Ходячий замок Лютика

Следующим утром Геральта разбудило пение. Закуток, в котором он спал, не имел двери, поэтому ничто не служило преградой между назойливыми куплетами и его слуховым аппаратом. Однако же Геральт сам предпочел это место, отвергнув гораздо более просторные (и захламленные) апартаменты. Ниша ему нравилась: уютная и неприметная. Одноместный топчан с толстым тюфяком оказался очень удобным, а ковер на стене защищал от холода. Под крепкими дубовыми досками топчана обнаружился ящик для белья, частично уходящий в пол – достаточно большой, чтобы вместить два меча и сумку с маслами, эликсирами и прочим скарбом, пригождающимся в работе. Держать оружие в тайнике, а не за спиной, было странно. Но Геральт понимал: случись что, даже будь снаряжение при нем, в нынешнем его состоянии оно мало чем сможет ему помочь. Нынче утром суставы, вроде как, болели поменьше. Непонятно, что послужило тому причиной – то ли заклятие слабеет, то ли просто у тепла и удобного спального места имеется своя магия. Натянув штаны и шерстяную рубаху и укрыв сгорбленные плечи плащом, Геральт вылез из своей ниши на свет и побрел в сторону голоса. Пел бард на незнакомом языке. Что-то чувственное и заунывное, если судить по тому, как он закатывал глаза и заламывал руки, по привычке хорошего менестреля давая представление не только голосом, но и телом. В штанах, простой льняной рубашке и безрукавке, украшенной лишь скромной окантовкой, он казался совсем другим человеком. Волосы, вчера почти полностью спрятанные под модный цветастый берет, оказались волнистыми, каштановыми. Интересно, мягкие? Наверное, так и есть – носится ведь с ними, как девчонка. Лютик то и дело встряхивал головой, отбрасывая с лица челку, или загребал ее за ухо пятерней. Для того, чтоб как следует лежать за ухом, пряди были слишком короткими и выпадали снова. Он снова мотал головой и фыркал. Геральт подумал, что этому человеку и впрямь подстать два имени. Вчерашний вычурный Яскъер как небо и земля отличался от этого – простого и домашнего, Лютика... - Геральт! – Цири подпрыгнула на своем месте и приветственно застучала ложкой по столешнице. – С добрым утром! Иди садись, Лютик нас сейчас накормит! Он готовит завтрак, представляешь! С роду такого не бывало! Геральт послушно сел к столу. Девочка пододвинула к нему щербатую тарелку и выдала вилку с погнутым зубчиком. Лютик, завершив свою песню на такой высокой ноте, что у Геральта заныли зубы, прочистил горло и подбоченился. - С добрым утром, мастер ведьмак! Я тебя разбудил? Ну и славно, нечего разлеживаться! Сегодня нам предстоит прорва работы. Управляйся с завтраком, а после поднимемся в мастерскую. У меня есть пара идей насчет твоего проклятья – поедим и сразу попробуем. С этими словами бард ослепительно улыбнулся и залихватски взмахнул сковородкой. Произвести впечатление не вышло: блин, вместо того, чтобы перевернуться в воздухе и шлепнуться обратно на сковородку, ушел вправо и прилип к окну. Цири брызнула чаем и захохотала так заразительно, что Геральт тоже не сумел остаться равнодушным. Он склонил голову и спрятал улыбку в ладонь, но все равно получил от барда укоризненный взгляд. - Неблагодарные. – Лютик забросил полотенце на плечо. Блины оказались замечательными. Пышные и воздушные, они так и таяли во рту. Геральт и Цири ели молча, периодически передавая друг другу банку с медом. Лютик не замолкал ни на минуту. - В общем, ночью я малость пораскинул мозгами. Если ты, ведьмак, не смог справиться с заклятьем сам – значит, оно представляет собой нечто такое, что не несет особой угрозы тебе или другим. В смысле – если бы тебя сделали волколаком, ты бы и сам с этим разобрался, правда? Ты ведь в этих делах профессионал! Так что я сразу отметаю все сглазы, в которых речь идет об разного рода чудищах... А это, да будет тебе известно, нехилый шмат ведьминского силлабуса! Бардовская логика хромала на обе ноги, но Геральт решил не спорить. В конце концов, ликантропией он и вправду не страдал, так что пусть его. - Может, сначала попробовать снять замок? – встряла Цири. – Тогда Геральт сам сможет все рассказать. - Не думаю, что это будет намного легче, дитя. О! А что, если напоить его зельем правды? Замок или вынужденное чистосердечие – что победит, по-твоему? - Скорее