Dance of two flames

Сутками ранее. Новый Орлеан. Хоуп проснулась от тишины. Крепче прижав любимого плюшевого зайца к себе, она оглядела свою погружённую в темноту комнату и свесила ноги с кровати. Ступив на неприятно холодящий пол, она оправила сорочку и, нервно посмотрев на наблюдавшие за ней с полки своими чёрными глазами-пуговицами мягкие игрушки, поскорее прошлёпала к двери. Она не боялась темноты. Совсем нет. Выйдя в коридор, где на стенах тускло горели светильники, Хоуп немного успокоилась. Взглянув на соседнюю, ведущую в спальню тёти комнату, она прикусила губу, и, стараясь ступать как можно тише, направилась в сторону лестницы. Ей не нравилось, что стало тихо. Когда первый раз она услышала шёпот в своей голове, то так испугалась, что просидела под кроватью целый вечер. Но голос никуда не исчез: такой тихий и мелодичный — Хоуп решила, что он принадлежал какой-то очень красивой девушке. Она тогда извинилась за то, что напугала её, и сказала, что просто хочет подружиться, потому что ей очень одиноко. Разве она, Хоуп, не хотела дружить? И сначала осторожно, а потом всё чаще они начали общаться. Самым весёлым было то, что никто, кроме них, не знал об их дружбе. Как сказала Крисси — так Хоуп решила называть её — это был их маленький секрет. К тому же вдруг мама с папой начали бы волноваться, а Хоуп не хотела их беспокоить. Она и так почти не видела их в последнее время. Но потом она всё-таки решила рассказать по секрету тёте Бекке. У неё тогда сделалось такое выражение лица, что Хоуп сразу поняла — этого делать было нельзя. И когда в тот вечер мама плакала из-за того, что поссорилась с папой (мама пыталась это скрыть, но она, Хоуп, уже не маленькая и всё поняла), а с её спины вдруг куда-то делось красивое пятнышко в форме луны, к ней пришла тётя Лили. Ей нравилась тётя Лили. У неё очень мягкие руки и она вкусно пахнет, прямо как весна. Но в тот вечер, когда они с папой пришли в её комнату, тётя Лили что-то сделала с ней. Она больше не слышала голоса Крисси в своей голове. Снова стало тихо и одиноко. И ей это не нравилось. Спустившись на первый этаж, Хоуп неловко переступала с ноги на ногу, стараясь согреть замёрзшие ступни. Бросив взгляд на решётку, за которой ничего не было видно, она сглотнула и направилась в сторону кухни. Кажется, мама говорила что-то про фонарик. Пусть Крисси и общалась с ней мысленно, Хоуп знала, что она живет в подвале. И хотя папа всегда говорил, что туда ходить нельзя, потому что там много пауков, змей и легко потеряться, Хоуп все равно должна была проверить, что это действительно так и с ней всё в порядке. Крисси была ее другом, и она добрая. И Хоуп не могла её оставить. Найдя небольшой карманный фонарик в одном из ящиков на кухне, Хоуп вернулась к решётке и, открыв её простеньким заклинанием, нажала на тугую резиновую кнопку. Поток света осветил ведущие вниз бетонные ступени. Крепче прижав Плюшу к себе — это ему было страшно, а не ей — она начала осторожно спускаться по ним, освещая каждый следующий шаг ярким кругом света. Резкий шорох откуда-то слева заставил её испуганно замереть. Последовавшая следом тишина вновь нарушалась только стуком её быстро бьющегося сердца, и Хоуп, на секунду зажмурившись, спустилась с последней ступени на пыльный бетонный пол. Воздух вдруг застыл. Стараясь унять бешено колотящееся сердце, она часто-часто дышала в затылок крепко прижатого к груди зайца, с ужасом глядя на уходящий вдаль скрытый мраком коридор. В яркий круг света на полу из темноты вдруг вползла черно-красная змея, и от ужаса Хоуп застыла, даже перестав дышать. Неспешно извиваясь, змея подползала к ней вплотную и, скользнув вокруг, направилась обратно. Хоуп сглотнула и, собравшись с силами, выдохнула. Трусиха. Она же ведьма Майклсон. Ей не страшна никакая темнота, и никакие змеи с пауками. Она самая сильная ведьма и ей нечего бояться. Решительно сжав Плюшу в свободной от фонарика руке, Хоуп медленно пошла дальше, пока справа не начались тюремные камеры. Пустые одна за одной, она уже понадеялась, что совсем скоро тюрьмы закончатся и она найдёт комнату Крисси, как вдруг следующая камера озарилась мягким светом. Хоуп остановилась. Черно-красная змея проползла между прутьями решётками внутрь. Хоуп направила туда свет фонаря и вдруг ощутила нечто, похожее на временно ослепившую её вспышку фотоаппарата. В одно мгновение ей показалось, что она увидела закованную в цепи женщину, но сейчас перед ней была очень милая девочка лет семи со странно яркими синими глазами, которая радостно улыбнулась при виде её. Мрак тюремной камеры куда-то исчез — вместо него была светлая комната с большим количеством игрушек и полными книг полками на стенах. И хотя девочка не размыкала губ, знакомый голос подруги раздался в её мыслях, отчего Хоуп облегченно выдохнула и тоже улыбнулась. — Ты нашла меня! Я боялась, что ты забыла про меня. — Друзья не забывают друг о друге, — помотала головой Хоуп, прекрасно помня слова тёти. — Друзья важны так же, как и семья, и мы должны заботиться о них так же, как о родных. Крисси широко улыбнулась, чуть склонив голову, как вдруг комната подернулась, будто картинка в испорченном телевизоре. Хоуп вдруг ощутила, как заболела голова. — Я рада иметь такую подругу, как ты. Но мне все ещё нужна твоя помощь, Хоуп. Одна злая ведьма поставила охранные заклинания, заточив меня здесь. Сними их, и мы сможем подняться в твою комнату, ты покажешь мне свои игрушки. — Злая ведьма? — нахмурилась Хоуп, потерев правый висок ладошкой. Голова начала раскалываться. — Но этого не может быть, тётя Фрея уже давно поставила барьеры вокруг дома. Кроме неё, Кэролайн и тёти Лили тут больше не было ведьм. — Ах, разве это важно? — с нетерпением воскликнула она, но тут же осеклась и мягче произнесла: — Я лишь помню, как встретила ведьму с белыми волосами, а потом вдруг оказалась здесь. Ты должна мне помочь, Хоуп. Мы сможем разобраться во всём, когда выберемся из подземелий наружу. Ты ведь не оставишь меня здесь снова одну, правда? Хоуп колебалась всего секунду. Наверняка Кэролайн просто ошиблась. Ей ведь нельзя было так рано просыпаться, это она, Хоуп, разбудила её тогда на болотах. А теперь Кэролайн по ошибке заставила Крисси оставаться здесь. Разве может такой же, как она, ребёнок жить в подвале? Но ничего, она всё исправит. И Кэролайн наверняка обрадуется, что невинная девочка больше не будет сидеть взаперти. А вместе с ней и папа вернётся домой. Больше не медля, Хоуп подошла к решётке и отворила её тем же простеньким заклинанием, что и входную. А вот дальше начиналась стена барьеров и довольно сильных, насколько Хоуп могла судить. Она взволнованно прикусила губу. Комната вдруг снова подернулась, на пару мгновений став покрытой мраком тюремной камерой, и Крисси страшным голосом воскликнула: — Скорей!!! Они хотят убить меня! Помоги мне, Хоуп! Времени на сомнения больше не было. Положив ладони на щиты, Хоуп забормотала обратное заклинание, которому её совсем недавно научила тётя. