Amor tussisque non celantur

Гарри Поттер тоже ходил мрачнее тучи. Он не отвечал ни на какие вопросы, а Рон делился шепотом, что Гарри сам не свой после занятий с Дамблдором. Драко, который ходил на нервах после разговора со Снейпом, просто не вытерпел больше тайн и после занятий потащил Поттера в Выручай-комнату. Рону и Гермионе оставалось лишь поспевать за ними. Рон вообще шел с неохотой. Последнее время он мало был с Гарри. После того, как Рон прошел в команду по квиддичу и нашел себе девушку Лаванду Браун, они с Гарри по большей части виделись только на тренировках, занятиях и в общей спальне. Выручай-комната встретила их горами хлама. Она выглядела так только перед первым собранием ОД. Видимо, она играла роль комнаты забытых вещей. — Так, что происходит? — в лоб спросил Драко, усадив почти не сопротивляющегося Поттера в чудом целое кресло. — О чем ты? — словно недоуменно спросил Гарри. — Подожди, Драко, — осадила Малфоя, собирающегося разразиться тирадой, Гермиона. — Мы волнуемся, Гарри. Ты сам не свой последнее время. Мы могли бы тебе помочь, если у тебя проблемы. Или хотя бы выслушать, чтобы тебе стало легче. Видимо, на Гарри подход Гермионы подействовал лучше. Он очень долго молчал, а потом буквально на одном дыхании рассказал о встречах с Дамблдором, о путешествии в детство Волдеморта, о крестражах… — Что такое крестраж? — недоуменно спросил Драко. К его удивлению, Гермиона пожала плечами. Гарри тяжело вздохнул. — Это такой предмет, — начал он, — В котором волшебник заключает часть своей души. Дамблдор думает, что у Реддла их семь, и он очень хорошо их охраняет. — Подожди, — Драко нахмурился, ощутив что-то знакомое. Но что? Где он мог слышать… Конечно! Тот самый злой дневник из кабинета отца. — Реддла? Тома Реддла? — Так в детстве звали Волдеморта, — с недоверием проговорил Гарри. — Откуда ты о нем знаешь? — Отец до определенной поры хранил его дневник, — ответил Драко. — Дневник может быть крестражем? — Дамблдор сказал, что это может быть любая вещь, — кивнул Гарри. — Но это очень темная магия. Она должна была оставить след. — Это не лишено смысла, — сказала Гермиона. — Отец Драко — Пожиратель смерти. Возможно, он был достаточно близок, чтобы Волдеморт доверил ему свою вещь. — Раньше Тёмный лорд хранил дневник в Гринготтсе, — вспомнил Драко. — Откуда ты знаешь? — Я влез в кабинет отца и заглянул в омут памяти. Там Тёмный лорд передавал отцу дневник, а моей тёте золотую чашу. Может, и это крестраж? — Не может быть, чтобы все было так просто, — фыркнул Рон. — Мой отец чуть с ума не сошел из-за этой книжки! — воскликнул Драко. — Она была очень… злая. Я очень боялся ее. Ощущение было такое… Хуже дементора, честное слово. Дневник не горел, всегда был холодным и словно излучал опасность. — У Сириуса в доме есть похожая штуковина. Помнишь медальон, который не открывался? — оживился Поттер. Драко вспомнил, что тогда почувствовал что-то знакомое от касания этого медальона. — Неужели кто-то из Блэков тоже делал крестражи? — Они ведь темные маги, — пожал плечами Рон. — Нам нужно рассказать обо всем Дамблдору, — подала голос Гермиона. Ей совершенно не нравилась история с крестражами. Возможно, еще и потому, что раньше она о них не слышала. — Где сейчас дневник? — Отец спалил его Адским пламенем. Кроме Дамблдора, об этом никому. — Как будто мы сразу побежим кричать о крестражах на каждом углу, — фыркнул Рон. — Если дневник действительно являлся крестражем, то моего отца могут убить, — серьезно сказал Драко. На это никто не ответил. Скоро должен был быть отбой, так что с походом к Дамблдору не стали откладывать. Директор встретил студентов с удивлением. Он приветливо всем улыбнулся и пригласил в кабинет. Однако пока Гарри сбито и немножко виновато пересказывал недавний разговор с друзьями, улыбка постепенно исчезала с лица Дамблдора. Он долго молчал, поглаживая бороду, а затем попросил Драко поделиться воспоминаниями о дневнике. Директор провел очень много времени, окунувшись в омут памяти, видимо, просматривая воспоминания Драко несколько раз с начала. По школе прогремел гонг — отбой. Но Дамблдор не спешил отпускать друзей. — Несомненно, мистер Малфой, — проронил Дамблдор отстраненно, — Дневник был крестражем, а чаша, которую Волдеморт передал Беллатрисе Лестрейндж, принадлежала