всего замок, - сказал Геральт. – Или, если зелье достаточно агрессивное, оно может заставить меня разрезать себе рот. Лютик передернулся. - Ладно, попридержим пока этот вариант. Вы доели? Тогда вперед, в мастерскую! Цири, дитя мое, захвати немного безмера из корзинки! - Ммм... – Девочка поерзала на стуле. Геральт указал ей на щеку, где красовался медовый след, и Цири утерлась рукавом. – Я думала, может... Может, я на рынок схожу? - На рынок? Разве нам что-нибудь нужно? - Ну-у-у... Рыбы там... Лютик прищурился. - Ах, тот рынок. Цири ковырнула пальцем стол. - Ага... - И тебе не жалко пропустить такой ценный урок? Я, конечно, не настаиваю, но у нас тут настоящий ведьмак! С настоящим проклятьем! Неужели тебе не любопытно, какие отмычки мы будем пробовать? - Ужасненько интересно! – Цири заломила руки и сделала что-то надрывное своими белесыми бровками. – Но сегодня ведь финал турнира! Если я не буду участвовать, Хьялмар со своими ребятами наверняка одержит верх! Керис и Скъялю одним против него не выстоять! Пожа-а-алуйста! Лютик махнул рукой. - Хорошо-хорошо, беги! Только помни – возвращайся домой к обеду. Или хотя бы забеги показаться. - Спасибо! Я забегу! Я их всех там быстро побежду... Победю... И вернусь обратно! Может, ты его помедленней расколдовывать будешь, а? Ой, прости, Геральт. И, схватив свою курточку и натянув сапоги, девочка бросилась к двери. Прежде, чем распахнуть ее, она чем-то пощелкала у ручки... Геральт, ожидавший увидеть в дверном проеме Полынинскую торговую площадь, едва не поперхнулся. Вместо темерской деревушки снаружи оказалась полоска мощеной камнем набережной, а за ней – бескрайние морские просторы. Мимо пронеслась чайка, пахнуло соленым морским бризом. Цири, помахав им рукой, захлопнула за собой дверь, отрезая мираж, и была такова. - Это еще что? Очередной портал? - Да, - беззаботно ответил Лютик. – Это выход на Скеллиге. У Цири там завелась пара приятелей, ей полезно поиграть с другими детьми и побыть простым ребенком после всего, что... Ну, в общем, полезно. А еще на островах можно достать много такого, что людям с континента будет в диковинку. Геральт вспомнил рожок, отпугивающий сирен и водную нежить, который Цири продала рыбаку. Что ж, одной загадкой меньше. И все же... - Так сколько порталов у тебя тут понакручено? Темерия, Скеллиге... - Сейчас только эти два. Раньше было больше. У нас был выход в Новиград – мне принадлежало скромное кабаре под названием «Шалфей и Розмарин», ты наверняка о нем слыхал, если не чужд искусству! Однако дела там пошли не настолько гладко, как я рассчитывал, и нам пришлось, ммм, расстаться со столицей. Можно было, конечно, открыть другой выход, не в кабаре, а в каком-нибудь более неприметном местечке... Но в силу не зависящих от нас обстоятельств нам пришлось покидать Новиград в спешке, и если бы замок продолжал ошиваться поблизости, выискивая, куда присобачить портал, нас бы наверняка заметили. Помнится, мне даже пришлось воспользоваться услугами одной чародейки, чтобы та перекинула замок подальше и ему не пришлось тащиться своим ходом... Услуга недешевая, смею заметить! Мне пришлось продать несколько дублетов очень, очень искусной работы... - Погоди-погоди. Как это – перекинуть замок? В каком смысле – ошиваться? - Ну! Как любой передвижной дом на колесах. Неужели ты никогда не встречал таких? Геральт молча покачал головой. - Странно! Однажды я даже имел честь гостить в ходячей карете, где каждая из двух дверок вела в другое место – причем в обоих случаях не в то, которое видно было из окна. Это, конечно, много удобнее, чем замок или дом – движется быстрее, легче маскируется, не требует чертового топлива... Значит, так, - Лютик обвел широким жестом захламленную кухню. - Ходячий замок – это мой дом, то место, где мы сейчас находимся. Из него существует обычный выход – простая дверь, открыв которую, ты окажешься там, где этот самый замок на данный момент расположен. Однако благодаря хитроумному механизму, содержание которого в рабочем состоянии требует, смею заметить, невообразимых затрат, замок может шагать. Переходить из одного города в другой, даже миновать обычные, разовые порталы... И вот, пришагав в какое-нибудь место, можно ценою кропотливой работы и энергетических затрат создать новый выход. То