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, и первый барьер пал с тихим звуком лопнувшего мыльного пузыря. Сразу перейдя к следующему, Хоуп горделиво вскинула подбородок и куда увереннее положила ладони на невидимую преграду. Тётя Фрея может гордиться ею. Поторапливаемая нервными восклицаниями Крисси, голос которой странным образом становился всё глубже по мере разрушения охранных заклятий, Хоуп ничего не замечала, стремясь как можно скорее спасти подругу и выбраться из этого страшного подземелья. А сидящая в стенах детской комнаты, что тем не менее всё чаще подергивалась мраком тюремной камеры, закованная в цепи ведьма со спутанными тёмными волосами и лихорадочно сияющими синими глазами медленно растянула губы в предвкушающей улыбке. — А где же твой папочка, милая? — резко смягчившимся тоном спросила Кристина, когда ладони уже существенно уставшей от нагрузки и головной боли девочки легли на последний барьер. — Я не знаю, — едва ворочая языком, ответила Хоуп, впервые в жизни ощущая тошноту и слабость магического истощения. — Тётя сказала, он на несколько дней уехал… вместе с Кэролайн. Кристина щёлкнула языком. — Какая досада. Придётся потом убить кого-нибудь ещё из вашего семейства, чтобы воочию увидеть выражение его лица. Хоуп успела лишь поднять на неё растерянный взгляд, как вдруг стены детской исчезли окончательно, сменившись каменной тюрьмой, а девочка перед ней превратилась во взрослую женщину с безумной улыбкой на лице. И в этот момент последний барьер пал. Оказавшись в кромешной темноте, слабо рассеиваемой потоком света оставшегося одиноко лежать на входе в камеру фонарика, Хоуп замерла от страха, будучи не в силах закричать или убежать. А женщина, не отрывая от неё гипнотических глаз, вдруг быстро-быстро забормотала что-то на незнакомом языке, и не более, чем через полминуты, сковывавшие её цепи рухнули. Хоуп вздрогнула от грохота и, слыша теперь лишь собственное бешено заходящееся в груди сердце, с коротким вскриком бросилась наутёк. Но не успела она добежать до выхода из камеры, как цепкие руки схватили её поперёк туловища и, подняв над полом, швырнули обратно вглубь. Больно ударившись головой о стену, она вскрикнула, но ведьма уже склонилась над ней и с тихим смехом схватила её голову руками. — Не надо кричать, малютка, — еле слышно прошептала Кристина, катая на губах лёгкую улыбку. — Тебе ведь не страшно. И не больно. Ты больше не знаешь что это такое… не правда ли? Девочка в её руках зажмурилась и бесшумно заплакала, почему-то не сумев вымолвить ни слова. Пальцы ведьмы сильнее вцепились в её волосы, пока она проникала в самые глубинные уголки её сознания, а сама она в наслаждении прикрыла глаза и запрокинула голову. — Как же жаль, что я не смогу увидеть реакцию твоего отца, когда он найдёт тебя, — мечтательно протянула она. — Когда узнает, что так и не смог защитить теб… Внезапно выкрикнутое заклятья с силой отшвырнуло Кристину в сторону. Девочка покачнулась не в силах устоять на ногах, но вместо каменного пола приземлилась в чьи-то холодные руки, и это было последнее, что она осознала прежде, чем потерять сознание. — Хоуп. Хоуп! — вскричала Фрейдис, держа безвольно повисшую девочку, но тут отброшенная в угол ведьма выкрикнула заклинание, и она едва успела повернуться к нему спиной, одновременно закрывая ребёнка собой и поглощая атаку. — Зря ты вмешалась, — надменно произнесла Кристина, поднимаясь с колен и испытующе глядя еретичку. — Всё равно ей уже не помочь. — Что ты сделала с ней?! — рявкнула та, не найдя на девочке никаких телесных повреждений, но всё равно оказавшись не в силах привести её в себя. — Я её уничтожила, — тонко улыбнулась ведьма. — Уверена, ваша Верховная оценит. Всё-таки кто, как не другой телепат, способен оценить всю тщательность истребления личности путём выжигания сознания. Фрейдис в ужасе уставилась на неё, но уже через секунду схватила Хоуп за голову, входя в её сознание. Рваные обрывки воспоминаний, какие-то голоса, чей-то смех проносились перед ней прежде, чем померкнуть навсегда, и только отрешённые, блёкнущие медленнее остальных слова на мгновение задержались среди гаснущего потока мыслей: Надо помочь Крисси. Отстранившись, Фрейдис секунду сидела, не шевелясь. А потом резко развернулась и, держа Хоуп одной рукой, второй послала ледяную спираль в незаметно пробирающуюся к выходу француженку. Но в этот раз она была готова. Увернувшись с изящностью танцора, Кристина рассыпчато рассмеялась и остановилась. — Хочешь сразиться со мной с ребёнком на руках? Глупая девчонка… — Исправь это! — в гневе крикнула она. — Ребёнок ничего не сделал тебе, обрати это вспять или этот подвал ты покинешь только по частям — это я тебе обещаю! — Девочка правда ничего мне не сделала, — равнодушно пожала та плечами. — А вот её отец предал меня, и этим предательством обрёк меня на вечность мук в самых отдалённых уголках ада. Считайте это началом взимания с него долгов. Фрейдис позволила проявиться вампирским чертам и шагнула к ведьме, заставив ту отшатнуться от неожиданности. — Вампир и ведьма…? — Исцели девочку, — рыкнула еретичка. — Не могу, — все ещё глядя на неё с удивлённым интересом качнула головой Кристина, спиной отходя к выходу. — Процесс разрушения сознания запущен и ничто не в силах его остановить. На твоём месте я поспешила бы доставить девочку вашей Верховной, пока её мозг не начал нарушать работу собственных органов. Ведь с того момента счёт пойдёт на минуты… Крепко держа Хоуп одной рукой, другой Фрейдис вцепилась ведьме в горло и, поглощая все её попытки атаковать, вонзила зубы ей в шею. Ощутив, как та вся напрягалась в попытке вырваться, она стремительно иссушала её, как вдруг ведьма выбросила руку в сторону выхода и выкрикнула несколько коротких слов на старофранцузском. Оглушающий грохот прорезал тишину; каменный потолок треснул и обрушился находящимися над их головами комнатами Бойни на единственный ведущий к выходу коридор, заваливая его. Стараясь закрыть Хоуп от рушащегося на них дома, Фрейдис с ней на руках переместилась вглубь подземелий, где начинался лабиринт. Хриплый смех ведьмы эхом отразился от стен, заставив её скрипнуть зубами и потянуть носом воздух в попытке отыскать её след если не по звукам, то по запаху крови, но стоящая в воздухе пыль усложняла задачу. — Ты можешь потратить время на преследование меня, — послышался ослабевший голос откуда-то спереди и слева, но сделав несколько шагов в ту сторону, Фрейдис уперлась в стену. Передвигаясь наощупь в полной темноте, она постаралась уловить хоть малейшее движение воздуха, чтобы понять в какой стороне выход из лабиринта, но тщетно. — А можешь выбрать спасти девочку. Что же ты выберешь, помесь вампира и ведьмы? В отчаянии посмотрев на бессознательную девочку в своих руках, через несколько секунд Фрейдис облегченно вздохнула — сердце Хоуп билось чуть медленнее, чем должно было, но не критично. Аккуратно положив её себе на плечо, она дала себе пару мгновений на раздумья. Выбор был понятен: идти за Кристиной и рискнуть жизнью Хоуп или выбираться с девочкой наружу и найти помощь. В отсутствии Кэролайн единственным дающим гарантии необходимой помощи вариантом была её сестра, до которой ещё нужно было добраться. Если же она решит следовать за Кристиной, неизвестно сколько времени это всё займёт, а Фрейдис не была до конца уверена, что слова ведьмы об угрозе жизни Хоуп были блефом. Ребекка сказала, что Кэролайн просила не убивать Кристину. Значит, зачем-то она нужна ей живой. Фрейдис выпрямилась. Чаши весов окончательно склонились в одну из сторон — решение было принято. Щёлкнув пальцами свободной руки, зажигая в ладони огонь, она повернулась в противоположную от Бойни сторону и пошла дальше по узкому коридору лабиринта. — Держись, Хоуп, — проговорила она, сосредоточенно прислушиваясь к звукам живущих в своём ритме улиц в нескольких метрах выше них. — Лили тебе поможет. Думать о том, какую реакцию может вызвать её приход с полуживой племянницей Кола на руках в его дом, она пока не хотела. А позади них в частично разрушенной Бойне творилось полное безумие. Разгребая завалы голыми руками вместе с работающим едва ли не быстрее неё Стефаном, Ребекка то и дело срывалась на крик, пытаясь дозваться племянницы, но единственным ответом подвалов ей была мёртвая тишина. Бледная, как смерть, Фрея, не мигая, смотрела на стоящий перед ней на столе фитиль свечи с обёрнутым вокруг неё русым волосом, как вдруг полыхнула искра — и неуверенный огонёк заплясал на её конце. Она со стоном облегчения уронила голову, но тут же выпрямилась и подбежала к сестре, пытаясь остановить её. — Она жива. Ребекка, она жива! — крикнула ей в лицо ведьма, видя, что та в шоковом состоянии. Ребекка наконец остановилась, перестав сбивать руки в кровь, и, как только смысл сказанного дошёл до неё, до боли схватила сестру за плечи. — Она жива. Фрейдис успела. Видимо, они пошли по лабиринтам, решив, что так будет быстрее. Озвучивать свои догадки, почему Фрейдис могла спешить выбраться, даже если это означало петляние по лабиринту, она не стала, но инстинктивно дотронулась до охранного ожерелья. Ребекка же стремительно повернулась к уже разворачивающему после ее слов схему с расположением подземелий Джону. — Сколько всего