Здравствуй, Лили. — Привет, Кэтрин, — она ответно улыбнулась вампирше и, пока та садилась на место напротив неё, взглянула на оставшуюся на месте девушку: — Ты уверена, что хочешь стоять там весь вечер? Никто из нас тебя не укусит, верно, Клаус? Клаус медленно перевёл на неё взгляд, отчего-то именно сейчас вспомнив, что они с Кэролайн родные сёстры и это означает некоторые сходства, и через силу ответил: — Разумеется, нет. Меня ведь заранее все обо всём предупредили. Лили подавила улыбку и кивнула на место рядом с Кэтрин. — Садись, Давина. Есть разговор. — О чем? Кто ты вообще такая? — Сядь, — чуть более прохладным тоном повторила Лили. Давина, насупившись, посмотрела снова на Клауса и, надменно вскинув подбородок, села рядом с Кэтрин. — Теперь можем познакомиться. Меня зовут Лили Блэк-Майклсон, я сестра Артура. — Майклсон? — воскликнула Давина и округлившимися глазами посмотрела на гибрида и снова на неё. — О, нет, — тут же сказала Лили, поняв значение этого взгляда. — Я замужем за его братом, не за ним. — Час от часу не легче, — состроив гримасу, фыркнула та, на что Лили усмехнулась: — Вероятно, нет. Но я здесь не как Майклсон, Давина, как Блэк. Артур попросил поговорить с тобой, и я здесь только поэтому. — Почему он сам этого не сделал? — Он занят, — не моргнув и глазом, ответила она и переглянулась с едва заметно напрягшейся Кэтрин. — Семейные дела. Но я уверена, что смогу тебе помочь. А в качестве жеста доброй воли Клаус хотел принести тебе свои извинения. — Что я хотел? — воскликнул Клаус. Она невозмутимо посмотрела на него и изогнула бровь, на что он саркастично усмехнулся: — В самом деле, Лили? — А разве нет? Знаешь, возможно я забыла упомянуть, но Давина последний прямой потомок ведьмы по имени Оливия Клэр, которая в своё время была вхожа в круг приближённых Верховной ведьмы. Однако, помимо этого она была её близкой подругой, потомков которой Верховная, в ответ на её преданность и дружбу, пообещала защищать, — Клаус медленно выдохнул и с силой сжал челюсти, а Лили как ни в чем не бывало продолжала: — Но раз так вышло, что в момент острой нужды госпожа Верховная не могла оказать помощи Давине, то, согласно старому обещанию, её протеже организовала план по воскрешению, которое впоследствие привело к тому, что воскресло и множество врагов самой Верховной. — Тут я позволю себе добавить, — вставила Кэтрин, катая на губах призрачную улыбку и делая вид, что не замечает обратившегося на неё периодически искрящегося янтарём взгляда, — что в данный момент терпение Верховной без малого иссякло, поскольку представители семьи Майклсон только за последние месяцы умудрились убить последнего потомка Оливии Клэр, вынудить ведьм Французского квартала выступить на стороне Неясытей и едва не убить одну из её учениц, которая, как оказалось, никогда не предавала её. Ты должна её помнить, Давина, Фрейдис очень тепло отзывалась о тебе, — Лили и бровью не шевельнула при упоминании бывшей любовницы мужа и выжидательно посмотрела на Клауса. — Так что, я думаю, что принесённых Давине искренних извинений будет достаточно, чтобы Верховная стала чуть более… лояльна к вашей семье. Клаус, сощурившись, несколько секунд рассматривал её в ответ, но вот едва заметно усмехнулся и, качнув головой, взглянул на хмуро наблюдавшую за ними Давину. — Ты разорвала связь с моей родословной, из-за чего все мои враги получили шанс отомстить мне. — Не моя вина, что ты вёл себя, как мерзавец тысячу лет, — огрызнулась Давина, и на некоторое время повисло молчание. Настороженно просмотревшая на замершего гибрида Кэтрин краем глаза отметила, как Лили спрятала улыбку в чашке с чаем, и чуть прищурилась. Медленно облокотившись о спинку сиденья, Клаус прямо смотрел на ведьму, отчего она незаметно для него вцепилась пальцами в собственную юбку, но тут он спокойно ответил: — Да, верно. Твоей вины в этом нет, — Кэтрин изумлённо приподняла брови, и Клаус, конечно же заметив это, терпеливо прикрыл глаза на мгновение. — Как нет её и в том, что ты очень сильная ведьма, которая была предана тому, кто тебя спас от смерти и в какой-то степени заменил тебе отца. Любопытно, как все сложилось, — вдруг усмехнулся он. — Не обрати ты Марселя в смертоносного для нас вампира, Давина, и я, возможно, до сих пор бы не встретился с женщиной, которую люблю больше жизни. Как и не узнал бы много нелицеприятной правды о самом себе и некоторых членах моей семьи. Хм. Тут впору поблагодарить тебя, на самом-то деле, — он задумчиво посмотрел на несколько растерявшуюся ведьму и продолжил: — Я действительно не должен был тебя убивать. Ты была да и сейчас есть всего лишь ребёнок. Бесспорно