есть постоянный портал, отныне привязанный к замку, где бы тот ни находился. Последним выходом, который Ц... который мы с Цири создали, был как раз вот этот – неприметная дверка в маленькой деревушке, удачно расположенной на торговых путях. - Эти постоянные порталы творит Цири? – быстро спросил Геральт. Лютик рассмеялся, картинно откинув голову. Более натужного изображения беззаботности Геральт в жизни своей не видел. Так, наверное, ведут себя не очень талантливые актеры, которым нужно изобразить легкомысленность и беспечность перед требовательной публикой, тогда как ни того, ни другого в них в данный момент ни на грамм. - Нет, что ты! Цири всего лишь ребенок. Я понемногу учу ее тому, что знаю, и она уже неплохо разбирается в простеньких зельях и в состоянии набросить на себя несложный мираж, но постоянные порталы? Насмешил! Это серьезная и трудоемкая магия. Которой, тем не менее, в тандеме этих двух владеет именно девочка. Вранье барда разглядел бы даже скудоумнейший из троллей. Что ж, если Лютику важно сохранить необычайные таланты своей воспитанницы в тайне – дело его. - Мы, к слову сказать, в скором времени собираемся снова отправляться в путь. Осталось уладить последние дела по поводу топлива, и замок снова зашагает. Но не печалься, ведьмак – выход в Полынихе останется активным, и если до тех пор с твоим проклятьем разобраться не удастся, переезд не станет поводом бросать работу. Геральт отправил в рот последний свернутый трубочкой блин. Ему пришло в голову, что бард ведь угостил его таким завтраком не спроста – понял, видать, что с твердой пищей стариковскому рту не справиться. Все же парень он неплохой, хоть и явный пройдоха, тайнами от которого за версту несет. - А зачем двигать замок? Ты говоришь, что это дорого и трудоемко... - Еще как! Цены на топливо заоблачные! Да еще и найти того, кто умеет его производить – всем задачам задача... - Так зачем все это? Торговля, вроде, идет неплохо, да и твоя музыка местным нравится... Не проще ли осесть в одном месте? Ну или в двух или трех. Лютик явно растерялся. Светлые глаза метнулись к лицу Геральта, потом на потолок, как будто там мог быть написан ответ, затем – к тарелке. В тарелке ответ как раз нашелся: ухватив блин, бард целиком запихал его в рот и принялся тщательно жевать, выигрывая время. Когда блин кончился, он сделал большой глоток чая. Тот явно оказался слишком горячим, но Лютик упрямо его проглотил, хоть и покраснел до корней волос. Деликатная Трисс, видя такое смятение собеседника, наверняка бы оставила вопрос висеть в воздухе и ловко перевела тему, щадя чужую приватность, но Геральт к подобным поблажкам склонен не был. Спросил, потому что интересно, а значит, дождется ответа. Кто не желает отвечать – может послать его на хрен. Все честно. Бард, мало что не извиваясь под его внимательным взглядом, снова предпринял попытку изобразить хиханьки да хаханьки: - О, ну, я, как бы это сказать... Человек мира! Путешествия, новые места – это моя страсть! Душа зовет и все такое. Ты наверняка меня понимаешь, ведьмак! - Я скитаюсь, потому что этого требует моя работа. Чудовища не станут сами приходить на порог к ведьмаку. А вот люди к чародею – станут. - Ну-у-у... – глаза у Лютика снова забегали. – Ты прав, терять постоянных клиентов иногда бывает накладно, как и постоянные места для выступлений... Но... Э-э... Женщины! Да! Геральт приподнял бровь. - Женщины? - Конечно! – Лютик просиял. Выглядел он как ученик, которого наконец осенило ответом, который удовлетворит учителя. – Оксенфуртские сестрички, темерские крестьянки и фермерские дочки, скучающие реданские горожанки, дерзкие воительницы с островов... Эх, Геральт, Геральт, неужели я похож на жестокого человека? А ведь только бессердечный мужчина дарит свою любовь лишь одной, лишая оной всех прочих! Геральт хмыкнул. - То есть, блядство – добродетель? - Ну-ну, зачем же так грубо. Я просто... как бы это сказать... стараюсь в полной мере насладиться тем разнообразием, что дарует нам этот мир. Правда, иногда случаются, ммм, казусы... И переезжать на новое место приходится быстрее, чем когда нас... в смысле, чем мне бы хотелось... - Например, когда рогатые мужики начинают ломиться в дверь? Лютик рассмеялся. - Можно подумать ты, ведьмак, никогда не вылезал из