По воле небес

— Кто такой «великий»? Какие еще забытые сущности? Что ещё за тёмный ангел со взглядом? Я уже кучу раз видел эти сны, но я никак не могу дословно запомнить, что там написано…       С этой фразы Алек начал сегодня своё утро, ответив весьма настойчивому Саймону на звонок. Моментально появившийся в дверях Магнус зашипел: «Не по телефону!», едва только Алек поставил на громкую связь, и теперь они ждали в гости не только Льюиса, но и Катарину. Также хранитель безуспешно пытался связаться с Рагнором: его телефон отправлял на голосовую почту, а ангельское отслеживание упорно не давало результатов («меня не будет минут пять, не вздумайте за это время что-то сломать, порезать, поцарапать… или кого-то» — предупредил он, испепеляюще посмотрев на мигом замерцавшего щеками Алека), это вполне могло оказаться результатом защитной магии («Я же не знаю, как далеко зашёл прогресс и чему вы успели научиться с тех пор, как я умер» — позднее оправдывался он перед Кат), но проверить всё равно стоило. — Это можно как-то отменить? У меня голова кругом, я никак не могу выспаться, я не понимаю ничего из того, что вижу, зачем мне вообще всё это смотреть?! — психовал Саймон, меряя шагами лофт. — Боюсь, мой ответ тебе не понравится, — хмыкнул Магнус, складывая руки на груди.       Легко переключаясь с одних эмоций на другие, Льюис меньше пяти минут назад вопил, что он видит настоящего живого ангела и это просто чума. Нет, не так. «Это просто чума!!!» — примерно так. Изабель хохотала над его реакцией и тем, как он инсценировал нападение на Лайтвуда, чтобы вызвать хоть какое-то проявление ангельской силы. — Что ты делаешь? — поинтересовался хранитель, глядя на выкручивающего Алеку правую руку Саймона. Брюнет терпеливо изображал страх, морщась от боли в локте. — Ты же сказал, что твои силы проявляются только тогда, когда Алеку что-то угрожает, — недоуменно посмотрел тот с видом «Что за странные вопросы?» — И поэтому ты решил пригласить Алека на мужское танго? — Это не танго, — обиделся Саймон. — Я его атакую, а ты должен сделать что-то, чтобы защитить его. Я просто хочу посмотреть, как это работает. — Я же сказал, что это работает не так, — устало потер виски хранитель. — Я не контролирую свою силу, она сама приходит в нужный момент. Отпусти его, ты сейчас сломаешь ему руку. — Ты всё не так делаешь, — вмешался Рафаэль. — Тут не нужна грубая сила. Просто засоси его, и ты сразу увидишь, как это работает — Магнус совершенно точно что-то сделает, возможно, испепелит тебя на месте…       Иззи прыснула, пока Саймон переваривал полученную информацию, а вот Магнус побагровел, сверля взглядом своего друга. — Знаешь, я жалею, что вчера так слабо приложил тебя об стену, — мстительно прошипел он. — Зачем ты так? Я что, давал какой-то повод?! — Нет, — нагло ухмыльнулся Сантьяго. — Но у меня слишком давно не было на тебя компромата, чтобы сейчас им не пользоваться. — Я-то переживу, мой возраст говорит сам за себя. Зачем мальчишку смущаешь?! — рассердился Бейн. — Он-то тебе чем насолил? — Ничем, — признал свою ошибку Раф. — Он просто стал жертвой перекрёстного огня. — Чтобы я ещё хоть раз поставил всех на уши, добывая тебе твою любимую первую отрицательную, — Магнус вдруг понял, что Алека уже пару минут как нет в комнате. — Старая добрая драма? — благожелательно спросил Андерхилл, мельком взглянув на сбежавшего на балкон брюнета. — Ты слышал, да? — грустно спросил Алек. — Он как будто нарочно надо мной издевается… — Не