могущественный, нахальный и упрямый, но… ребёнок. А детей трогать нельзя. Только не детей, — в его голосе проскользнула отстранённость, и что Лили, что Кэтрин как по команде опустили взгляды, будто он сказал что-то крайне личное. — Поэтому, я прошу у тебя прощения, Давина. Не потому что это как-то повлияет на мои отношения с госпожой Верховной, которая, к слову, и является этой женщиной — нет. Потому что я не должен был убивать тебя. Это было ошибкой. — Я… — растерянно протянула Давина. — Просто скажи, что принимаешь извинения, и мы сможем пойти дальше, — продолжая рассматривать стол, негромко подсказала ей Кэтрин, и ведьма, чуть погодя, неуверенно кивнула: — Ладно. — Отлично. — А теперь, — прочистив горло, начала Лили, подавшись вперёд и оперевшись о лежащие на столе руки. — Чего ты хочешь, Давина? — В каком смысле? — растерялась она ещё больше. — В самом прямом. До этого дня ты была под постоянной защитой кого-то из нас, потому что Неясыти неусыпно искали тебя. Но теперь, насколько нам докладывают наши источники, у них несколько сместился фокус внимания и, если ты того захочешь, мы можем помочь тебе безопасно добраться куда ты захочешь. — Я не могу остаться, верно? — чуть помолчав, спросила её Давина, и Лили покачала головой. — Нет, если ты не хочешь открыто выступить за какую-то из сторон. В Новом Орлеане очень скоро станет еще более неспокойно, чем есть сейчас. От имени своей семьи я предлагаю тебе выбор: можешь присоединиться к нам и помочь в борьбе с Неясытями, можешь остаться и быть сама по себе, но тогда мы не сможем защитить тебя от твоего ковена или самих Неясытей. Или же, мы можем организовать твой переезд в Мистик-Фоллс. — Почему туда? — нахмурилась Давина, и Лили кивнула вопросительно взглянувшей на неё Кэтрин. — Там с недавних пор живет кое-кто из твоих близких, — ответила та, достав из сумки конверт, и передала его ведьме. Вытащив лист из уже распечатанного конверта, Давина с оттенком любопытства взглянула на приложенную к нему фотографию довольного большого поместья и развернула письмо. С улыбкой наблюдая за тем, как по мере прочтения меняется её выражение лица, Лили мягко сказала: — Марсель очень ждёт тебя, Давина. Если ты захочешь поехать и присоединиться к его нелегкому делу. — Чем он сейчас занят? — с намёком на заинтересованность спросил Клаус, и Лили, улыбаясь, повернулась к нему. — Он строит школу для сверхъестественных детей. Точнее, судя по последнему письму, уже практически достроил. — Не без сторонней помощи, — изогнула бровь Кэтрин. — Да, с подачи моей сестры вся наша семья внесла довольно внушительный финансовый вклад в её строительство, — согласно качнула она головой. — Твоей сестры? — подняв глаза с письма, спросила Давина. — Та, которая по совместительству Верховная, — иронично отозвался Клаус, и ведьма растерянно моргнула. — Так что скажешь? — поскорее спросила её Лили. — Что из этого ты хочешь? Давина перевела на неё сияющий взгляд и, явно пытаясь сдержать обуревавшую её радость, чуть улыбнулась. — Отвезите меня к нему. Лили довольно переглянулась с Кэтрин, и наблюдавший за ними Клаус только усмехнулся, про себя подумав, что было бы интересно понаблюдать за ними втроём с Кэролайн в деле. Почему-то он был уверен, что зрелище это было бы впечатляющее.

***

Засунув руки в карманы пальто, Кэролайн неспешно двигалась вдоль склепов, безошибочно определяя по разносившимся на все кладбище отголоскам речи в какую сторону ей нужно идти. Пребывая в своих мыслях, она не сразу заметила появившиеся на окружавших её каменных стенах блики огня, и вернулась в реальность только тогда, когда в очередной раз свернув с одной из дорожек, оказалась аккурат позади толпы из двадцати-тридцати человек. — Если бы Верховная была бы сколь опасной угрозой для нас, она бы уже объявилась и доказала бы это, потребовав от нас того же подчинения, которого она добивалась от всех ведьм в своё время, — громогласно вещал публике уже преклонных лет мужчина с небольшого возвышения. Заполнившие собой освещённый факелами проход к нему люди частично согласились, но часть и недовольно переглянулась. — Двойка вам за историю, уважаемый, — тихо вздохнула Кэролайн, прислонившись плечом к склепу. — Я требовала верности, а не подчинения, и далеко не от всех. — Но вы не можете больше утверждать, что возвращение Верховной — ложь, — крикнула какая-то ведьма из толпы. — Мы все знаем эту сказку, легенду, но теперь она стала реальностью, и что будет дальше? Наши бабушки говорили нам о Верховной, как о той, кто возвысил ведьм, кто вынудил оборотней и вампиров уважать нас, а не просто использовать как им вздумается. — Говори за себя, — ответили ей с