Darker

Flashback

Машина подъехала к воротам, и Чонгук тут же устремил взгляд в окно, прикусывая губу от волнения, замечая большой дом перед собой. Снег падал густо и совсем бесшумно, и в других случаях Гук сосредоточился бы на том, чтобы уделить внимание сугробам, слепив снеговика или поиграв в снежки, но сегодня был другой день. Мама, заметив подъехавшую машину, тут же появилась на засыпанной снегом лестнице в шерстяном пальто, раскрывая руки для объятий. — Гуки. — воскликнула женщина, улыбаясь. Чонгук тут же вылез из машины, даже не надевая курточку, и бросился в ее объятия изо всех сил. — Мамочка! — его глаза светились счастьем. Он настолько скучал за мамой, что, стоило ему почувствовать ее запах и тепло родных рук, мальчик расплакался. — Эй, родной. — женщина взяла его на руки. — Ты почему плачешь? Ты разве не рад? — она аккуратно вытерла слезы, стекающие по красным щечкам, на что Гук тихонько фыркнул. — Очень-очень рад, но я так сильно по тебе скучал. — успокоиться сразу не получилось, потому Чонгук лишь аккуратно обнял маму, легко сжимая ткань пальто пальцами. — Моя же ты радость. — женщина улыбнулась, возвращаясь в дом вместе с ребенком на руках. — Все в порядке, я здесь. Чонгук вцепился в нее руками и ногами так сильно, что, если бы она решила опустить его на землю, он бы буквально повис на ней. Мальчик опустил голову, позволяя темной челке упасть на его лицо, чтобы слез не было видно, действительно радуясь тому, что, хоть они и были уже в доме, мать все равно не отпускала его. — Я тоже очень сильно по тебе соскучилась, зайчонок. — женщина оставила несколько легкий поцелуев на его макушке. Раньше Чонгук притворялся, что злится, когда в такие моменты его пытались задобрить легкими чмоками, однако сейчас играть роль злого, взрослого мальчика ему совершенно не хотелось. Мама Чонгука села в большое кресло, продолжая держать сына на руках. Гук, уткнувшись в плечо матери, окинул взглядом горящий камин, рассматривая висящие рядом рождественские украшения, которые, казалось, были повсюду. Не хватало только рождественской елки, которую они каждый год вместе украшали в вечер Сочельника. Однако мысли все равно мешались между собой, потому что Чонгук никогда в жизни не был так напуган, как сейчас: сердце мальчика колотилось в груди после долгой дороги, которую он провел в немой тишине. — Мой мальчик такой храбрый, это была долгая поездка, да? — Очень долгая. Губы женщины растянулись в доброй улыбке: поездка заняла всего несколько часов, но для шестилетнего ребенка даже они показались вечностью. Новая школа-интернат, полна людей, которых Чон не знал. Он пробыл там всего несколько месяцев, но это время совсем не принесло ему позитивных впечатлений. Его постоянно терзал вопрос: почему он не мог пойти в ближайшую школу, чтобы каждый день возвращаться домой после уроков, как это делал Тэ-Тэ? Вместо этого его отец решил, что Чонгуку лучше поступить в школу-интернат, находящуюся достаточно далеко, откуда он может возвращаться домой только на каникулы. Все остальное время ему приходилось находиться в обществе людей, которые даже не понимали корейский язык, разговаривая предпочтительно на английском. Учителя так же не вызывали позитивных эмоций, потому что все игры, в которые они играли с ребятами, никогда не давали полной свободы — Чонгук знал, что абсолютно каждое его действие, каждое сказанное слово контролируется и влияет на его общие оценки. Он не мог позволить себе высказаться по поводу чего-либо, потому что знал, что ему нужно быть хорошим сыном своих родителей. — Мне сказали, что вам устроили прощальную вечеринку, прежде чем отпустить на каникулы. — мама, слегка отодвинувшись, вновь взглянула на сына. — Тебе понравилось? Было