Новогодний переполох

       Гоняет ветер листья Ричарда        Твой взгляд бездомных глаз        Гений прибыл Последнее, что увидел Евгений Николаевич это блеск красного рубина на тонченном пальце нимфетки Александра. Сто шагов назад... Попивая воздушное шампанское с долин Франции, маэстро нежился на шезлонгах яхты у берегов Неаполя. Этот год был знаменателен для Эжена, его плоды сидели на цепи рядом с хозяином. – Букашка номер Б-503, к ноге! - повелел господин. Сквозь седые стальные нити волос проглядывались завистливые пресмыкающиеся глазенки, Соколова можно было узнать только по радужке глаз и характерному пузу, которое тащилось по палубе судна. – Да, мой повелитель... - кротко пролепетала дешевка. Новая партия эстетичных греческих мальчиков с солнечных берегов Эллады ждала своего отбора в прислугу. Понасенков придирчиво рассматривал предложенные варианты, пока сутенер с телом физрука нервно вертел перстень с красным камнем. – Вот этот персик отлично моет полы, а вот этот хорошо нагинается,- бормотал он себе под нос. Евгений брезгливо взирал на сутенера Сашку, представляя его во всех позах в виде елочной игрушки на своей вилле. – Беру этих двоих, - небрежно бросил хозяин яхты. – Как будем оплачивать? - робко поинтересовался змий-продавец. "Натурой, деточка, натурой. Но не твоей." – Я изволю оказать вам милость целовать мой перстень, - и выпятил вперёд массивный кирпич на пять пальцев. Скользкий тип Саня, отсчитывая шаги по манерам этикета маэстро, прошакалил к Евгению и с опущенным поклоном вытянул губешки в гармошку. Но на блеклых устах мелькнула иудова улыбка. – Лучше ты поцелуй мой! - дерзко выпалил тараканишка с редкими усиками над верхней губой. И в стремительном выпаде нанёс удар кольцом прямо в чело Евгения. Блеск. Забвение...