Dance of two flames

Почему-то именно сейчас она пожалела об отсутствии под рукой маскарадной маски, чтобы сокрыть лицо. Скользнув взглядом по гостям, Кэролайн вдруг поняла, что их количество существенно уменьшилось. Не успев сказать об этом брату, она обернулась на чьё-то возмущённое восклицание и тут же заледенела. Мимоходом вырвав сердце стоявшему на его пути мужчине, Клаус быстро направлялся в их сторону. С небрежно расстегнутыми верхними пуговицами рубашки, на которой было несколько смазанных капель крови, где-то потерянным галстуком, а теперь ещё и окровавленной рукой — он явно был в крайне паршивом настроении. Артур только неслышно вздохнул, когда она вцепилась ногтями в его предплечье. — Ты заставила поволноваться хозяина этого вечера своим исчезновением, любимая, — с усилившимся акцентом сказал он, окинув её пристальным взглядом. — Вас долго не было, что-то случилось? — Голова закружилась, надо было подышать свежим воздухом, — слегка пожала она плечами и оглянулась по сторонам. — И где же мой бывший муж, так яростно требующий моего внимания? Вместо ответа Клаус молча протянул ей чистую руку, намереваясь проводить. Артур даже не моргнул, когда её ногти впились в него ещё глубже, иронично усмехнувшись: — Не перебор ли с предъявлением прав на мою сестру для одного вечера? Вы и появились вместе и здесь ты от неё почти что не отходил. Имей совесть: дай и мне хоть немного времени провести с ней. Он потянул её за собой, но они и шагу не успели сделать, как Клаус схватил её за плечо, оказавшись непозволительно близко. Кэролайн начала тратить слишком много сил на поддержание ментальных щитов. — Что происходит, Кэролайн? — громко спросил он, но ведьма упрямо продолжала смотреть куда-то вниз на уровне его груди. — Мы привлекаем внимание, — еле слышно сказал ей на ухо Артур, получив в ответ раздражённый вздох. Убрав руку с его локтя, она вызвала в ней алую сферу и изящно шевельнула пальцами. Все проявившие к ним интерес — и вампиры, и ведьмы — отвернулись в противоположную сторону и начали разговаривать друг с другом, то переходя на крик, то шепча. Эта какофония звуков из человеческой речи напоминала сцену из фильма ужасов, и тут вдруг кто-то истерично засмеялся, окончательно довершая картину. Кэролайн поняла: если даже при подавленных эмоциях её магия начала давать осечки, то отсчёт времени до следующего отката идёт уже на минуты. — Надо спешить. — Посмотри на меня! — прорычал Клаус, также крепко держа её за руку. — Вас не было около получаса, и я прекрасно чувствую запах твоей крови, Кэролайн. Спрошу ещё раз: что происходит? — Хватит, — отрезал Артур, но она вдруг молча подняла ладонь, останавливая его. Вполне возможно, это была её последняя возможность. Она сама виновата: надо было оттолкнуть его, когда была возможность, нельзя было проявлять слабость. Больше она этой ошибки не допустит. В этот раз она сделает то, что необходимо, и заплатит цену, которую с неё требовали всю тысячу лет. В конце концов личное счастье, в отличии от обретения своей половинки, ей действительно никто не обещал. Кэролайн подняла на него спокойно сияющий взгляд, так контрастирующий с полным отчаянья его. Она ощутила, как крепче сжалась его рука на плече, и даже обрадовалась, что останутся синяки. А потом, не говоря ни слова, шагнула вплотную и поцеловала. Наслаждаясь каждым мгновением, она целовала его медленно и чувственно, выражая губами всё то, что не могла выразить словами. Страсть, сожаление, горе, надежда, жизнь — всё это она отдавала ему без остатка, а Клаус не принимал, но забирал с такой жадностью и отчаянием, что оба почувствовали вкус крови на языке, но чья она была — не мог сказать ни один из них. И когда в последний раз его губы коснулись её, она поняла, что справилась. Если ей не удастся, он закончит то, что она начала. Теперь это пламя принадлежало ему. Смотря друг другу в глаза, Кэролайн слегка улыбнулась, отстранённо чувствуя жгучую боль в спине, свалившую её с ног, если бы не ментальные щиты. Видимо в забытьи Клаус сжал её спину так, что раны снова открылись. И это тоже, странным образом, вызвало в ней радость где-то на краю сознания. — Я люблю тебя, — с тихим отчаянием произнёс он, вглядываясь в её странно пустые сейчас алые глаза. Скажи, когда это будет единственным, что сможет спасти меня. Кэролайн в мимолётной ласке коснулась ладонью его колючей щеки. — Я тоже тебя люблю, — он вздрогнул и до желваков сжал челюсти, когда она сказала: — Прошу тебя: доверься мне. Даже если все твои инстинкты сейчас говорят тебе не делать этого — всё равно доверься. — Сестра, — вдруг тихо окликнул её Артур, и она нехотя отстранилась от гибрида, чтобы лицезреть бывшего мужа, остановившегося перед ними с вежливой улыбкой. — Дорогая, ты не могла бы прекратить эту вакханалию? — Генри небрежно кивнул себе за плечо на всё ещё кричащих друг на друга абсолютный бред вампиров с ведьмами. — Это немного нервирует не попавших под твой гипноз гостей, которые не понимают что происходит. Совершенно невозмутимо Кэролайн щёлкнула пальцами, и в тот же момент всё стихло. Только оркестр так и продолжал играть, сопровождая классической мелодией растерянные переглядывания и неловкие покашливания очнувшихся. — Благодарю. Какая удача застать вместе именно вас троих, — всё с той же улыбкой он оглядел их взглядом. — Честное слово, если бы не отсутствие цепей на Артуре и твоего беременного живота, дорогая, я бы даже засомнев… Блэк успел только замахнуться, как Генри уже рухнул на пол со сломанным носом и окровавленным лицом. Артур с картинным возмущением цокнул языком на упущенную возможность, но гибрид и бровью не повёл, только брезгливо смахнул попавшие на рукав пиджака брызги крови. — Это действительно большая удача, дорогой, — с холодной улыбкой сказала Кэролайн, смотря на него у своих ног. — Взгляни хорошенько на нас троих. На каждого из нас. Ведь только испытываемый жертвой страх от знания того, кто за ней охотится… — Дарует истинное наслаждение охотнику, — вдруг закончил за неё Клаус и тень мрачной улыбки показалась на его лице, когда они встретились взглядами. — Что вы делаете?! — яростный женский крик прорезал в очередной раз повисшую тишину, только на этот раз смолк и оркестр. Растолкав загораживающих ей проход нескольких перешёптывающихся женщин, с пылающим от гнева лицом в своём пышном синем платье Аврора переместилась к нетвёрдо, но уже поднявшемуся на ноги Генри, что сейчас неотрывно смотрел на ведьму с ни с чем несравнимой лютой ненавистью. — Могу я спросить, почему вдруг ты решила разделить с нами свою клятву кровной мести? — еле слышно произнёс Артур ей на ухо, пока рыжеволосая бестия проявляла чудеса заботы, поддерживая Генри под руку и пихая ему в лицо носовой платок. Явно услышав его вопрос, Клаус тоже внимательно посмотрел на неё, но Кэролайн была невозмутима. Ментальные щиты были нерушимы. — Жадность — грех, брат, — только и сказала она. — Кем вы себя возомнили? — прорычала вампирша, когда Генри в очередной раз раздраженно отмахнулся от неё. — Вас пригласили на этот приём, как цивилизованных людей, а вы… — До вас очередь тоже дойдёт, мисс де Мартел, — холодно перебил её Артур. — Даже не сомневайтесь. Отметив, как в ответ ему Аврора нахально усмехнулась, Кэролайн перевела взгляд обратно на Генри, из носа которого так и продолжала течь струйка крови, и презрительно скривила губы. — Вытрись, ради Бога, — проговорила она, когда тот наконец кое-как остановил кровь платком и обернулся к публике. — Всё в порядке, друзья, не волнуйтесь, — слегка гнусавым голосом сказал он. — Слабые сосуду и склонность к обморокам, к сожалению, берут своё. Совсем скоро будет объявлено об окончании официальной части мероприятия и начале закрытой его части, на которую, к сожалению, допустят далеко не всех. Поэтому, прошу вас: наслаждайтесь. Внезапно поймав взгляд Сириуса среди людей, Кэролайн приподняла брови, увидев его без пиджака в слегка разорванной местами рубашке, и только дёрнула уголком губ, когда брат указал ей глазами на Клауса рядом и состроил уважительную мину. А Генри, убедившись, что большая часть гостей вернулась к своим делам, подал знак оркестру продолжить играть и оглянулся обратно к ведьме. — Пора поговорить, — резко сказал он на этот раз без всякой издёвки в голосе. — И произнести речь. Не без опасения посмотрев сначала на Клауса, а потом на Артура, следивших за малейшим его движением подобно волкам перед атакой, Генри протянул ей руку. У Авроры было такое выражение лица, словно он при всех залепил ей оплеуху. Кэролайн обернулась к гибриду. — Позволишь? Мимолётно мелькнувшее удивление во взгляде Клауса сменилось чем-то настолько сильным, волчьим, что колени предательски дрогнули. У её брата и вовсе был такой ошарашенный вид, словно его огрели по голове мешком. Кажется, он впервые за всю тысячу лет услышал от неё это слово с вопросительной интонацией. — Конечно, любовь моя, — медленно произнёс Клаус и, как бы невзначай взяв её за руку, легонько сжал её пальцы. Прямо как Фрейдис, когда просила о приватное мысленной беседе. Кэролайн с трудом подавила улыбку, понимая, что и это не укрылось от его внимания. Проверив сохранность своих щитов, она вошла в его сознание. -Дай мне знать, если он начнёт докучать тебе. -Считаешь, я не смогу постоять за себя? -Считаю, что твоё платье слишком прекрасно, чтобы марать его кровью. Кэролайн чуть усмехнулась, проигнорировала руку Генри и первой двинулась по периметру зала, задав направление их прогулки. Смерив оставшихся стоять на месте мужчин злобным взглядом, Аврора так же стремительно покинула их общество. Артур задумчиво посмотрел на гибрида. — Мне ведь не послышалось? Неуловимая тень пробежала по его лицу, а всё это время не отрывавшийся от любимой взгляд приобрёл оттенок отчаяния. — Перед выходом из дома она пообещала, что не скажет этого, пока всё не будет кончено, — хрипло ответил Клаус. — Чтобы её признание не выглядело, как прощание. Артур резко втянул носом воздух, достал фляжку и сделал приличных размеров глоток. — Я ещё пожалею об этом, — пробормотал он себе под нос, закручивая металлическую крышку и хлопнул гибрида по плечу. — Идём, поговорим без свидетелей. — Неужели я сейчас удостоюсь чести узнать что именно происходит? — насмешливо спросил Клаус, на что он поморщился. — Да, и если не сможешь сдержать себя в руках, сестрёнка похоронит меня заживо. Не хотел я, конечно, ценой её доверия проверять так ли хорошо ты владеешь собой, как говорят, но раз дело дошло до прощальных признаний… Клаус нашёл взглядом младшего брата в толпе и после безмолвной просьбы присмотреть за ведьмой, на которую Кол с готовностью кивнул, пошёл вслед за Артуром. — Прежде всего я хотел бы познакомить тебя с одним из гостей, оказавшим нам честь своим приходом, — размеренно произнёс Генри, подстроившись под её шаг, но Кэролайн перебила его: — Меня это не интересует. Ты прекрасно знаешь, зачем… — Интересует. Уверен ты слышала его имя прежде и сама захочешь увидеть его, — Генри неприятно улыбнулся ей и, остановившись в том же месте, с которого произносил свою вступительную речь, махнул рукой в сторону компании из трёх мужчин. — Рачински! Один из них обернулся, явив им обтянутый сухой кожей череп с тонкими губами и высокими скулами. Направившись в их сторону, Кэролайн мгновенно отметила бесшумную мягкость его походки и сощурилась, когда безжизненный, но оттого не менее режущий взгляд карих глаз остановился на ней. — Генри, — сухо кивнул он, и тот с неожиданным запалом хлопнул его по плечу. — Как видишь, я слово сдержал, — Генри улыбался во все тридцать два и уже одно это зрелище заставило её поморщиться. — Верховная ведьма собственной персоной, как ты того и требовал. — Генри, а есть хоть кто-то, кто пришёл на твой маскарад ради тебя? — раздражённо спросила она. — Или все эти люди собрались здесь, только потому что ты торгуешь моим именем направо и налево? — Не поймите неправильно, госпожа Верховная, — сказал Рачински голосом, похожим на скрип наждачной бумаги. — Мы с вашим мужем давние знакомые, но такого рода мероприятия, как бы это сказать, не по моей части. Род моей деятельности обязывает меня вести скромный и, чего греха таить, скрытный образ жизни. Однако, я не мог не прийти, узнав, что вы так же посетите этот бал. Всё в его словах было странно: начиная тем, что они давние знакомые, учитывая, что Генри воскрес из мёртвых только пару месяцев назад, и заканчивая приходом сюда ради неё, его жены. — Бывшим мужем, — только и сказала Кэролайн, стараясь считать его ауру. Рачински снисходительно улыбнулся, отчего его череп стянулся морщинами. — Конечно. Будьте добры: прекратите прощупывать мою энергетику. Ваше воздействие тонкое, но всё же весьма ощутимо. Брови Кэролайн поползли вверх, как вдруг она сощурилась, внезапно вспомнив: — Постойте, Рачински… Я знала одного Рачински. Не лично, к моему сожалению, он умер прежде, чем я добралась до него, но… — Должно быть, вы говорите о моем отце, — кивнул он. — Ганс Рачински. Воспоминания пронеслись с молниеносной скоростью; взгляд алых глаз ярко сверкнул, но на этом — всё. Весь удар от вспыхнувшего в ней бешенства приняли на себя ментальные щиты, пустив первую трещину. Генри наблюдал за её реакцией с нескрываемым интересом. — Я не удивлён, что вы слышали о нём, — тем временем продолжил Рачински. — Мой отец был великим человеком — первым, кто взялся за охоту на ведьм со всей серьёзностью и преданностью, что требует это дело. Первый настоящий охотник на ведьм. И каждый день я делаю всё, чтобы быть достойным его наследия. Поэтому, я и хотел встретиться с вами, госпожа Верховная. Вы ведь тоже своего рода легенда и, как и мой отец, преданы своему делу до последней капли крови. Я бы хотел, чтобы вы знали: несмотря на тот ущерб, который вы привнесли в мир, и который так старался исправить мой отец, я уважаю вас, как лидера. Вы проделали поистине впечатляющую работу, никто не может судить об этом лучше меня. И хотя до меня дошли тревожные слухи о том, что вы скоро покинете нас, я всё же надеюсь, что этого не случится. Вы достойный противник, госпожа Верховная. А достойные противники стали редкостью в наши дни. Кэролайн молчала добрых десять секунд прежде, чем мягко улыбнуться. Смертный договор этого человека был подписан. — Ваш