выходов? — Пять, — быстро ответил он и хмуро качнул головой. — Они могли пойти по любому пути. — Отправь по три вампира к каждому из выходов, — сказала Фрея, срывая первое попавшееся пальто с плечиков из единственной уцелевшей на первом этаже комнаты. — Нас четверо: пусть каждый выберет себе по одному и караулит его вместе с вампирами. Ты уверен, что она без телефона? Вместо ответа Джон красноречиво поднял айфон в голубом чехле на уровень глаз и положил на стол. Набрав чей-то номер и ожидая ответа, он мрачно проговорил: — Фрейдис просто спустилась за пакетом крови. Я вводил её в курс дел в кабинете, и она захотела перекусить. Видимо, как раз в этот момент она что-то услыш… Поднимайте вторую смену, Эвелин. Через пять минут мне нужны по трое человек в пяти точках, которые я тебе сейчас назову… — Что-то не складывается, — еле слышно произнёс Стефан, принеся пальто Ребекки и одев его на неё. — Как мы могли ничего не услышать? И почему Хоуп вообще туда спустилась? Одна посреди ночи… — Стефан, я не знаю, — в отчаянии воскликнула она, запахивая надетое поверх шёлковой пижамы пальто. — Прямо сейчас мне всё равно, я просто хочу увидеть свою племянницу живой и невредимой. — Конечно, — хмуро качнул он головой, но, случайно встретившись взглядами с Фреей, понял, что не только он задаётся этими вопросами. — Надо распределить точки между собой, — сказал Джон, закончив отдавать поручения, и снова воззрился на схему. — Эти два пути короче остальных, если… — Мы с Ребеккой пойдём туда, — перебила его Фрея и после быстрого кивка сестры со стальным блеском в глазах добавила: — И если вдруг эта мразь-телепат ещё жива и кто-то столкнётся с ней, не вздумайте оставлять её в живых. Уверена, одной её головы моему брату будет достаточно. — Как скажешь, — качнул головой Джон, невольно выдохнув от того, что в отсутствие Клауса кто-то всё-таки взял всё в свои жёсткие руки. — Стефан? — Без разницы. Пусть будет этот, — он ткнул в одну из точек на карте, и Джон кивнул. — Тогда я буду здесь. Дежурная смена охраны предупреждена: если кто-то объявится в Бойне, нам сразу доложат. — Машины подогнали. Едем! Не более, чем через десять секунд, одно за одним четыре чёрных автомобиля покинули территорию особняка, стремительно набрали скорость и скрылись из виду. У Фрейдис ушло около получаса на то, чтобы наконец выбраться из этого чертового лабиринта и ещё десять минут, чтобы добраться на украденной у какого-то бедолаги машине до нужного адреса. И сейчас, отчаянно колотя в дверь двухэтажного дома с тёмными, кроме одного-единственного на втором этаже, окнами, она чувствовала охватывавший её мандраж. В конце концов она пришла в дом человека, который столетиями ненавидел её самой лютой ненавистью и который изменял с ней своей идеальной, всепрощающей, сотканной из добра и света жене. Сестре её Верховной. Зажегшийся в окне коридора, а потом и на первом этаже свет заставил её всю подобраться. Несколько долгих, показавшихся ей вечностью мгновений, и входная дверь бесшумно отворилась. Выражение шока при виде её быстро сменилось яростью, но тут его взгляд упал на девочку в её руках, и Кол снова побледнел. — Что… — Кэролайн нет в городе, мне нужна твоя жена, — на одном дыхании выпалила Фрейдис. Кол на мгновение заколебался, глядя на неё с таким видом, словно прикидывал успеет ли он вырвать ей сердце прежде, чем его жена спустится вслед за ним, но любящий дядюшка всё же одержал в нем верх. — Лили! — Я уже здесь, — сказала рыжеволосая, быстро спускаясь по лестнице. — Входи, Фрейдис. Слева от тебя гостиная, положи Хоуп на диван. Что с ней случилось? Сделав всё, как ей сказали, Фрейдис отошла в сторону, освобождая место для Лили, которое она тут же заняла и склонилась над девочкой. Кол, как тень, остался у входа в комнату, не отрывая от неё не мигающего взгляда. — Я ночевала в Бойне по просьбе Артура, — слегка дрожащим от нервов голосом начала еретичка. — Клаус попросил нас помочь с защитой дома в его отсутствии и… — Отсутсвие? — перебил Кол. — Ник устроил себе каникулы? Не отрываясь от осмотра Хоуп, ему ответила Лили: — Три часа назад наступила годовщина смерти твоей старшей племянницы, любимый. Клаус вместе с моей сестрой улетели в Лондон на могилу их дочери. — Вот как? — впервые с момента её прихода Кол оторвал от неё ледяной взгляд, чтобы посмотреть на жену. — Видимо, это ещё одна мелкая деталь, которую ты не посчитала достаточно важной, чтобы ставить меня в известность. Да, любимая? Лили скрежетнула зубами, но в остальном никак не отреагировала. Фрейдис слегка нахмурилась, только сейчас поняв, что для трёх часов ночи они оба были одеты совсем не по-домашнему, да и выглядели отнюдь не сонными. Приглядевшись внимательнее, она заметила, что Лили была очень бледной и в целом выглядела такой уставшей, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она упадёт там же где стоит. — Фрейдис, я не понимаю что мне искать. Из того, что я вижу, Хоуп ударилась головой, но она не из-за этого потеряла сознание, — напряжённо произнесла Лили. — Да, прости, — она тряхнула головой и спешно продолжила: — Джон передавал мне дела, поэтому мы засиделись допоздна. Я решила спуститься за пакетом крови и в этот момент услышала крик из их подземелья с тюремными камерами. От Ребекки я знала, что занята лишь самая последняя камера: Клаус держал там ведьму-телепата, бывшую жрицу Вуду, которая воскресла во время разрыва завесы между нашим миром и миром мёртвых… — молниеносный обмен взглядами между супругами, во время которого Фрейдис заметила, как у Кола дёрнулась щека, — Я переместилась сразу туда и увидела, как Кристина держала девочку за голову. Когда я отбросила её в сторону, Хоуп сразу потеряла сознание и больше не приходила в себя. — Кристина сказала что-то? Те, кто способен напасть на детей, часто вслух гордятся отсутствием у себя моральных принципов. — Она сказала, что мне стоит поспешить доставить её к Кэролайн. Потому что никто лучше другого телепата не оценит всей тонкости такого способа уничтожения личности, как выжигание сознания. Кол побледнел и подошёл к тихо сопящей на диване девочке, которая, казалось, спала самым обычным сном. Сидящая на полу Лили после её слов прикрыла глаза и сжала рукой переносицу, будто у неё начиналась мигрень. — Ты можешь исправить это? — тихо спросил у неё Кол. — Любимая…? — Нет, — Лили поднялась с колен и, секунду погодя, укрыла Хоуп лежащим рядом пледом. — Её жизни ничего не угрожает и не угрожало — в этом я уверена. Сейчас она просто спит. Что же касается её разума… Это не моя стезя, в этот раз я бессильна. Если кто и может помочь, это Кэролайн, но её нет смысла ждать раньше, чем через сутки, а я не думаю, что… Лили нахмурилась, не договорив, но всем и так всё стало ясно. Если сейчас ещё была надежда, что Хоуп можно было помочь, то спустя сутки об этом нечего будет и думать. Лили посмотрела на молчавшего мужа. — Позвони сёстрам, они наверняка с ума сходят, — после его короткого кивка, Лили повернулась к еретичке, и та ощутила, как этот усталый, но всё равно горящий малахитом взгляд заглядывает ей в самую душу, без проблем отыскивая самые отдалённые её уголки. Фрейдис отвела взгляд почти сразу. — Ты приняла верное решение, принеся её сюда. Зная их семью, вряд ли ты дождёшься благодарности, но можешь не сомневаться, что моя сестра скажет тебе, что ты всё сделала правильно. — Я отпустила Кристину, — сама не зная зачем, вдруг сказала она и прикусила губу. Лили чуть наклонила голову, безмолвно прося её продолжить. — Оказавшись в лабиринте, я могла пойти за Кристиной, она тогда была совсем рядом, только я не могла понять где именно. Но я не знала что именно она сделала с Хоуп, какие могут быть последствия, и я… Я дала ей уйти. Из-за меня в Новом Орлеане разгуливает жрица Вуду, владеющая телепатией и мечтающая прикончить всех Майклсонов просто, чтобы досадить Клаусу. Лили мрачно усмехнулась, пожала плечами и просто ответила: — Если бы ты знала, сколько таких желающих было до неё, то не обратила бы на её слова никакого внимания. Пусть Клаус и не без удовольствия тысячу лет зарабатывал себе репутацию чудовища, но приходится