весело? — Это было.. неплохо. — тихо пробормотал Чонгук. — Но у меня не так много друзей. — У тебя мало друзей? Почему? — Они все слишком большие. Женщина аккуратно погладила сына по голове — ему даже не нужно было объяснять свой ответ: в школе их всех разделили на возрастные классы, поэтому технически он учился и играл со своими ровесниками, однако мальчика всегда пугало, что другие дети были больше и выше, пока сам Чонгук был достаточно тощим, несмотря на то, что ел он достаточно. Он был самым младшим в своем классе, и хотя никто из ребят не вел себя плохо по отношению к нему, он все равно боялся играть с другими детьми. Мальчики из его класса любили играть с игрушечными мечами, когда сам Гук предпочитал оставаться один на один с книгами, разбирать различные головоломки и иногда рисовать. Самым сложным в школе ему казалось именно общение с другими детьми, потому что все остальное было в порядке: школьные предметы оказались не такими сложными, как говорил Тэхен, задания им давали достаточно легкие, даже говорить на английском стало намного проще со временем. У Чонгука хорошо получалось считать, читать и писать, учительница однажды даже спросила его, не скучно ли ему на уроках и не хочет ли он пойти в класс для старших детей, однако мальчик отказался — несмотря на то, что скука порой все же присутствовала, он не хотел идти в класс с детьми, которые были старше даже его одноклассников. Единственное, что неизменно спасало Чона от тоски, — его плюшевый мишка, которого он всегда носил в своем рюкзаке. У Гука даже появился свой особый ритуал: когда ему становилось особенно тоскливо, он открывал свой рюкзак и гладил игрушку, прежде чем вновь спрятать его под школьными принадлежностями. — Не волнуйся, Чонгуки. — мама вновь улыбнулась. — Когда я была в твоем возрасте, я тоже была очень маленькой, но я ведь выросла, посмотри на меня сейчас. Мы все вырастаем по-разному, поэтому, когда ты вырастешь, ты будешь выше и сильнее своих друзей. — Но ведь этого еще так долго нужно ждать. — мальчик надул щечки, окончательно успокаиваясь в нежных объятиях мамы. — Кстати, сейчас тебя действительно кто-то ждет. Разве ты не хочешь пойти и посмотреть, м? — Тэ-Тэ? — Чонгук мгновенно оживился, получив от женщины утвердительный кивок, и соскочил с кресла. Мальчишка тотчас побежал к огромной входной двери, прижимаясь ладошками к непрозрачному стеклу, покрытому тонким слоем инея. Его взгляд зацепился за два расплывчатых силуэта, один из которых был явно больше, а второй поменьше. Когда они немного приблизились, Чонгуку удалось даже разглядеть синюю курточку и вязаную шапку с огромным бубоном, который покачивался при каждом шаге мальчишки. — Чонгук! — крикнула мама, смотря на то, как мальчик тут же потянулся к дверной ручке. — Надень хотя бы пальто, на улице очень холодно. Гуку пришлось послушаться, натягивая на себя пальто, которая мама любезно принесла из гостиной, прежде чем выскочить на улицу, чтобы побежать навстречу к Тэхену. Нерасчищенный снег приятно хрустел под ногами, но затруднял бег, поэтому, чтобы обратить на себя внимание, мальчик позвал своего друга и тут же оказался услышанным — стоило Киму увидеть его, как он тут же побежал навстречу, буквально сбивая младшего с ног. — Неужели ты вернулся раньше, я поверить не могу! — весело воскликнул Тэхен, лежа в снегу около Чонгука. Ответить Чон не успел, потому что к ним подошла бабушка Кима, по которой мальчишка тоже безумно скучал. — Бабушка! — Гук тут же поднялся со снега, подбегая к ней, чтобы обнять. — Мой хороший мальчик, ты уже выглядишь как молодой джентльмен, — женщина, наклонившись к ребенку, мягко улыбнулась, проводя теплой ладонью по покрасневшей от холода щечке. — Ты стал намного