над тобой, — успокоил его хранитель Иззи. — Я уже больше двадцати лет наблюдаю за их междоусобицами и, честно сказать, в последнее время Магнус куда чаще держит оборону, чем нападает, — пояснил ангел. — В последнее время? — непонимающе переспросил Алек. — Наверное, последние лет пять, — прикинул Эндрю. — Магнус та ещё заноза в заднице, — с сомнением произнёс брюнет, — ему-то уж точно палец в рот не клади. Неужели его так легко задеть? — Ты силён ровно до того момента, пока другие не узнают о твоих слабостях. Магнус стал уязвим, а Рафаэль этим пользуется, отбивая счётчик сражений. Хотя Магнус сам виноват, я считаю, — признался Эндрю. — Стал уязвим? Это ведь плохо, да? Что сделало Магнуса таким? — заволновался Алек. — Ты, — просто ответил Эндрю. — Ты ведь это хотел услышать? Зачастую нам не хватает мнения со стороны, чтобы убедиться в чём-то, что мы и так знали. — Я? Нет, не может быть. Он только совсем недавно вышел со мной на связь, а появился так и вовсе пару дней назад, — недоверчиво сказал Алек. — Ты в этом уверен? — усмехнулся ангел. — Ну, теперь уже нет, — парень покачал головой, вопросительно глядя на Андерхилла. — Как думаешь, кто подкинул тебе курсы по ботанике, удачно попадающие под твоё расписание? А кто подсказал, что можно не учить экзамен, когда вашего профессора госпитализировали? — Ну, не знаю. Я сам так решил, — пожал плечами Алек. — Или не сам? — А год назад, когда на тебя чуть не наехал твой парень, — кажется, Стивен? — на стареньком черном «Форде». Припоминаешь? — Да, именно так мы с ним и познакомились, — нахмурился Алек, всё ещё не догоняя. — Не знаю, за что мне всё это, но я в курсе. Как раз в этом Магнус и просчитался — раскопал себе яму на будущее, так сказать, — покачал головой Эндрю. — Конечно, это не то чтобы моё дело… — Погоди, я, кажется, помню, — Алека вдруг осенило. — Стив должен был сбить меня, так? Я стоял прямо посреди дороги, а потом кто-то с силой толкнул меня в сторону — я почти потерял равновесие и уже повернулся, чтобы разобраться с этим чуваком, но там никого не было. Улица была совершенно пуста, и в этот момент меня зацепила машина Стива. Андерхилл, это был он? — ланьим глазам Латйвуда было невозможно сопротивляться, и ангел смягчился. — Он всегда был рядом, Алек, пусть ты и не знал этого. Так уж вышло, что с рождением Изабель мы с ним стали тесно общаться — всё-таки немало времени провели «на одном облаке», наблюдая за вами двумя. — Но тогда почему он так ни разу и не показался? — расстроился парень. — Он ведь мог прийти и познакомиться со мной, как сделал в случае с Рафаэлем. Они стали друзьями — Магнус и Раф! Почему он не сделал так и со мной тоже? — А ты вспомни, чем закончилась их дружба, — горько сказал Андерхилл. — Мальчик перестал воспринимать своего хранителя всерьёз, классифицируя его требования как дружеские советы. Парочка забытых просьб, откровенное игнорирование приказов, ссора, глупость, залитое кровью тело молодого парнишки на руках у Магнуса. Я бы никому такого не пожелал. По этой же причине я не раскрываюсь своим подопечным, и они, слава Всевышнему, не умирают по глупости. — Но сейчас… — Сейчас особый случай, — остановил его вопрос Эндрю. — И всё равно мне совершенно не нравится происходящее. Есть примитивный, а есть его ангел-хранитель, и они должны исполнять именно те роли, которые им были отведены, ни больше и ни меньше. Между ними не должно быть никаких отношений — ни дружеских, ни — тем более — любовных. — С твоей стороны