признать, что сегодня она ему служит неплохую службу. С такими врагами, как у него, надо быть таким, как он, — она на миг прервалась, задумавшись о чём-то. — Да. Иначе никак. Почему он вообще решил держать её в одном доме со своей семьёй, с ребёнком… Что ж, все мы совершаем ошибки. Фрейдис решила не говорить, что конкретно эту ошибку он совершил по просьбе Кэролайн. — По поводу её связи с Вуду тоже можно не переживать, — со вздохом продолжила Лили и обернулась в сторону коридора, где Кол разговаривал по телефону. — Пока Верховная жрица Мари Лаво, лоа не отозовутся на зов Кристины. Впрочем, в этом Кэролайн разбирается лучше меня. Вполуха прислушиваясь к его разговору, Лили рассеянно посмотрела на спящую на диване девочку, а потом на нервно трущую собственное запястье еретичку, которой явно было очень некомфортно находиться здесь. Она с трудом подавила вздох. — Фрейдис, — встретившись с ней взглядами, Лили абсолютно ровно произнесла: — Пока ты верна моей сестре и защищаешь её интересы, ты можешь в любое время обращаться ко мне за помощью. Прошлое осталось в прошлом. Не могу сказать, что хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома, но ты точно можешь выдохнуть. Ни я, ни мой муж не хотим, чтобы прошлые ошибки бросали тень на наше и без того достаточно туманное будущее. Мы поняли друг друга? — Абсолютно, — кивнула Фрейдис и действительно немного выдохнула. Она не лезет к ним, они не лезут к ней. Рабочие вопросы семьи решаются безотлагательно и без лишних вопросов. К её большому облегчению, Лили оказалась вполне адекватной женщиной без всякого нимба над головой. — Ребекка уже едет, — хмуро произнёс Кол, вернувшись в гостиную с телефоном в руках. — До Фреи я дозвониться не смог, но Бекка сказала, что знает где она и заедет за ней. — Значит, ждём гостей. — Можно я возьму чей-то телефон? Мне надо позвонить Артуру, чтобы он был в курсе. — Это обязательно? — нахмурилась Лили. — Девочка в безопасности, он всё равно ничем не сможет ей помочь. Разве это не может подождать до утра? — Если бы могло, я бы не стала лишний раз беспокоить его, — мягко, но уверенно ответила Фрейдис. — У меня чёткие инструкции. Лили без лишних слов протянула ей свой телефон. Пока еретичка отошла в сторону, набирая нужный номер и дожидаясь ответа, Лили перехватила направленный на неё тёмный от подавляемой ярости взгляд Кола и одними губами произнесла: Только попробуй. Кол сумрачно посмотрел на неё и отвернулся. — Артур скоро приедет, — сказала Фрейдис, вернувшись к ним через пару минут, и взглянула на Лили. — Он попросил передать, что, если вдруг Майклсоны приедут раньше него, не говорить им, что только Кэролайн может помочь Хоуп. Лили переглянулась с Колом, и оба, как по команде, посмотрели на девочку. — Похоже, любовь моя, мы сейчас делаем выбор между племянницами, — мрачно произнёс он. — Разве? — после короткой паузы ответила рыжеволосая и хлестнула его своим горящим нефритом взглядом. — Мы лишь скажем твоим сёстрам правду. Что я сделала всё, что могла, и сейчас жизни их племянницы ничего не угрожает. А все подробности Фрейдис озвучит уже в присутствии Артура. Верно? — она обернулась к еретичке, и та незамедлительно кивнула. Кол усмехнулся и только покачал головой, как бы говоря «делайте, что хотите». А Фрейдис внимательно смотрела на совершенно невозмутимо сложившую руки на груди Лили, сознавая, что, судя по всему, они с Кэролайн похожи куда больше, чем она могла предполагать. — Надо поставить чайник. — Думаешь, после похищения Хоуп мои сёстры первым делом озаботятся изысканностью нашего гостеприимства? — иронично отозвался Кол. — Я не похищала её! — вскинулась Фрейдис. — С тобой никто не разговаривал, — рыкнул он. — Она спасла твою племянницу, рискуя жизнью, — тихо произнесла Лили, и они тут же замолчали. — Уже поэтому она не заслужила такого обращения. — Не заслужила? — также тихо процедил Кол, приблизившись к ней вплотную. Лили не шелохнулась, только чуть запрокинула голову. — У тебя такая короткая память, любимая? Как насчёт того, через что мне пришлось пройти из-за неё? Через что нам с тобой пришлось пройти? Ты готова просто отпустить это, просто потому что твоя сестра снова проявила милосердие в неподходящий момент? Фрейдис вспыхнула, понимая, что он только что сравнил её с Генри, но, взглянув на рыжеволосую, пересилила себя. Промолчала. А Лили медленно приподняла брови, будто не была уверена, что верно расслышала его, после чего ледяным голосом произнесла: — Ты сегодня очень нервный, любовь моя. Почему бы тебе не сходить проветрить голову, пока твои сёстры в пути? Несколько долгих секунд Кол боролся с собой: ходящие по челюсти желваки были явным тому подтверждением, но Лили была невозмутима, как ледяное изваяние. И победила. Психанув, он развернулся и быстро вышел из дома, громко хлопнув дверью. Фрейдис видела, как заострились складки у её рта, но больше Лили ничем не выдала своего истинного состояния и, не взглянув на неё, вышла из гостиной. Через пару минут до неё донёсся лёгкий свист закипавшего чайника. Фрейдис с неестественно прямой спиной аккуратно села на край дивана. В эту секунду почти что мертвой тишины в этом доме она была готова отдать очень многое за возможность отказаться от этого поручения накануне вечером и поменяться с Цири местами. Артур приехал первым. Стремительно войдя в дом в таком виде, будто ещё даже не ложился, он первым делом приветливо поцеловал вышедшую ему навстречу с кухни сестру и по её наводке прошёл в гостиную. Окинул сопящую на диване Хоуп цепким взглядом и вопросительно посмотрел на тут же поднявшуюся при его появлении Фрейдис. — У нас мало времени, — без обиняков сказал он. — Я слушаю. Она пересказала ему всё то, что до этого говорила Лили. Артур выслушал её, не перебивая, после чего обернулся к сестре: — Ты что-то увидела? — У неё была субдуральная гематома от удара головой и нервное перенапряжение. Я исцелила её и погрузила в сон, но, сам понимаешь, если сказанное Кристиной правда, то никто, кроме Кэролайн, не подтвердит и не опровергнет это. — Кроме самой Хоуп, — качнул он головой и пояснил на её взгляд. — Едва ли стирание самосознания может пройти бесследно. Уверен, картина станет яснее, когда она проснётся. В окна вдруг ударил свет фар, и Лили с Артуром быстро переглянулись. — Тут есть запасной выход? — За лестницей есть незаметная, в цвет стен дверь, ведущая в кладовую, — там выход на задний двор, — тихо ответила Лили. — Идите, я задержу их, если что. Артур поманил её рукой и, как раз когда они скрылись за лестницей, раздался яростный стук в дверь. Фрейдис успела уловить, как Лили даёт разрешение на вход, всхлипывание Ребекки, но тут Артур бесшумно закрыл дверь в кладовую, и все звуки разом смолкли. Секунда на то, чтобы осмотреться, и вот он также бесшумно уже вывел её на улицу, спустившись по узкой лестнице на покрытую утренней росой траву. — Отправляйся домой, Фрейдис, — еле слышно произнёс он, невольно оглянувшись на дом позади, но до них не доносилось ни звука. Явно не обошлось без звукоизолирующих чар, но времени думать, когда Лили успела поставить их, у неё не было. — До моего возвращения ничего не предпринимай. — А что делать с Кристиной? Я могла бы… — Ты сказала, она ранена? — Я укусила её. — Если повезёт, она сдохнет в какой-нибудь канаве от кровопотери, — вздохнул Артур и тут же с сомнением качнул головой. Везло им не часто. — В любом случае, сейчас она не твоя забота. Езжай домой и отдыхай. Только у меня будет просьба: прислушивайся в пол уха к сёстрам Маннетт. Приехав сюда, я оставил дома Карлу, так что… — Карла сейчас у нас дома?! — забывшись, воскликнула Фрейдис, отчего он быстро обернулся к безмолвствующему дому, но, так и не дождавшись выбежавшей на их поиски толпы родственников, поморщился: — Да, Карла сейчас у нас дома, спит в моей комнате. Я уверен, что она не доставит никаких хлопот, просто мне будет спокойнее, если ты приглядишь за ними. Можно попросить тебя об этом? — Да. Да, конечно, никаких проблем, — все ещё удивлённо ответила она, и Артур благодарно кивнул. — Теперь иди, пока родственники моего зятя действительно не начали искать