отец убил двоих моих советниц — Марлин и Ленору. Убил двух внуков Марлин и дочь Люси — ещё одной моей советницы. Только чудо в виде чумы помогло вашему отцу избежать судьбы в моем обличии. Но раз вы так хотите быть на него похожим, я предоставлю вам такую возможность. Фрейдис, — громко позвала она, не отрывая глаз от человека перед собой, — подойди к нам, пожалуйста. Карие глаза её собеседника слегка сузились, когда еретичка появилась в поле зрения с бокалом крови в руках. Скользнув по холодно глядящему на неё Генри ничего не выражающим взглядом, Фрейдис посмотрела на абсолютно бесстрастного Рачински. — Ты звала меня, Кэролайн? — Да, дорогая, я хотела познакомить тебя с данным джентельменом. Мистер… вы, кажется, не назвали своего имени? — Якоб Рачински. — Рачински, — медленно повторила Фрейдис и вдруг улыбнулась, слегка наклонив голову. — Я о вас слышала. Тысяча девятьсот семьдесят третий год, город Кёльн. Вы обезглавили двух семилетних ведьм близнецов — брата и сестру — а головы прислали их матери, которая руководила местным ковеном. Кажется, — вдруг посмотрела она на Генри, — именно Неясыти финансировали их убийство? Ведь их мать отказалась отправить своих сильнейших людей в ваш орден. — Не так давно это был и твой орден, Фрейдис, — почти что ласково отозвался он. — Мне даже льстит, что ты всё ещё в это веришь, — ещё шире улыбнулась еретичка и обернулась обратно к Рачински. — Но где же мои манеры, я ведь ответно не представилась: Фрейдис, воспитанница Верховной. Вы остановились в Новом Орлеане, мистер Рачински? Я буду очень рада, если вы скажете, как мне найти вас после этого вечера. — Не отказывайтесь, Якоб, — мягко сказала Кэролайн прежде, чем он успел что-либо ответить. — Пусть вы и переквалифицировались из охотника в наёмника, я действительно прониклась вашей жалобой на отсутствие достойных врагов. Вы так сильно хотели развеять скуку, что даже пришли сюда в поисках меня, Верховной. Фрейдис одна из моих лучших учениц и, что ещё важнее, больше остальных похожа на меня. Та же несгибаемость и верность своим идеалам, в особенности — необходимости отмщения. Да, я забыла упомянуть: отец мистера Рачински убил двоих твоих сестёр, дорогая. Первый охотник на ведьм, перед нами потомок легенды. — Неужели? — улыбка стремительно сползла с её лица и, когда еретичка вновь взглянула на Якоба, у того загорелся огонёк мрачного интереса в глазах. — С вашего позволения, мы вас оставим, — тоже заметив это, сказал Генри, явно делая ставку на своего охотника. — Нам с мисс Блэк ещё нужно кое-что обсудить. Кэролайн отошла прежде, чем он успел дотронуться до её локтя и сухо произнесла: — У тебя интересный подход к подбору гостей. Ты решил, что пропагандирующих чистоту крови ведьм будет мало, и поэтому пригласил того, кто на них охотится? — Рачински сегодня не при исполнении, — подстроившись под ее шаг, ответил Генри и сложил руки в замок за спиной. — Вижу, мисс Веласкес успела найти тебя? — Не расскажешь, почему вдруг она решила, что я сплю и вижу, как бы сжить со свету всех гибридов и посадить ведьм на трон мирового господства? — Это сюрприз, дорогая, который откроется тебе и, разумеется, твоему вспыльчивому кавалеру немного позже. — Значит, ты не просто торгуешь моим именем за моей спиной, — неприятно улыбнулась она. — Ты ещё и очерняешь его. — Как оказалось, законный брак, пусть и расторгнутый, обладает удивительной силой в глазах людей. Стоило лишь упомянуть, что легендарная Верховная ведьма однажды была моей супругой и коэффициент доверия к моим речам сразу… — Довольно! — остановившись, громко отрезала Кэролайн и яростно сверкнула алыми глазами. — Я пришла в этот балаган не за тем, чтобы снова поднимать тебе статус своим присутствием. Твоя госпожа желает моей помощи в обретении ею тела. Я готова дать ответ. Будь послушной марионеткой и отведи меня к ней. — Ты же не думаешь, что я позволю тебе… — с недоверчивой усмешкой начал Генри, но она снова перебила его: — Не в твоём положении что-либо позволять или не позволять мне. Ты всего лишь шестёрка, а я — та, кто отдаёт приказы. Поэтому, и заключать договорённости я буду с теми, кто отдаёт приказы, а не исполняет их. Ты бы знал, что это так работает, если бы знал своё место. Но с этим у тебя всегда была большая проблема. Отведи меня к ней. Или сделки не будет. Генри крепко сжимал челюсти, тяжело выдыхая через раздувающиеся ноздри. Покосившись, он понял, что добрая половина гостей слышала её и сейчас внимательно наблюдали за ними, перешёптываясь и переглядываясь. Сириус невзначай обошёл загораживающую ему обзор парочку, не отрывая от него глаз, а аккурат за её спиной пристально глядел на него Кол, держа под руку свою жену. На секунду задержав на нем взгляд, Генри вновь посмотрел на ведьму. — Знаешь, чем я был занят весь этот месяц? — вдруг тихо спросил он. — Пытался найти хотя бы одного потомка моей родословной. Кэролайн улыбнулась и слегка наклонила голову набок. — Не получилось? — мягко отозвалась она, и он тут же шагнул к ней вплотную, дрогнувшим от ярости голосом произнеся: — Ты строишь из себя святую, хотя ничем не лучше меня. Народ, Королевой которого ты столетиями себя называла, лишился сотен, тысяч, просто потому что ты оказалась брошенной, мелочной, разбитой женщиной и решила выместить свою ярость на беззащитных детях и… Дальнейшие его слова заглушил её громкий смех. Кэролайн хохотала, запрокинув голову, а Генри стоял прямо перед ней с постепенно покрывающейся красными пятнами шеей. — Ах, дорогой, ах! — все ещё посмеиваясь, наконец сказала она и аккуратно вытерла костяшкой пальца выступившую в уголке глаза слезу. — Будь я действительно такой мелочной и разбитой, то заперла бы в аду душу каждого, в ком текла хоть капля твоей крови. А так, я всего лишь вырезала всю твою семью под корень. Скажи «спасибо», ублюдок. Это явно была последняя капля в чаше его терпения, но поднятая на неё рука оказалась в капкане мужской хватки быстрее, чем даже её искрящаяся от подавления магия успела среагировать. Очутившись рядом меньше, чем за долю секунды, Кол с картинной укоризной поцокал языком, не выпуская его уже хрустнувшей руки из своей, и с широкой улыбкой произнёс: — Ты вонючий кусок дерьма, Генри, это ни для кого не секрет, но теперь ясно, что ты ещё тупой. Даже у моего бешеного брата выдержки больше, а ты ведь даже не бессмертен в отличии от нас. Да и к тому же, разве можно так обращаться с собственной гостьей? Прости за мой французский, сестрёнка, — добавил он и по-свойски закинул руку Кэролайн на плечи. Генри, которого Кол ещё и оттолкнул от неё, когда отпустил, незаметно тряхнул рукой. — Да ради Бога, — едва слышно отозвалась она и скучающе оглянулась на внимательно наблюдавших за развернувшейся сценой гостей. Похоже, время обещанной речи настало. Она обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Генри резко выдохнул под взглядом Кола и едва заметно кивнул, будто признавая вину за собой. Кэролайн медленно перевела взгляд на зятя. — Вы правы, мистер Майклсон, я прошу прощения, — неожиданно лаконично ответил Генри, чем только ухудшил её подозрения. — Мы обещали публике речь. С твоего позволения, дорогая, я начну. Она даже не взглянула на него. Краем уха услышав, как Генри просит принести ему бокал шампанского, Кэролайн быстро оглядела толпу позади себя в поисках сестры и увидела её буквально в нескольких метрах от себя в компании старшего брата. Мимолётный обмен взглядов и Лили, резко помрачнев, кивнула. Улыбающийся Генри встал на возвышение перед смолкнувшим оркестром. Кэролайн посмотрела на Кола. — Что ты сделал? — еле слышно спросила она. — Друзья, прежде всего я бы хотел ещё раз поблагодарить вас всех за приход сюда, — громко начал Генри. — Ты о чём, сестрёнка? — деланно легкомысленно усмехнулся Кол, но теперь она видела то, на что сначала не обратила внимание. Знакомый огонёк безумия тихо тлел на дне карих глаз, сейчас насмешливо глядящих на неё. Тлел и навевал воспоминания о запахе гниющих трупов, сожжённой дотла деревни в пригороде Лондона и хриплого от неутолимой жажды крови и подавляемых слез голоса, вопрошающего «где ты была, Арья?». А ещё о том, на что им обоим пришлось пойти, чтобы это безумие погасить. — Как я уже упоминал: многие из вас приехали издалека специально ради данного мероприятия и наших почетных гостей, которых я так же не могу не поблагодарить за оказанное нам внимание, — продолжал Генри. Кэролайн медленно выдохнула и проверила сохранность ментальных щитов, которые хотя и гудели от натиска ее эмоций, но пока держались. Ещё немного. Осталось ещё немного. Она молча обняла Кола за руку, не давая ему отойти от себя, и оглянулась аккурат в тот момент, когда Генри указал на неё и произнёс: — В первую очередь, разумеется, я должен поблагодарить мисс Кэролайн Блэк. Госпожа Верховная приняла мое приглашение буквально в последний момент, чем оказала честь и невероятное доверие, — Кэролайн изящно изогнула бровь под направленными на неё взглядами. — И мы обязательно ответим ей тем же. Так же, я хотел бы поблагодарить Короля этого славного города, мистера Клауса Майклсона за оказанное нам гостеприимство и готовность пойти навстречу, когда это было необходимо всем нам, — она оглянулась по сторонам и нахмурилась, не увидев ни «гостеприимного» хозяина города, ни Артура. Генри тем временем продолжал: — Как многим из вас известно, в последние месяцы Новый Орлеан понёс большие потери, погрязнув в конфликтах между фракциями и, как следствие, смуте. Тревожные слухи о войне распространились далеко за пределы города и, полагаю, они — ещё одна причина, по которой вы все собрались здесь. Как лидер одной из сторон, я считаю, что в праве внести ясность в сложившуюся ситуацию. — А может кто-то внести ясность в то, почему тебе ещё никто не вырвал кадык? — спросил Кол достаточно тихо, чтобы слышала только она. — Вопрос к тебе, братец, это ты остановил его руку, когда он собрался ударить меня на глазах у сотни человек. — Являясь главой Неясытей, я представляю интересы не только вампиров, ведьм и оборотней, входящих в состав нашего ордена. На протяжении последних пяти веков всеми нами велась кропотливая работа по возвращении в этот мир древней и самой могущественной сущности, когда-либо существовавшей на этой планете… — Я думал, право первого удара должно остаться за тобой, — также тихо сказал ей Кол. — Вот как? И давно тебе нужно моё разрешение на то, чтобы прикончить кого-то? — …не без задержек и огрехов, но сегодня мы как никогда близки к осуществлению этой цели… — Разве твоя клятва кровной мести не обязывает тебя искупаться в крови твоих врагов? — раздраженно спросил он, на что она прошипела: — Не пудри мне мозги, чихать ты хотел на мою клятву с высокой башни. — И за это я также хотел бы поблагодарить госпожу Верховную, — Кэролайн осеклась на полуслове и изумлённо уставилась на оратора, боясь, что ослышалась. — Именно благодаря ей, месяц назад было достигнуто перемирие между фракциями, так необходимое нам, чтобы закончить начатое: привнести в этот мир гарант того, что любая война отныне бессмысленна. Конечно, даже в этот месяц были трудности. Вампиры и гибриды этого города настолько жаждали крови, что с одобрения своих лидеров жестоким образом убили Вивьен Маннетт — одну из ведьм старейшин этого города. Но, видимо, им этого оказалось мало: в тот же день пригласив остальных старейшин Нового Орлеана для переговоров, в присутствии нашего наблюдателя Клаус Майклсон убил их всех элементарно за то, что те вступили с нами в союз. После этих слов в толпе поднялось нешуточное волнение; Кэролайн заметила полный смертельной ненависти взгляд, брошенный Хеленой Веласкес на вернувшегося к концу речи, смертельно бледного сейчас Клауса. Она нахмурилась, понимая, что обвинение в убийстве ведьм едва ли могло выбить его из колеи, но тут Артур коротко сказал ему что-то на ухо и тот, через силу выдохнув, коротко кивнул в ответ. Артур похлопал его по плечу. Не успев удивиться неожиданному бромансу, она вдруг поняла, что людей начало становиться больше. С закрытыми маскарадными масками лицами и в таких же нарядных одеяниях новоприбывшие невзначай заполняли собой пустующее в бальном зале пространство, принеся с собой едва заметный запах гари. Кэролайн выпрямилась. Она близко. — Разве старейшины были не твоих рук делом? — поинтересовался Кол. — Похоже, мои достижения решили приписать твоему брату. — Не обижайся на них, ты ведь сама виновата, — ответил он с такой лёгкостью, будто они обсуждали погоду. — Прости? — ошарашенно переспросила она, но что Кол кивнул ей на толпу перед собой. — Взгляни на них: они верят каждому его слову, хотя понятия не имеют, кто он такой. Какой-то левый оборотень решил устроить приём в лучших традициях высшего общества, спасибо хоть на это ему ума хватило — на шампанском они явно не сэкономили. Но почему все эти вампиры и ведьмы вообще согласились прийти? Из-за тебя, сестрёнка. Ну может ещё из-за Клауса, его репутация тоже бежит впереди него. И вот ты пришла сюда, как почетная гостья этого щенка, он стоит и порочит твою репутацию монстра при всём сверхъестественном сообществе, а ты ничего не делаешь. — Считаешь, мне надо выйти туда и начать адвокатствовать? — Считаю, самое время снова начать сжигать людей заживо, — Кол сделал знак официанту и тот мгновенно очутился рядом с подносом в руках. Пригубив кровь из стакана, он состроил уважительную гримасу, отметив ее свежесть. Видимо, только что наполнили из чьей-то вспоротой вены. Генри призвал к тишине со своего постамента, и Кол, наклонившись к ней, негромко закончил: — Смотри, ни у кого из этих напыщенных индюков не возникло и тени сомнений, что Ник убил этих старейшин. Все прекрасно знают, что если надо кого-то прикончить, особенно ведьм, за ним дело не встанет. Хотя, если учитывать, как быстро они поверили, что он смог это сделать в одиночку, я бы на его месте выписал премию своим пиарщикам, — Кэролайн не сдержала смешка. — Но если бы в этом обвинили не его, а тебя, как и должны были… Думаешь, поверили бы? — Как я уже сказал, трудностей было много, — громогласно продолжил Генри, вновь привлекая всеобщее внимание и выпятив грудь. — Он похож на червя в костюме, как ты могла выйти за него? — с отвращением произнёс Кол. — Я твою шкуру спасала вообще-то. — Это того не стоило. — Кругом одни критики, — обречённо вздохнула она и вдруг ласково толкнула его плечом. — Это так мило, что ты заботишься о моей кровавой репутации. — Заткнись, — также ласково ответил он, отчего она тихо засмеялась. — Но совместными силами мы смогли преодолеть их, — продолжал разноситься надменный голос по всему залу. — Сосредоточиться на главной задаче: установить мир раз и навсегда. Искоренить угрозу, что нависла над нами в виде нарушающих баланс полукровок: гибридов… — Генри хватило храбрости взглянуть на не отрывавшего от него всё это время глаз Клауса прежде, чем едва заметно усмехнуться: — и трибридов. — Ну слава богу, а то я уже боялся, что со всей этой дипломатией вечер пройдёт без резни, — пробормотал Кол и залпом опрокинул в себя остатки крови в стакане. — И я рад наконец объявить вам, что возвращение в наш мир древней ведьмы — сущности, способной восстановить баланс раз и навсегда, поддержать нас в этой борьбе с несправедливо наделёнными бессмертием — успешно состоялось! Толпа разразилась громкими овациями, но мельком окинув её взглядом, Кэролайн поняла, что хлопали всё же не все. Члены ее семьи отреагировали так, словно это вовсе не стало каким-либо сюрпризом для них: остававшийся подле гибрида Артур скривился и отпил из фляжки, Лили не шелохнулась, холодно смотря на аплодирующих, а стоявший рядом с ней Сириус мрачно усмехнулся — мол, нашли чем удивить. Обратившийся к ней ранее с просьбой об официальной речи вампир, Кэмпбелл, пристально смотрел на купающегося в лучах славы Генри, но всеобщей радости тоже не разделял, наоборот — хмуро покачал головой, явно не одобряя. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Кэролайн оглянулась и столкнулась с опасно тёмными серыми глазами, препарирующими её душу лучше всякого клинка. Она сжала зубы, удерживая его взгляд. Клаус так же молча отвернулся от неё. — Друзья, друзья, прошу вас, — без особого рвения призвал к тишине Генри. — Как бы я ни хотел забрать все лавры себе, вынужден признать, что есть ещё один человек, без помощи которого у нас бы ничего не вышло. Мы не просто так пригласили сюда всех представителей власти этого города: враги или союзники, я верю в то, что за идеалы можно бороться, не теряя при этом чести и достоинства. Посему, считаю необходимым открыто отдать должное нашему главному союзнику — персоне, без которой мы бы ни за что не смогли добыть нужную физическую оболочку для нашей госпожи. Как говорится: настало время сорвать все маски. — Что за бред он несёт? — усмехнулся Кол, но уже без прежнего веселья. Кэролайн заледенела, чувствуя, как загудели от напряжения её ментальные щиты — последние куски пазла начали вставать на места. — Та, кто на протяжении последнего месяца оказывала нам тайную поддержку, подрывая деятельности врага изнутри, — с широкой улыбкой продолжал Генри. — Кто спрятал сестёр Вивьен Маннетт, чтобы девочки не повторили её судьбу и не пали от зубов вампиров. Кто заслал нашего человека — одну из сильнейших ныне живущих ведьм, еретичку, бывшую членом ордена Неясытей на протяжении более, чем ста лет — не просто на вражескую территорию, но в самое её сердце, благодаря чему главная угроза нашему мировому порядку — девочка трибрид — стала легко уязвима. Благодаря кому не далее, как сегодня, в обмен на гарантии безопасности для неё и её сестры… — Нет, нет, нет, — забормотал Кол, а она прикрыла глаза. — …через третье лицо мы получили необходимую нам порцию крови для снятия защиты с родового особняка Майклсонов и уничтожили эту угрозу раз и навсегда. Леди и джентельмены, мисс Кэролайн Блэк! — Кэролайн, клянусь, я даже не упоминал тебя, когда договаривался с ним. Я не… — выдохнул Кол, едва дыша, но она молча положила ладонь на его руку, останавливая. Чувствуя, как под звуки оваций рушится её ментальная защита, как Хаос пробивает трещины в её щитах, вырываясь наружу, Кэролайн слегка поморщилась и прижала вторую руку к носу, останавливая медленную струйку крови. Взглянув на пребывавшего в ужасе от того, что натворил, зятя, она мысленно наказала ему: -Никому не говори о том, что сделал. Особенно — своему брату. И это было последнее, что она успела сделать прежде, чем её ментальная защита пала окончательно. Медленно поднимаясь внутри неё, тьма мягко заключила её разум в объятия, забирая бразды правления себе. А Даркхолд почти что ласково, так, что она даже не вздрогнула, вонзил когти в её спину ниже лопаток, ожидая одной лишь мысли, чтобы открыть ей себя. Пока нет, — мысленно приказала она. — Напоследок. Для тех, кто останется. Когда она вновь взглянула на него, Кол сглотнул внезапно ставшую вязкой слюну. Из-за заполонивших алую радужку зрачков, ощущение было таким, словно он заглянул в бездну. Не сразу заметив, как сгустился воздух вокруг них, он вдруг понял, что видит, как заплясали тени вокруг них. Распространяясь по всему залу, эти тени вдруг обретали форму — никому не видимые мужчины и женщины в простых чёрных одеждах вставали за спиной каждого присутствующего и… ждали. Но только не те, кто остался рядом с ней. Тени вокруг неё закружили его, толкая и вырывая друг у друга, затягивая в бездну на самом дне её глаз. Звук, похожий на удар хлыста, резко привёл его — и его зашатавшийся рубильник человечности — в чувство. Будто в подтверждение, что это была не иллюзия, — он тут же согнулся пополам, закашлявшись, и, преодолевая головокружение, сплюнул на пол сгусток крови. Кэролайн недовольно посмотрела на сестру. Лили закатила глаза, демонстративно окинула взглядом зал, явно видя слуг Смерти, откликнувшихся на зов её Хаоса, но вместо того, чтобы отозвать их — перевела взгляд на Генри, обращая на него её внимание. Взгляд чёрных глаз сверкнул алой искоркой безумия. Разумеется. — Прошу прощения, — мягко улыбнулась Кэролайн. — Я ведь обещала речь. Провожаемая заинтересованными взглядами, она прошествовала сквозь расступавшуюся перед ней толпу, не обращая внимания на то, как ведьмы отходили дальше всех. И только остановившись перед ступенями, ведущими к оркестровой эстраде, она подняла взгляд на ожидавшего её наверху Генри, невольно заставив того отшатнуться. Ещё секунду Кэролайн молча смотрела на него, приковывая к месту так же, как до этого Кола, но вот дёрнула уголком губ и отвернулась от него к толпе. Генри за её спиной незаметно поморщился и приложил ладонь к голове. — Мир, — будто пробуя слово на вкус, сказала Кэролайн, медленно скользя взглядом по направленным на неё лицам. — Все вы… хотите мира. Сохранности системы и порядков, которые существовали веками. И раз угрозу этой системе сегодня создают полукровки, их надо устранить… верно? Тень улыбки появилась на её лице, когда толпа ответила одобрительным ропотом, но её следующие слова вновь воцарили мертвую тишину: — Какая однако шаткая система, если её может разрушить четырёхлетний ребёнок. Леди и джентельмены, я возьму на себя смелость сказать вам нелицеприятную правду: вы не хотите мира. И сюда вы, вот уж точно, пришли не за ним, — конец её фразы оказался заглушён громким вскриком. В поднявшемся волнении люди вдруг начали наталкиваться друг на друга, а кто-то — с силой топать ногами по полу. Кэролайн мягко улыбнулась. — Но не будем спешить. В этот момент несколько вампиров, пытавшихся раздавить что-то на полу, вдруг захрипели и повалились сначала на колени, а потом и набок. Пока их тела покрывались серыми венами, ропот поднялся и в первых рядах — десятки черно-красных змеи неспешно скользили по залу, вонзая сочащиеся смертельным для всех ядом клыки в тех, кто пытался проявить к ним силу. — Поговорим о Новом Орлеане, друзья, — не повышая голоса, размеренно продолжила она под звук разбившегося бокала и поднимающегося роптания. Пытавшаяся применить магию ведьма упала замертво. — Буду с вами откровенна: выезжая за его черту, мне казалось, что я попадала в ад. Эти бесконечные болота, ставшие могилой для дьявол знает скольких душ, раскинувшиеся на целые сотни миль пустыри, но главное — вкус пепла и серы на языке, который не перебивали ни дождь, ни деревья. Вкус смерти, — скользя по полу, змеи постепенно образовали круг вокруг неё. Зал будто погрузился в транс, такой мертвой была воцарившаяся тишина. — Но что же сам Новый Орлеан? — спросите вы. Он словно… иллюзия. Шумный, яркий, полный жизни, на первый взгляд, но в то же самое время — прогнивший и мёртвый. Существующий на стыке между сном и явью. Город карнавалов, теней, и выжигающего траву палящего солнца. Город наркотиков и самой тёмной жертвенной магии. Вуду. Кэролайн сделала паузу и окинула присутствующих пристальным взглядом, остановившись в итоге на жадно внимавшей ей Хелене Веласкес. — Вы считаете, что знаете, с чем имеете дело, но это не так, — ещё тише произнесла она. — Думаете, Пустая поможет вам добиться истребления полукровок… и остановится? Глупцы. Считаете, я поддерживаю ваши взгляды? — она жёстко усмехнулась, и в этот момент со стороны открытых балконов донёсся далёкий, так похожий на волчий вой. Удивлённо-нервные взгляды вызвали алую искорку насмешки в её чёрных глазах. — Сделайте первый шаг в этой войне и сразу увидите, на чьей я стороне. Однако, учитывая сколько лжи было произнесено сегодня с этого места, я могу понять вашу растерянность и только поэтому, готова проявить милосердие. Я даю вам один шанс. Все те, кто пришёл сюда не с намерением отпраздновать убийство четырёхлетнего ребёнка, а для любых других целей, кто не испытывает желания искупаться в крови полукровок, в моей крови… Уходите сейчас. Потому что те, кто останутся… Тем, кто останется, лучше быть уверенными, что они способны совладать со мной. Вой на улице повторился на этот раз куда ближе. Она медленно окинула взглядом занервничавшую ещё больше толпу и слегка сощурилась, когда около десятка гостей молча развернулись и направились в сторону выхода. — Сегодня не полнолуние. — Это не могут быть оборотни… — доносились до неё растерянные шепотки, но Кэролайн лишь дёрнула уголком губ на них и взглянула на старшего брата, выглядевшего явно заинтригованным. -Приготовьтесь. Сириус едва заметно кивнул ей. Она резко обернулась к Генри. Змеи мгновенно разорвали круг, освободив ей путь. — Теперь ты, — произнесла она, ступив на первую ступень. — Как Верховная ведьма, я обвиняю тебя в грубом нарушении того самого священного баланса, о котором ты так заботишься. Подвластная тебе ведьма убила Верховную жрицу Вуду, оставив самую тёмную область жертвенной магии без надзора со стороны живых, — Генри отступил ещё дальше назад, когда она поднялась, но убегать или отвечать не спешил. — Я так же обвиняю тебя в регулярном нарушении условий перемирия, что было установлено месяц назад в Новом Орлеане. В списке твоих и твоих людей преступлений только за этот месяц значатся: убийства, теракты, покушения на убийства как минимум двух лидеров фракций и наглая ложь, выставляющая меня гребанной нацисткой. Генри отошёл ещё на шаг и в этот момент она натолкнулась на невидимую преграду. Охранная магия Вуду. На его лице появилась самодовольная усмешка, когда Кэролайн провела рукой у границы заклятья, но щит никуда не исчез. — Я действительно забочусь о равновесии, дорогая, — проговорил он. — Магия Вуду не была без присмотра ни единой секунды. — Тебе следовало остаться в Лондоне рядом с могилой твоей дочери, — произнёс позади неё звонкий женский голос с сильным французским акцентом. Взгляд Кэролайн победно сверкнул прежде, чем она обернулась и воззрилась на неспешно снявшую с лица чёрную атласную маску синеглазую ведьму. — Тогда могли бы похоронить рядом с ней. — Ты! — прорычал Клаус, но та взмахом руки отшвырнула его от себя прежде, чем он успел приблизиться. С силой врезавшись в стену, Клаус оставил в ней существенных размеров вмятину прежде, чем рухнуть на пол, выкашливая кровь. — Ты… искалечила мою дочь! — с загорающимися желтым глазами прорычал он. Кристина холодно усмехнулась. — И чья это вина? Лучше оставайся на месте, mon chéri, твоя очередь тоже придёт. Но сначала, — синие глаза обратились на сощурившуюся Кэролайн, — посмотрим, на что способна великая Верховная. — Тебе следовало оставаться мертвой, милочка, — ровно ответила она ей. — Теперь же будешь гнить в тех уголках ада, о которых Данте даже не догадывался. — Я единственная истинная Королева Вуду! — громко заявила та, медленно поднимаясь к ней. — Бессмертие, обещанное каждой Верховной жрице Вуду, отныне моё. Ты не способна убить меня. — Разве я собиралась пытаться? Кристина моргнула от неожиданности, но тут Кэролайн открыла рот и меж её губ показалась показалась змеиная голова. Под изумлённые вздохи бледно-желтая змея всё выползала из её рта, неторопливо скользя вокруг её шеи, грудной клетки, бёдер вниз, пока не спустилась на пол, а Кэролайн аккуратно вытерла смазавшуюся в уголке рта помаду. — Папа Легба передаёт свой привет, — только и сказала она. Змея тем временем сворачивалась в спираль позади неё, поднимая переднюю часть тела, пока тень от неё не начала скользить всё дальше к стене, постепенно приобретая женские очертания. Свет вдруг замигал, словно в агонии, и под вой бывших уже у самых стен особняка чудищ, эта тень запрокинула голову и расхохоталась низким грудным смехом. Мрачно улыбнувшись, Кэролайн протянула к ней левую руку, ни на секунду не отрывая глаз от задрожавшей от ярости француженки. — Нет! — в бешенстве закричала Кристина, но было уже поздно. Вложив ладонь в руку Верховной, под взрывы лопающихся под потолком лампочек тень стремительно уменьшалась до человеческих размеров и, когда алая спираль за долю секунды скользнула от её ногтей до самых кончиков волос, вернувшая себе тело Мари Лаво загородила Кэролайн собой, оказавшись нос к носу с отшатнувшейся Кристиной. — Здравствуй, Кристи, — безумно улыбнувшись, сказала Мари и до того, как та успела даже вдохнуть, чтобы произнести заклинание, схватила ту за горло. — Ох, знала бы ты, какой утомительный день у меня был со всеми этими пытками и воскрешениями. Мари с такой силой оттолкнула её от себя, что та точно упала бы, запутавшись в своей юбке, не подхвати её Тристан у самого подножья ступеней. Держась за его руку, Кристина с искривлёнными губами прошипела: — Я убила тебя. — О да, я припоминаю, — зло рассмеялась Мари, тяжелой поступью спускаясь вслед за