сейчас было довольно лицемерно сначала защищать Магнуса передо мной, а потом говорить, что между нами не должно быть никаких чувств, — вспылил Алек. — Зачем тогда ты мне всё это рассказал? — Я сказал, что будет ошибкой завести отношения, но ни слова не сказал о чувствах, — заметил Эндрю. — Они, увы, были, есть и будут, тут уже никуда не деться. Просто не стоит им поддаваться, иначе мы вернемся к началу: почему завести отношения было ошибкой. Я рассказал, потому что ты хороший парень, и я не хочу, чтобы ты оступился там, где, в общем-то, мог и обойти. — Звучит так, словно ты никогда никого не любил, — отрезал Алек. — Магнус рассказывал мне о сумеречных охотниках. Вы были готовы убить всю свою семью и друзей, если бы они нарушили соглашение или совершили какой-то проступок, потому что «Закон суров, но это закон». Ничего менее человечного я не слышал за всю свою жизнь. И после этого парень без сердца будет рассказывать мне о любви…       Андерхилл вздохнул. — Магнус не рассказывал, почему его убили? — При чём тут это? Нет, не рассказывал, — сразу напрягся Алек. — Я знаю, что его убил его бывший друг и нынешний враг Лоренцо Рэй. Он маг и… Всё такое. Это важно? — В данный момент не особо, захочет — сам расскажет, — махнул рукой кудрявый ангел. — Я хотел сказать… Ты не прав. Все мы были влюблены в тот или иной период жизни. Я тоже любил — сильно, безоглядно и до последнего вздоха — в прямом смысле. Моя смерть разбила ему сердце и очернила его душу, он совершил слишком много непростительных поступков, ослепленный болью, гневом и местью. Я вижу, как он страдает, даже спустя несколько сотен лет, но я не могу к нему вернуться, потому что тогда эта боль станет невыносимой. Я не могу так поступить с ним, потому что всё ещё люблю, даже несмотря на его деяния. — Ты хочешь сказать, что он всё ещё жив? — Алек был до глубины души тронут его историей и даже не заметил, что перешёл на шепот. — Значит, он либо вампир, либо маг, либо… Кто-то ещё, кто обладает бессмертием? Но ведь ты теперь тоже можешь жить вечно, так почему ты не признаешься ему, что ты жив? Пускай ты теперь ангел, но ты существуешь в реальности и можешь находиться на земле! — Да, ты прав, — согласился Эндрю. — Я ангел и действительно существую, но когда-то я был охотником, который погиб. Я не «жив», Алек, я умер — пусть всё так и останется. — Но почему? — беспомощно спросил парень. — Ты еще слишком молод, — светло улыбнулся Андерхилл. — Но когда-нибудь ты поймешь и тоже чем-то пожертвуешь ради высшей цели — потому что так будет правильно. Подумай над этим. — Вы чего тут застряли? — В арку просунулась голова Изабель, с интересом разглядывая их подавленные лица. — Там Саймон концерты закатывает, а ещё пришла какая-то синяя девушка. Я не шучу, она реально вся синяя, Алек! — с восторгом сообщила она. — Это Катарина, — догадался Лайтвуд, улыбнувшись сестре. — Отлично, тогда пойдём, — кивнул Андерхилл, возвращаясь в квартиру. Алек проводил взглядом его спину, впервые совершенно иначе взглянув на этого кудрявого мужчину с тысячей отравленных игл на сердце. ✄------------------------------------------------------------------------- — Что конкретно ты видел? — внимательно заглядывала Катарина в лицо Саймона, который взирал на неё с не меньшей концентрацией, а ещё — нескрываемым восторгом. — Всё ещё не хочешь наколдовать гламур? — фыркнул Рафаэль. — Бедный парень сейчас всю гляделку себе сломает. — Обязательно быть грубым? — неожиданно заступилась за