противоположного конца, — моя прабабка отзывалась о Верховной, как о редкостной стерве, которая сжигала заживо всех ей неугодных. Если эта дамочка вернулась, я скорее отправлюсь к прабабке, чем подчинюсь ей. — Это можно устроить, — пробормотала Кэролайн. — Важно лишь то, что Верховная заодно с Майклсонами, которые убили достаточно членов нашего клана за время своего пребывания в Новом Орлеане. Фрея Майклсон выразилась более чем ясно, когда я отказался помочь ей с исцелением её племянницы — семья Майклсон заставит нас заплатить за это. А своим молчанием Верховная выразила свою солидарность с этим. Разве мы можем после этого не то что поддержать её, но и относиться к ней не как к врагу? — Детский сад, — обречённо качнула она головой и достала пачку сигарет из кармана. — Ты открыто выразил поддержку Неясытям, Эрик, — крикнули из толпы. — Всё, о чем просила нас Верховная через свою протеже, это сохранять нейтралитет, что, не будем кривить душой, полностью нас устраивало. Да, угрозы семьи Майклсон возмутительны, но мы все прекрасно понимаем, что если бы они хотели исполнить их — уже бы попытались. Вместо этого мы имеем лишь молчание и слухи о том, что Верховная пришла в такую ярость, узнав о смене нашей позиции, что разрушила несколько домов. — Всего лишь подожгла собственную лужайку, — закатила Кэролайн глаза и затянулась. — Молчание не означает гарантию мира, — воспротивился Эрик. — Майклсоны всегда поступали так, как им вздумается, постоянно давая и нарушая свои обещания. Это лишь вопрос времени, когда они в очередной раз решат, что ведьмы Нового Орлеана им не угодили и перейдут от угроз к действиям, и я не собираюсь оглядываться на мнимую Верховную, которая днём играет в независимость, а по ночам согревает постель Клауса Майклсона. Кэролайн поперхнулась дымом от неожиданности, закашлялась, тихонько рассмеявшись, и, потушив почти догоревшую сигарету о склеп, вновь сложила руки на груди. После слов Эрика поднялся недовольно-растерянный ропот, но тут на свет из-за его спины вышла молодая русоволосая девушка с большими серьгами-кольцами, и Кэролайн чуть улыбнулась при виде её. — Не думаю, что нас должно интересовать кто кому греет постель, — достаточно громко произнесла она, и голоса начали понемногу стихать. — Как бы там ни было, из всех рассказов и легенд мы знаем достоверно лишь одно — Верховную никто не мог одолеть. Она сильнейшая из ведьм, и именно поэтому, по слухам, носит титул Первородной. Но давайте исходить из того, что мы знаем наверняка: у Неясытей есть собственный ковен ведьм, мы им без надобности. Единственное, что им было нужно от нас, это выступить против Верховной, но с какой целью? Не для того ли, чтобы натравить нас друг на друга, или ещё хуже — использовать нас в качестве пушечного мяса, если дело дойдёт до открытой войны между ними? Верховная же не просила нас выступать на её стороне, как верно заметила Анна, она просила сохранять нейтралитет. И я полностью согласна с тем, что если бы кто-то из Майклсонов хотел навредить нам, мы бы уже узнали об этом. И что же получается? Мы сделали выводы из домыслов и слухов, приняли решение на их же основе, а теперь и расплачиваться будем за это? — О какой расплате речь? — перебил её Эрик. — Делайла, ты не хуже меня знаешь, что Верховная не считает нужным являться нам, а если даже и решится, Генри Монтгомери пообещал нам свою защиту и поддержку, в том числе и от неё. Время Верховной прошло, никто больше не боится её. Оттолкнувшись плечом от стены, Кэролайн чуть развела в стороны руки с налившимися в них алыми сферами и, воспарив над толпой, мягко приземлилась аккурат перед отшатнувшимся назад Эриком. На кладбище повисла гробовая тишина. Кэролайн сложила руки в замок за спиной и улыбнулась. — Я слышала, вы жаждали моего личного внимания, — произнесла она. — Позвольте мне представиться: Кэролайн Блэк. Первородная ведьма, провозглашённая Верховной. К кому имею честь обращаться? — Эрик, — попытавшись взять себя в руки, ответил он и, кашлянув, увереннее повторил: — Эрик Лоундсон. Кэролайн едва заметно кивнула и, коротко взглянув на бледную Делайлу, тут же отвела взгляд. Ни к чему дискредитировать одного из немногих разумных здесь людей фактом их знакомства в прошлом. — Насколько я поняла из услышанного, — звонко начала она, неторопливо двинувшись вокруг Эрика. — Больше всего вас смущает факт моего отсутствия прямого контакта с вашим регентом. Что ж, — она обошла его и остановилась по правую руку от него лицом к людям, — вот она я перед вами. Поведайте же мне, почему вы нарушили заключённое со мной через мою ведьму соглашение сохранять нейтралитет и решили выступить против