ней. — Но Верховной очень кстати понадобилась помощь могущественной Королевы Вуду. А ты, дорогуша, на эту роль не годишься. Несколько вампиров кинулось было к ней, как вдруг бледный от сдерживаемого бешенства Генри рявкнул: — Нет! Никому не вмешиваться! Жрицы сами разберутся. Кэролайн насмешливо посмотрела на него через плечо. — Я удивлена, Генри. Ты действительно кое-что знаешь о законах равновесия. Тот ответил ей яростным взглядом — и только. Выпрямившись тем временем во весь рост, Мари с наслаждением вдохнула ночной воздух, врывающийся с улицы через раскрытые балконные двери, и изящным движением плеча перекинула свои длинные афрокосы за спину. Не обращая внимания на начавших ластиться к её ногам змей, она поставила руки на бёдра и медленно окинула взглядом толпу перед собой, лишь на миг задержавшись на Клаусе. — Чтобы освободить меня из ада, — громогласно продолжила Мари, — Кэролайн пообещала Папе Легбе самую тёмную душу, из когда-либо принадлежавших ему. И вот для этого, — она указала пальцем на француженку, — ты сгодишься. — Ты от моей крови, Мари, — сглотнув, сказала Кристина. — Вдвоем мы разделим бессмертие, разделим этот мир. Мы будем править, нас будут снова бояться, как когда-то. Присоединяйся ко мне. Присоединяйся к нам. Ухмыльнувшись в повисшей тишине, Мари вопросительно оглянулась на Кэролайн и, когда та приподняла уголки губ, снова посмотрела на жрицу. — Верховная может быть только одна, — процедила она и исчезла буквально за мгновение до того, как её настигло бы проклятье Кристины. Издав яростный вскрик, Кристина быстро обернулась и тут Мари появилась прямо перед ней, стремительным движением всадив незнамо откуда взявшийся клинок ей в шею. Подавившись собственным криком, она рухнула на колени, но тут Мари вынула лезвие, отчего её мгновенно окатило струей крови из раны, и снова ударила в то же место. Потом ещё и ещё, пока окончательно не отделила голову от шеи. С ног до головы покрытая брызгами крови Мари выпрямилась и громко сказала: — Бабуленьку на свалку, — опустив взгляд на обезображенный труп, она скривила губы и тише произнесла: — Моё почтение Папе Легбе. Кэролайн подняла угольно-чёрный взгляд на вампиров, ведьм и оборотней, пренебрёгших дарованной им ею возможностью уйти, и спокойно произнесла: — Перемирие окончено. Я объявляю войну. — Госпожа Верховная сделала свой выбор, — заявил вдруг Генри и шагнул вперёд. — Это её право. Но этот вечер ещё остаётся… — Кто сказал, что у меня есть желание заканчивать этот вечер миром? — перебила она его. — Ты знаешь, что мне нужно. Приведи сюда свою госпожу, или никто из присутствующих, включая тебя, не выйдет отсюда живым. Генри самодовольно усмехнулся и простер руки к толпе, подобно пастору, обращающемуся к своей пастве. — Вам нечего бояться, друзья. Все вы пришли сюда, чтобы принести верность Пустой, и можете не сомневаться: каждому из вас она воздаст по заслугам. Отныне никто не падёт жертвой тирании полукровок. Потому что те, кто погибнет за Инаду, будут возвращены ею же к жизни. Громкие овации, взорвавшиеся в полутемном из-за отсутствия большинства лампочек помещении, заглушили её нежно произнесённое: — Неужели? Затерявшиеся среди пышных юбок и начищенных туфель змеи не оценили шума: во всех уголках бального зала начали раздаваться крики боли, и члены сверхъестественного мира падали, как подкошенные, умирая до страшного человеческой смертью. — Глупцы, — расхохоталась вдруг Мари Лаво, и ее хохот жутким эхом разносился по залу. — Вы не сможете вернуться, воскрешай вас хоть сам Бог! Этот дом кишит жнецами, самодовольные вы выродки. Слуги госпожи Смерти лично забирают все души, которым стоит оказаться на той стороне. Её слова вызвали хаос. Часть людей кинулась к дверям, но те сразу захлопнулись, стоило Кэролайн взглянуть на них, другая же часть явно решила, что отрубить голову главной змеи — самое разумное решение, и бросилась на неё. Но тут они встретили иное препятствие в виде её явно изголодавшихся по крови братьев, вставших плечом к плечу у них на пути. — Клаус! — крикнула вдруг Мари, заставив того обернуться. Неторопливо приблизившись к нему, держа за длинные волосы голову Кристины, она швырнула её ему под ноги и усмехнулась: — Одно из условий моего освобождения из ада. Подарок, как я поняла. Клаус посмотрел на Кэролайн, но та, как оказалось, тоже не отрывала от него глаз. Чуть улыбнувшись на его изумление, она подмигнула ему. — Ну и женщину ты выбрал себе, Величество, — цокнула жрица, внимательно наблюдая за ним. — Смотри, как бы совладать смог, а то не заметишь, как и твою душу утащат в преисподнюю. Посмотрев на черноволосую голову у своих ног, Клаус поддел её носком туфли, слегка повернув, чтобы полностью видеть искажённое гримасой крика лицо, и ровным голосом спросил: — Что с ней будет? — О, можешь не переживать о её участи. После не только нарушения договора, но и побега Папа Легба позаботится о её душе так, что не снилось даже тебе. Твоя младшая дочь отомщена, — он поднял на неё взгляд, и Мари, поморщившись, кивнула. — Кэролайн рассказала мне. Мерзкая история. — Спасибо. — Прибереги благодарность для той, кто спускался в ад ради этого. Хотя мне на её месте простого «спасибо» было бы недостаточно, — равнодушно пожала плечом Мари и, зацепившись за что-то взглядом на той стороне зала, медленно сощурилась. — Ещё увидимся. Клаус посмотрел в ту же сторону, куда направилась сопровождаемся змеями Мари, и сузил глаза. Сложив руки на груди и прислоняясь плечом к дальней колонне, Лили с крайним интересом наблюдала за происходящим, но вмешиваться явно не считала нужным. Заметив приближение жрицы, она загадочно улыбнулась и слегка качнула головой. — С возвращением, Мари. — Слухи правдивы? — резко спросила та. — Жнецы отныне подчиняются тебе? Ты призвала их сюда в таком количестве? — От слухов нынче прямо-таки спасу не стало, — язвительно отозвалась Лили. — Нет, в этот раз жнецы явились на зов Хаоса моей сестры. — В этот раз? Ответ Лили Клаусу помешал услышать шум от чего-то тяжёлого, врезавшегося в стену. Проследив за съехавшим на пол Генри, он увидел, как медленно опустила направленную на него руку Кэролайн, когда тот хрипло рассмеялся. — Ты проиграла, дорогая. Что бы ты ни делала, — Генри зашипел, когда при попытке подняться его сломанная рука надломилась под ним, — ты проиграла. Может ты и призвала сюда жнецов, но Инаду все равно вернёт меня. С телом самой могущественной ведьмы, которое у неё теперь есть… Можешь убивать меня сколько хочешь. Тебе меня не сломить. И ничего не изменить. Незаметно приблизившись к Кэролайн со спины, Клаус заметил, как пропиталось кровью её платье из-за открывшихся ран, но она, казалось, даже не замечала этого. Прекрасно понимая, что это значит, он встал рядом с ней и, когда Генри перевёл взгляд на него, спросил: — Где она? — Кто? — ухмыльнулся тот, кое-как приняв сидячее положение и привалившись спиной к стене. — Твоя дочь? Мертва. Разве ты не слышал мою речь? Я ведь произнёс её ради тебя, Клаус: видя, как ты защищаешь её весь этот вечер, — короткий кивок в сторону Кэролайн, — я не смог противиться искушению открыть тебе её истинное… Генри вдруг захрипел, прервавшись на полуслове. Со стремительно наполняющимися кровью белками глаз, он уже весь посинел, держась за горло, когда Клаус взял Кэролайн за запястье и отвёл ее руку в сторону. Генри жадно вдохнул и надрывно закашлялся. Она смотрела на него не больше секунды своими чёрными глазами прежде, чем отстраниться и медленно произнести: — Ты поверил ему. — Где моя дочь, Кэролайн? — тихо спросил Клаус. — Я не знаю, — прошипела она. — Она не даёт мне отследить себя, но… — Генри знает, — перебил он. — А добывать информацию от пленников проще, когда они ещё живы, любимая. — У нас нет на это времени. — Я знаю, что у тебя его нет, — голос невольно сорвался, но Клаус быстро взял себя в руки, грубее из-за сдерживаемых эмоций продолжив: — Мне надо узнать, где моя дочь. У неё заканчивается время так же, как и у тебя. — И что ты сделаешь? Встанешь между мной и моим последним шансом исполнить клятву кровной мести? Клаус молчал несколько долгих секунд, раз за разом прокручивая в голове показанное ему видение Провидца, в котором любимая им женщина безжалостно убивает его одержимую дочь, и, когда эта женщина прочла его мысли и улыбнулась — холодно и разочарованно, но без капли удивления — спросил: — Откуда они узнали про то, что мы использовали магию крови для защиты дома? Как они смогли нарушить её? — Убери от меня руки, Клаус, — ледяным тоном произнесла она. — Сейчас же. Он отстранился, но вместо того, чтобы уйти в сторону, встал прямо перед ней, загораживая путь. Под кашляющий смех Генри за его спиной, Кэролайн изумлённо распахнула глаза и лишь сжала кулаки, когда он тихо сказал: — Мне нужно узнать, где Хоуп. После этого я сам преподнесу тебе его голову, клянусь. Ощущая странное онемение в конечностях, она ясно поняла, что отведённое ей время стремительно подходит к концу. Взглянув на улыбавшегося ей Генри, который отнял у неё не только ребёнка, но и сумел заставить сомневаться в ней даже самых близких ей людей, который на весь мир выставил её предательницей и лгуньей, и теперь рассчитывал умереть и снова вернуться к жизни, когда её уже не будет… Она поняла, что он действительно выиграл. Это осознание привело её в такое бешенство, что любые последствия окончательно перестали существовать. И тогда, проследив за тем, как Клаус опускается перед Генри на корточки и пробивает ему рукой грудную клетку, схватив за сердце, Кэролайн воспользовалась даром Папы Легбы. Она просвистела короткую мелодию. Только и ждавшие её команды под покровом ночи чудища издали воинственный вой и понеслись к стенам особняка. — Прости, Клаус, — ровно сказала она. — Я дала обещание не только себе, но и своей дочери. Грохот от напрочь снесённого балкона избавил его от необходимости ответить. Никем невидимые, призванные ею создания помимо разрушения привнесли с собой стремительно распространившийся по залу могильный холод. В повисшей мертвой тишине можно было слышать, как ступают по паркету мощные лапы, а из пасти вырывается зловонное ледяное дыхание. Издав нечто среднее между рыком и лаем, оно запрыгнуло на оркестровую площадку и в этот момент Генри в ужасе заорал: — Что это?! Уберите его! УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ! Клаус медленно выпрямился, наблюдая за тем, как, стянув перчатку с правой руки, Кэролайн рассеянно поглаживает воздух рядом с собой. Звонкое клацание зубов под её рукой и нетерпеливое животное рычание подсказало ему, что это не она лишилась рассудка, а он элементарно не видит того, кого она приручала. — Сестрёнка, не подскажешь, что именно сейчас дышит мне в шею? — напряжённо спросил Сириус, стараясь лишний раз даже не шевелиться. Вместо ответа Кэролайн коротко свистнула, и источник зловонного дыхания мгновенно переместился прочь от него, ступив когтистыми лапами на лестницу позади неё, ломая ступени своим весом. — Никому не двигаться! — громко предупредила вдруг Лили, начав осторожно приближаться к братьям. — Это адские гончие. Вы не видите их, потому что они пришли не за вами, но сделайте лишнее движение — и вашу душу мгновенно утащат в ад, наряду с предназначенной им жертвой. Кэролайн равнодушно посмотрела на сощурившегося после этих слов гибрида. — Отойди, — тихо сказала она ему. — Или я спущу их и на тебя. Словно в подтверждение её слов, паркет подле неё громко затрещал по мере того, как на нём появлялись три глубокие борозды от мощной когтистой лапы. Клаус скрежетнул зубами, но вместо того, чтобы уйти в сторону, взял Генри за шкирку и поставил на колени перед ней. — Видишь их? — указал он ему на издающее рычание пространство справа от Кэролайн. — Окажешься у них в зубах, и даже твоя госпожа не сумеет вернуть тебя. Но, если скажешь где моя дочь, я всего лишь вырву тебе сердце. Так у тебя будет хотя бы шанс вернуться ещё разок, а? — Клаус хорошенько встряхнул его, отчего тот, зашипев от боли, наградил его полным ненависти взглядом. Гибрид широко улыбнулся. — В конце концов у меня нет желания отдавать тебя смерти с такой лёгкостью. Что скажешь? По-моему, вполне выгодная сделка. Генри посмотрел на пристально наблюдавшую за ними Кэролайн и, снова взглянув на гибрида, затряс головой. — Я не… не знаю, где она. — Не знаешь? — участливо переспросил Клаус. — Она должна была вернуться вместе с Неясытями… и появиться на закрытой… части вечера, — Генри закашлялся кровью, и он почти что заботливо посадил его ровнее. — Но из-за этой резни, что вы устроили… Генри снова закашлялся, и тогда Клаус обернулся к ведьме. — Это правда? — Похоже на то. Поморщившись, он медленно выдохнул и вдруг с силой схватил оборотня за горло, попутно приблизив к себе. — Неужели ты правда верил, что способен заставить меня пойти против неё? Вдоволь насладившись проступившим выражением ужаса на бледном лице, Клаус широко усмехнулся и, выпрямившись, швырнул его к ее ногам. Кэролайн дождалась, пока всем телом дрожавший Генри поднимет на неё взгляд и только тогда хладнокровно произнесла: — Убить. Оглушительный, полный ярости лай сопроводил треск ломающегося под гнётом псов паркета, как они скопом устремились к своей заоравшей добыче. Невидимые когтистые лапы и пасти рвали Генри на куски, так что очень скоро вся оркестровая площадка напоминала арену для гладиаторских боев с всюду разбросанными кусками плоти и пролитой кровью. Кэролайн наблюдала, не отрываясь ни на секунду. Как и все, кто ещё стоял на ногах позади неё. Крик Генри обозвался меньше, чем через десять секунд, но прошло не меньше тридцати прежде, чем Кэролайн свистнула. Мерзкий чавкающий звук разрываемой плоти мгновенно прекратился — псы отступили, и она медленно приблизилась, ступая каблуками в лужи крови. Опустившись на корточки, она несколько мгновений пристально всматривалась в то место, где должно было быть человеческое лицо, после чего едва слышно прошептала: — Я истребила всю твою семью. И я позабочусь о том, чтобы истребить любую память о тебе. На твоей могиле не будет памятника, не будет даже камня с именем. Вот куда тебя привело неутолимое желание величия. Ко мне. К забвению. Она прикрыла глаза на секунду, просто осознавая, что она наконец-то сделала это. Спустя