Саймона Иззи. Вампир с интересом уставился на неё, словно впервые заметил. — Нет, необязательно. Но если это привлекло твоё внимание, значит, цель достигнута, — усмехнулся он. — Хоть и не совсем та. — Сантьяго, ты теперь на людей переключился? — сделал кислое лицо Магнус. Алек избегал его после побега на балкон, односложно отвечал на вопросы и даже сел на одинокое кресло, и теперь хранителя грызла изнутри тревога. — А что делать, если все бессмертные так быстро сдулись? — разочарованно протянул тот. — Даже ты… видел своё лицо? Тебя даже добивать не надо, ветер подует — и всё, ты на лопатках… — Я сейчас и про тебя что-нибудь вспомню, Раффи, — пригрозила Катарина. — Не боишься? — Ты его уже убрала одним словом, — прыснул хранитель, глядя на помрачневшего Сантьяго. — Уступи пьедестал Катарине, Раффи! — Так, мы тут что, языками собрались почесать? — скомандовала Кат, выпуская из рук синие искры. Её небесно-голубая кожа незамедлительно приобрела цвет темного шоколада, заставляя Саймона радостно пискнуть. — Что ещё нужно ребёнку для счастья, — умилилась Лосс. — Давай, дорогой, мы тебя слушаем. — В общем, у них какая-то книга, — затараторил Льюис, словно читал по шпаргалке. — Только не печатная, а исписанная ручкой. Или… пером — ей, наверное, сотни лет? — предположил он. — Там сплошным текстом идёт какая-то иностранщина — я таких букв ни разу не видел, это даже не буквы, а символы, а следом — уже нормальные слова. Думаю, это перевод, только вот с какого языка? — Ты сказал, что там было что-то про ангела? — вспомнила Катарина. — Да, и про крылья… и про звёзды что-то там такое… — Это енохианский, — вмешался Андерхилл. — Ангельский язык. Смертные на нём не говорят, но древние фолианты давно уже были переведены на все ныне существующие языки мира. Когда-то ангелы хотели донести до людей и нижнемирцев суть своих изречений… Пока эти глупцы не начали развязывать бессмысленные и кровопролитные войны. — Пару дней назад я достала книгу Белого мага, — сообщила Катарина. — Она много лет хранилась у нашего друга Рагнора Фелла… — Книга Белого всё это время была у Рагнора? — неприятно удивился Магнус. — Что тебя удивляет? — вскинула брови Кат. — Рагнор старше всех нас, ему почти полторы тысячи лет. Конечно, она была у него. — Ну да, ветхость притягивает ветхость. Как другу одолжить — так «не понимаю, о чём ты», старый гороховый стручок, — буркнул хранитель. — Твой друг пропал, а ты зубоскалишь, — пристыдила его подруга, и Магнус правда застыдился. Книга уже давно была ему не нужна, но обида от осознания, что Рагнор ему в чём-то не доверял, поселилась внутри крохотным червячком. — Что за книга? — заинтересованно спросил Саймон. — В ней много старых заклинаний и колдовских рецептов, но также я нашла некоторые древние изречения, может, наша легенда тоже оказалась здесь целиком? — предположила Лосс. — До этого у меня был только отрывок. Посмотрим…       Все присутствующие окружили женщину с рассыпающейся на вид книгой в руках, даже Алек подорвался со своего угла уединения, однако всё равно выборочно занимая место как можно дальше от своего ангела. Или тому просто так показалось.       «И возвысится тёмный ангел, преисполненный боли, и крылья его будут чернее ночи. Гнев его будет необъятен, горечь его станет проклятием, утренней звездой в руке сгорят виновные в содеянном. Окинет он звериным взором восставших, перерождением окрасится небесная гладь, и оба они будут повелевать, кому жить, а кому умирать», — Вслух прочла Катарина. — С этим мы уже были знакомы… — Я — нет, — пожала плечами Изабель. — Что ещё за темный ангел? — Я тоже вроде как не в курсе, хотя и в курсе, — поймал её понимающий взгляд Саймон. — Я помню это из книги, но там ещё было что-то про «великого» и избавление. — Это легенда, — подал голос, видимо, слишком долго молчавший Рафаэль. — Никто не знает, о ком или о чём идёт речь. — Так-так-так… — бормотала Кат, скользя пальцем по строчкам. — «Время великого пропитается смертью и ненавистью, но в памяти вечных останется ключ к избавлению» — Это ты видел, Саймон? — Очень похоже! — оживился тот. — А можно взглянуть? — Ты не примитивный, так что книга должна тебя пропустить. Можно. Но страницы старые, — с сожалением сообщила женщина.- Многое почти не разобрать… — она легко провела заискрившей рукой над страницей, в десять раз увеличивая текст. «Заклинание-лупа!» — с восхищением подумал Саймон.       Они вдвоем разбирали текст на кусочки, выдирая отдельные слова и составляя из них предложения.       «Взглядом сквозь время злой умысел будет разгадан, и свет, обращённый насильно во мрак, даст возрождение тьме в небесах»;       «Ангельским знаменем воспрянет демон, что пал за чужую судьбу»;       «Во имя бессмертия пролитая кровь смертной любви проявит забытую сущность»;       «Преданный корень старой любви даст новый росток». — Что это всё нахрен значит? — задал Саймон общий вопрос. — Ты лучше скажи, видел ли ты что-то ещё, чего здесь нет? — хмуро спросил Рафаэль. — Кажется, нет, — нервно задрыгал ногой Льюис. — Нет, это всё. — Хорошо, давайте разбирать, — предложила Катарина. — Взгляд сквозь время — это наверняка Саймон. — Почему сквозь время? — заупрямился тот. — Зрящие не умирают в земном смысле, — вмешался Рафаэль. — Слыхал про реинкарнацию? — Я что, чья-то переселившаяся душа? — испугался парень. — Ты чья-то уже тысячу раз переселившаяся душа, — насмешливо сказал Магнус. — Господи! — Льюис плюхнулся на колени. — Ну, ты ещё молиться начни, — загоготал Сантьяго, вздёргивая парня обратно. — Ты — это ты, но твоя сущность жила ещё тысячелетия назад. Когда умирает «Око», — точнее, его земное тело, — его сущность возрождается в ком-то ещё, а когда умирает этот «кто-то ещё», сущность находит себе новый сосуд. Такие, как ты, были созданы для того, чтобы видеть жизни и судьбы, предотвращать и предсказывать события и войны в разное время. Поэтому и «взгляд сквозь время». — Спасибо, что объяснил, кто я такой, — очумело пробормотал неестественно бледный Саймон. Изабель взяла его за руку в знак поддержки. — Свет, мрак, возрождение… — шептала Катарина. — Нет, это что-то непонятное. Демон, павший за чужую судьбу… Кровь смертной любви во имя бессмертия. Кто-то должен стать вампиром? Из-за любви? — Звучит правдоподобно, — согласился Рафаэль. — Сказал вампир, — подал голос Магнус. — У тебя другие версии? Я слушаю, — обратилась к нему Катарина. — Да любая кровь может быть кровью смертной любви. И всё во имя чертового бессмертия — как прямого, так и метафорического, — проговорил Бейн. — Вы сейчас просто тыкаете пальцем в небо. Хотя насчет «взгляда» я согласен. Старая любовь, новый росток? Да сколько угодно, позвони своему бывшему — и всё, вот он — новый росток. Интересно, о ком идёт речь? — язвительно бросил он. — Сказал маг с десятками тысяч любовников, — фыркнул Рафаэль. — С десятками тысяч? — ужаснулся молчавший до сих пор Алек.       