Пенелопе Пуффендуй. — Откуда она у Тёмного лорда? — удивился Драко. Реликвии основателей вряд ли можно было просто купить в магазине. Да и какое дело Волдеморту, слизеринцу, до вещи основателя Пуффендуя? — Думаю, он украл ее у законного наследника, — задумчиво протянул Дамблдор. — Я подозревал, что вещи основателей будут иметь ценность для Волдеморта, но сейчас сомнений нет. Он превратил их в крестражи. Ты молодец, Гарри, что поделился с друзьями. Воспоминания мистера Малфоя очень помогли. Гарри только кивнул. После этого дня ребята вчетвером стали много времени проводить в библиотеке. По составленному Гермионой плану они штудировали одну за другой книги об основателях и искали хотя бы малейшее упоминание о реликвиях, которые им когда-либо принадлежали. Гермиона решила, что лучше разделить темы. Так как о Пенелопе Пуффендуй многое уже известно, а самая знаменитая вещь Годрика Гриффиндора, меч, висела в кабинете Дамблдора, то о Слизерине читали Гарри и Рон, а о Когтевран — Драко и Гермиона. От Слизерина потомкам досталась вымышленная комната — о ней упоминалось в каждой книге, а конкретно о его вещах не было сказано практически совсем. У Кандиды Когтевран было проще. Так как Гермиона и Драко учились на ее факультете, они прекрасно знали, что реликвия Кандиды — диадема. Более того, благодаря статуе основательницы в башне Когтеврана, они знали, как диадема выглядит, но где ее искать? — Драко! — вдруг позвал Гарри, оторвавшись от тяжеленного фолианта «Полная история Слизерина». Он указывал на смутно знакомый медальон. — Может быть, это тот, который мы нашли у Сириуса? — Как бы он попал туда? — протянул Драко, всматриваясь в медальон. Он выглядел точь-в-точь как медальон с площади Гриммо. — Конечно, брат Сириуса тоже был Пожирателем смерти, но он отказался от этого задолго до падения Тёмного лорда. — В любом случае, нужно написать Сириусу, — пожал плечами Гарри. Сириус ответил через пару дней. «Пришлось силой забирать у Кричера, понятия не имею, что это», — написал он и вложил в конверт медальон. Это казалось слишком просто и неправдоподобно. Однако только увидев медальон, Гарри схватился за шрам. Тот горел адской болью. Потом Дамблдор, немало удивлённый, подтвердил, что медальон — крестраж. Три найдено, четвертый, скорее всего, в Гринготтсе, а пятый, диадема — неизвестно где. Из-за навалившейся учебы ребята не успевали подолгу сидеть в библиотеке и разыскивать информацию о диадеме. Но в скором времени она все же объявилась. Гарри принес ее и молча положил на стол в библиотеке. Дамблдора не было в школе, так что идти к нему не было смысла. Но на лице Поттера парадоксально смешались боль (от шрама) и удовлетворение. Еще один крестраж найден. Он оказался в Хогвартсе. Гарри рассказал, как встретился с призраком дочери Кандиды Когтевран. Она неохотно делилась информацией, но в конце концов сдалась и намекнула, что диадема находится в Выручай-комнате. Когда Дамблдор вернулся он сначала не поверил тому, что видит. Еще один крестраж лежит на его письменном столе, а рядом стоят и улыбаются во все зубы четверо шестикурсников. Директор предполагал длительные поиски, полные риска и опасности, а эти студенты нашли два крестража, не выходя из Хогвартса. Возможно, не появись Малфой со своими воспоминаниями, поиск крестражей затянулся бы. И Дамблдор не смог бы в нем участвовать. Проклятие в руке и приказ Волдеморта Северусу ставили некоторые временные рамки. Директору было даже любопытно, что убьет его быстрее. Но детям об этом знать необязательно. Сами дети, довольные собой, наконец перестали копаться в биографиях основателей и взялись за учебу. Драко, который так и не понял, насколько его воспоминания были важны, обнаружил, что отстает по некоторым предметам. Это нужно было исправлять и как можно скорее. Скоро же Рождество, нельзя встречать его с Троллями по нумерологии. Именно когда Драко зубрил формулы, на учебник по нумерологии приземлилось письмо. Рядом уселась довольная собой сова, в которой Драко узнал отцовскую. Этого еще только не хватало. Но Малфой открыл конверт. Письмо было удивительно коротким. Отец раньше никогда так не писал. В небольшой записке было всего три предложения: «Кабанья голова, ближайшая суббота в десять утра. Это очень важно, жду тебя. Обойдись на этот раз без своих фокусов».