долгих, тягостных пять веков её малышка была отомщена. Кровная месть свершилась. — Чудовище! — дрожащий выкрик заставил её открыть глаза. — Ты — монстр! В последний раз окинув взглядом кровавое месиво, Кэролайн выпрямилась и внезапно ощутила, что голова стала ватной. Прижав руку к носу, она прерывисто выдохнула, увидев кровь, как вдруг всё стало меркнуть перед глазами, и она покачнулась. — Кэролайн! — услышала она тоже дрожащий, только совсем не от ненависти голос прежде, чем сильные руки схватили её за плечи, придерживая. — Держись, любимая. — Я… я не вижу, — выдохнула она, вцепившись в Клауса. — Я ничего не вижу. Почувствовав ослабление её магии, адские гончие издали предвкушающее пир рычание и, как один, двинулись к толпе. — Эм, Кэролайн, — напряжённо окликнул её Сириус, попятившись назад от приблизившегося ощущения холода. — Ты не могла бы отозвать своих питомцев? — Прости, братик, — прерывисто ответила она, слепо глядя в одну точку, пока руки Клауса осторожно сажали её на покрытый кровью пол. — Но меня, кажется, вот-вот разобьёт инсульт. Явно ощущая всё более слабеющую хватку Хаоса, псы в конце концов устремились в атаку, бросаясь на всех без разбора. Интуитивно почувствовав угрозу, Сириус бросился в сторону и буквально через секунду пол на том месте оказался расцарапан когтями скользящих после прыжка лап. В нескольких шагах от него так же ощутивший опасность Артур одним размашистым ударом отправил кинувшегося на него со спины пса в нокаут и прежде, чем тот успел даже подняться на лапы, вынул из-за пояса клинок и вонзил ему в основание шеи. Под жалобный скулёж он провернул лезвие, ломая позвоночник, и пригвоздил тушу к полу, пока скулёж окончательно не прекратился. — Как ты это сделал, не видя их? — возмущённо спросил Сириус. Артур пожал плечами. — У меня хорошие охотничьи инстинкты. Завидуешь? — Пошёл ты. Артур усмехнулся, но, взглянув на другую сторону зала, мгновенно напрягся. Вынув из невидимого трупа клинок, он перехватил его удобнее и рявкнул: — Кэтрин, вниз! Она пригнулась быстрее, чем успела понять, чей это голос, а уже в следующую секунду услышала едва слышимый свист пронёсшегося лезвия, болезненное тявканье и стук упавшей рядом тяжёлой туши. Бездыханной и с торчащей серебряной рукоятью. Кэтрин ошарашенно посмотрела на Артура. Сириус тоже. — Я увидел, как появляются царапины на полу позади неё, — раздраженно сказал он брату. — Ничего сверхъестественного. — Совсем ничего, кроме двух мёртвых адских гончих, — кивнул Сириус и оглянулся к ведьмам. — Может вы хоть что-то сделаете? Подняв с пола одну из алых змей, Мари Лаво позволила ей обвиться вокруг своей руки и сейчас о чём-то ласково с ней беседовала, не обращая никакого внимания на происходящее. — Адские гончие не в моей компетенции, — неохотно ответила она ему и улыбнулась на высунутый раздвоенный язык своей шипящей собеседницы. — Не люблю я собак. Лили рядом с ней закатила глаза и, секунду поколебавшись под взглядами братьев, вдруг заметила, как один из прекрасно видимых ею, в отличии от всех остальных, псов медленно приближается к дезориентированной Кэролайн. Инстинкт сработал быстрее логики. — Назад! — рявкнула она на весь зал, и задиравшие пятисотлетних вампиров, как будто это были плюшевые игрушки, псы замерли. Лили медленно выдохнула и, по очереди оглядев каждую тварь с горящими алым огнём ада глазами, приказала: — Сидеть. — Сработало? — тихо спросил Сириус, напряжённо осматриваясь, будто вот-вот увидит свору послушно сидящих и виляющих хвостами щенков. Мари вдруг многозначительно хмыкнула и насмешливо посмотрела на поджавшую губы Лили. — Конечно, сработало. В отличии от Кэролайн, ваша младшенькая однажды может полноценно предъявить права на этих гончих. И они это чувствуют. — Эта младшенькая вырвет тебе язык, Мари, и не однажды, а в самом ближайшем будущем, если ты не замолчишь, — с приятной улыбкой ответила та. — Лили, можешь отозвать их… назад? — спросил Артур, нервно глядя на смотрящую в одну точку в руках Клауса сестру. Прекрасно зная, что в словах Мари есть львиная доля правды, Лили мрачно посмотрела на самого крупного пса — предводителям стаи, что не отрывал от неё глаз всё это время, и властно сказала: — Домой. Жадно оскалившись, страж подземного царства громогласно рявкнул, давая сигнал стае, и ринулся прочь, унося с собой куда больше одной изначально предназначавшейся им души. — Путь свободен, — кивнула Лили, но не успела договорить, как Артур уже был на площадке. — Кэролайн, — тише вздоха произнёс он, и Кэролайн все равно что инстинктивно откликнулась, мгновенно протянув к нему руку. — Я не вижу, — прерывисто сказала она. — Я лишилась зрения и я… я не чувствую ног. Артур быстро посмотрел на держащего ее за другую руку гибрида, но тот лишь качнул головой. — Моя кровь не помогает, — севшим голосом произнёс Клаус и, прикрыв глаза, опустил лицо в её волосы, когда она ослаблено облокотилась плечом о его грудь. Кэролайн вдруг улыбнулась. — Перестаньте, мальчики. Разве я не готовила… вас обоих к этому моменту? — Помолчи, — оборвал её Клаус. — Тебе надо беречь силы. — Интересно, для чего? — горько усмехнулась она, как вдруг скривилась и с тихим стоном схватилась за голову. Сириус со смесью удивления и страха посмотрел на бездействующую младшую сестру. — Сделай же что-нибудь, — сказал он, но Лили не шелохнулась, продолжая нервно кусать губы. Обдумывать. Клаус тоже поднял взгляд на неё и неуловимо ожесточился. — Лили! Вздрогнув, Лили растерянно смотрела на него несколько долгих секунд, но вот что-то словно щёлкнуло, встав на свои места, и она решительно выпрямилась. — Артур, кто-то должен увезти её отсюда, — жёстко произнесла она. — Я не могу исцелить её, но могу выиграть время. Немного. Найдите ближайшую больницу и убедитесь, чтобы её сердцу не дали остановиться. Это очень важно, ты понял меня? Её сердце должно продолжать биться. — Я понял тебя. Опустившись на пол, Лили осторожно взяла в руки лицо сестры и прижалась губами к её лбу. — Останься, сестра. Ты ещё не закончила. Уже едва дыша от головной боли, Кэролайн вдруг резко вдохнула и раскрыла с засиявшей алой радужкой глаза. Жадно глотая воздух, она свесила голову, пытаясь отдышаться от количества переданной ей жизненной энергии. — Настанет ли день, когда ты перестанешь спасать меня? — Боюсь, быстрее, чем нам обеим хотелось бы. Собравшись отстраниться, Лили окаменела, когда Кэролайн схватила её за запястье, не давая этого сделать. Обмен взглядами между сёстрами длился всего секунду, но то, как наэлектризовался воздух вокруг, успели почувствовать все. Лили приподняла брови в немом вопросе. -Ты действительно смогла прочесть мои мысли, умирая от мозгового кровоизлияния? -Не люблю, когда меня недооценивают. — Скажи им, — вслух произнесла Кэролайн. — Или скажу я. — О чем вы? — нахмурился Сириус, но Лили нехотя воззрилась на Клауса и сказала: — Я знаю, где Пустая. — Что? — Почему ты молчала?! — Потому что, — повысила она голос, — если Генри и сказал хоть слово правды, то об этом. Прости, Клаус, но твоя дочь мертва. — Ты этого не знаешь. — Знаю! Я знаю. У Хоуп был бы шанс на сопротивление, если бы Кристина не разрушила её сознание, но всё было кончено с момента, как Пустая добралась до неё. Теперь они единое целое. — Где она? — процедил он. — Где она, Лили?! Лили сузила глаза, но тут вмешалась Кэролайн, тихо сказав: — Идите. — Что? — Отведи его к ней, — она посмотрела на откровенно изумлённую сестру. — Он её отец, Лили. Он не поверит, пока не увидит. Я не верила. К тому же, Пустая ждёт тебя, не так ли? — Но… — Разве ты не видишь? Пророчество нашей матери исполняется, сестра. Четверо это начали, и четверо должны закончить, — Кэролайн перевела взгляд на гибрида рядом с собой и чуть улыбнулась. — Он займёт моё место. — И ты так просто отступишь в сторону? — с подозрением уточнила Лили. — Позволишь нам разобраться с этим без тебя? — Ты минуту назад спасла меня от смерти от инсульта, я сейчас могу помочь вам разве что в роли человеческой дубинки. — Ладно, — после секунды колебаний сказала та. — Ладно, хорошо. — Она здесь? — быстро спросил Сириус, и Лили кивнула. — Да. Она в саду снаружи. — Хорошо. Артур, ты… — Я никуда не пойду, — отрезал вдруг он. — Ты не можешь… — Я не оставлю её одну. Раз Клаус может занять место Кэролайн, значит Кол займёт моё, — прервал его Артур и непреклонно взглянул на рыжеволосую. — Это ведь возможно? Неуловимо напрягшись, Лили быстро переглянулась с сестрой и обернулась через плечо к необычайно бледному мужу, всё это время остававшемуся чуть в стороне от них. Вынырнув из своих явно мрачных мыслей, Кол под обратившимися на него многочисленными взглядами подмигнул неуловимо смягчившейся Кэролайн. — Только если сестрёнка пообещает повторить фокус с адскими гончими, когда я вернусь. Что скажешь, Кэролайн: задержишься на этом свете, чтобы поохотиться со мной на кое-кого? Он хотел сказать не это, и она это поняла. И поэтому ответила кратко: — Задержусь. Кол коротко кивнул жене и, избегая взгляда брата, отвернулся, снова помрачнев. — Значит, решено, — ровно отозвалась Лили и добавила: — Не тяните с отъездом. Я не сотворила никакого чуда, твой Хаос в любой момент возьмёт своё, сестра. — Я знаю, не волнуйся, — она помедлила прежде, чем добавить: — Я чувствую это. — Ладно. Клаус? — Я догоню. Кивнув, Лили вместе с мужем и братом направилась к центральному балкону, по бокам от которого спускались две извитые книзу лестницы, ведущие к обширному саду с лабиринтом из живой изгороди на заднем дворе. Дождавшись, когда Сириус последним скроется на одной из них, Клаус тихо спросил: — Это правда? Что ничего нельзя сделать? — Скорее всего. — Скорее всего? — Если что-то и можно сделать, чтобы отделить их друг от друга, то ни я, ни Лили не знаем что именно. Среди нас нет детоубийц, Клаус. Лили не сказала сразу только потому, что боялась сумасбродства и с твоей, и моей стороны. Моя сестра не на шутку опасается моих самоубийственных наклонностей, — невесело усмехнулась Кэролайн. Клаус ещё секунду смотрел на неё, но вот прижался губами к её лбу и на мгновение застыл прежде, чем коротко зажмуриться и отстраниться. Он понятия не имел, увидит ли её снова. — Я найду тебя, как только смогу, — пообещал он. — Клянусь, только… будь в порядке. Я не могу… не могу потерять вас обеих. И, Кэролайн… Я ни на секунду не поверил ему. Она слегка улыбнулась и, не удержавшись, ласково коснулась его лица, тихо произнеся: — Не бойся. Иди. Поцеловав её пальцы, Клаус взглянул на молча кивнувшего ему Артура и переместился на улицу. Кэролайн тут же обмякла, будто последние силы, которые позволяли ей держаться, единомоментно покинули её. — Теперь, когда сезон прощаний, признаний и прощальных обнимашек наконец закончился, — язвительно проговорила Мари Лаво, неторопливо приблизившись к ним со змеей на плечах, — каков план? — Она вот-вот Богу душу отдаст, Мари, отстань от неё, — прошипела Кэтрин, на что креолка лишь скептично изогнула бровь. — Богу-ли? - Замолчите, — прервала Кэролайн обеих и, секунду подумав, спросила: — Мари, ты готова? — Мы договаривались, что я призову слуг Вуду и обрушу их гнев на Неясытей, но после твоих змеек и адских гончих я что-то не вижу работы для себя. К чему именно я должна быть готова? — К защите, — Мари сощурилась и чуть склонила голову, призывая её продолжить. — Лишившись основного сосуда, Пустая обратит свой взор на тебя, попытается завладеть. Призови теней, Мари. Пусть сокроют тебя от неё. — Лишившись сосуда? Проклятье, Кэролайн, — в сердцах выругалась креолка на ее замысел и резко отвернулась, отчего змея на её плечах подняла голову, предупреждающе зашипев. Сидевший подле сестры на полу Артур устало усмехнулся. — Глупо было надеяться, что ты так просто позволишь увезти себя, да? — Живу, чтобы усложнять тебе жизнь, братец, — пробормотала Кэролайн, стягивая с руки вторую перчатку и зашвыривая её куда-то назад. Артур молча проследил за полетом кусочка ткани, за тем, как сестра сняла испачканные кровью Генри туфли, тоже отбросив их в сторону, и жёстко сказал: — Еще раз попытаешься умереть у меня на меня руках и я надеру тебе зад, ясно? Кэролайн посмотрела на него с той самой смешинкой в глазах, какую он часто видел, когда они с Кэтрин строили очередной план как довести его до белого каления, и кивнула. — Договорились. Что скажешь, мой самый лучший и терпеливый брат, — она протянула ему руку, — спасём ещё одного ребёнка напоследок? Понимая, что она из чистой заботы предлагает ему эту иллюзию выбора, Артур закатил глаза и с обречённым вздохом взял её за руку, помогая подняться, как вдруг чужие воспоминания вихрем пронеслись у него в голове, вырвав судорожный вздох. Переступив с ноги на ногу, Кэролайн ни единым взглядом не показала, что только что передала ему пласт стратегически важной информации, которой прежде владела единолично, и взглянула на бывшую мрачнее тучи Кэтрин. — Здесь я вам не помощница, — мгновенно сказала вампирша. — Помогать тебе убивать себя ради очередного Майклсона, пусть и вполне очаровательной, я не стану. — Тристан ушёл? — мягко спросила Кэролайн. — Аврора увела его, когда твои псы превращали Генри в кровавую кашу. Что-что, а нюх на опасность у неё явно не хуже моего. Изогнув правую руку в запястье, Кэролайн закрыла глаза, когда в ладони налилась алая сфера энергии, и плавно провела рукой перед собой. — Первый этаж, дорога к подземному гаражу, — произнесла она и открыла глаза. — Поспеши. — В одиночку против двоих де Мартелей? — заинтересованно обернулась Мари Лаво. Кэтрин приняла вид крайне оскорбленного достоинства. — Ты забыла, кто я такая, Мари? Правда думаешь, что я не смогу переиграть Аврору и добраться до Тристана? — Идите вдвоем. Чем быстрее вы обе уберетесь отсюда, тем лучше, — вздохнула Кэролайн. Переглянувшись с Артуром, который едва заметно поморщился в ответ, Кэтрин поджала губы и после секундной заминки тихо произнесла: — Удачи вам. — Так значит, — медленно произнёс он, когда они остались вдвоём, — ты знаешь, как можно отделить Инаду от её истинного сосуда? — Понятия не имею. Знаю лишь, что если кто и может, то только я. — И каков план? — Как обычно, братец. Полное безумие, — смежив веки, она медленно выдохнула, очищая разум от лишних мыслей, и чётко произнесла: — Я призываю Даркхолд.