выше, ты хорошо кушаешь? — Ага, — кивнул он, и бабушка не удержалась от того, чтобы ущипнуть его за раскрасневшиеся от холода щечки. — Молодец, малыш, — она снова взяла Тэхена за руку и повела их в сторону дома. — Уже темнеет, поэтому нам лучше вернуться в дом, мои дорогие, но завтра вы сможете играть на улице сколько захотите. Чонгук начал называть госпожу Ким «бабушкой» просто потому, что так делал Техен: домоправительница сказала ему, что он может так обращаться и что, если хочет, он и правда может считать ее своей бабушкой, чему Чонгук был более чем рад. У него не было настоящей бабушки, и пока Ким был готов делиться своей, Чонгук с радостью это принимал. Когда они возвращались в дом, увидели, что мама Чонгука ждет их, наблюдая из окна. Бабушка вежливо поздоровалась с мамой, а маленький Тэхен подошёл и поцеловал ее в щёку. — Здравствуй, мама Чон, — сказал мальчик, когда женщина крепко обняла его и сняла шапку. Чонгук в этот момент нахмурился: он звал бабушку Тэ подобно тому, как делал это сам Ким, но ни разу не слышал, чтобы его друг называл его мать «мамой». Никаких замечаний от старших не последовало, однако Чонгук все равно с легким беспокойством наблюдал, как его мама уделяет Тэхену столько же внимания, сколько уделяла ему самому. Она сняла с него пальто, взяла на руки и поцеловала в макушку, а сам Тэ обнимал его маму точно так же, как это делал Чонгук. — Дети, хотите посмотреть на елку, которую я велела привезти? До ужина мы можем повесить пару игрушек, если хотите, — сказала госпожа Чон с ласковой улыбкой, когда с верхней одеждой ребят было покончено. —Да! — тут же воскликнул Тэхен, получая в ответ очередную ласковую улыбку, и в этот момент Чонгук схватился за темную юбку своей матери, будто привлекая ее внимание, но промолчал. Елку уже поставили в центре комнаты, вокруг нее стояли яркие, разного размера коробки. Дерево было не очень высоким, и Гук, возможно, смог бы дотянуться до вершины, если бы сидел на руках у своей мамы, но она была все еще занята Тэхеном. Пока госпожа Чон кружила у елки, Чонгук почувствовал, как бабушка Ким ласково берет его за руку. — Гуки, побудь здесь минутку, — сказала она, начиная рыться в карманах, чтобы в следующее мгновенье достать оттуда леденец, который она тут же протянула мальчику. Видя, как загорелись его глаза при виде конфеты, которую он тут же начал разворачивать, чтобы попробовать, она продолжила: — Мой милый мальчик, ведь называешь меня бабушкой, правда? Так вот, Тэхен тоже может называть твою маму «мамой», знаешь? — она улыбнулась своим морщинистым лицом. — Я видела, что тебе это не понравилось. — Нет, — несогласно закивал головой Чонгук, стоя с выпирающей от конфеты щекой. — Послушай, — бабушка Ким улыбнулась еще шире, — у тебя есть бабушка, которую ты больше не можешь видеть, поэтому ничего страшного, если я буду понемногу заменять ее, верно? — она ласково погладила его по голове. — У Тэхена такая же ситуация, только с мамой, которую он тоже больше не может видеть. Поэтому он может иногда называть твою мать «мамой». Так же, как я хочу быть тебе бабушкой, потому что знаю — ты не можешь быть со своей, твоя мама может быть мамой для Тэхена, потому что он не может быть со своей. Пока ты был далеко в школе, твоя мама очень скучала по тебе, и Тэ-Тэ тоже, поэтому в твое отсутствие они были друг у друга, разве это плохо? — Не знаю, — честно сказал мальчик. — Я маму тоже редко вижу теперь. — Я знаю, мой хороший, но хочу сказать тебе одну важную вещь, — она присела на колени перед ним, в то время как позади них госпожа Чон вместе с Тэхеном открывали коробки, чтобы посмотреть, какие украшения найдутся внутри. — Ты уже достаточно взрослый, и я хочу тебе кое-что объяснить: семья не всегда