меня? Чем, буду откровенна, поставили меня в довольно щекотливое положение. — Почему вы не объявились в самом начале и лично не озвучили свои требования и предложения? — полностью вернув себе самообладание, твёрдо спросил Эрик. — Я не посчитала это необходимым, — просто ответила она. — Как такового списка «требований и предложений» не было, я лишь просила вас сохранять нейтралитет, на что вы ответили согласием, и мы заключили соглашение. Теперь вы нарушили это соглашение, примкнув к тем, кого я стремилась уничтожить на протяжении столетий. — Вы первая нарушили его, позволив семье Майклсон — вашим союзникам — угрожать нам. — Каждый член семьи Майклсон более чем автономен и если вдруг кому и подчиняется, то точно не мне, — полностью развернувшись к нему, спокойно ответила Кэролайн. — И насколько я знаю, наше с вами соглашение не выключало в себя фамилию Майклсон. Поэтому, мне не совсем понятно, по какой причине из-за их действий вы выступили против меня. — Означают ли ваши слова, что вы готовы гарантировать нам безопасность от своего имени и от имени своих союзников? — сощурившись, спросил Эрик. — Ведь если вы говорите исключительно за себя, как мы можем верить в то, что те, кто вас поддерживает, будет исполнять условия нашего с вами личного соглашения? Кэролайн мысленно улыбнулась и, сохраняя на лице безэмоциональную маску, ответила: — Я буду максимально краткой. Майклсоны и я существуем по отдельности. У нас разные цели и разные пути их достижения. Мы не союзники, но мы и не враги. Я не могу и не буду ничего обещать от их имени, поскольку я не представляю эту фамилию. Но как Верховная ведьма я могу дать вам совет решать вопросы с источником их возникновения. Вместо того, чтобы выступать против меня, вы могли потребовать объяснений от Фреи Майклсон или её брата, и вы бы наверняка получили их. На первый раз я могу вам простить такую ошибку, но помимо совета я также могу дать вам и гарантии. А именно — гарантию того, что если вы не вернётесь к позиции нейтралитета, я уничтожу вас. Мне достаточно врагов, мистер Лоундсон, и я не потерплю увеличения их количества на целый ковен ведьм. — Вы пришли на нашу территорию, в наш дом, и надеетесь угрозами получить своё? — с оттенком пренебрежения усмехнулся он. — Верховная или нет, вы здесь чужая, и с этого момента больше вам здесь не рады. Уходите. — Вы не знаете, кто я такая, верно? — спросила вдруг Кэролайн после короткого молчания и изогнула руку в запястье, вызвав в ладони алое сияние. — Позвольте мне рассказать и продемонстрировать. Меня действительно не просто так называют Первородной, — лёгкое перебирающее движение пальцами, но Эрик лишь настороженно глядел на неё, ничего не замечая. — Я владею телепатией, телекинезом и неразрывной, очень прочной связью с природой, — ещё одно почти незаметное движение пальцев. — Я первая и единственная в своём роде. И хотя вы можете не подчиняться мне, но уважать обязаны. Вам со мной не справиться. А я с вами могу и могу с лёгкостью. Поэтому, будьте так добры, — она медленно подняла раскрытую ладонь на уровень головы, — не вынуждайте меня возвращаться к сжиганию людей заживо, — и щёлкнула пальцами. Стоявшая перед ними толпа с пугающей синхронностью и одинаково отсутствующими взглядами вскинула правые руки и выкрикнула заклинание. Эрика подбросило и отшвырнуло внутрь склепа с такой силой, что он, врезавшись в заднюю стену, мгновенно потерял сознание и повалился на пол. Делайла вскрикнула и бросилась к нему, но тут Кэролайн встала у неё на пути, и она невольно остановилась. — Не беспокойся, он жив. Пока что. Это первое и последнее предупреждение, Делайла, последнее предложение и последний компромисс, на который я готова пойти. Я действительно не допущу, чтобы твой ковен выступил на стороне Неясытей. Вы ничего не теряете от нейтралитета, только выигрывайте — донеси это до всех них и до вашего регента. Не то в следующий свой визит мне придётся поставить на место Эрика более лояльного ко мне человека, а самому Эрику эта необходимость обойдётся очень дорого. Ты поняла? — Да, — с оттенком нервозности кивнула Делайла и оглядела безмолвно стоящих по стойке смирно ведьмаков. — Впрочем, не думаю, что у них останутся сомнения после такого. — Хорошо, если так. Рада была повидаться, — искренне произнесла она и, чуть улыбнувшись, направилась к ступенькам. — Кэролайн, — вдруг окликнула её ведьма. — И все же те волки… Кто из них тебя защитил от напавшего со спины? Кэролайн на мгновение опустила взгляд и задумчиво ответила: — Никто. Но пытались оба. Прощай, Делайла. — До встречи, Кэролайн, — вздохнула та, провожая беловолосую отчего-то тоскливым взглядом.