окна возлюбленной, сверкая голым задом! – в его глазах мелькнуло любопытство. – Ну же, рассказывай. Охотник на чудовищ, весь в мужественных шрамах, рожа кирпичом, желтые глазищи... Бабы, наверно, так и вешаются, признай! «Ой, мастер ведьмак, а заплатить-то вам и нечем, как насчет...» Бабы, серьезно? Парень, видать, и правда немного не в себе, раз заводит беседы про блядки со столетним стариком. Геральт уже открыл было рот, чтобы спросить, много ли девиц, по мнению Лютика, позарятся на него в нынешнем состоянии, как прямо над ними вдруг что-то грохнуло, стукнуло и покатилось. С потолка, заросшего паутиной, посыпалась пыль. - Опять этот черт! – воскликнул Лютик. – Это нечисть, о которой говорила Цири? - Да! В последние дни оно притаилось... а тут, видимо, почувствовало скорую кончину от руки ведьмака! - Лютик задрал голову к потолку и приподнял голос, как будто желал, чтобы нечисть его услышала и испугалась, - Да и забегало! Но все напрасно! Наверху послышался топот, как будто кто-то быстро перебегал из угла в угол. Что ж, эти двое уже давно соседствуют с неизвестной нечистью – пососедствуют и еще немного. Сначала товар, потом плата. Убрав со стола – уборка состояла в задвигании грязной посуды на дальнюю часть стола, и без того заваленую заплесневевшими мисками и тарелками – бард махнул рукой, приглашая Геральта следовать за собой. Вместе они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж и обосновались в мастерской. Усадив его на скамью у широкого стола, Лютик расположился напротив, закатал рукава и принялся крючить пальцы у него перед лицом, один за другим применяя самые распостраненные приемы для снятия сглаза. Геральт подумал было рявкнуть на него, чтобы не страдал херней – в конце концов, он ведьмак, а не неразумный карапуз, и уж простенький недобрый навет с себя снял бы без посторонней помощи! - однако передумал. Иные заклятья тем и заковыристы, что снять их самому невозможно, как ни бейся, а другой человек, вроде бы сделавший то же самое, что до этого сто раз испробовал ты, пожинает удачу. Так что Геральт решил сидеть смирно и не предлагать язвительных комментариев, а просто ждать. А вскоре у него и выбора-то не осталось: почувствовав, что на его целостность покушаются, проклятье снова наглухо замкнуло ему рот – так сказать, во избежание. Значит ли, что они на правильном пути и бард что-то делает верно? Геральту хотелось в это верить. Тонкие белые руки Лютика мелькали перед его лицом. Видно по этому щеголю, что ни дня в своей жизни как следует не работал. В распущеном вороте рубахи поблескивал амулет – небольшой округлый аметист на серебряной цепочке. Геральт опустил глаза ниже и наткнулся взглядом на пряжку ремня, чужую ширинку и длинные ноги, затянутые в черные штаны из плотной кожи. Тьфу, зараза. Бард, к счастью, не заметил – его лицо выражало лишь сосредоточенность, а светлые глаза смотрели не на Ведьмака, а словно куда-то сквозь. Шарлатан или нет, он полностью сконцентрировался на своей задаче. - Я хоть увижу, если что-то изменится? А ты сам поймешь? – пробормотал он, прижимая к вискам Геральта кончики пальцев, на удивление грубых. Ведьмак кивнул. Увидишь, курва мать, еще как. - Это хорошо. А то откуда я знаю, - хохотнул бард, - может, тебя прокляли импотенцией. И что же, после каждого заклятья и обряда очищения нам пришлось бы, хм-м... проверять, точно ли теперь все в порядке? И, ни капли не смущаясь, он с улыбкой подмигнул Геральту, поймав его недоуменный взгляд. Зараза. Это что сейчас было? На своем веку Геральт повидал множество извращенцев – чего стоил веленский ворожей, питающий странную нежность к козе, или толстый боклерский малый, на серьезных щах влюбившийся в зачарованное дерево – однако почитателей дряхлых старцев встречать ему еще не приходилось. Верно, он ошибся. Не так понял. Лютик – малый раскрепощенный, это сразу видно, знай заигрывает со всем, что не успевает убежать. Есть люди, которые делают это неосознанно, просто чтобы понравиться собеседнику. Схема известная, работает исправно. Геральт и сам всегда оставляет на монетку больше подавальщице, которая стреляет глазками да и улыбается, чем той, что бычит на него из-за стойки. И приятному мужику подсобить скорей согласится, ежели он на вид и по повадкам не говно. Такова