Счастливое детство

— Гарри! Господи, ты жив. Иди сюда, не плачь, идём. Сейчас… Сейчас я тебя заберу отсюда. Сириус взял в трясущиеся и потеющие руки крестника и вышел на улицу, стараясь не задерживаться взглядом на бездыханных телах друзей. В голове ещё никак не могло уложиться, что их больше нет. Перед глазами, которые всё видели наяву, будто встала защищающая от этого всего ужаса стена. Это наверное всё происходит в другой реальности, но точно не в этой. Они ведь ещё слишком молоды, у них сын маленький… Он как можно быстрее подбежал к своему мотоциклу, словно старался скрыться от этой трагедии. Не дал ему это сделать Хагрид, который тяжёлыми шагами спешно шёл к дому. — Сириус! — прогрохотал великан, по его широкой щеке катилась большая слеза, а за ней — мокрая дорожка. — Это…это правда? Они… Джеймс и Лили… Лесничий всхлипнул, когда Блэк нашёл в себе силы кивнуть, чувствуя, как он от шока, кажется, не способен даже пошевелить конечностями. — Ну как же так? — зарыдал великан в полный голос. — Какие хорошие люди были! Добрейшие! А он… их… Великан потряс своей косматой головой и высморкался в огроменный платок размером со скатерть. Блэк с отстраненным видом смотрел на него. Ком в горле мешал сказать и слово, ужас и какой-то необъяснимый холод сковали сердце, казалось, что мрак окутал всё и никогда после этого не будет света. Блэк не выдержал, тихонько затрясся от рыданий, крепко зажмурив глаза в попытке сдержать неконтролируемые слёзы, и инстинктивно прижал крестника к себе ближе. — Сириус, не плачь… — надрывающимся голосом попросил Рубеус, размазывая по красному лицу собственные слёзы. — А то они тоже будут плакать…там… Но Блэк после этих слов заплакал навзрыд, потерпев полный провал в том, чтобы это всё сдержать в себе хотя бы до того момента, пока лесничий уйдёт. Хагрид сочувствующе опустил на его спину тяжёлую руку и, как мог, легонько притянул к себе, следя за тем, чтобы не придавить ребёнка. Сириус же уткнулся в живот полувеликана, заглушая рвущиеся изо рта рыдания и ненароком размызывая слезы. — Хагрид… — хрипло позвал лесничего Сириус, отлепившись от его дорожной мантии, когда получилось хоть как-то совладать с собой. — Я заберу Гарри к себе, буду воспитывать его, как родного сына. Рубеус вскинул голову на молодого человека, у которого лицо пошло красными пятнами от слез, и помотал ею из стороны в сторону. — Нет, Сириус! Я, безусловно, тебе доверяю, но Дамблдор приказал отправить его к сестре Лили. Сириус несколько секунд смотрел в одну точку, вдумываясь во фразу. Мозги работали плохо, сердце бешено колотилось, Гарри плакал. Пытаясь успокоить ребёнка, Сириус вдруг оторопел и кинул на лесничего какой-то звериный взгляд. — Что? Этой чокнутой? Никогда! — закричал хрипло он, словно доказывал Хагриду это уже много раз. Голос его дрожал от гнева и стресса. — Ты вообще видел её? Да она же ненавидела Лили! Она терпеть не может всё, что связано с волшебством. Как думаешь, будет ли она хорошо к Гарри относиться? Делай со мной что хочешь, но я тебе крестника не отдам! — Но профессор же сказал… — в замешательстве пробасил лесничий. — Сириус… — Я сам ему всё объясню, — отрезал Блэк, не желая продолжать эту тему, и прижался губами к макушке Гарри, потеплее укрывая его одеялкой. — Передай ему, что я сейчас — к Ремусу. Так что пусть аппарирует туда. Хагрид сдвинул брови и внимательно посмотрел на Сириуса, весь вид которого полностью говорил, что он от своего решения не отступится. Хагрид тяжело вздохнул. — Ты действительно думаешь, что лучше Гарри будет с тобой? — неуверенно спросил лесничий. Сириус исподлобья посмотрел на него и кивнул. — Ну ладно… Я передам Дамблдору… Держись там…э… Бывай! Хагрид пригладил густую бороду, глянул на полуразрушенный дом и вытер лицо рукавом. Опустил голову, смотря то на землю, то на двух волшебников, и поплелся прочь. — Ты тоже… — откликнулся запоздало Сириус, на миг оглянувшись, и бережно положил Гарри в люльку мотоцикла, закутав покрепче в одеяло и пристегнув. Заревел мотор, транспорт поднялся ввысь, а через несколько минут он уже был далеко от разрушенного дома.

***

— Ремус, открой! — стучал в старую дверь Блэк, пытаясь совладать с дрожащим голосом. Слезы снова текли по горящим щекам, Гарри рыдал. — Рем! Это я… Сириус… Через несколько секунд послышалось копошение, и замок открылся после того, как хозяин дома проверил, что это его друг. Пульс участился наверное в миллион раз, когда Люпин включил свет в коридоре и разглядел полностью Блэка. — Что произошло? Почему с тобой Гарри?! Глаза Ремуса расширились от ужаса постигшей его догадки. Блэк, до этого прятавший взор и оглядывая окружающую обстановку, обратил на него потухший взгляд. Люпин почувствовал, как ноги перестают держать, а сердце ухнуло куда-то вниз. — Прости… — прошептал Сириус, даже не пытаясь смахнуть устремившуюся по щеке слезу. — Их больше… — Блэк закрыл глаза и громко сглотнул, когда не получилось сказать это ужасное слово, — н…нет. Волан-де-Морт пришёл в их дом сегодня… Ремус замотал головой, в его чистых голубых глазах застыл немой ужас. Он отступил на шаг, опустив одну руку, а другой проводя по лицу, снизу вверх, захватывая светло-каштановые волосы и с силой сжимая их в кулаке. — Это невозможно! — безжизненным голосом прошептал он и повторил, воззрившись на друга: — это невозможно! Волан-де-Морт не мог, если только ты не… — глаза Люпина распахнулись, руки затряслись. — Ты тот предатель! Ты специально стал их хранителем, чтобы было проще выдать, где они живут! Ты убийца! Никогда бы не подумал, что ты способен на такое. Тебе ведь Дж...Джеймс, как брат... - голос Римуса внезапно оборвался, заставив молодого человека сглотнуть. Люпин вдруг опустил взгляд на ребёнка. - Отдай мне Гарри! Я не позволю тебе сломать жизнь ещё и ему! Ремус, словно в замедленной съёмке, нацелил палочку на бывшего друга, тот инстинктивно повернулся к нему полу боком, защищая крестника от заклятия. — Я не был… Выслушай же меня! Хоть свяжи меня по рукам и ногам или привяжи к батарее, но дай сказать. Потом, что хочешь, делай! Прошу… Люпин сверкнул глазами из-под прищуренных век, посылая Блэку взгляд, полный ненависти и презрения, но всё же, не опуская палочку, кивком головы показал в дом и, когда Сириус прошел в коридор, захлопнул входную дверь. Между друзьями предстоял долгий и сложный разговор. Но главное — он состоится в нужное время.