***

Спустившись по лестнице на первый этаж, Артур раздраженно сбросил очередной звонок и закатил глаза на язвительный вопрос шедшего следом за ним Сириуса: — Подружка докучает? — Бывшая, — сухо ответил он, убрав телефон обратно в карман, и направился, было, к выходу из квартиру, как Сириус окликнул его. — Ты не должен был допустить этого. — Если ты вдруг не заметил, в последнее время наша сестра не то что бы позволяет перечить себе, — иронично отозвался Артур, обернувшись к брату. — Она никогда не любила, когда ей указывали что делать, но не мне тебе рассказывать, что прислушиваться к нам она никогда не отказывалась, — резко сказал Сириус. — Это было до того, как она оказалась один на один с Генри без своих сил и потеряла ребёнка. После этого она предпочитает прислушиваться только к тому, что не противоречит её планам. И если ты думаешь, что в той её жизни я не пытался обуздать её жажду крови… — Посмотри, в кого она превратилась! — рявкнул Сириус. — Полгорода — это тысячи людей, и она говорит об этом, как о чём-то само собой разумеющимся. И я уже не говорю о том, скольких людей она сожгла заживо будучи Верховной. Думаешь, я не знаю о том, что это ты надоумил её на это?! — А знаешь какова была альтернатива? — сощурившись, спросил Артур и подошёл к брату. — Она собиралась сравнять с землёй весь город, чтобы ни единый волос не сохранился от последователей Пустой и от всех тех, кто воскрес. Я отговорил её от этого. Сказал, что можно использовать подземные ходы и уничтожить лишь нужные нам кварталы, и это будет также эффективно, но менее кроваво. И она согласилась. Неохотно, но согласилась. — И ты считаешь, это лучшим выходом? — саркастично уточнил Сириус. — Да! — гаркнул он. — Считаю, черт возьми. Тысячи — не миллионы. Тебя там не было, Сириус, — процедил он, подойдя уже вплотную к нему. — Не было, когда она отдавала приказы вырезать деревни, когда давала добро на грабеж, насилие и убийство. И, да, я делал то, что мог — сдерживал её худшие порывы настолько, насколько было возможно. Я не знаю, как бы справился ты на моём месте, но я действительно пытался подвести её к меньшему злу и при этом остаться подле неё. И у меня получилось, она доверяет мне и прислушивается ко мне. А к тебе? Сколько раз она обращалась к тебе за советом с момента пробуждения? Вот именно, — кивнул он на ответное молчание. — Ты со своей моралью не подходишь ей в качестве советчика. Артур отошёл от него к столику с графином виски и отрывистыми движениями наполнил себе стакан. — Ты перешёл черту, когда позволил ей применять наркотики, — ледяным тоном сказал вдруг Сириус, пронизывая спину брата взглядом, полным холодной ярости. Артур на секунду замер, но вот со всей силы швырнул стакан в стену и, обернувшись, заорал: — Вот значит как?! Я перешёл черту? — Она умирает сейчас из-за тебя! Из-за твоего потворства её сраным, ненормальным прихотям и твоей слабости! Мгновение — и Артур с размаху врезал ему кулаком в лицо. Устояв на ногах, Сириус сплюнул кровяной сгусток и, мрачно усмехнувшись, нанёс ответный удар. Пошатнувшись, Артур скривился, коротко шмыгнул носом и бросился на него, пока что сдерживая рвавшуюся в бой волчью сущность. Пропустив несколько точно направленных ударов, Сириус в какой-то момент вдруг повалил его на пол и попытался задушить, как тот выбил ему локтевой сустав и, воспользовавшись заминкой, с силой оттолкнул от себя. — Проклятье, — рыкнул Артур, резким движением стерев текущую по щеке кровь и встав с пола. — Чтоб тебя, Сириус. — Брось, тебе тоже этого не хватало, — мрачно ответил тот, неторопливо поднявшись, и раздраженно вправил себе локоть. — Ты перешёл черту с ней, Арт. Ты должен был остановить её. — Да невозможно было её остановить! — в бессильном гневе заорал он. — Невозможно. Тебе следует вспомнить, брат, что тот, кто поднимает меч, от него же и погибает — именно это с Кэролайн и случилось. Она стала сильна настолько, что начала терять рассудок, буквально сходить с ума от голосов в её голове, от галлюцинаций погибшей дочери, всех тех трупов, которые она оставила за собой, и — да, пока я пытался найти адекватный способ помочь ей, в какой-то момент нашёл её саму в подвале обколотую какой-то дрянью, у которой даже названия тогда не было. И какую же черту я, по-твоему, пересёк?! — он шагнул к брату и, ткнув в него пальцем, вкрадчиво произнёс: — Сколько мужчин, сколько женщин ты лично порезал, убил, порешил, забил, как скот — невинных и виновных — отправил их прямиков ад и нихрена не потерял от этого спокойного сна, а? Также как и я! И ты стоишь здесь, ты осуждаешь меня и говоришь мне, что я пересёк какую-то сраную черту, позволив ей стать такой же, как мы?! Артур ещё секунду смотрел ему в глаза, но вот выругался и отошёл. До желваков сжимавший челюсти Сириус лишь проводил его взглядом и сощурился, когда он обернулся