является такой, какой ты себе ее представляешь: мама, папа и ребенок. Иногда все намного сложнее, потому что иногда, когда у кого-то больше нет мамы, папы, бабушки… или сына, или даже внука, — она снова улыбнулась, — человек, которого мы очень сильно любим, может стать нам родным. — Как ты, бабушка, и мама? — спросил Гук. — Все верно, — старушка кивнула. — Когда, например, мальчик и девочка очень-очень хорошо дружат… они могут пожениться, как мама и папа. А если дружат двое мальчиков или две девочки — они тоже могут стать семьей, например как брат и сестра… или как два брата. — Как я и Тэхен? — спросил Чонгук, оборачиваясь к своей маме и малышу Тэ-Тэ, смотря на то, как мальчик рассматривает золотой шарик в своих руках. — Если у нас одна мама, значит, мы как братья? — Молодец, — бабушка широко улыбнулась и энергично кивнула. — Когда вы оба часть семьи, ревность ни к чему. — Знаешь, бабушка Ким, — сказал Гук почти шепотом, как будто это был секрет. — У меня ведь нет настоящего брата. — Тогда ты всегда можешь попросить Тэхена быть твоим братом. Чонгук прикусил влажную, липкую от конфеты губу и задумчиво кивнул, соглашаясь с этой мыслью. — Гуки! — позвала его мама. — Мы не начнем, пока ты не присоединишься к нам. Мальчик кивнул и тут же засеменил к маме, чтобы начать украшать елку втроем. Чонгук решил, что ему вовсе не мешает, если мама обнимает и целует Тэхена так же, как его самого, потому что Ким выглядел таким счастливым, да и мама ведь не перестала обнимать его самого. Напротив, она много улыбалась, даже напевала что-то, пока они все вместе наряжали преображающееся на глазах дерево под добрым взглядом бабушки Ким, сидевшей в кресле. Чонгук задумался, где же его отец, но ничего не сказал, потому что стоило заговорить о папе, как мама всегда становилась слегка печальной, а Чон не хотел, чтобы она переставала улыбаться и петь рождественские песни, которые они с Тэхеном тоже подпевали, иногда путаясь в словах. Когда они закончили с украшением елки, Тэхен, восхищенно смотря на нее, сказал, что она получилась прекрасной, хотя Чонгук считал, что игрушек на ней даже слишком много. Время было поздним, потому они все вместе пошли в столовую, чтобы поужинать в привычной компании — бабушка Ким и Тэ всегда кушали с ними, когда выпадала такая возможность. — Если Тэхен будет спать со мной, как Санта узнает, что его подарок нужно оставить здесь, а не у него дома? — спросил Гук, держа стакан молока. — Санта знает все, — с улыбкой ответила его мама. — Гуки, а что ты попросил у него? — спросил Тэ. — Я — гоночную трассу Hot Wheels, модель XXL! — А я попросил, чтобы Санта-Клаус больше не отправлял меня в пансион, — спокойно ответил Чон, видя обращенные на него взгляды. — Мне не нравится уезжать, я хочу ходить в школу с Тэхёном. — Но ведь твоя школа лучше! Она почти как Хогвартс! — возразил Ким. — Не совсем, — недовольно буркнул Чонгук. — Поэтому я написал письмо Санте и попросил его поговорить с папой, чтобы он больше не отправлял меня в пансион, — нн перевел взгляд на маму, — как думаешь, папа послушает его? Санта ведь важный, он ему не сможет отказать. — Не знаю, дорогой, — ответила госпожа Чон, откладывая столовые приборы и выдерживая короткую паузу. — Твой папа тоже очень важный. — Но ты же говорила, что самый важный и добрый после Санты — это Иисус, — он скрестил руки и уставился перед собой. — Но никак не папа. — Так напиши письмо Иисусу, — так просто сказал Тэхен. — Он уж точно не скажет нет. — Похоже, кто-то все же слушает катехизис, даже когда говорит, что он ему не нравится, — бабушка Ким с улыбкой повернулась к Тэ и погладила его по голове. Когда они доели, мальчики поднялись в комнату Чона, чтобы переодеться в пижамы. По пути