спасительницу своей дражайшей племянницы и не попытались удавить тебя на радостях. А мне ещё надо позвонить. Проводив её взглядом до угла ближайшего дома, за которым она скрылась, Артур набрал номер брата и вздохнул, понимая, что Лили вряд ли скажет ему спасибо за то, что оставил её отдуваться в одиночку. — В чём дело? — без лишних приветствий раздался в трубке охрипший со сна голос Сириус. — Война, к сожалению, не дремлет, брат. В отличии, от нас. На том конце повисло секундное молчание, затем послышалось шебуршание, приглушённый женский голос, спрашивающий в чём дело, и наконец снова молчание. — Что случилось? — Долго рассказывать. Ты ведь знаком с Мари Лаво? — Друзьями нас назвать трудно, но, умирая от жажды, стакан воды я бы от неё принял. Она вернулась в город? — Сильно сомневаюсь, что она его покидала. Нет, есть основания полагать, что недавно воскресшая бывшая жрица Вуду пошла за её головой. — Это та самая, которая бывшая Клауса? — с нотками интереса в голосе уточнил Сириус. — Ты-то откуда знаешь? — опешил он. — Думаешь, Кэролайн скрыла бы такое от Кэтрин? — Да, действительно. Нужно предупредить Мари Лаво и, при необходимости, помочь ей. Потеря контроля над магией Вуду — последнее из того, что мы можем сейчас допустить. — Не думаю, что провозгласив во всеуслышание о своём желании скрыться, она ответит на мой телефонный звонок, брат. У нас не настолько интимные отношения. — В таком случае, я напомню тебе, что по счастливому стечению обстоятельств под твоей крышей сейчас как раз находится ведьма, чьи поисковые заклятья считаются сильнейшими во всём мире. — Да, действительно счастливое, — после короткой паузы ответил Сириус. — Я позвоню, как будут новости. Бесшумно вернувшись в дом, Артур прошёл к смежной с кухней столовой, из которой теперь доносились очень чёткие голоса, и прежде, чем выйти на свет, оценил обстановку. Ребекка, по-видимому, осталась в гостиной со спящей Хоуп, потому что на стоящую у стола с выражением усталой скуки на лице Лили наседала одна лишь Фрея, которая уже успела повысить голос. Видимо, не могла добиться ни одного удовлетворяющего её объяснения. Бывший немного в стороне Стефан хмуро смотрел то на одну женщину, то на другую, и несколько раз будто хотел вмешаться в эти разборки, но только молча качал головой и оставался на месте. — О, а вот и Артур, — заметив его, громко сказала Лили, и прерванная на полуслове ведьма резко обернулась к нему. — Долго же ты был в туалете, братец. — Что поделать, сестрёнка, слабый желудок не щадит никого, — невозмутимо кивнул он и посмотрел на медленно закипавшую ведьму Майклсон. — Доброе утро, Фрея. — Я хочу знать что произошло с Хоуп, — дрожа от сдерживаемого гнева, проговорила она. — Где Фрейдис? — Она в полном порядке, только очень устала и поэтому я отпустил ее домой на заслуженный отдых. Очень мило с твоей стороны было поинтересоваться её состоянием. Фрея замолчала на несколько секунд, отчего-то побледнев ещё больше, прикрыла глаза и внезапно покачнулась. Три пары рук подхватили её прежде, чем появился даже риск того, что она упадёт. — Вы, Майклсоны, просто короли драматизма, — процедил Артур, усаживая её на придвинутый к ним Стефаном стул, и посмотрел на отошедшую к своим шкафчикам сестру. — Ты что, не сказала им, что Хоуп жива и здорова? — Десять раз сказала, — огрызнулась Лили через плечо, но вот нашла на верхней полке какую-то тёмную склянку и вернулась к ним. Смочив пальцы маслянистой жидкостью из склянки, она быстро натёрла ею запястья Фреи, а потом и виски. По комнате распространился резкий запах трав, и уже через пару мгновений на лице ведьмы выступил румянец, а сама она задышала глубже и вся встрепенулась. — Что это? — Бальзам моего производства, — хмуро ответила Лили и, видимо удовлетворившись осмотром пришедшей в себя золовки, убрала склянку на место. — Как чувствовала, что лучше держать под рукой. — Если Хоуп в полном порядке, зачем ты отослал Фрейдис, Артур? — звенящим голосом спросила Фрея. — Я понимаю, что мы питаем друг к другу не самые тёплые чувства, но разве вы не можете понять какого это — подвести доверенного тебе ребёнка, несколько часов не знать что с ним, а потом найти в полубессознательном состоянии и не получить ни йоты информации о том, что произошло? В отсутствии Клауса, мы её опекуны. Вы должны сказать нам… — Ничего я тебе не должен, Фрея, — перебил её Артур, неторопливо сняв пальто и оставшись в чёрной кофте, рукава которой он тут же закатал. — Твой брат попросил нас о помощи в обеспечении вашей безопасности в его отсутствие, и мы оказали её, на мой взгляд, более чем успешно. Сейчас твоя племянница жива только благодаря нашему человеку. Где вы все были в тот момент, когда пятилетний ребёнок по какой-то причине решил спуститься в подвалы с тюремными камерами… — Это Фрейдис сказала, что она сама спустилась? Но зачем? Это какая-то бессмыслица, ведь… — Фрея воззрилась на Лили, которая, кажется, вовсе не слушала их, помешивая травяные листья в фарфоровом чайнике, и резко замолчала. — Да, по словам Фрейдис, она просто спустилась за пакетом крови, когда услышала крик Хоуп, — невозмутимо продолжил Артур. — И, похоже, именно Хоуп сняла все охранные заклятья с Кристины, потому что когда Фрейдис оказалась там, девочка уже была буквально в её руках. — Нет, — Фрея стремительно встала и отошла в сторону, мотая головой. — Вы не понимаете, Хоуп не справилась бы! Там было с десяток барьеров, ни одна ведьма, тем более пятилетняя, не сняла бы их за один раз. -Зависит от ведьмы, — пожал плечами Артур, и Фрея как-то странно посмотрела на него. — Да. Действительно, — медленно произнесла она и, взглянув на разливающую в чашки ароматный чай Лили, осталась стоять. — Что ещё сказала Фрейдис? — Мы не можем утверждать, что Кристина не успела навредить Хоуп, — неторопливо продолжил он, начав тщательно подбирать слова. — Телепатия — довольно специфичная область магии… — Ты ведь целительница, — резко сказала ведьма, поставившей перед ней чашку на стол рыжеволосой. — И ты сказала, что Хоуп полностью здорова. — Я хранительница Порядка, Фрея, и всех отраслей магии, для которых он является источником энергии, — отстранённо произнесла Лили, мыслями явно пребывая где-то в другом месте. — Телепатия же уходит своими корнями к Хаосу, и этому есть известное подтверждение: Пустая, или Инаду, была сильнейшим из телепатов, которых когда-либо видел свет. Не считая моей сестры, разумеется. Артур бросил на неё предупреждающий взгляд, но было уже поздно: Фрея сузила глаза и подобралась, подобно гончей, учуявшей добычу. — То есть, ты хочешь сказать, что Кэролайн и Пустая суть есть одного поля ягоды? Они обе черпают свои силы из Хаоса, как изначального, первородного источника? И именно поэтому Пустая охотится за вами, да? Кэролайн нужна ей в качестве идеального сосуда. А ты… Ты — та, кто способен уничтожить её. Лили удивлённо посмотрела на неё, как будто успела забыть, что она всё ещё здесь. Потом перевела взгляд на Артура и, увидев его выражение лица, резко сказала: — Пойду отнесу чай Ребекке, — и, схватив блюдце с одной из чашек, вышла из комнаты. — У тебя ещё есть к нам какие-то вопросы, Фрея? — невозмутимо спросил Артур. Ответ ведьмы она уже не услышала. Раздраженно щёлкнув пальцами, Лили создала звукоизоляцию позади себя и медленно выдохнула, беря себя в руки. В полутёмной гостиной ничего не изменилось с момента её ухода полчаса назад, только у головы спящей девочки на полу теперь сидела не еретичка, а её родная тётя. Лили ощутила, как раздражение ослабевает под весом проснувшегося сочувствия. Приблизившись к не отрывавшей от Хоуп глаз вампирше, она опустилась на пол рядом с ней и протянула чайную пару, от которой шёл ароматный дымок. — Возьми, — мягко сказала она. — Здесь душица и чабрец из моей оранжереи. А ещё мята. Успокоит нервы. Ребекка повернула к ней заплаканное лицо и, слабо усмехнувшись после её слов, приняла блюдце с чашкой. — Боюсь, с этим уже не справится даже чистый спирт, — она сделала небольшой глоток и чуть улыбнулась. — Спасибо, Лили. За всё. Лили помолчала, задумчиво посмотрела на ребёнка и проговорила: — Она