и произнёс: — Хочешь избить меня — на здоровье. Но сделай это по какой-то достойной причине, а не как гребаный образцовый гражданин, который не понимает, как устроен этот поганый мир! Сириус несколько долгих секунд молча наблюдал за тем, как Артур упирается руками в стол и, глубоко вздохнув, опускает голову. — Я не знал, что наркотики ускорят убивающее её действие магии, — глухо сказал он через время. — Да. Я сейчас это увидел, — с отстраненной задумчивостью ответил Сириус. — Ей нужно было сохранить способность мыслить. Это было жизненно необходимо, мы все это понимали. И я сделал то, что считал правильным — контролировал что и в каких количествах она принимает, чтобы знать каким образом ей помочь в случае… непредвиденного. Что же до остального… Она взрослая девочка. И нет ничего удивительного в том, что пережив то, что она пережила, она стала такой же, как мы. Сириус тяжело вздохнул и, подойдя к нему, протянул ладонь. Артур, обменявшись с ним взглядами, с чувством пожал её. — Присматривай за ней, — внезапно охрипшим голосом сказал Сириус. — И если вдруг понадобится какая-то помощь, с чем угодно… — Разумеется, — кивнул он и, стерев новую струйку крови со щеки, усмехнулся: — Прямо как в детстве. — В детстве я всегда тебя побеждал. — Я поддавался в половине случаев, — состроил гримасу Артур. — Ну да, рассказывай, — хмыкнул Сириус, и они усмехнулись друг другу. Со стороны двери внезапно раздалось копошение и внутрь вошла недовольно бормочущая что-то про внезапно начавшийся дождь вампирша. Тряхнув вынутыми из-за шиворота волосами, она небрежно бросила сумку на гардероб и, наконец заметив их, остолбенела. — По вам что, трактор проехался? — ошарашенно спросила Кэтрин, по очереди оглядев их. — Практически, — хмыкнул Сириус. — Что ж, похоже мне уже пора, — бросив взгляд на часы, сказал Артур и, кивнув брату, прошёл мимо прямо глядевшей на него вампирши ко входу. Поравнявшись с ней, он скользнул по ней беглым взглядом и без всяких эмоций кивнул: — Кэтрин. — Артур, — также ровно ответила она, лишь на секунду посмотрев ему прямо в глаза и невольно ощутив, как время замедляется. Секунда длилась по меньшей мере жизнь. В попытке отыскать в его взгляде то же, что — она знала — было в её, Кэтрин резко побледнела, увидев как тень ревности, этого задетого волчьего инстинкта, который она так хорошо знала, мелькнула где-то в глубине, но прежде, чем она даже осознала это, Артур уже отвернулся от неё. Дождавшись, пока за ним закроется дверь, Кэтрин через секунду как ни в чем не бывало повернулась к Сириусу и чуть улыбнулась, иронично произнеся: — Вы от большой братской любви так расквасили друг друга? — В том числе, — усмехнулся Сириус и, жестом попросив её подойти, сел на диван. Обняв её за ноги, он чуть улыбнулся, когда она ласково провела рукой по его волосам и мягко поцеловала его. — Привет. — Привет, дорогая. Как прошла встреча с Лили? — Прекрасно. Завтра утром Давину отвезут в Мистик-Фоллс к Марселю. А как прошёл разговор с Нежаной? — Познавательно, — вздохнул Сириус, и Кэтрин чуть нахмурилась. — Сделать тебе кофе? — Не откажусь. Она улыбнулась и, коротко поцеловав его, пошла в сторону кухни, на ходу обронив: — Только сходи умойся, а то я, безусловно, люблю вкус твоей крови, но все же предпочитаю пить её свежей из вены, а не довольствоваться размазанными по коже каплями. Сириус только усмехнулся, провожая её взглядом. — Как скажешь, дорогая.

***

В который раз оглядев себя в зеркале, Ребекка нервно пригладила и без того идеально сидящее на бёдрах цвета морской волны платье и улыбнулась своему отражению. Боже, ей же не шестнадцать лет в самом деле. Да и это далеко не первое её свидание. И даже не первое с самим Стефаном. Поправив лежащую на плече светлую прядь, она медленно выдохнула, пытаясь расслабиться, и удовлетворенно приподняла уголки губ, отметив ушедшие со лба крохотные морщинки. — Тетя Бекка, ты такая красивая, — послышался восхищённый вздох со стороны двери, и Ребекка обернулась, искренне улыбнувшись. — Спасибо, солнышко, — она присела на корточки и взяла подошедшую к ней племянницу за руки. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Очень хорошо, только спать немного хочется, — бодро ответила Хоуп и осторожно коснулась пальчиком бриллиантового колье на её шее. — Ты идёшь на свидание? — Как ты догадалась? — хитро сощурившись, спросила она. — В последнее время ты носишь брюки, а сейчас надела очень красивое платье, — честно ответила Хоуп и также хитро улыбнулась. — Ты идёшь с дядей Стефаном? — Именно так. А что до брюк, детка, так в них женщинам просто удобнее объяснять некоторым не особо умным мужчинам, что они не правы. А в последнее время мне довольно часто приходилось это делать — только и всего. Не говорить же Хоуп, что в брюках ей было удобнее сворачивать шеи следящим за ней шпионам