***

После наполнявших бальный зал криков утаскиваемых в преисподнюю душ, яростного лая невидимых адских псов и терпкого запаха свеже пролитой крови, ночная прохлада сада почти опьяняла своей тишиной. Журчание воды в каменном фонтане навевало чувство смутной тревоги, как и безлюдный, раскинувшийся за особняком на несколько миль лабиринт из живой изгороди, освещённый одним лишь лунным светом. Разрываясь от невозможности лично проконтролировать, чтобы Кэролайн успела добраться до больницы в целости, и самой вероятности о том, что в этот раз им может не удастся спасти Хоуп, Клаус сошёл со ступеней на покрытую мелким гравием дорожку и подошёл к Лили. Она стояла спиной к ним: запрокинув голову, разглядывала переливающийся серебром лик ночного светила и о чём-то усиленно размышляла. Не тревожа её, Сириус и Кол оставались чуть поодаль и лишь хмуро переглянулись при его приближении. — Что именно показал тебе жрец, когда вы были на нашей родине? — спросила она прежде, чем он успел набрать воздух. — Один из вариантов будущего. Не самый вероятный, по словам твоей сестры. Где моя дочь, Лили? Лили рассеянно посмотрела на него, словно не до конца поняла смысл сказанного им, и моргнула, силясь сфокусироваться. — Она отравляет меня, — вдруг сдавленно произнесла она и помассировала виски. — Словно сам воздух пропитывается ею, как ядом. Обойдя брата, Кол аккуратно взял её за плечи, с беспокойством вглядываясь в сморщенное от боли лицо. — Любовь моя, ты ведь можешь защититься. — Дело не в моей уязвимости, Кол. — Довольно твоих игр! — проорал вдруг Сириус, бешено оглядываясь кругом. — Твой жалкий пёс сдох у ног моей сестры, а его последователи коптят собой адские котлы. Я ждал этого двенадцать гребанных веков, и, знаю, ты тоже. Так покажись уже и покончим с этим! — С кем именно ты собрался кончать? — процедил Клаус, но тот лишь отмахнулся от него. — Надо было меньше доверять родственникам и лучше смотреть за дочерью, если так не хотел хоронить ещё одну. Кол дёрнулся и испуганно посмотрел на брата. Единственная заметившая его реакцию Лили досадливо поджала губы. — Не смей говорить о моих дочерях! — прорычал гибрид. — Ты понятия не имеешь какого это — когда твой ребёнок в опасности, а ты ничем не можешь помочь ему. Но оно и к лучшему. Из тебя не то что отец, даже брат нормальный не получился. Ты наплевал на нужды собственной сестры, отказался поддержать её, поставив свои принципы выше её благополучия. Как там сидится на вершине моральных устоев, не холодно? — Принципы? Я не собирался позволить ей сжечь целый город и стать убийцей сотен тысяч, а ты не можешь отправить на другой континент одного ребёнка, из-за которого столько проблем! Ты прав, я не знаю какого быть отцом, но я точно знаю, что никогда бы не поставил на карту жизни миллионов ради одной единственной. И сегодня ты не помешаешь мне совершить правосудие над этой тварью. Коротко скривившись, он молча врезал ему по челюсти, да с такой силой, что Сириус буквально отлетел, не успев блокировать удар. Двинувшись за ним, Клаус замедлился, когда Блэк вдруг рассмеялся — сначала тихо, а потом всё громче и громче. — Что смешного? — процедил он. — Что смешного?! — Смешно, что ты пожертвовал старшей дочерью, чтобы выпустить свою волчью сущность, — Сириус с совершенно обезумевшим видом поднял на него блеснувший синевой взгляд, — и сейчас лишишься её вновь, не сумев защитить младшую. Глаза зажглись бешеным янтарём, как вдруг Клаус рухнул на колени, стоило Блэку издать волчье рычание. — Долбанное безумие, — выдохнул Кол, не в силах оторваться от пытавшегося бороться с волей Короля брата. Журчанье фонтана внезапно изменилось; даже в свете луны было заметно, как побледнела Лили, увидев в нем вместо воды изящные струи крови. Рассыпчатый смех женского голоса, едва-едва коснувшийся далёким эхом её слуха, заставил её выпрямиться. Слегка шевельнув плечами, она почувствовала, как магия откликается на её зов, как ненавязчиво скользит по её телу, меняя её разноцветное платье на жемчужно белое. Она внимательно посмотрела на мужа, который в отличии от её брата и деверя явно не поддавался царившему в воздухе яду безумия. — Ты не хочешь вмешаться? — осторожно спросила она. — Я здесь не за этим, — отрезал Кол от напряжения, кажется, даже не моргая. И он был прав. С надменной усмешкой Сириус выпрямился над гибридом и уже начал зачитывать тот же приговор, что не так давно был вынесен Хейли, как вдруг, издав нечто среднее между рычанием и рёвом, Клаус рванулся из невидимых цепей кровной клятвы верности Первородной семье. Сириус запнулся. Растерянность быстро сменилась настороженностью, когда гибрид на одной силе воли снова попытался вырваться из тисков, и оба ощутили ослабевание связывавших их магических уз. — Не смей, — процедил Сириус. Пот во всю стекал по его лицу. Каждая секунда неповиновения воли Короля, нарушения обета предков заставляла кровь кипеть, стягивала каждую мышцу, пытаясь сломить и заставить склониться. Через силу подняв голову, Клаус вызывающе ухмыльнулся Блэку в лицо и, упиваясь его неверием происходящему, медленно выпрямился. — Такое интригующее зрелище, не правда ли? Лили отшатнулась от неожиданно близко прозвучавшего детского голоса и тут же ощутила, как муж сдавил ей руку. Беспечно улыбаясь, Хоуп Майклсон живая и здоровая, с неестественно яркими синими глазами стояла прямо перед ними. Их окутало ощущение того же холода, что принесли с собой в бальную залу адские псы, только на этот раз оно пробирало до самых костей. Первым делом синие глаза с неподдельным интересом обследовали Кола, и Лили ощутила, как он крепче сжал её предплечье. — Ну здравствуй, дядюшка, — сказала Инаду. Кол скрежетнул зубами, глядя на неё со странной смесью вины, отчаяния и ненависти. — Не хочешь обнять свою любимую племянницу? Всё в ней было неправильно: нездоровый блеск ярко синих глаз, кривая, совсем не детская ухмылка, ставший более низким голос, но особенно — мертвецкое равнодушие и злоба, сквозившие в каждом случайном движении и взгляде. От вечно улыбающейся, временами все ещё картавящей солнечной девочки не осталось и следа. — Гори в аду, — внезапно севшим голосом ответил Кол, на что она холодно улыбнулась. — Разве можно желать такого невинному ребёнку? Ад больше подходит для тех, кто играет жизнями людей, кто продаёт членов собственной семьи и изменяет своим любимым, тебе так не кажется? Не став дожидаться ответа от побледневшего него, Инаду воззрилась на Лили. Ощущение было сродни выходу из тёплого дома на улицу в разгар метели, когда ледяные порывы вырывают твоё последнее дыхание, оставляя на морозе беспомощным и задыхающимся. — Вижу, одна из вас всё-таки завершила свою трансформацию, — протянула она, пренебрежительно окинув взглядом её белое платье, и криво улыбнулась. — Жаль, что в этом нет никакого смысла. Ведь твоя сестра так и не совладала со своей силой? — Для той, кто держит титул самой злобной стервы на свете, ты много разговариваешь. Неужто к тебе вернулись ещё не все силы, Первородная? Шевельнув русой бровью, Пустая почти что скучающе взмахнула детской ручкой. Неведомая сила сломала шею Кола, а тело отшвырнула куда-то вглубь лабиринта, проломив им десятки зелёных стен. Негодующие вскрикнув, Лили вызвала ярко засиявшую сферу энергии, окружившую всё её тело. Пустая сначала отшатнулась, но, закатав рукав кофты, вызывающе усмехнулась. — Убьёшь меня — девчонка умрет вместе со мной, — Лили поджала губы, взглянув на походивший на родимое пятно узор кусающей себя за хвост змеи на её предплечье. — Ты не воительница, как твоя сестра, и не убийца, как твой муж. Нет, ты та, кто лечит, кто вырывает людские жизни из лап смерти. Разве ты способа убить невинного ребёнка? Ты ведь помнишь, что определило твой путь, Хельга? Почему младшая дочь великого Короля выбрала путь целительства, а не войны, как её братья и сестра. — Замолчи, — процедила она, сжав кулаки. — Почему она отодвинула меч в сторону, хотя в глубине души всегда хотела быть похожей на своего отца? Был ли это тот день, когда старшая сестра едва не потеряла рассудок, убив на поле боя своего мужа-перебежчика? Или когда ваша любимая бабушка, женщина, рассказывавшая вам легенды о морском змее и учившая ориентироваться по звёздам, великая воительница Королева Лагерта умерла от неизвестной болезни, слабая и жалкая? — Я сказала: хватит. — О нет, я точно знаю, что это был за день, — на лице Хоуп расползлась весёлая улыбка, когда она сказала: — День, когда ты поклялась больше никогда не прикасаться к оружию. Даже когда много столетий спустя началась война между кланами, вынудив тебя вести собственный народ — ты сдержала эту клятву. День смерти твоего любимого младшего брата Ивара. — Замолчи! — закричала Лили, но её магия отреагировала неожиданно слабо — бледный всплеск энергии был без труда отбит Пустой. — А что потом? — продолжала Инаду, не отрывая от рыжеволосой хищно горящих глаз. — При всей своей силе исцеления ты не смогла помочь родной сестре, когда та нуждалась в тебе больше всего. Её ребёнок родился мертвым, и она ничего не могла сделать с этим, она сломалась под гнётом этого горя, но ты… Ты точно знаешь, что, если бы была там, девочка бы выжила. Ты такая же бездарная, как твоя мать, которая не смогла спасти своего… Сила Лили взорвалась огнём вокруг неё, но Инаду будто только этого и ждала: перехватив огненную волну, она закрутила её вокруг себя и, преобразовав пламя в разинувшего зубастую пасть огненного монстра, ударила ею по самой целительнице. Лили едва успела выставить достаточно сильные щиты, но всё равно потеряла равновесие от неожиданной силы ответного удара. Не успела она подняться, как Инаду щёлкнула объятыми голубой энергией пальцами: руки Лили подогнулись, и она медленно осела обратно на землю, дезориентированно уставившись в одну точку. — Так-то лучше, — хмыкнула Хоуп и направилась к ничего не замечающим вокруг себя мужчинам, избивавшим друг друга до полусмерти. Коротко взглянув на больше похожего сейчас на своё животное Я Сириуса, за исключением разве что отсутствия шерсти, она презрительно искривила губы. — Ты мне не нужен. Крутанув кистью, она свернула ему шею; превращавший его лицо в кровавую кашу Клаус даже остановился от неожиданности. — А вот ты меня заинтересовал, — проговорила девочка и снова щёлкнула пальцами. Ослеплявший его гнев куда-то исчез. Посмотрев на свои сбитые до мяса руки, он снова взглянул на мертвого Блэка, которого сейчас едва ли можно было узнать, и медленно повернул голову. Клаус будто со стороны услышал собственный рваный вздох, когда его дочь слегка наклонила голову вбок, разглядывая его с тем расчетливым интересом, что присущ оценивающим редкий экземпляр коллекционерам. — Хоуп, — еле слышно произнёс он, но девочка явно услышала его, судя по появившейся на её лице холодной улыбке. — Не совсем. Скорее её улучшенная версия. Дети ведь в этом возрасте ещё даже не говорят нормально, верно? А если учитывать, что, когда я овладела этим телом, её мозг был как чистый лист, она явно умственно отсталая. Двенадцать веков назад таких детей убивали в раннем возрасте, чтобы не мучались — те времена мне были по душе куда больше. — Чего ты хочешь? — От тебя? — живо откликнулась она. — Ничего. Но может ты чего-то хочешь от меня? Попробуй попросить. Короли умеют умолять куда лучше, чем их подданные. Клаус скрежетнул зубами и посмотрел сначала на сидевшую на земле Лили за её спиной, а потом на бездыханного Сириуса. Кола нигде не было видно. Он был один, и он стоял на коленях перед своей одержимой древней ведьмой дочерью. — Освободи её, — хрипло произнёс он. — Верни мне мою дочь. — Хм. Я могла бы это сделать, — неожиданно ответила Инаду и пожала плечами. — Конечно, будет жалко оставить такой уютный сосуд, но… Да, я могла бы пойти на это. Более того, — она неторопливо приблизилась, сократив расстояние между ними, — я одарю тебя той беспрекословной властью, к которой ты стремился всю свою жизнь, Клаус Майклсон. Ты будешь править в Новом Орлеане, твоя дочь живая и здоровая будет рядом с тобой, а все вампиры и оборотни будут в твоём подчинении для защиты твоей семьи. Больше никаких опасностей, никаких угроз. — А взамен… я должен буду подчиняться тебе? — Каждому Королю нужна Королева, чтобы держать его в узде, — мягко отозвалась Инаду. — Мне нет дела до Нового Орлеана. Зачем ограничиваться одним городом, когда передо мной открыт целый мир? Я могу отдать его тебе и твоей семье, Клаус, и даже покину тело твоей дочери, займу другой сосуд. Тебе только и нужно — поклясться мне в верности. И всё, чего ты когда-либо желал, будет твоим. — Звучит заманчиво, — он сплюнул на землю сгусток крови и взглянул на неё с намёком на интерес. — Что будет с Блэками? — Они умрут, — всё с той же улыбкой ответила она. — Все до единого. Сёстры в первую очередь. Но какое тебе дело до них? Разве не по их вине твоя семья сейчас находится под ударом? Не станет Блэков — не станет и мишеней на ваших спинах. Мы все будем в выигрыше. — Теперь, когда ты озвучила это в таком свете, у меня буквально открылись глаза, — проговорил Клаус, краем глаза заметив какое-то движение со стороны лабиринта. Кол пришёл в себя. — Вот только нарисованная