Хранитель сконфуженно промолчал и отвернулся, опасаясь найти ненависть во взгляде Лайтвуда. Ох и прикусил бы Сантьяго свой длинный язык… — Ладно, — поспешила отвести огонь от своего друга Катарина. — Но ведь никто не будет спорить, что в строке «утренней звездой в руке сгорят виновные» — говорится об артефакте? — Каком артефакте? — спросила Иззи. — Я знаю! — радостно завопил Саймон. — Я видел его во снах целую кучу раз. Белый, круглый камень с золотыми песчинками. — Спасибо, что просветил, — насмешливо поблагодарил Рафаэль. — Погодите! Я ещё кое-что вспомнил, — продолжил Льюис. — Что? — все разом посмотрели на него. — Эээ… не уверен, настолько ли важна эта деталь… — замямлил он, уже жалея, что вообще подал голос. — Это может быть важным, Саймон, — мягко подбодрила Катарина. — Ммм… ну, ладно, хорошо, — решился Льюис. — Там была строчка: «Имя его с рождения отравлено». Вот, глупость какая-то.       Глупость или нет, а вот Катарина, Рафаэль и Андерхилл тут же внимательно уставились на Магнуса. — Что? — едко спросил тот, чувствуя себя неуютно под этими взглядами. — Ничего, — не отводя взгляда, произнесла Кат. — Мы чего-то не знаем? — напомнила о своем присутствии Иззи. — Они думают, что это обо мне, — ехидство в голосе Магнуса можно было черпать большой ложкой. — Почему? — Потому что «Магнус Бейн» в переводе означает «Великий яд», — тихо произнес он, отворачиваясь.       Алек ощутил глубоко в сердце укол жалости к этому слишком самоуверенному, но ужасно уязвимому ангелу. — Возможно, это какая-то больная тема для тебя, но я с ними согласна, — осторожно произнесла Иззи. — Потому что всё сходится, Магнус! — воскликнула Катарина. — Имя, звериный взгляд… — Я больше не маг, Кат! — оборвал её речь хранитель. — Я уже триста лет как не существо с кровью демона. Никаких животных сущностей. — А как же демон с ангельским знаменем? Темный ангел? — попыталась она ещё раз. — И за какую такую чужую судьбу я пал, а? Кат? Я умер на войне, как и многие наши друзья, — за право быть свободными, за эту долбанную идею! Получается, все мы умерли за чужую судьбу, — выплюнул Магнус. — И никаких «темных ангелов», да что с вами? У меня совершенно обычные ангельские крылья, как и двести лет назад, когда ты впервые подняла этот вопрос! — рассерженно выпалил он и резко заткнулся. — У тебя есть крылья? — потрясенно прозвучал одинокий вопрос в полной тишине, и только по тому, как все сразу обернулись на него, Алек понял, что вопрос прозвучал от него самого.       Магнус как-то неопределенно дёрнул плечом. — Я же вроде как ангел. Конечно, они у меня есть, — нехотя ответил он, и у Лайтвуда возникло стойкое ощущение, что он затронул нечто сакральное, первозданное. — Ну всё, разговор окончен, — констатировал Рафаэль, и стал собираться на выход. — Кат, ты можешь оставить мне книгу Белого? — осторожно спросил хранитель. — Оставить магическую книгу не магу? — извиняющимся тоном переспросила Кат. — Да, ты права, — признал он. — Пусть лучше она будет у того, кто в случае необходимости сможет ею воспользоваться, — горько произнес он. — Алек, — тихо позвала Иззи брата и утащила его на кухню. — Я буду всё отрицать, — сразу сказал Лайтвуд. — Сразу видно — будущий юрист, — улыбнулась она. — Откуда ты знаешь, что я хочу спросить? — Догадываюсь, — смутился парень. — Значит, догадываешься, как сильно это заметно со стороны, — с легким упрёком произнесла Изабель. — Что у тебя с Магнусом? — Ничего, — поспешно ответил он. — Ничего? Брось, — не поверила девушка. — Ты можешь уйти от него хоть на километр, но твои