Неясытей. Спасибо объявленному перемирию, что избавило её от необходимости пачкать руки и одежду в крови, вырывая сердца. Поэтому, она ограничивалась сворачиванием шей и была более чем довольна. — Хм, — Хоуп озадаченно насупилась, — Тетя Бекка, можно я расскажу тебе один секрет? — Все, что угодно. — А ты не знаешь, эта тётя в нашем подвале, она плохая? — внезапно спросила Хоуп. — Она пыталась навредить твоему папе, детка, — неуловимо напрягшись, ответила она. — И она очень опасна, поэтому и находится в подвале. А почему ты спрашиваешь? — Я… мне кажется, я слышу её шёпот, — неуверенно сказала Хоуп, и Ребекка тут же побледнела. — Она… говорит со мной. — И что же она говорит тебе? — Она просит прийти к ней. Но мне же нельзя, да? Ребекка порывисто поднялась и подхватила племянницу на руки. — Солнышко, как ты смотришь на то, чтобы пойти на свидание вместе со мной? — Как твоя подружка? — тут же позабыв обо всем на свете, засияла Хоуп. — Мы и есть подружки, разве нет? — с картинным недоумением на лице спросила Ребекка, параллельно хватая свою сумку и сорвав пальто с вешалки. — Где твоя куртка, Хоуп? — Внизу, — ответила девочка и нахмурилась. — Но я же не в нарядном платье. — Ты и так самая красивая, — заверила её Ребекка, удобнее усадив ее на бедре, и пошла в сторону лестницы. — И вообще, подружка не должна быть красивее той, кто идёт на свидание, иначе все внимание достанется ей. — Ну хорошо, тётя, — милостиво согласилась Хоуп остаться в домашних юбке с кофтой. Спустившись с ней на руках на первый этаж, Ребекка увидела как раз выходящую из подвала Хейли и остановилась. Хейли тоже. Посмотрела на сидящую у неё на руках Хоуп, наброшенное на левый локоть пальто и на саму Ребекку. — Что происходит? — насторожившись, спросила Хейли. — Мы с тётей Ребеккой идём на свидание, мам, — гордо сообщила ей Хоуп, и та тут же приподняла брови. — Неужели? — медленно спросила она. — Но уже поздно, тебе пора спать, солнышко. — Ничего, мы ненадолго, — ровно ответила ей Первородная, на что Хейли сощурилась. — Отдай мне ребёнка, Ребекка, — едва слышно сказала она, незаметно шевеля губами. — Ты ведь все равно была занята, Хейли, — громко произнесла Ребекка, красноречиво указав взглядом на вход в подвал за ее спиной. — Я говорила с Фреей, — повысила она голос. — Клаус запретил ей выходить оттуда до своего возвращения, я просто спросила не нужно ли ей что-нибудь. Ребекка поджала губы. Гадство. А вот это вполне могло было быть правдой. Если только не придавать значения той категоричности, с которой Клаус запретил им всем приближаться к подвалу и тому маленькому факту, что Хейли уже обращалась за помощью к этой ведьме, блюдя исключительно свои интересы. И она прекрасно понимала, что чувствующая сейчас перед братом вину за инцидент с регентом ведьм Французского квартала Фрея точно нашла бы способ передать им, если бы ей что-то понадобилось, не нарушая его наказа. — Прогулки перед сном полезны, — резко сказала Ребекка, и Хейли побелела. — Мы совсем скоро вернёмся. — Я не разрешаю, — перебила она её, ступив вперёд, но тут с улицы до их чуткого слуха донеслись шаги и в открытом сейчас арочном проходе показался Стефан. — Добрый вечер, — улыбнулся он, но тут же сощурился, увидев, какими взглядами они обмениваются. — Детка, ты не против пойти с дядей Стефаном к машине? — звенящим от напряжения голосом спросила Ребекка, не отрывая глаз от волчицы. — Нам с твоей мамой надо поговорить. — Ладно, — не очень уверенно ответила девочка, когда она поставила её на пол и, оглянувшись на мать, подошла к улыбнувшемуся ей Стефану. — Ребекка, что происходит? — едва слышно спросил он, взяв девочку за руку. — Уведи её отсюда, — также тихо ответила она ему. — Нет, — выдохнула Хейли и шагнула, было, вперёд, но Ребекка за доли секунды оказалась у неё на пути. — Идём, принцесса, — напряжённо сказал не заметившей ничего девочке Стефан. — У меня кстати есть для тебя небольшой подарок. — Правда? — обрадовалась Хоуп, идя с ним за руку к выходу. — Ребекка, прошу тебя, — тихо взмолилась Хейли. — Я бы никогда не навредила ей, она же моя дочь. — А эта сука — телепат, — твёрдо ответила Ребекка. — Может, ты и говоришь правду, Хейли, я не знаю. Но проверять, рискуя Хоуп, не собираюсь. В любом случае, мы вернёмся через несколько часов. — И что тогда? — с отчаянием крикнула Хейли. — Я попрошу свою старую подругу об услуге проверить твоё сознание, — спокойно ответила она. — Подумай о том, что Кристина могла забраться к тебе в голову, даже если сейчас ты не чувствуешь этого, Хейли. Ты простишь потом себя, если навредишь дочери? — Она не подчинила меня, — снова повысила та голос и всхлипнула. — Проклятье, Ребекка, она сидит в антиведьминских кандалах, огороженная заклинанием щита Фрея. — И при этом Хоуп слышит её шёпот. — Что?! — Прости, Хейли, — с искренним сожалением произнесла