жива, Ребекка. Это самое главное. Всё остальное можно исправить. — Иногда и смерть можно исправить, — тихо ответила та, тоже взглянув на девочку и потому не увидев, как охладела Лили после этих слов. — И в последнее время это «иногда» стало слишком частым, — Ребекка удивлённо оглянулась, и она поспешила улыбнуться. — Не обращай внимания. С полноценным статусом Первородной ведьмы на меня легли некоторые обязательства, которых я не ожидала. Ещё не успела разобраться во всём. — Тебе нужна какая-то помощь? Не знаю, та — что может оказать вампир. — Нет, не волнуйся. К тому же, если что, я ведь замужем. — Да, точно, — она неловко усмехнулась. — Никак не могу привыкнуть, извини. — Ничего. Жаль, что ты не могла присутствовать на свадьбе. — Сомневаюсь, что Кол был сильно расстроен. Я была ему не очень хорошей сестрой, — на миг воцарилось молчание, после чего Ребекка неуверенно продолжила: — Ты, наверное, не знаешь: это из-за меня Ник заколол Кола сто лет назад в Новом Орлеане. — Зачем ты говоришь мне об этом? — с каплей любопытства спросила Лили, на что она раздраженно передернула плечами. — Не знаю. Наверное, я просто устала от того, что мы все постоянно пытаемся вцепиться друг другу в глотки, — Ребекка с вызовом посмотрела на неё. — Я не горжусь тем, что сделала. Но Кол вёл себя, как заноза в заднице, и даже сейчас я не уверена, что поступила бы иначе, будь у меня такой шанс. Лили тихо рассмеялась и устроилась поудобнее на полу, положив под спину подушку. — Я не обвиняю тебя, Ребекка. Кол специально лез на рожон большую часть времени, чтобы провести в гробу те три столетия, что я была мертва. Да и я прекрасно знаю, что быть занозой в заднице — это один из его непризнанных миром талантов. — Вы поссорились? — С чего ты взяла? — Его нет дома. — Он перед самым вашим приездом вышел подышать свежим воздухом. — В четыре утра? — Воздух чище в это время, — Ребекка качнула головой, тактично согласившись, но Лили вдруг продолжила: — В последние несколько дней он то и дело выводит меня из себя. Прикрываясь заботой обо мне, он порой заявляет такие вещи, что мне хочется подсыпать ему в еду один из своих порошков и вырубить на пару дней, просто чтобы подумать в тишине. — Дай угадаю: на горизонте появилась тень опасности для тебя, и мой брат готов уничтожить весь мир, только чтобы направить самый яркий луч света на эту самую тень? — Он подумал, что появилась тень, и придумал, что может найти луч света. Всё это — от и до — противоречит здравому смыслу. — В таких вещах здравый смысл не играет роли, — покачала головой Ребекка. — Я живу в окружении мужчин и уже давно поняла, что большинство из них неуязвимы для логики. Единственное, что они способны усвоить, и то далеко не все, это закон всемирного тяготения. Мужчины не прозреют, пока не споткнутся. — Честное слово, так оно и есть. Хоуп вдруг заворочалась и тревожно захныкала сквозь сон. Чуть нахмурившись, Лили создала чары умиротворения, и девочка тут же расслабилась, прерывисто вздохнув. Ребекка с выражением невыразимой нежности на лице гладила её по голове, и Лили вдруг подумала: случаем, не от тёти ли этот ребёнок получил больше всего ласки за всю свою жизнь? — Ты очень любишь её, — тихо проговорила она, когда Хоуп снова глубоко задышала. Ребекка печально улыбнулась, поглаживая детскую ручку. — Она — тот ребёнок, которого у меня никогда не будет. Любовь к ней — самое близкое к материнству, что мне суждено испытать, — Лили внимательно посмотрела на неё, но промолчала. — И я благодарна уже за это. Когда ты сказала, что она жива и здорова, что спокойно спит… Я думала умру от облегчения на том самом месте. — Ты все ещё хочешь этого? Человеческой жизни. Материнства. — Я отпустила эти мечты, — просто ответила Ребекка, поведя плечом. — У меня есть племянница, за которой и то не получается всегда уследить. Я смирилась. Лили помолчала несколько секунд прежде, чем неожиданно поделиться: — Я никогда не хотела быть матерью. — Никогда? — удивлённо переспросила Ребекка и после её качания головой чуть улыбнулась. — Странно. В твоей энергетике есть что-то такое по-матерински покровительственное. Даже больше, чем у Кэролайн, как мне кажется, а ведь она вырастила стольких детей. — Даже если ей удалось полюбить этих девочек где-то глубоко внутри, прежде всего моя сестра растила из них солдат. А счастья материнства её лишили ещё до того, как она успела ощутить его. И она так и не оправилась от этого, — Лили задумчиво ковырнула торчащую из ковра толстую нитку и оторвала её. — Из неё бы получилась прекрасная мать. А я не создана для этого. — Для чего же ты создана, Лили? Крутя нитку между пальцев, рыжеволосая скользнула невидящим взглядом по стенам гостиной, обратила на неё затуманенный взор и ответила: — Воцарить Порядок там, где он необходим больше всего. Вернуть неизбежному неизбежность… и тем самым возвратить гармонию. И баланс. Ребекка ощутила прошедший по спине холодок по мере того, как слова медленно доходили до неё, а сама она проваливалась в этот взгляд, цвета всех тех цветов, деревьев и всей природы, что была полностью и безоговорочно подвластна ей. Ник рассказал ей, что случилось после их сражения с Хейли за стаю Полумесяцев. Но никто из них не понимал до конца, что значит та сила, которую обрела одна сестра и к которой приближалась вторая. Порядок и Хаос — два слова с туманным значением и ещё более туманным происхождением. И лишь сейчас её осенила невозможная, безумная догадка, пославшая холод вниз по позвоночнику. Хаос и Порядок — две стороны одной медали; две сестры, представляющие собой воплощение двух Первородных источников всей энергии и материи. Как жизнь… и смерть. — Ребекка! — резкий окрик Стефана заставил её вздрогнуть и сбросить оцепенение. Лили отвела взгляд. — Прости, любимая, но я всерьёз боюсь, что кто-то из этих двоих убьёт другого, без помощи мне не справиться. Ребекка стремительно поднялась, но успела лишь бросить тревожный взгляд на племянницу, как Лили спокойно произнесла: — Иди, Ребекка, я присмотрю за ней. У меня нет никакого желания снова слушать обвинения твоей сестры. Но Ребекка не шевелилась. Необычайно бледная она только смотрела на невестку широко раскрытыми глазами. На лице Лили появилась крошечная улыбка. Её окольцованная несколькими браслетами рука потянулась к чашке с успевшим остыть чаем. — Не волнуйся, дорогая золовка. Как я уже сказала, я ещё только в процессе принятия своих новых обязанностей. Могу пообещать, что твоя племянница в полной безопасности в этом доме, если вдруг того факта, что именно я исцелила её, тебе недостаточно, — она сделала глоток и вздохнула: — Зря ты едва притронулась к чаю. Мята в этом году отличная. — Ты даёшь своё слово? — напряжённо переспросила вампирша. — Как Первородная? — Даю. Это всё ещё я, Ребекка. Что бы тебе ни почудилось, что ты поняла. Ему показалось… и он придумал… Её слова о Коле невольно всплыли в голове. Значит, брат может помочь ей в подтверждении этих догадок. — Идём, — кивнула она наконец Стефану и, пройдя сквозь чары звукоизоляции, мгновенно услышала яростное рычание Фреи. Объявившись на кухне, Ребекка в шоке остановилась, увидев, как сестра сползает на пол, постепенно теряя сознание. Артур следил за этим с выражением вежливой заинтересованности на лице, оставаясь в стороне, и, когда Ребекка позволила проявиться вампирским чертам, закатил глаза. Переместившись к нему на сверхскорости, намереваясь впечатать в стену, она вдруг сама оказалась прижатой к ней за шею железной хваткой. — Что ты сделал с ней?! — Пусти её! — Стефан, я не собираюсь вредить ей, но если ты сделаешь ещё шаг, я сверну тебе шею быстрее, чем твоя подружка выпустит клыки, — ледяным тоном произнёс Артур, взглянув себе за плечо, и тут же продолжил, глядя уже на Ребекку: — Я знаю, что ты перенервничала. Я знаю, что ты не доверяешь мне. Но ты единственная из всей твоей семьи, про кого моя сестра никогда не говорила ничего плохого. А значит, в тебе всё ещё есть что-то человеческое, не отравленное паранойей, нарциссизмом и лицемерием. И поэтому, я прошу тебя выслушать меня, Ребекка. И потом поговорить со своей сестрой. Только