в спальню Гук задумался над словами Кима: может, действительно написать письмо Иисусу? Но как его тогда отправить? А после его взгляд скользнул на Тэхена: Тэ уже заметно подрос, и теперь было хорошо видно, что он старше: выше, крупнее, хотя все еще слишком худой. Ему было восемь лет, и он выглядел на свой возраст, потому одолженная пижама Чонгука оказалась ему коротковата в рукавах и штанинах, но он не жаловался и просто натянул махровые носки повыше. Пока ждали, когда его мама поднимется пожелать спокойной ночи, они успели немного поиграть: собрали всю гору игрушек на кровати и представили, что они дико друг по другу скучали, потому им всем срочно нужно обняться между собой. Именно тогда мама Гука пришла к ним, чтобы проверить, готовы ли дети ко сну. — Хотите, расскажу вам сказку? — предложила госпожа Чон, подходя к кровати. — Красавицу и Чудовище! Красавицу и Чудовище, пожалуйста! — Тэхен едва ли не подпрыгнул с кровати и поднял руку, а затем быстро подбежал к книжной полке, чтобы взять оттуда нужную книгу со сказками и протянуть ее женщине. — Ты ведь не против, Гуки? — спросила она, смотря на сына. Мальчик лишь согласно кивнул: Тэ был одержим этой сказкой, и Чонгук обычно слушал ее со скукой, но он так давно не слышал маминого голоса, что сейчас был рад послушать даже эту сказку. Они вместе с Кимом забрались под одеяло, а госпожа Чон села рядом и раскрыла книгу с красивыми иллюстрациями — Чонгуку не нравилось, что там так много девочек и платьев, он любил слегка жуткие рисунки Чудовища, а Тэхен наоборот от них вздрагивал. — Давным-давно, в далеком-далеком королевстве… — начала она своим мелодичным голосом. Пока мама читала, Ким успел уснуть, обняв Гука за талию, а тот все еще слушал, наслаждаясь каждой фразой. Ему не хотелось, чтобы сказка заканчивалась: он так скучал по голосу мамы, и когда она закончила словами «…и жили они долго и счастливо», закрыла книгу на странице с танцующей Белль и принцем и улыбнулась, спросив, не хочет ли Чонгук спать, он лишь покачал головой. — Но если ты не уснешь, Санта не придет, — сказала она, укрывая спящего Тэ. — Мама… — позвал младший. — Как ты думаешь, Санта принесет мне мой подарок? — Гуки… — женщина тяжело вздохнула. Не думаю, что даже Санта сможет убедить твоего папу. К тому же, — она снова улыбнулась, — ты ведь только начал учиться. Когда ты найдешь друзей в школе, тебе там понравится. — Но я хочу быть здесь! С тобой, бабушкой Ким, Тэ-Тэ и папой. — Знаю, мой хороший, — она погладила его по голове. — Но мир устроен так, что и дети, и взрослые не всегда получают все то, что хотят. А сейчас спи. Когда мама вышла из комнаты, выключив свет, Чонгук повернулся к Тэхену и окликнул его, но ответа не последовало. Он повторил еще раз, однако в ответ была тишина. — Тэ, — он слегка подтолкнул друга, и тот сморщился, пробурчав что-то невнятное в ответ. — Тебе нравится моя мама? В темноте Тэхен сначала долго молчал, а потом сказал: — Она добрее, чем моя. — Но почему твоя мама до сих пор не пришла за тобой? — спросил Гук, пытаясь вспомнить, как давно он знает Тэхена. — Ты здесь, кажется, уже очень давно. — Хочешь, чтобы она пришла? — спросил Ким очень тихо, слегка отодвигаясь от Чонгука. — Нет, — Чонгук покачал головой. — Нет. Но если она больше не придет, — он перевернулся на бок, чтобы попытаться рассмотреть в темноте лицо Тэхена, — тогда моя мама станет мамой и для тебя. — Правда? — с детской надеждой в голосе спросил Ким. — Да. Бабушка сказала, что если это будет так, то мы будем как два брата. У тебя же нет других братьев? — спросил он, получая отрицательный ответ. — Вот и хорошо! Тогда я буду твоим братом, моя мама будет твоей новой мамой, ведь твоя бабушка уже и так моя