тобой картина мне не очень подходит. Кол переместился на сверхскорости, но Пустая почувствовала его приближение прежде, чем он успел напасть, и сейчас движением руки пригвоздила его к земле рядом с собой. — Что ты сделала с моей женой, тварь? — прорычал он. — Заперла её сознание в иллюзии. Ничего смертельного, всего лишь старая добрая ментальная пытка, — Инаду ещё несколько секунд ввинчивалась в него глазами, но Кол продолжал высказывать всё то, что думает о ней, не замолкая ни на секунду, и тогда она задумчиво протянула: — Ты не подвержен моему влиянию. Почему? — Жена запретила, — язвительно ответил Кол. Инаду сжала руку в кулак; он мгновенно поперхнулся словами и, кашляя кровью, начал сереть буквально на глазах. Девочка повернулась к гибриду. — Последнее слово, Клаус. Каков твой выбор: родная кровь или могила для них? Оторвав взгляд от отчаянно пытавшегося подать ему какой-то знак младшего брата, Клаус посмотрел на дочь и вдруг вспомнил разноцветные цветы с чёрными крапинками на лепестках. Вспомнил запах мокрой земли и ощущение ледяного камня с идеально ровными, вырезанными на нём буквами. А ещё неуверенный, слегка обиженный взгляд серых глаз, обладательница которых жадно изучала его, но была готова в любую секунду исчезнуть навсегда. Так похожая на свою мать. — На этом свете есть лишь одна ведьма, перед которой я готов склониться и сделать своей Королевой. Ты не годишься ей даже в подмётки. Пустая заставила его заплатить за эти слова прежде, чем он успел договорить их до конца. Лишив его способности видеть и слышать, она оставила ему одну лишь боль, терзающую и рвущую на части, пугающую оттого, что конца ей не предвиделось. Клаус не понимал сколько прошло времени — минута или час, но точно знал, что боль прекратилась в тот момент, когда содрогнулась земля. Крайне медленно зрение начало проясняться, и первым, что он увидел, была окружённая языками пламени, жалобно всхлипывающая Хоуп, из носа которой стекала тонкая струйка крови. Рванувшись к ней сквозь утихающую боль, он почувствовал, как на плечо легла чья-то рука, останавливая его. — Не бойся, — тихо сказал ему Артур, не отрывая глаз от девочки. — Это мы. Клаус посмотрел на стремительно сгорающий зелёный лабиринт, огонь с которого уже успел перекинуться на близлежащие деревья, на пришедшего в себя, но так и оставшегося сидеть на земле Сириуса, почему-то избегавшего смотреть на кого-либо из них. А потом туда, где белел силуэт рыжеволосой целительницы, к которой наклонилась её сестра. Может, это были последствия галлюцинации, а может просто окутавший ночной воздух дым вместе с языками пламени создавали такую неудачную игру теней, но Клаус мог поклясться, что позади неё парила окружённая мраком раскрытая книга. Одетая в то самое, багрового цвета закрытое платье с длинной, прикрывающей сзади её ноги юбкой, что он видел на ней в своём видении, Кэролайн коснулась двумя пальцами виска сестры, возвращая её к реальности. — Прости меня, — выдохнула Лили, как только пришла в себя, и подняла на неё полные слез глаза. — Пожалуйста, Кэролайн, прости меня. — Нечего прощать, сестра, — тихо отозвалась та и протянула ей руку. — Идём. Я не справлюсь без тебя. До крови прикусив губу, Лили прикрыла глаза на мгновение, так что слезы всё же потекли по щекам, и, взяв себя в руки насколько возможно, взялась за плечо сестры. Кэролайн ласково отёрла слезы с её лица и поцеловала в уголок глаза. Лили виновато потупилась. — Я позволила ей задеть себя и потеряла контроль. — Немудрено, — вздохнула она и, поддерживая всё ещё ослабленную её под локоть, подвела к с тревогой наблюдающему за ними Колу. — Она цела, только измотана, — сказала Кэролайн, передавая сестру ему в руки. — Спасибо. Кэролайн чуть улыбнулась ему и прошла чуть дальше. Взглянув сначала на Сириуса, потом на Клауса, и снова на Сириуса, которые хоть и полностью исцелились, выглядели так, словно искупались в чане с кровью, она покачала головой, но ничего не сказала. — Как ты? — спросила она, когда гибрид взял её за руку. Просто хотел убедиться, что она настоящая, а не очередная иллюзия. — Волшебно, — вздохнул Клаус и кивнул на книгу за её спиной, тени которой скользили по её обнаженной шее. — Нашла на пути к больнице? — Прости. Я надеялась, что до этого не дойдёт, иначе не стала бы скрывать, — Хоуп вдруг громко всхлипнула и начала звать отца сквозь слезы. Кэролайн крепче сжала его руку, тихо произнеся: — Клаус, это не она. Настоящая Хоуп не может даже говорить. — Знаю, — через силу ответил он, но вынести этого не мог — малодушно отвернулся. — Что будем делать? — напряжённо спросил Кол, тоже глядя на девочку. Кэролайн взглянула на Артура, но тот лишь мрачно усмехнулся: — Не смотри так, душа моя. Ты у нас специалист по мгновенным решениям, а не я. Ты же знаешь, у меня другая специфика. — Я могла бы провести двойную атаку, — сказала вдруг Лили, все ещё опираясь на мужа, но уже тверже стоя на ногах. — Хоуп погибнет, но Пустая ослабнет значительно — достаточно, чтобы разбить её дух на необходимое количество частей. — Но не уничтожить её, — возразил Артур. — Это очередное временное решение, мы только девчонку зря погубим. — А ты что скажешь? — вдруг обратился к ней Клаус, и все взгляды, как по команде, устремились на неё. Но Кэролайн не смотрела на него. Ни на кого из них. Только на девочку с неестественно синими сейчас глазами и слишком злой для её лет гримасой. Никто сейчас не имел значения, кроме них двоих. Кроме неё и ребенка перед ней. Кроме неё и ребенка. Кэролайн прикрыла глаза. Она и крохотная девочка на руках у Кэтрин. Девочка с её характером, волосами, но глазами отца и невероятным могуществом, дающим ей возможность ходить меж мирами. Она и маленький мальчик с самым заливистым смехом. Точная копия Клауса, чьи кудряшки переливаются янтарём под солнцем, а ручки обнимают её так крепко. И наконец восемь малышек, появившихся в её жизни, чтобы стать её лучшим оружием, но вместо этого ставшие чем-то куда большим. Все её дети — вот что всегда имело значение. Она подняла горящий пламенем взгляд на русоволосую девочку и вдруг поняла, что готова. Готова взять под своё крыло ещё одного ребёнка и заплатить за это свою цену. Кэролайн воззвала к Хаосу. Я знаю, что мое время на исходе. Я знаю, что ты вот-вот заберешь меня. Но этот день еще мой, и я приказываю тебе полностью вернуться под мой контроль. Один раз — последний раз — дай мне спасти этого ребенка, и я перестану сопротивляться тебе. Дай мне выполнить то, ради чего я дважды возвращалась к жизни, и ты сможешь забрать меня. Окончательно. Вспыхнувший в венах огонь был похож на бунт собственной крови против неё, но эта боль прошла быстрее, чем она успела вздохнуть. А потом пришла тишина. И уверенность. Магия ждала её приказа. Даркхолд озарился хороводом теней. На секунду встретившись с Клаусом взглядами, Кэролайн невесомо коснулась губами его щеки, после чего с холодной уверенностью обернулась к сестре. — Я выиграю столько времени, сколько смогу. Сделай всё, что сможешь. Лили не успела даже уточнить, о чем она, как Кэролайн уже двинулась вперёд, одним взмахом руки погасив огонь на своём пути. — Хэй! — громко окликнула она Инаду. — Двенадцать веков ожидания, пророчеств и предзнаменований, а всё, на что ты способна — это прикрываться маленьким ребёнком? Тебе никогда не править ни одним из миров, слышишь меня?! Ещё секунду назад полное страданий девчачье лицо вдруг озарилось радостной улыбкой. — Ты хочешь сразиться со мной, Первородная? — насмешливо спросила Пустая. — Но хватит ли у тебя времени — этот чудесный гримуар, подпитывающий тебя, лишь отсрочивает неизбежное. Ты уже двумя ногами в могиле. — Не волнуйся, меня хватит на то, чтобы напомнить тебе, почему именно моей смерти ты всегда так жаждала, — процедила Кэролайн. В доказательство она послала в неё алую спираль, которую та без труда отбила своей синей. — Почему бы и нет, — внезапно согласилась Инаду. — В конце концов править действительно положено сильнейшим. Пора показать, кто из нас на самом деле достоин этого. — Я не стану драться с девочкой, — с презрением сказала Кэролайн, когда та раскрыла ладонь с синей сферой энергии. — Ты ведь считаешься сильнейшей, так покажи на что способна, не ломая ещё одну жизнь. Или ты забыла, как сражаются между собой Первородные? «Хоуп» усмехнулась, её ярко синие глаза постепенно теряли своё неестественное сияние, становясь серо-зелёными. Неожиданно она застыла и вдруг — упала без сознания. Над её телом поднялось черно-синее эфемерное облако энергии, которое всё разрасталось и переливалось, искрясь чем-то серебристым, живым, как вдруг оно устремилось ввысь. Кэролайн печально посмотрела на в ужасе глядящую на неё сестру. — Поспеши. — Кэролайн, это самоубийство! — закричала Лили, но было уже поздно. Раскинув руки в стороны, Кэролайн запрокинула голову, и из её грудной клетки вырвался поток алой энергии. Переливаясь золотыми искрами, на краткий миг она задержалась над землёй, и тогда Даркхолд вдруг яростно зашелестел страницами, пока полностью не исчез за окружившими его тенями. Образовавшийся на его месте массивный сгусток чёрной энергии взорвался, приняв форму раскрывшихся крыльев и, вклинившись в алое облако, загрязнив его собой, они также унеслись к звёздам. Кэролайн рухнула на землю аккурат напротив Хоуп. Но дышать продолжала лишь одна из них. Раздался чей-то рёв — мощный, оглушающий, похожий на шум ударяемого о скалу гигантского цунами. Два сияния озарили небо — золотисто-алое и черно-синее — они заполоняли собой небосвод, пока одно не устремилось в атаку, и их столкновение вспыхнуло мириадами электрических разрядов, на миг оглушивших и ослепивших всех наблюдающих за ними. Лили оказалась подле Хоуп раньше, чем Клаус и Артур успели сбросить с себя оцепенение от происходящего. Белая вспышка, ударившая по глазам с земли, заставила их оторваться от переливающегося цветами ярости и отчаяния неба, и переместиться к целительнице. — Лили, её сердце не бьётся, — дрожащим голосом сказал Артур, аккуратно кладя голову сестры себе на колени. — Ты говорила, что это самое… — Оно не бьётся, потому что её нет в собственном теле, — с досадой ответила Лили, с молниеносной скоростью проводя манипуляции над Хоуп, пытаясь выжечь своей энергией клеймо с её руки. — Почему ты сказала, что это самоубийство? — Потому что, она не завершила свою трансформацию и не может перемещаться между измерениями вместе со своим физическим телом. Каждый раз покидая его, она не только слабеет, но и разрушает его, а теперь, когда Даркхолд напрямую зависит от её физической сохранности… — И она уже покидала своё тело совсем недавно, верно? — быстро сказал гибрид. — Когда спускалась в ад за Мари Лаво. Лили посмотрела на него с таким отчаянием, что он всё понял без слов. Зарывшись рукой в волосы, Клаус несколько секунд не отрывал глаз от спокойного застывшего лица Кэролайн. Ласково гладя её по волосам, второй рукой Артур крепко прижимал её бездыханное тело к себе, безостановочно бормоча что-то себе под нос. Всё будет хорошо, душа моя. С тобой всё будет хорошо. Отвернувшись от них с ощущением тошноты от собственной беспомощности, Клаус опустился на землю рядом с Лили. — Я могу как-то помочь? — Да. Можешь не мешать. Небо внезапно озарилось ослепительной вспышкой, раздался оглушающий треск, словно оно раскалывалось на части, и в этот момент раздался куда более тихий хруст. Грудная клетка Кэролайн резко провалилась. — Позвоночник, — выдохнул Артур и рявкнул: — Лили!!! Лили в сердцах выругалась и, бегло взглянув на полыхающее небо, сказала Клаусу: — Держи её. Прижав бессознательную дочь к себе, он наблюдал, как по вытянутой руке целительницы заскользили тончайшие жемчужные нити, складываясь в объёмный узор, как вдруг этот узор вспыхнул белым пламенем у неё в ладони. — Прости, девочка, — вздохнула она и поднесла своё пламя к клейму на её руке. Хоуп выгнулась дугой и закричала. Крепко держа её поперёк тела, Клаус следил за тем, как пузырится кожа вокруг того участка руки, где была ладонь Лили, но увидеть, удалось ли ей выжечь клеймо, им было не суждено. Небо над ними озарилось очередной ослепительной вспышкой, только в этот раз гром с силой сотряс землю, и их с силой отбросило от неё. Всё время остававшийся начеку Кол успел поймать Лили, а вот Клауса ударило об угол дома и, судя по звуку и отсутствию движения, головой. Хоуп внезапно разразилась хохотом и уставилась на них угольно-чёрными глазами. Её кожа стремительно покрывалась мелкими прорезами, словно она попала под дождь из стеклянных осколков. Кэролайн сделала глубокий вдох и тут же закашлялась, захлебнувшись кровью. — Тише, милая, тише, — Артур осторожно повернул её голову вбок, чтобы ей было легче дышать. Его руки мелко дрожали. — Жалкое зрелище! — прокричала Пустая, с трудом поднявшись на ноги. Вся взъерошенная, с вздыбившимися волосами и израненной, ссохшейся кожей, её четырёхлетний сосуд будто состарился на целые десятки лет. — Не закончив трансформацию, ты не сможешь не то что возглавить царство мертвых, ты даже покой не обретёшь! Будешь скитаться вечность меж измерениями, запертая в пустоте. И ради чего?! Чтобы спасти одного никчёмного ребёнка? Я всё равно