Ребекка, — но мы и так слишком много потеряли. Рисковать ещё большим я не намерена. Мы вернёмся через несколько часов, не делай из этого трагедию, прошу тебя. Хейли ещё несколько секунд глядела на неё широко раскрытыми глазами, но вот потупилась и, вцепившись в собственные предплечья, коротко кивнула. — Не выпускай её из виду, — с ни с чем несравнимой тоской только и сказала она. — Обязательно. Больше не останавливаясь, Ребекка вышла из Бойни и, чувствуя, как дрожат руки, надела пальто. Увидев одетую в огромную ей куртку Стефана Хоуп, которая непривычно активно о чём-то весело щебетала, сидя у него же на руках, метрах в десяти от себя, она достала из сумки телефон и, набрав нужный номер, прислонила его к уху. — Сколько лет, сколько зим, — мелодично проговорила Кэролайн, приняв звонок. — По ощущениям не меньше полувека, — с оттенком горечи усмехнулась Ребекка. — Это точно. Что-то случилось, Беккс? — Послушай, я знаю, что у тебя сейчас и без того полно забот, а проблем и того больше, но… мне нужна твоя помощь. Нам нужна твоя помощь. Кэролайн немного помолчала прежде, чем ровно спросить: — С чем же? — Ник сказал нам, что забрал Кристину от тебя, — занервничав непонятно от чего, сказала Ребекка. — Ты не могла бы проконсультировать меня на тему того, насколько силён её дар телепатии? — Тебе по шкале от нуля до десяти? — Мне по шкале от ребёнка-трибрида до её матери гибрида, — качнула головой она. — Насколько они могут быть подвержены её влиянию? — Все индивидуально, — вздохнула Кэролайн на том конце. — В случае Хейли играет большую роль то, что подсознательно она считает Кристину союзницей, а значит ментальная защита минимальна, если вовсе не отсутствует. — С чего ты это взяла? — резко спросила Ребекка. — С того, что я телепат, — как само собой разумеющееся, ответила та. — Да и разве может быть иначе, если в лице Кристины она нашла единственного человека, который согласился помочь ей вернуть её любимого? — Ясно, а Хоуп? — А что Хоуп? — чуть охладевшим тоном спросила Кэролайн. — Она сказала, что слышала её голос. Шёпот, — поправилась Ребекка. — Насколько это опасно для неё? — Хоуп от крови Эстер, Ребекка, — устало ответила она. — Её не так просто сломить, как может показаться. — Я решила увезти её из Бойни. — Хорошее решение. Ты хотела что-то ещё? — Попросить тебя об услуге, — призналась Ребекка, отчего-то ощутив укол вины. — Проверить Хейли? — Да. Кэролайн снова замолчала, вероятно, раздумывая. — А Клаус ещё не возвращался? — неожиданно заинтересованным голосом спросила она. — Нет, а что? — Он сейчас с Лили, — будто это что-то объясняло, ответила ведьма и, внезапно приободрившись, добавила: — Хорошо. Я сейчас немного занята, но, думаю, через час смогу подъехать. — Спасибо большое, Кэролайн, — с огромным облегчением сказала Ребекка. — Пока не за что. До встречи, Беккс. Убрав телефон обратно в сумку, она с чуть приободрившимся настроением подошла к ожидавшим её мужчине с девочкой и улыбнулась. — Ну что, поехали? — Поехали, — тут же кивнула Хоуп и, спустившись с рук Стефана, забралась на заднее сидение машины. — Объяснишь мне теперь, что происходит? — спросил он, когда она пристегнула Хоуп и закрыла её дверь. Ребекка тяжело вздохнула и устало пожала плечами. — Как обычно. Семейная драма. На этот раз с участием ведьмы-телепата, с которой Хейли недавно имела глупость сговориться против Блэков, и теперь Кэролайн — наша единственная возможность узнать не находится ли она сейчас под её влиянием. — Думаешь, это плохо закончится? — нахмурился Стефан. — Я не знаю. Но предполагаю, что терпение Кэролайн, как и остальной её семьи на исходе. Если оно уже не закончилось. Стефан с беспокойством смотрел на неё несколько секунд, но вот осторожно взял её за руку и притянул к себе. — Находясь в середине этих безумных событий, можно я скажу тебе, что ты очень красивая и просто потрясающе выглядишь? Ребекка улыбнулась и обняла его за талию. — Даже нужно, — тихонько ответила она и мягко коснулась его губ своими в коротком поцелуе. — Ну что, ты готов провести вечер сразу с двумя женщинами Майклсон? — Она кажется не очень привередливой, — с картинным сомнением протянул Стефан, взглянув через оконное стекло на донельзя довольно наблюдавшую за ними девочку, прижимавшую в восторге кулачки ко рту. — Думаю, я смогу пережить этот вечер. Ребекка хмыкнула и, заговорщически подмигнув племяннице через окно, прошла к переднему сидению. — Смотри, Стефан, это самый жёсткий критик в нашей семье. — Вся в отца, верно? Она только рассмеялась в ответ и села рядом с ним на пассажирское сидение. — Что ж, впечатлите нас, мистер Сальваторе, — с поистине королевским снобизмом сказала Ребекка, и Стефан наградил её таким пристальным взглядом, что она точно бы покраснела, если бы могла. — Желание леди — закон, — чуть усмехнулся он и завёл двигатель.