человеческая природа, ничего не попишешь. Однако время шло, а сомнения во вменяемости горе-чародея все крепли. Пробуя на ведьмаке один пошепоток за другим, он нет-нет да и отпускал двусмысленную фразочку – и тут же, словно испугавшись, маскировал ее под шутку. На-те, приехали. Прикосновения, улыбочки, быстрые и жаркие взгляды из-под ресниц – все это было Геральту знакомо. Все это он ощущал на себе сотни раз. Он нравился женщинам, а изредка и мужчинам, и прекрасно понимал, с чем имеет дело. Нет, это не беззаботный флирт человека, привыкшего вести себя так со всеми и ни на что особо не рассчитывающего. Это осторожное, но смелое прощупывание почвы. «Как – заметит? А если заметит – обозлится ли? Съездит в рожу, оттолкнет? Боязно, а страсть как узнать хочется – ведь вдруг получится...» Он что – больной? Не просто эксцентричный хлыщ, а в самом деле с приветом? Или на свете в самом деле существуют люди, которым кажется привлекательной старость? - Дай-ка я... – бард протянул руку, осторожно завел Геральту за ухо прядь белых волос и принялся чертить у него на лбу угольной палочкой, размечая рунную вязь для очередного заклинания. – Знаешь, ведьмак, чем бы ни оказалось твое проклятье, я надеюсь, к твоим волосам оно отношения не имеет. - Хм? Лютик, ничтоже сумняшеся, ухватил другую прядь и погладил ее кончиком свою щеку. - Мне нравится цвет твоих волос. Такой... особенный! Как мокрая паутина, растянутая между деревьев. Или снег под луной! Будет жаль, если седина спадет с проклятьем, и ты окажешься скучным брюнетом. Геральт хмыкнул. - Не переживай. Я седой с детства, никакое проклятье красоты не попортит. - С детства? Как это? - В процессе обучения дети, будущие ведьмаки, проходят мутации. Многие не выживают, однако те, кому это удается, приобретают умения, намного превосходящие человеческие. Кошачьи зрачки и умение видеть в темноте, ускоренный метаболизм, выносливость... Но бывают и побочные эффекты. Мои волосы – один из них. - Вот как. – Лютик провел вдоль его носа пальцем, оставляя полосу жирной охряной краски, и пробормотал заклятье. – Получается, молва не врет – детство у ведьмаков не сахар. А к какой школе ты принадлежишь? Геральт подцепил цепочку и вытянул из-за ворота медальон. - Школе волка. - О! - Да. – И, сам не зная зачем, он добавил: - Хотел бы я, чтобы чертова ведьма забросила меня поближе к базе. Там я бы смог отлежаться, получить подобающую помощь. Но отсюда до Каэр Морхена путь неблизкий. Он спохватился было, что слова про «подобающую помощь» могут оскорбить барда – в конце концов, он старался, как умел, и ничем не заслужил пренебрежения – однако Лютик, похоже, совсем не обиделся. Опустив руки, он задумчиво смотрел в окно, где, задевая острые верхушки сосен, чинно плыли пушистые облака. - А насколько она далеко? – спросил он тихо. – Твоя база. - На севере Синих Гор, в землях Каэдвена. Это... довольно труднодоступное место. Найти его почти невозможно, если не знать, как. Да и вряд ли найдутся желающие. Бард зачесал челку за ухо и перевел на него взгляд. - А что, если... Замок отправился бы туда? - В Каэр Морхен? - Да. – Лютик снова уставился в окно. – Как я уже сказал, мы с Цири собираемся вскорости покинуть Темерию. Каэдвен – свет неблизкий, однако много ли интереса в путешествиях за околицу? Новые, неизведанные земли – вот, чего жаждет моя душа! Мы могли бы доставить тебя в твое тайное логово, коли там тебе смогут помочь, и, возможно, поставить выход где-нибудь поблизости. - Никаких порталов, - отрезал Геральт. – Каэр Морхен – ведьмачья база, а не проходной двор. Это место – убежище для меня и моих братьев, крепость, в которой мы выросли, которая хранит знания и секреты многих поколений ведьмаков. Кроме того, твоей избушке на куриных ножках ни за что не пробраться через тамошние скалы. Лютик усмехнулся. - Ты удивишься. Однако как знаешь. На некоторое время в мастерской повисла тишина. Бард, передернув плечами, словно сбрасывая с себя неприятные мысли, снова принялся водить пальцем по страницам книг, выискивая, какое бы заклятье опробовать следующим. Геральт наблюдал за ним, сжимая и разжимая сцепленные на коленях костлявые пальцы. И наконец сказал, удивив сам себя: - Лепить двери я тебе не позволю, но посетить Каэр Морхен – не самая плохая идея. Лютик