томные взгляды, которые ты на него бросаешь, выдают тебя с потрохами. А он! — Что — он? — жадно спросил Алек, всматриваясь в сестру. — А ты не замечаешь? — удивилась Иззи. — Магнус с тебя глаз не сводит. — Это потому, что он хранитель. Он ведь должен следить за моим благополучием, — как-то криво объяснил брюнет. — Эндрю тоже мой хранитель, и он на меня смотрит один раз в пять минут, а не двести сорок восемь в минуту, — возбужденно замахала руками младшая Лайтвуд. — Что ты хочешь этим сказать? — устало помассировал виски Алек. — У вас взаимная симпатия, Ал! Не тупи! — Даже если и так, что с того? — прямо спросил парень. — Поговори с ним! Попробуй намекнуть — прямым текстом лучше не надо, разведай сначала обстановку, мол, как там у них всё устроено… — Прекрати! — Алеку стало жарко. — Я не могу, понимаешь? Так нельзя, это неправильно… Он — мой ангел-хранитель, а я его подопечный, он жил задолго до моего рождения и ему гребанная тысяча лет, а мне всего 22, он бессмертный, а я обычный человек. Я могу продолжать, но, думаю, уже и так понятно, в чём моя проблема! — закипел брюнет. — Не злись, я просто хочу помочь, — ласково погладила его по плечу Иззи. — Ты ведь знаешь, что я в любом случае всегда тебя поддержу? — Да. Конечно, Из, — вздохнул Лайтвуд. — Извини, что сорвался. Просто я… — Я понимаю, — улыбнулась сестра. — Всё нормально. — Изабель, нам пора, — окликнул её Андерхилл. — Не скучай, старший брат, — подмигнула Иззи, удаляясь из кухни. Алек проводил сначала сестру с её хранителем, потом Катарину. Оставались ещё Саймон с Рафаэлем. Льюис тепло попрощался с другом и выскочил за дверь. Рафаэль на секунду замешкался. — Есть у него член. И либидо тоже, — абсолютно невозмутимо произнес он. — ЧЕГО? — задохнулся Лайтвуд. — Изабель ведь об этом спрашивала? «Как у них всё устроено». На земле он использует своё обычное земное тело со всеми его «хотелками», так что… — будничным тоном продолжал он. — КАК ТЫ?! Какого чёрта вообще? — опешил от его наглости Алек. — Да не дрейфь, не расскажу, — отмахнулся Сантьяго. — Просто не нужно забывать, что ты секретничаешь в одной квартире с вампиром. Я вообще-то слышу, как жужжит муха в километре от меня, так что разговор двух людей за стенкой — хочешь не хочешь… — Оу… — выдохнул Алек. — Буду знать. Мой разговор с Андерхиллом? — С первого до последнего слова, — кивнул Рафаэль. — Спасибо, возьму на вооружение. — Да пожалуйста, — хмыкнул вампир, выходя за пределы лофта. ✄------------------------------------------------------------------------- — Я что-то не то спросил? — осторожно поинтересовался Алек, заглядывая к нему в спальню. — Нет, — сразу понял его Магнус. — Нет, всё хорошо. Правда. — Тогда почему ты так странно отреагировал, когда я спросил про крылья? — Потому что это едва ли не единственное, что мне так дорого в моей текущей жизни, — тихо пояснил хранитель. — Их кто-нибудь видел? — аккуратно спросил Лайтвуд. — По ангельским заповедям, мы можем являть примитивным крылья только в момент их смерти. Так что из ныне живущих их видел только Рафаэль, — тепло произнес он. — Сейчас это правило стало так называемым пережитком прошлого. Крылья можно материализовать в любой момент — например, для полёта, — Магнус улыбнулся. — Но я всё равно не хочу их ни с кем делить. Они мои, понимаешь? Я не использую их для того, чтобы летать, как-то даже не пытался учиться, не моё это. Привык перемещаться порталами, когда ещё был магом… Крылья придают мне сил, когда я устал, и помогают принять решение, когда я запутался. Как-то вот так. Я же говорил, что я странный ангел, — он засмеялся, в очередной раз подкупая своей искренностью. — Ты не странный, — как зачарованный, проговорил Алек. — Ты… прекрасен, Магнус!       