бабушка. — Да, это, наверное, логично, — слегка задумчиво ответил Ким спустя мгновение. — Но мне не нравится твой папа, потому что он на меня косо смотрит при встречах, и мне всегда приходится уходить, если он рядом. — Мне тоже он не нравится, — признался Чонгук, пододвигаясь ближе. — Но не волнуйся, его почти никогда нет. — Твоя мама часто грустит, — заметил Тэхен. — Но в последнее время она стала немного веселее. Когда ты уехал, бабушка говорила, что мама Чон постоянно плакала, а потом ее долго не было дома. — Это как? — удивленно спросил Чонгук. — А куда она делась? — Хм... — Чонгук услышал, как Тэ чешет затылок, явно задумавшись. — Не знаю. Но я слышал, как одна горничная сказала бабушке, что сегодня, возможно, будет сюрприз. Что, возможно, на Рождество у тебя появится сестренка. — Но у меня нет сестренки! — Гук широко распахнул глаза от удивления. Я же решил, что теперь ты — мой брат. — Мама Чон куда-то уходила надолго, и я думал, что она вернется с твоей сестренкой, но потом та же горничная сказала бабушке, что твоя сестра потерялась. — Что это значит? — он наморщил нос. — А откуда вообще берутся братики и сестрички? — В прошлом году я спросил это у одноклассника, потому что у него появился братик. Он сказал, что его мама объяснила это так: есть какое-то место на небе, где живут все братики и сестрички, и когда мама с папой готовы, аист летит туда, забирает одного и кладет в мамин животик, — он задумался, а после добавил: — Может, твоя мама была грустной, потому что пошла за твоей сестренкой, ей должны были ее положить в живот, но аист заблудился и не принес ее? — Глупый аист какая-то, — буркнул Чонгук. — Но ничего страшного, у меня есть ты — ты будешь моим братом. — Бабушка просила меня проводить время с мамой Чон, потому что ей было очень грустно. Мы играли вместе, она читала мне сказки и водила гулять вместо бабушки, — Тэ рассказывал это с искренней улыбкой. — Было весело! — Да, — сказал Чонгук. — Моя мама очень хорошая, — он энергично кивнул в темноте, будто подтверждая этот факт для самого себя. — Слушай, Чонгук, — обратился к нему Тэхен. — А школа у тебя правда такая ужасная? — Нет, — он ответил честно. — Просто я боюсь старших детей, а еще я не знаю их игр. — Так научи их своим играм, — предложил Тэ. — Может, кому-то понравятся твои игры. Я люблю собирать пазлы, но только с тобой. Один я не умею, да и мне кажется, что нет чего-то, в чем я был бы хорош. — Неправда. Ты умеешь играть в «понарошку»! — запротестовал Чон. — И ты делаешь более сложные вещи, потому что ты старше. — Это правда, но если дальше все будет так сложно, как и сейчас, я тоже больше не хочу ходить в школу. — Вау, — задумался Чонгук. — Твоя школа, наверное, и правда трудная, потому что мне в моей дают самые легкие и скучные задания, — он задумался, а после спросил: — Если папа разрешит мне ходить в твою школу, ты поможешь мне с трудными задачами? — Я не очень хорошо с ними справляюсь... — пробормотал Тэхен. — Но я попробую. Поболтав еще немного, они снова попробовали лечь спать: Тэ, как всегда, уснул быстро и крепко, прижимаясь к Чонгуку так же, как сам Гук прижимался к своим плюшевым игрушкам. И когда младший тоже начал проваливаться в сон, его разбудил какой-то шум, отчего он, испуганный, разбудил и Кима. — Тэ-Тэ, — прошептал он и потряс друга. — Думаю, это Санта пришел! — Ты уверен? — сонно спросил он. — Да… я слышал звук. Кто-то точно вошел в дом! Пошли! — все не унимался Чон. — Нет, подожди, ты же знаешь: если мы увидим Санту, он больше не придет в следующие годы. — Да неправда это. Ну пожалуйста, пошли вниз! — Чонгук даже сел в кровати, готовясь к тому, чтобы спуститься вниз. — Нельзя! — настаивал на своем Ким. — Тогда я сам пойду! — Гук уже слез с кровати, но