поднял голову от книги. Глаза его округлились. - Только не начинай, - быстро предупредил Геральт. Но бард, конечно, расплылся в счастливой улыбке и немедленно начал. * * * - Разве тебе не следует вооружиться мечом? Что, если там нечто опасное? Падальщик, или... или топляк! Геральт хмыкнул. - Жертва твоей заплесневелой ванной? Успокойся, бард... Медальон молчит, а значит, то, что завелось у тебя в кладовке, боится тебя больше, чем ты его. Лютик успокаиваться не спешил. Закусив губу, он пристроился у Геральта за плечом, и для надежности вцепился в его плащ. Потом, словно опомнившись, схватил метлу и принял воинственный вид. В кладовке было тихо. Геральт повернул ручку и толкнул дверь кончиками пальцев. Та поползла внутрь, издавая замогильный стон. Ведьмак шагнул вперед и оказался в очередном захламленном помещении, вещи в котором, казалось, копились веками. Сквозь покосившиеся ставни оконца проникали полоски дневного света. В них, потревоженная сквозняком, вилась и танцевала пыль. Пыль, если на то пошло, покрывала все доступные поверхности, включая пол, по которому... - Дай-ка палку, - попросил Геральт. Лютик, трясясь, как осиновый лист, послушно вложил в его ладонь древко метлы. - Ну, что там? Это нежить, да? Я же говорил, нужно было взять мечи! Давай я сбегаю? - Нет нужды. Покрытый пылью пол испещряли цепочки следов. Старые и новые, смазанные и отчетливые, они образовывали треугольник, как будто существо, обитающее здесь, интересовалось только окном, дверью и старым шкафом в углу. Следы походили на отпечатки босых детских ножек, и если бы Геральт не знал, кому они принадлежат, то подумал бы, что в замок проник какой-то беспризорник. Ступая медленно и осторожно – не то, чтобы в его нынешнем состоянии у него были варианты – ведьмак приблизился к шкафу и толкнул не до конца закрытую створку метлой. Существа, затаившегося внутри, он не боялся, но не хотел пугать и его, внезапно врываясь в его убежище. Впрочем, он не сомневался, что безобразник давно знает, что его обнаружили. Подозрения подтвердились – створку шкафа кто-то изо всех сих удерживал изнутри. - Выходи, - проговорил Геральт. – Мы тебя не обидим. Молчание. - Мы ведь знаем, что ты здесь. Уйдем сейчас – вернемся позже. Ты, конечно, можешь убежать, но насколько я знаю вашего брата – убегать-то тебе как раз и не хочется, верно? Ты любишь уют и всегда радуешься, найдя укромную нору. Я не хочу тебя тревожить, однако чародей, которому принадлежит замок, хотел бы попросить тебя об одолжении. Ему, видишь ли, не очень по душе, что ты гремишь дьявол знает чем посреди ночи и мешаешь ему спать. Несколько секунд ничего не происходило... а потом створка отворилась, и Геральту, а с ним и вцепившемуся в его плечо барду, открылись весьма вместительные недра шкафа. Все пространство, когда-то служившее для хранения одежды, было завешено букетиками из сухих цветов, травы и листьев. На стенах красовались приклеенные вкривь и вкось обрывки бересты, засушенные папоротники и обереги из веток и тонких птичьих косточек. Низ шкафа устилал мох, а под «потолком» протянулись гирлянды из еловых шишек. В углу примостилась стеклянная банка с обрывком тюли вместо крышки, полная светляков. За всем этим пестрым изобилием непросто было разглядеть хозяина берлоги. Но уж разглядев, сложно было отвести от этого диковинного существа взгляд. За спиной коротко мякнул Лютик. Геральт прекрасно его понимал. Пусть он и повидал множество чудищ, в свою первую встречу с прибожком ему тоже сначало стало не по себе. Конечно, люди боятся острых когтей, окровавленных клыков и безобразных рож опасных монстров. Но боятся они и другого. Странностей. Неуловимой, почти незаметной неправильности в обычном, казалось бы, человеческом лице. Пройдешь мимо такого на улице, кивнешь в знак приветствия, и вроде бы забыл... А что-то мешает, волнует, щекочет на краю сознания. В приветственной улыбке обнажились слишком острые, будто рыбьи, зубы? Или чересчур уж белое лицо у него было – как мукой присыпано... А может руки у него были длинней, чем человеку полагается? Или зрачки неправильной формы... У прибожка были страшные глаза. Во всем остальном он выглядел точь в точь как человеческий ребенок лет семи от роду – тонкие ручки-ножки, чумазая мордочка, лохматые каштановые