Он непроизвольно вытянул руку, чтобы поправить непослушную прядь его волос, выбившуюся из общей прически, но почти сразу опомнился и вместо этого поправил свою. «Нельзя, нельзя, нельзя!» — Я лучше пойду спать, — неловко выдавил брюнет. — Да, день был насыщенный, — согласился Магнус и удивленно посмотрел на развернувшегося парня. — Куда ты? — На диван, — покосился на него Алек. — Я понимаю, вчера у нас были гости, — мягко сказал хранитель. — Но сейчас ты снова можешь лечь на кровать, там ведь удобнее, Александр. — Нет, Магнус, я не могу, — отказался Лайтвуд. — Это твоя кровать и твой дом. Я лягу на диване, а ты отдыхай. — Это же диван, — приподнял бровь хранитель. — Он создан для того, чтобы выгонять на него провинившихся мужей и надоевших гостей. И, раз уж ты не подходишь ни под одно из этих определений, мне стоит либо уйти на диван самому, либо предложить тебе лечь вдвоём на одну кровать.       Алек замер. Сердце забилось в два раза быстрее, когда он понял, что именно произнёс ангел. Вдвоём? С ним? — Как видишь, других вариантов у нас нет, — с особой интонацией прошептал Магнус, заходя ему за спину и легонько пробегая кончиками пальцев по шее задохнувшегося Алека. — Доброй ночи, Александр, — донесся его голос уже из коридора.       Алек бросился за ним, сообразив, что его надули. — Магнус, пожалуйста! Я очень благодарен тебе за твою доброту, за бесконечную возню со мной, за то, что ты со мной честен. Я многим тебе обязан. Пожалуйста, могу я хоть что-то… — отчаянно заговорил он. — Я обычный человек, я не могу сделать того, что может Раф или Кат, я даже не смогу стать для тебя тем другом, которого ты заслуживаешь, но хотя бы это… могу ли я уступить тебе… эту чёртову кровать! — его взгляд стал совсем уж несчастным.       Лицо хранителя было непроницаемо, и Алек не мог даже близко предположить, о чём он сейчас думает, пока тот не подошёл к нему вплотную. Карие глаза внимательно скользили по лихорадочно бегающим голубым и по дрожащим, обкусанным губам. — Ангел в чёртовой кровати. Играешь с огнём, Александр, — выдохнул он. — Глупый ты примитивный. Мне и не нужно, чтобы ты был моим другом. Но я всегда буду твоим, что бы ни случилось.       Он наклонил к себе его голову, запечатлевая на лбу целомудренный поцелуй. — Уже поздно, нам пора спать. Помочь тебе разобрать диван? — он вопросительно наклонил голову.       На губах Алека неуловимо расползалась улыбка. — Не откажусь.       Чуть позднее Магнус с наслаждением растянулся на своих золотистых простынях, нежно сжимая в своих объятиях подушку и, как кот, потираясь об неё носом. Пальцы наткнулись на что-то острое, и он нахмурился, выуживая из-под подушки прямоугольник фотокарточки. Он с удивлением уставился на изображение самого себя, жадно всматриваясь в слегка забытый образ и подмечая мелкие детали. Он помнил, как Алек смотрел на эту фотографию, но упустил из виду, как тот забрал её из альбома и положил сюда, под подушку — в постель, в которой он провёл несколько ночей. Сердце словно обмакнули в расплавленную карамель: Магнус с блаженной улыбкой ощущал, как она капает и стекает вниз, в самую гущу трепещущих бабочек. Он положил фотографию обратно и закрыл глаза, обдумывая одну мысль и незаметно проваливаясь в сон.