почувствовал, как тонкие пальцы обвились вокруг его запястья. — Подожди. Ладно, я иду, но если вдруг ты его хотя бы краешком увидишь, сразу закрывай глаза! Чонгук кивнул, а после взял Кима за руку, и они на цыпочках прошли по пустому коридору, стараясь так же тихо спуститься по лестнице. Когда под их ногами скрипнула деревянная доска, оба рефлекторно зажали рты ладонями и, не отпуская друг друга. Они спустились вниз, направляясь к маленькой гостиной, чтобы посмотреть, не кладет ли кто-то подарки. Но до гостиной они не дошли — свет шел из столовой, откуда слышались мамин мягкий голос, а затем вместе с ним другой, более низкий. Чонгук не мог точно разобрать слова, но уже понимал, кто это говорит. Он подвел Тэхена к двери, которая была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было заглянуть. Его папа пил что-то, разговаривая с мамой. Отец у Гука был высоким, сильным мужчиной, намного крупнее мамы. Чону он казался таким огромным, что даже самые большие дети в школе были карликами рядом с ним. Он всегда носил один и тот же строгий костюм, волосы — коротко и ровно подстрижены. Каждый раз, видя его, Чонгук вспоминал, что должен быть как он, должен походить на своего отца. Но он был маленьким, худеньким и любил сказки, а его отец — большой и грозный. И он был злым. Он всегда был злым. Сейчас папа снова разъяренно отчитывал маму — это тоже было привычно: мама почему-то всегда злила папу. Мама раскаивалась и извинялась, а Гук не мог понять, что случилось, однако точно видел, что мама плакала. Он никогда раньше не видел, чтобы она плакала. Тогда его отец повысил голос, приказав ей замолчать, и мама всхлипнула, пытаясь взять себя в руки. Родители двигались по комнате, потому происходящее было видно лишь частично, однако в какой-то момент отец швырнул стакан — тот разбился о стену мельчайшими осколками, что заставило госпожу Чон в ужасе отскочить. Чонгук, смотря на развернувшуюся перед ним сцену, почти забыл о Тэхене, но в этот момент почувствовал, как его друг сжимает его руку так сильно, что она онемела. Он не успел повернуть голову, чтобы попросить перестать так сильно сжимать его ладонь, когда оба мальчика застыли, наблюдая следующую картину: мама Гука пыталась убежать, но его отец грубо схватил ее за волосы. Он дернул ее голову назад и отвесил ей звонкую пощечину, после следующую. Госпожа Чон все плакала, но стоящий перед ней мужчина даже не думал, казалось, ее отпускать. — Заткнись, не хватало еще, чтобы Чонгук услышал, — сказал отец, продолжая держать ее за волосы. От его голоса Чонгук вздрогнул как от удара. Мальчик вырвал руку из ладони Тэхена и побежал наверх, обратно в комнату. Он залез в постель, накрыл голову одеялом, пытаясь унять дрожь, но почувствовал, что Ким пришел за ним и забрался к нему под одеяло. Тэ-Тэ аккуратно обнял его, но младший не перестал дрожать. — Что папа делал с мамой? — спросил он слабым, дрожащим от страха голосом, пока маленькие руки Тэхена обнимали его крепче. — Так взрослые живут вместе, — объяснил он. — У меня не было папы, но у мамы был один дядя… ее парень. Он тоже так делал с мамой. Надо быть хорошими, иначе тоже получишь... так мама меня учила. — Я не хочу получать... — всхлипнул Чонгук. — Я буду хорошим. Но.. Как думаешь, мама попросила папу не отправлять меня в пансион, и он из-за этого разозлился? Тэхен промолчал, но все же несмело кивнул, соглашаясь с догадкой Чона. — Я буду хорошим, Гук всхлипнул, пока Ким гладил его волосы. — Буду хорошим, пойду в пансион тогда. Взрослые всегда так…? — спросил он, поднимая взгляд на старшего. — Так мама и папа делают? — Мама говорила, что да. — Мне не нравится! — снова всхлипнул Чонгук. — Мне тоже, — тихо ответил Тэхен.

End of flashback