волосы, увенчанные короной из сухих листьев. Но вот глаза... Совершенно круглые, с большими, неестественно расширенными зрачками, за которыми – бездна... Кажется – посмотри подольше, и затянет тебя в эту бесконечную пустоту. Кошачий зрачок ведьмака тоже мог расширяться так, как не под силу человеческому, и даже бликовать, но все же от взгляда прибожков продирало какой-то незнакомой, глубинной оторопью. - Ну и че? – прервал раздумья прибожек. – Че пялишься, влюбился, что-ли? Че надо-то вам? Лютик, все еще похожий на княжну на грани обморока, проблеял: - Кто ты, о загадочное создание? - Это божонтка, - медленно проговорил Геральт. – Или прибожек. Дух ребенка, умершего до крещения. Похож на домового, только в отличие от него не селится в людских жилищах. А если селится, то в, хм-м-м... похожих на твой замок. - Величественных и красивых? - Похожих на свалку. Опершись на стену, Геральт кое-как присел на корточки. Колени хрустнули. Прибожек плотнее вжался в угол шкафа и подобрал под себя босые ноги. - А че это? – снова спросил он. – Я ниче не делаю. Че сделал-то? - Ничего, - согласился Геральт. – Как тебя зовут? Прибожек воинственно зыркнул из-под челки страшными глазами. - Ну Янек. - Как ты тут оказался? - Залез. А че, нельзя? Нигде не написано. - Мне казалось, что духи, подобные тебе, обычно ищут тишины и стараются избегать скопления людей. - Ну так я и избег. – Поняв, что никто не собирается немедленно рубить ему голову или ловить сетями, прибожек немного расслабился. - Раньше в Цинтре жил, в лесочке. Там опушка недалеко от выселок, и дупло такое... Мммм... А потом как началось!.. О том, что началось – а вернее сказать, закончилось - в Цинтре, не слышал только обитатель самого дремучего захолустья. Маленькое гордое королевство, долгое время упрямо отказывающееся склонить голову перед Нильфгаардом, наконец пало. Цинтрийцы во главе с королевой Калантэ сражались яростнее, чем загнанные в угол звери, однако конец был неминуем. Залитые кровью и полыхающим маслом улицы, горящие деревни, ужас и паника... Да, место, менее пригодное для прибожка, сложно было придумать. - Значит, ты сбежал из Цинтры и нашел убежище в замке... – Геральт обернулся к Лютику. – Ты не говорил, что у тебя имеется дверь и там. Бард переступил с ноги на ногу, метнул быстрый взгляд на прибожка. - Н-ну... Да, было дело, замок останавливался неподалеку от тамошних мест. Принцесса Паветта, дочь достопочтимой королевы Калантэ, мир праху ее, любила мои песни, и раз или два мне посчастливилось выступать при цинтрийском дворе. - Не вылезал оттуда! – мстительно вставил Янек. – Доо-о-олго там ошивался! А как грянула осада, так быстренько смота... - Не пытайся перевести тему! – воскликнул бард и притопнул ногой. – Ты... незаконно проник в мое жилище! Гремишь тут! Всех пугаешь! - А я че, - насупился прибожек. – Скучно... Еды не дают... - Тебя еще и кормить?! - Было бы неплохо, - кивнул Геральт. – Прибожки полезны. Они охраняют дом от напастей. Могут помочь найти запропастившуюся вещь, залепить куском глины прохудившуюся кадушку или наворожить хорошее настроение. Многие только и мечтают о том, чтобы завести себе такого, так что считай, что тебе повезло. Если его подкармливать и не обижать – сплошная польза. Лютик переступил с ноги на ногу. Они с Янеком сверлили друг друга внимательными взглядами, словно безмолвно переговариваясь о чем-то. Напряжение нарастало с каждой минутой, и Геральт задался вопросом, как так вышло, что он находится в Ходячем замке, и вместе с тем его ходячесть, судя по всему, является лишь одной из множества тайн, окутывающих жизнь его обитателей. - Ну хорошо, - проговорил, наконец, бард. – Можешь оставаться, раз тебе тут так нравится. Места довольно. Только постарайся не слишком шуметь по ночам. - Ну и все, - довольно кивнул Янек. – А то че да че... Осмелев, прибожек выбрался из своего угла и потянулся, разминая затекшие конечности. Впалый живот и торчащие ребра свидетельствовали, что при жизни Янек в роскоши не купался, и умер, судя по всему, явно не от обжорства. - Так это... Того... На кухню-то... Можно мне спускаться? Или че? Лютик махнул рукой: - Спускайся, почему нет. - А... С львенком играть? С каким еще львенком, собрался было спросить Геральт, но Лютик вдруг замахал