услышав это от тебя, Фрея сделает то, что необходимо. — О чём ты говоришь? Что ты сделал с ней, Артур?! — Я могу отпустить тебя, чтобы спокойно всё объяснить? Ты не попытаешься снова напасть? Ребекка несколько секунд смотрела на него во все глаза, а потом вдруг поняла, что даже если бы решила ответить отказом, максимум что смогла бы сделать — это оттолкнуть его от себя. Артур был сильнее неё. — Отпусти меня. Он мгновенно повиновался и отошёл от неё на почтительное расстояние. Стефан тут же встал рядом с ней и, одним взглядом убедившись, что она в порядке, неприязненно посмотрел на Блэка. А тот, в свою очередь, тяжело вздохнул и взял бессознательную Фрею на руки. — Она просто заснула, — неожиданно устало сказал он уже вдохнувшей полную грудь воздуха Ребекке. — Видимо, Лили предусмотрительно усилила успокаивающий эффект своего чая. Я положу её в гостиной рядом с Хоуп и вернусь. Звук спокойного дыхания и сердцебиения старшей сестры успокоил её, и Ребекка коротко кивнула. Артур вернулся не больше, чем через десять секунд. — Фрея не хочет ничего слышать из-за стены своего недоверия к нам, Ребекка, — начал он, выдвинув из-за высокого стола один из стульев и сев на него, положив руку на стол. — Но я надеюсь, что тебе удастся если не понять, то хотя бы услышать меня. До конца никто из нас не может сказать что именно случилось с Хоуп и какие у этого будут последствия. Кристина воздействовала на неё, как телепат, а эта область магии крайне не изучена. Помимо тех ведьм, что непосредственно владеют ею, разумеется. — Кэролайн, — прошептала она, и Артур сухо кивнул. — Моя сестра могла бы помочь, верно. И, если это вообще возможно, она поможет, в этом я даже не сомневаюсь. Но не сегодня. Фрея настаивает на том, чтобы немедленно дать знать о случившемся твоему брату. Я не согласен, — Ребекка прикусила губу, наконец начав понимать в чем камень раздора. — Ты знаешь что сегодня за день. И ты знаешь, что впервые за всё время, они проводят его вдвоём. Как и должно было быть с самого начала. Передав эти новости, вы заставите Клауса выбирать между дочерьми, одну из которых он предал ещё до её рождения и перед которой виноват даже больше, чем перед моей сестрой. — Не надо манипулировать мной через жалость! — выкрикнула Ребекка и в отчаянии зарылась рукой в волосы. — Ни одно прозвучавшее слово не было ложью, — чуть холоднее произнёс он. — Не веришь мне — спроси его сама, когда он вернётся. Выбор за тобой, Ребекка. Но учти, что даже если он вылетит сразу, как только получит ваше письмо, учитывая необходимое для перелёта время, раньше вечера нет смысла его ждать в Новом Орлеане. Время будет упущено в любом случае. — Он? — зацепилась Ребекка. — Без Кэролайн? Артур прикрыл глаза и медленно выдохнул, призывая на помощь всё своё терпение. — Разве что-то из того, что я сказал, хотя бы намекало на то, что моя сестра пропустит годовщину смерти собственной дочери, уйдёт с её могилы по вашему первому зову, только чтобы обследовать вашу живую и физически полностью здоровую племянницу? Ребекка почувствовала, как от стыда кровь начала быстрее циркулировать по телу. — Прости. Ты прав. Как и в том, что время будет упущено в любом случае. Только в нашем случае это часы, а та девочка считала себя покинутой на протяжении веков, — она нахмурилась, размышляя ещё секунду, хотя понимала, что уже приняла решение, и осталось лишь озвучить его. — Я не стану дёргать Ника из Англии. Не буду той, кто бессмысленно срывает отца с могилы покойной дочери в день её смерти. Делай так, как сам считаешь нужным. — Хорошо, — Артур кивнул также холодно, но ей все равно почудилась тень удовлетворения в его лице. — Тогда ты убедишь Фрею? — Нет, — внезапно ответила Ребекка и поморщилась: — Я хочу забрать Хоуп домой. До приезда Кэролайн попытаюсь понять по ней самой что с ней сделали, а для этого не буду отходить от неё ни на шаг. Сегодня меня не хватит ещё и на то, чтобы переломить упрямство сестры. Сможешь помочь с этим? — Зависит от того, что я получу взамен. — Взамен?! — Душевное спокойствие твоего брата, которое я ему обеспечиваю вот уже как третий час, убеждая молчать сначала одну его сестру, а потом вторую, не имеет ничего общего с моим данным ему обещанием оказать помощь в обеспечении вашей безопасности. Кэролайн, конечно, будет сильно проще пережить этот день с его поддержкой, но даже если он примет решение уйти, не думаю, что она сильно удивится. Приобретенная горьким опытом готовность к предательству близких красивыми обещаниями не лечится. Поэтому, да, Ребекка, что ты можешь предложить мне взамен спокойного состояния твоего брата и потери моего личного времени на нейтрализацию твоей сестры на ближайшие сутки? — Что я могу предложить? — осторожно поинтересовалась она. — Ты ведь хорошо знаешь Марселя Жерара? — Достаточно хорошо, да. — Я был бы очень благодарен, если бы ты смогла убедить его приехать и представила нас друг другу. Сам я, к сожалению, в ближайшие дни не смогу покинуть Новый Орлеан, чтобы приехать в Мистик Фоллс. — Зачем он тебе? И разве Кэролайн не поддерживает с ним связь? Это ведь была её идея отправить к нему Давину. — На мою сестру и так взвалено очень много, а, учитывая события сегодняшней ночи, этот груз вскоре ещё увеличится. Поэтому, я бы хотел, чтобы это осталось между нами тремя, — он внимательно посмотрел сначала на неё, а потом на Стефана. — Это возможно? Ребекка переглянулась с хмурым Сальваторе и вновь взглянула на Артура. — Да, — твёрдо произнесла она. — Это возможно. Договорились. Я дам тебе знать, когда получу ответ от Марселя. Артур качнул головой, и она поняла, что они наконец могут вернуться домой. Выйдя на крыльцо и наблюдая за тем, как Стефан крайне осторожно перенёс спящую девочку в свою машину, Ребекка обернулась к вышедшему вместе с ней на улицу Блэку и зажигающему сейчас сигарету. — Перед тем, как Кол позвонил нам и сказал, что Хоуп уже здесь, мы сторожили четыре из пяти выходов из лабиринта, и за одним из них должен был следить Джон. Он не отвечает на звонки с того самого момента, как мы приехали к вам. — Пришли мне адрес, я отправлю людей всё проверить, — кивнул Артур. — Если Кристина прошла там и он всё ещё жив, его доставят к Лили. Через несколько часов Фрейдис вернётся в Бойню и пробудет с вами до самого возвращения Клауса. Ты можешь доверять ей, Ребекка. — После сегодняшнего я даже не сомневаюсь в этом, — усмехнулась она и внимательно посмотрела на него. — Я ведь смогу попросить её создать заклинание поиска? — Ты можешь обращаться к ней абсолютно с чем угодно, Фрейдис полностью свободна в действиях. Но, если не секрет, кого тебе нужно найти? — Хейли. Нужно дать ей знать о том, что произошло. — Лучше будет передать ей записку. После заклинания поиска нужно будет отправить, как минимум, трое-четверо вампиров за ней, чтобы она добралась до вас живой, а не по частям. Всё-таки простые люди сегодня долго не живут в Новом Орлеане. Попросите Фрейдис отправить ей послание, и тогда оборона Бойни не будет ослаблена, а Хейли спокойно сможет сопроводить Элайджа до самых её дверей. Ребекка изучающе смотрела на него несколько секунд, но Артур опередил её не высказанный вслух вопрос, произнеся с тенью улыбки: — Я не ставлю тебе условия, Ребекка, твой брат сам откажется войти и приблизиться к племяннице. Вот увидишь. Тебя уже ждут. Она коротко взглянула на ожидавшее её авто и хмуро спросила: — Мне ведь не надо беспокоиться за Фрею? Артур вздохнул, сделал последнюю глубокую затяжку и, запрокинув голову к небу, выпустил облачко дыма. — Я воспользуюсь антиведьминскими кандалами и запру её в гостевой комнате в своём доме. Лично прослежу, чтобы ей принесли еду не меньше трёх раз. Если она не выкинет её в окно, то твоей сестре не грозит ровным счётом ничего — даже голод. — Хорошо, — кивнула Ребекка и проговорила: — Я уже сказала Лили и теперь хочу сказать то же самое тебе. Без вас всех моя племянница вряд ли была бы жива сейчас. Несмотря на все разногласия, вы ещё ни разу не закрыли дверь перед нами. Спасибо за это. За всё. Артур так опешил, что лишь изумлённо взирал на неё, пока она спускалась по лестнице и