Предназначение

— Карр! Каррр! — раздалось где-то у самого уха. С трудом разлепляю глаза, пытаюсь сфокусироваться. Чёрт, какой противный звук. В горле пересохло, поэтому вместо собственного голоса слышу какой-то шипящий писк: — Сань, выруби. Где-то рядом начинается непонятная возня, получаю локтем в бочину и слышу такой же свистяще-шипящий писк: — Я не могу! Это не моё! —Карр! Карр! Да чтоб тебя! Откуда этот звук? Переворачиваюсь на бок и натыкаюсь на внимательный взгляд черного блестящего глаза. Босх тебя побери! И даже закричать не получается нормально. Пытаюсь перевернуться и отползти от этой твари, но увлекаюсь. Краем глаза успею заметить то, как ты цепляешься за мою руку, стараясь вытянуть. Поздно. "Чёрт! Ну зачем было геройствовать?" — единственная мысль, промелькивающая в голове, пока мы летим в провал с крыши. — Саня!!! — уши закладывает от собственного крика и я просыпаюсь. Это был только сон? Сон! Облегчённо выдыхаю и открываю глаза, упираясь в взглядом в развесистую и светящуюся листву. Какого??? Подскакиваю на месте, озираясь по сторонам, и снова облегчённо выдыхаю, увидев тебя. — И совершенно незачем так орать! Итак, блин, правое ухо еле слышит, а ты решила окончательно добить. — Извини, я просто. Чёрт! Что происходит?! — Хороший вопрос. Почти такой же хороший, как и мой: где мы? Недоуменно пялимся друг на друга, пытаясь сложить кусочки этого дурацкие пазла. Не складывается. Вообще. Совсем. — Переночевали, блин, на крыше. Чёрт! Мы, видимо, умудрились упасть в провал и... — внезапная догадка заставляет заткнуться на полуслове. — Так, вот давай не разводи раньше времени панику. Никто ещё не умер. Может мы все ещё спим и просто видим сон. — Один на двоих? — Я же сказала: не паникуй раньше времени. — Ладно-ладно! Какие будут идеи, а то у меня одна хуже другой. Окидываешь меня взглядом и начинаешь откровенно ржать. —Эй, ты чего? Сань, ты чего? — снова начинаю дергаться. — А помнишь, как мы прикалывались с тобой, что будем в психушке лежать в одной палате? Вот, похоже, это оно. Смотрю на то, как ты покатываешься и начинаю хохотать сама. Вытираю выступившие слёзы и, закатываясь в приступе истерического хохота, выдыхаю: — С добрым утром!