завладела ею, все твои усилия были напрасны! Так сдохни, зная это! — Не напрасны, — сказала вдруг Лили, тоже выпрямившись. Сначала нахмурившись, Инаду посмотрела на свою руку и яростно вскрикнула. Где ещё недавно было клеймо кусающей себя за хвост змеи, сейчас был сплошной красный рубец. Кэролайн вдруг глухо засмеялась, обнажив покрытые кровью зубы. — Я лишила тебя крыльев, — с трудом выговорила она и снова закашлялась, на этот раз отвернувшись от неё. Закрывая собой сестру, Лили шагнула к закричавшей от злости девочке и уверенным движением создала щитовой купол вокруг неё, сдерживая. Ни на что не обращая внимание, Артур осторожно стёр рукавом кровавый след в уголке рта сестры и наклонился ближе, когда она попыталась что-то сказать. — Я не… не сказала тебе… — Не вздумай, — резко сказал он. — Нет. Ты не умираешь, ясно? Не смей прощаться со мной. — Артур, пожалуйста, — ей удалось положить руку на его запястье, останавливая. — Я должна… должна быть уверена, что ты знаешь. — Я знаю. Я знаю, душа моя. — Я так горжусь тобой. Нами. Я бы никогда… никогда не смогла… если бы не ты. Артур спрятал лицо в её волосах и зажмурился, чувствуя, как замедляется её сердце. — Всё хорошо, — прошептал он и, поцеловав её в волосы, посмотрел на неё. — Главное, ничего не бойся. Всё будет хорошо. — Я не боюсь, — неожиданно твёрдо сказала она, и ему померещился проблеск голубого в её алых глазах. — Ты же рядом. Взгляд подернулся поволокой, Артур прижал её крепче к себе. Взглянув куда-то в сторону, сквозь дымную завесу на яркие звёзды, Кэролайн вдруг широко улыбнулась. — Здравствуй, папа. Артур вздрогнул и с небывалым доселе страхом посмотрел туда же. — Нет, — выдохнул он, но она уже вздрогнула и расслабилась в его руках. Алые глаза закатились. Сердце остановилось окончательно. На мгновение показалось, что даже пожирающий лес огонь замолчал, застыл во времени, не в силах поверить. Но с каждым мгновением живые продолжали дышать, а дым возносится к небесам, подтверждая, что всё происходящее было реальностью. И тогда страшный, мучительный вопль прорезал тишину. Вопль, не похожий на голос человека, это был рёв раненого зверя. Рёв, вырванный из груди не смертью Королевы, но смертью любимой сестры — разрыв уз, что хранили в себе радость, смех, боль, утрату, доверие и безусловную любовь. Сириус медленно, всё ещё не веря ощущению пустоту, образовавшемуся на том месте, где он всегда чувствовал связь с ней, подошёл к её телу и рухнул на колени. Кол просто застыл на месте, не в силах даже пошевелиться, и только Артур продолжал раскачиваться на земле с мертвой сестрой в руках, издавая такие звуки, что становилось страшно. — Сердце, — всхлипнула вдруг Лили и они увидели следы слёз, когда она обернулась. — Артур, её сердце! — Сердце, — тупо повторил он и вдруг заморгал, наконец вспомнив её наказ. — Что бы ни было, сердце не должно остановиться. Тут же переложив Кэролайн на землю, он уже замахнулся, чтобы пробить рукой её рёбра, как вдруг раздался похожий на снесённые ворота грохот откуда-то с противоположной стороны дома, визг тормозов и на задний двор влетела красная Ламборджини. Лихо развернувшись на ходу, она затормозила в каких-то десяти шагах от них, обдав их приличным количеством пыли. — В машину! — прокричала им Кэтрин. — Живо! — Помоги, — попросил Артур, но Сириус и без того уже перекладывал сестру ему на руки. Положив её на заднее сидение, Артур положил её голову себе на колени и пробил рукой грудь, начав массажировать сердце. Заняв переднее кресло, Сириус только и сказал: — Гони. Ему не нужно было повторять дважды. Кэтрин вдавила педаль газа до упора, так что лимитированная иномарка взревела и рванулась с места, выехав на шоссе в сторону ближайшей больницы. Надо уходить отсюда, — напряжённо произнёс Кол, но Лили только скривилась и процедила: — Моя сестра пожертвовала собой, чтобы я спасла этого ребёнка. Я никуда не уйду, пока не покончу с этим. Пустая в очередной раз ударила по её щитам и яростно вскрикнула, когда и эта попытка не увенчалась успехом. Что бы она не говорила, Кэролайн явно удалось ослабить её. — Где твой брат? Кол быстро огляделся и нашёл временно мёртвого от удара головой об стену дома гибрида в траве. — Должен вот-вот прийти в себя. Что мне сделать? — Уведи его отсюда. Я найду вас, как только смогу. — Я не оставлю тебя с ней, — отрезал Кол, но Лили вдруг всхлипнула: — Кол, моя сестра умерла! Умерла, понимаешь? Они все надеются, что я смогу как-то вернуть её, но я не могу, я лишь знаю, что пока бьётся сердце — её тело элементарно не начнёт гнить. И сейчас я должна покончить с этим, но я не смогу сделать этого, если буду оглядываться на тебя! Пожалуйста, возьми своего брата и уходите! Он с силой сжал челюсти, как вдруг до его слуха донёсся шорох движения. Переместившись к брату, Кол протянул ему руку и помог встать. Клаус нахмурился, окинув взглядом обуглившийся сад. — Где Кэролайн? Кол скривился и отвернулся. Клаус сначала нахмурился, а потом резко побелел. — Кол, где она? — тише, но с какими-то странными, незнакомыми интонациями повторил он. Впервые с того момента, как Генри произнёс свою речь, Кол прямо посмотрел брату в глаза. — Нет, — только и сказал Клаус. — Они повезли её в больницу, — хрипло ответил Кол. — Может, врачам удастся что-то сделать, но… Но если не смогла Лили, никто не сможет. — Нет, — снова сказал он, но Кол лишь снова отвёл взгляд. — Она не умерла. Она жива, ясно? — Ясно, — тихо ответил Кол. — Нам нужно уходить. — Что? — Лили просит, чтобы мы ушли, и она могла… Клаус оттолкнул его с дороги, не став слушать дальше. — Лили! — Клаус, если ты сейчас же не уйдёшь, моя сестра погибла зря! — потеряв терпение, прокричала она, и услышать это от неё было сродни удару под дых. Инаду вдруг жутко рассмеялась, заметив его реакцию, и издевательски пропела: — Умерла, умерла, умерла! На руках родного брата испустила дух. Кажется, даже своего вшивого папашу увидела перед последним вздохом. Лили утробно зарычала и, сняв все щиты одним взмахом руки, послала в неё льдисто-белую спираль. Пустая зло вскрикнула и потеряла равновесие. Со стальным блеском в зелёных глазах и дорожками слез на щеках, рыжеволосая обернулась и твёрдо сказала ему: — Если всё получится, я заберу твою дочь. Если нет — её тело. Он почувствовал, как брат тянет его назад, чтобы они уходили. Взглянув на обезображенное гримасой лицо девочки, Клаус заметил, как Инаду попятилась, и воздух позади неё начал стремительно темнеть, готовясь к решающему удару, в то время как Лили раскрыла руки ладонями вверх и сфера белой энергии начала расти из её груди, пока не поглотила её всю. Последнее, что он успел увидеть, это Пустую, с яростным криком атакующую Лили, и ослепительную вспышку жемчужного света, рассыпавшуюся мириадами сверкающих звёзд.

***

Больничные коридоры были полны людей. Врачи и медсёстры сбивались с ног, но поток раненых людей и не думал останавливаться. Всё больше и больше людей вваливались в двери больницы, принося с собой запах гари и крови, кого-то тащили на себе, кто-то кричал от боли в палате экстренной помощи. Повсюду звучали выкрики с назначениями обследований, номерами палат и поиском свободных операционных. — Такое количество рваных ран, — донёсся до них растерянный голос кого-то из медсестёр. — Это какая-то эпидемия бешенства? — Почти все говорят, что на них напали люди, а не звери. — Люди? Разве человек способен на подобное? — Сэр, — окликнула его молодая девушка в медицинской форме. Задержав взгляд на его пропитавшейся кровью, местами порванной рубашке, она осторожно спросила: — Сэр, вам нужна помощь? — Сюда привезли женщину, — охрипшим, словно после долгого крика, голосом ответил он. — Она… Он осёкся, не договорив, и тогда вперёд вышел его спутник, стоявший сразу за ним. — Около часа назад сюда должны были привезти женщину с остановкой сердца, — быстро сказал Кол. — Белые волосы, красное платье, с ней ещё были двое мужчин и одна черноволосая бестия. — Мисс Кэролайн Блэк? — Она, — облегченно вздохнул Кол, но тут же нахмурился, увидев, каким тревожным взглядом она их наградила. — В чём дело? — Её врач сможет объяснить лучше меня сложившуюся ситуацию. Идёмте, я отведу вас к нужной палате. Посмотрев на никак не отреагировавшего брата, Кол сжал его плечо, чтобы тот пришёл в себя. Они проследовали за медсестрой на пятый этаж. Уже идя по коридору, Клаус знал, что его ждёт впереди. Он помнил эти стены. Помнил эти палатные двери. Когда медсестра остановилась перед открытым дверным проёмом в одну из палат, он узнал и усталый голос, доносившийся до них изнутри. Клаус прикрыл глаза, безмолвно шевеля губами, вторя каждому слову. — Поймите, сама она не способна даже дышать. Мы сделали так, как вы просили, — подключили её к системе жизнеобеспечения, но это ничего не даст, прошло слишком много времени и травмы слишком обширны. Её сердце бьётся только благодаря машине, мозговая активность полностью отсутствует. Мне жаль, мистер Блэк. Вашей сестры больше нет. Будто снова оказавшись в одном из чужих видений, Клаус вошёл внутрь. Объяснявшийся с сидевшим чуть в стороне на стуле Артуром врач обернулся и одного взгляда на его выражение лица было достаточно, чтобы он молча посторонился. Они стёрли с неё всю косметику и переодели в больничную рубашку. Все до единой косички были расплетены, белые волосы, тщательно расчесанные, аккуратно лежали на подушке. Светлые ресницы не вздрагивали от писка окружавших её машин, грудная клетка равномерно поднималась и опускалась в такт поступающему по трубке кислороду. Клаус осторожно взял её за руку. Холодная. Кольца оставили на месте. Это хорошо. Неподвижная и мертвенно белая, с механически бьющимся сердцем Кэролайн не спала. Она была мертва. — Доволен? — звенящий от ненависти женский голос прорезал тягостную тишину, как тесак вклинивается в тушу зверя. — Очень надеюсь, что да. Полюбуйся на плоды своих усилий. — Кэтрин, — тихо одернул её Артур. — Не затыкай меня! — взвилась она дикой кошкой. — Ты прекрасно знаешь, что я права. Если бы не он, ничего бы этого не было. Он и его долбанная дочь! Клаус аккуратно положил руку Кэролайн обратно на укрывавшее её по грудь одеяло и едва-едва, чтобы не испачкать, дотронулся до её щеки. Всего жалкая доля секунды — и Кэтрин оказалась прижата им к стене, задыхаясь от ощущения своего сжатого в его руке сердца. — Доктор, оставьте нас, пожалуйста, — хрипящим, измождённым голосом произнёс Артур прежде, чем снова уронить голову на руки. — Ник, — окликнул его Кол, когда находящийся под внушением врач, молча кивнув, оставил их. — Оставь её, не стоит она того. Но ни Клаус, ни Кэтрин словно не слышали его, потому что вампирша вдруг рассмеялась прямо гибриду в лицо. — Давай, — выдохнула она, — Сделай это. Убей меня, а потом захлебнись в этой ненависти к себе. Ведь мы оба знаем, что я права. Будь это любой другой ребёнок, Кэролайн сейчас была бы жива. — Это неправда, — вдруг сказал Артур. — Она знала, что её время на исходе и знала, что нужна вам для первого удара. Прежде, чем воззвать к Даркхолду, Кэролайн передала мне все свои знания и планы за последний месяц. Она… она знала, что не вернётся. Но хотела сделать всё возможное, чтобы у тебя осталась хотя бы дочь. Смежив веки, Клаус свесил голову и несколько секунд не шевелился. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Дыши, любимый. Когда перестаёшь дышать, перестаёшь и думать. Он сделал глубокий вдох и поднял взгляд на вампиршу, жизнь которой все ещё нервно билась в его руке. С полными не пролитых слез глазами Кэтрин скривила слегка дрожащие губы. Клаус резко вынул руку из её груди. — Я верну её нам. Чего бы это ни стоило. Все ещё задыхаясь, Кэтрин молчала, пока её грудная клетка полностью не исцелилась. После чего, явно узнав в его ненависти отражение своей собственной, едва заметно кивнула. — На твоём месте я бы действительно не оглядывалась на цену. Клаус ещё секунду молча смотрел на неё, но вот сощурился и медленно, словно пробуя слово на вкус, спросил: — Мир? — Перемирие, — холодно отозвалась Кэтрин. Он слегка приподнял брови, и вампирша неохотно кивнула: — Я в твоём распоряжении. Наши девочки тоже. Приняв прямое подтверждение, он обернулся к Артуру, который, подняв голову, внимательно прислушивался к их разговору. — Я знаю, о чём ты думаешь, но… — Я в деле, — перебил его Блэк. — Пока речь не идёт о продаже душ не рождённых детей, границы допустимого для меня отсутствуют. — Никаких детей, — покачал головой Клаус и вдруг пробормотал: — Она придушит нас голыми руками, если узнает о чём-то подобном, когда вернётся. Артур усмехнулся и даже Кэтрин не сдержала горького смешка. Находившаяся на самом краю города больница выходила окнами на лесной массив. И поэтому, когда небо вдалеке озарилось багряными красками, никакие многоэтажки не помешали первым рассветным лучам осветить пространство больничной палаты. Так же, как всего какие-то сутки назад, когда в залитом солнечным светом салоне самолёта она пообещала ему, что сделает всё, чтобы выжить. Когда призналась, что не хочет умирать. Клаус сжал в кулак правую руку, которая, казалось, продолжала хранить холод её кожи. Он найдёт способ вернуть её. Чего бы ему это ни стоило.