садилась в машину. Покачав головой, понимая, что ему это не привиделось, он вернулся в дом и проверил телефон на наличие сообщений от Сириуса. Ничего. — Она согласилась? — спросила Лили, и он быстро обернулся к облокотившейся плечом о косяк сестре. — Да. Хорошая идея с чаем. Спасибо. — Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предугадать их продолжающееся недоверие, — равнодушно пожала плечами она. — Только теперь ни у кого из нас уже нет столько свободного времени, чтобы выслушивать это всё. — Цветочек, ты в порядке? — Почему ты спрашиваешь? — Ты какая-то другая, — честно сказал Артур, внимательно смотря на неё. — Я ведь не видел тебя со дня завершения твоей трансформации. Кстати, кажется, я позорно забыл поздравить тебя в тот вечер. С небольшим опозданием, но всё же прими мои поздравления. — Спасибо, — рассеянно кивнула она и, оглянувшись через плечо, будто проверяя не подслушивают их, медленно произнесла: — Пока мы одни, я бы хотела кое-что показать тебе, братец. Ты никуда не спешишь? — Веди. Лили привела его на второй этаж. Здесь было куда больше растений, чем внизу, как будто любовь к ним хозяйка не желала выставлять на всеобщее обозрение и оставила лишь для самых близких. Идя по коридору вслед за ней, через одну из полуприкрытых дверей Артур успел заметить внушительных размеров комнату, сплошь заставленную цветочными горшками в несколько уровней, некоторые из которых были подвешены к потолку, а одна из стен была сплошь увита каким-то вьющимся растением. — Моя оранжерея, — заметив его интерес, Лили вернулась и открыла дверь настежь. — Кол сделал здесь стеклянный потолок, чтобы было больше света, но, как ты понимаешь, такая маленькая площадь и отсутствие прямого солнечного света, свежего воздуха… — она вздохнула и грустно улыбнулась. — Но даже несмотря на это, многие из них выживают и даже плодоносят, представляешь? Конечно, не обходится без магии, но всё же… — Это потрясающе, — перебил её Артур, под большим впечатлением оглядывая этот поистине внушительных размеров для внешне небольшого дома садик. — Я и не думал, что ты сумела вернуться к своим исследованиям в Новом Орлеане. — Чем, по-твоему, я была занята всё это время? Ругалась с Колом с утра до вечера? — она поморщилась, почувствовав, как грубо это прозвучало, и вздохнула. — У вас всё в порядке, цветочек? — мягко спросил он. — Я не стал задавать вопросы, но трудно не заметить, что его нет дома в четыре утра. Лили некоторое время молчала, насупившись. Убранный в высокий хвост пожар медных волос так и загорелся, стоило ей ступить в оранжерею под солнечные лучи восходящего солнца. Артур молча последовал за ней. Склонившись над начавшим чахнуть растением с широкими листьями, она тяжело вздохнула и ласково провела руками по нижней поверхности двух самых крупных его листьев. Растение на глазах преобразилось, будто воспрянув ото сна, и теперь бодрствовало, радуя глаз. — Знаешь, чего мне не хватает здесь больше всего? — оставаясь на коленях, вдруг спросила она. — Чего? — Пчёл. — Пчёл? — Да. Пчелиной пасеки. Несмотря на все мои усилия, тут нет жизни. Стоит мне перестать заботиться о них, и каждое из этих растений погибнет. — Но это ведь не из-за отсутствия пчёл, — осторожно заметил Артур, познания в садоводстве которого ограничивались лишь знанием необходимости регулярного полива. — Любое растение, растущее в горшке, завянет без должного ухода. Без дождя, удобрений, солнца в конце концов. Разве нет? Лили отстранённо покивала, не глядя на него, и он ощутил себя ещё большим профаном. — Да, — вдруг решительно сказала она и поднялась. — Всё дело в пчёлах. Больше ничего не произнеся, она прошла мимо него и вышла обратно в коридор. Многовековой опыт общения с сёстрами подсказывал ему, что вопросов лучше не задавать, поэтому Артур также молча последовал за ней, пока они не остановились перед предпоследней дверью противоположной от оранжереи стороны коридора. — Мой рабочий кабинет, — скромно улыбнулась она и, поранив палец о торчавший из дверного косяка гвоздь, под его ошарашенным взглядом начала чертить символы на двери. — Что…? — Рунная магия крови. Знал бы ты, как бесится Кол каждый раз, когда проходит мимо этой двери, зная, что без моего разрешения не может попасть внутрь, — усмехнулась она, но Артур успел заметить оттенок печали прежде, чем сестра отвернулась. Необходимость скрывать что-то от мужа явно не доставляла ей удовольствия. Раздавшийся после нанесения последней руны звук отпираемых механизмов никак не вязался с внешне самой обычной деревянной дверью, но вот последний магический замок был открыт, и отворившийся проем приветливо осветился рассветным солнцем. — Добро пожаловать, — улыбнулась Лили и вошла первая. — В святая святых, — закончил он за неё, активно осматриваясь. Кабинетом это место можно было назвать в последнюю очередь. Конечно, здесь был внушительных размеров дубовый стол, но всё остальное никак не вписывалось в ассоциирующееся с каким-нибудь бухгалтерским офисом слово «кабинет». Довольно скромных размеров помещение было сплошь заставлено различных размеров шкафами: два самых крупных у стен — с книгами, и ещё четыре поменьше — с различными глиняными горшочками, склянками, стеклянными баночками, наполненными порошками, засушенными листьями и бутонами. На самом столе стояла установка из нескольких соединённых друг с другом стеклянных трубок, две из которых были опущены в колбы с жидкостями на самом их дне. Одна вязкая багровая, вторая бледно-желтая — обе жидкости крайне медленно поднимались по трубкам, пока не смешивались в одной покрупнее, и, наконец, редкими каплями падали в заполненную меньше, чем наполовину пробирку. В стороне от этой химической установки были аккуратно сложены в пару стопок листы пергамента, исписанные мелким витиеватым почерком. Артур сперва подошёл к ним. — О, мои неудачи и редкие успехи, — мрачно усмехнулась она, заметив его интерес к записям. — Не волнуйся, скоро у тебя будет достаточно времени изучить их. Но я хотела показать тебе нечто другое. — Я весь внимание, — проговорил он, нехотя оторвав взгляд от пергамента, где успел разобрать несколько таких фраз, как «необходимо зациклить магическую энергию прежде, чем пропускать через кровь» и «яд необходимо разбавить в пропорции 5:1». Лили молча указала ему на золотистую, переливающуюся перламутром жидкость в пробирке, где смешивались две субстанции. — Я до сих пор не уверена, что сработало, — вздохнула она, проведя рукой по лбу, и отчего-то именно сейчас он отчётливо увидел следы измождения в её лице. Артур ощутил тревогу. — Но это лучший результат, к которому я смогла прийти, так что… — Лили, ты ведь не работаешь на износ, правда? Ты спишь, ешь — всё, как и должно быть? Лили посмотрела на него с таким раздражением, будто он был жужжащей перед лицом мухой, которая не давала ей сосредоточиться. — Я сплю, ем и всё остальное, как и должно быть, — холодно произнесла она и продолжила, как если бы он вовсе не перебивал её: — У меня не было возможности проверить точность воздействия, но исходя из моих расчётов, эффективность не должна уступать оригиналу. Через пять дней я ещё раз всё перепроверю и, если данные совпадут, сделаю две дозы. Я не хочу нагнетать, но, учитывая, что мы в состоянии войны, мне показалось обоснованным перестраховаться и рассказать тебе, чем я была занята в последние месяцы. Нельзя, чтобы эти наработки попали не в те руки, Артур. Как и то, что я создала. — Ты переживаешь за их сохранность при такой-то системе защиты? — Магия крови пропитала стены этого дома, — согласилась Лили, оглядываясь. — Но ты ведь знаешь, что она недостаточно эффективна, если не использовалась в течение всего строительства здания. Конечно, в случае попытки проникновения сюда, охранные механизмы мгновенно уничтожат всё, но… — Это самый крайний вариант, которого нельзя допустить, — закончил Артур, и она кивнула. — Так и что же это? Ты уже придумала какое-то название? — Его придумали ещё две тысячи лет назад, когда были созданы первые бессмертные, — пожала плечами Лили и, лишая его дара речи, бесстрастно произнесла: — Это лекарство от вампиризма.