руками, словно взбесившаяся мельница, и затараторил: - Так, довольно разговоров! Давайте спустимся вниз и во всем разберемся. Кто желает еды – пусть отправляется на ее поиски, а мне, между прочим, следует готовиться к предстоящему путешествию! Если кто-то здесь полагает, будто двигать замок – задача из легких, спешу вас разуверить! Подумать только – Синие Горы! Каэр Морхен! Настоящая ведьмачья база, затерянная на краю света старинная крепость! Это же в сто раз лучше, чем сражение с гулем или даже целым драконом... Еще ни один менестрель!.. Да выскочка Вальдо Маркс и мечтать не смеет... Представляю, что за рожа у него сделается, когда... И, продолжая разглагольствовать, бард исчез на лестнице. - Ну... все, че! – С сочувственным видом вынес вердикт прибожек. Геральт был с ним абсолютно согласен. * * * Стемнело рано. За окном, смотрящим на морскую гладь Скеллиге, солнце еще едва-едва собиралось клониться к закату, но в Полынихе уже отпели цикады, и темно-синие сумерки, напоенные запахом летних цветов, опустились на деревню. С окрестных лугов тянулись вереницы коров, коз и овец, подгоняемые усталыми пастухами. Хозяйки сгоняли птицу и закрывали курятники, созывали к ужину детей. Местные работяги, проведшие целый день за ремеслом, а также путешественники и заезжие торговцы, подтягивались к таверне, чтобы пропустить кружку-другую перед тем, как отправиться на боковую. Глаза у Геральта слипались. Выдержка у старика, которым он стал, была ни к черту – постоянно хотелось дремать. Поскорей бы вернуться в привычное тело – сильное и выносливое, которое, если потребуется, без труда может бодрствовать трое суток к ряду. Тогда, может, он мог бы продолжать исследования и без барда, который, как и накануне, собрался в таверну. - Точно не хочешь со мной? – спросил Лютик из прихожей. – Будет весело! Выпьем, отдохнем... Думаю, сегодня я наконец получу топливо, так что будет, что отпраздновать. А? Он метнул в Геральта быстрый взгляд, который при других обстоятельствах можно было бы принять за опасливый. Как будто бард страшно хочет, чтобы он согласился, но одновременно волнуется. Ведьмак лишь молча покачал головой. Место вчерашнего лазурного костюма занял другой, янтарного оттенка с золотыми вставками, а берет с эгреткой сменился шапочкой с яркой вышивкой и длинным изогнутым пером. Как следует оглядев себя со всех сторон и оставшись довольным результатом, Лютик подхватил лютню и повесил за спину. Нет, не Лютик –Яскъер. Свести воедино этого франта и утреннего балабола с лохматыми волосами, простыми одежками и искренней улыбкой удавалось с трудом. - Ну-с, до скорого! Пожелайте мне удачи! - А когда ты вернешься? – протянула Цири, когда бард уже шагнул к двери и защелкал переключателем. – Сегодня? - Конечно же сегодня, душа моя! – Лютик опустился на одно колено и взял руки подошедшей девочки в свои, затянутые в шелковые перчатки. И, понизив голос, прошептал ей на ухо, полагая, что Геральт не услышит: - Не бойся, Цири, ему меня не схватить. И тебя он не получит! Мы ушагаем уже завтра, и ведьмак поможет нам спрятаться. Древняя ведьмачья крепость! Край света! Можешь представить себе место надежнее? И, поцеловав девочку в лоб, бард вскочил на ноги и был таков. Цири так и осталась стоять в коридоре, задумчиво расковыривая маленьким пальчиком дырку в косяке. Где ее мать? – в который раз подумал Геральт. Где кто-нибудь, кто позаботится о ней, кто заплетет ей волосы, уложит вечером в постель и прочитает сказку? Неслыханная роскошь по военным временам, но что-то в грустных зеленых глазах подсказывало ему, что все это у Цири было, и совсем недавно. Настолько недавно, что она еще не в полной мере привыкла к тому, что теперь этого нет. На кухне послышалась возня, и из мешка с проросшей картошкой высунулся Янек. - Эй, львенок! И как только Цири обернулась, прибожек запустил в нее целой охапкой кленовых листьев – красных, желтых и корично-золотых. В полутьме завихрились, замелькали золотые светлячки, выпущенные из банки. Взмыв в воздух, листья устроили посреди комнаты причудливый танец, а потом аккуратно опустились на голову девочки, формируя пестрый венок, как и у самого прибожка. Цири ахнула и захлопала в ладоши. Янек, довольный ее реакцией, надулся и от избытка чувств принялся кидаться картошкой.