Предназначение

Новый день и новые хлопоты. С самого утра небо не радовало своей хмарью, но всё же решили выдвигаться и постараться пройти побольше. Этот мир явно был нам не рад. И, если честно, это было взаимно. Всё здесь просто кричало о своей неправильности, чужеродности. Иссиня-оранжевый месяц терялся среди блеклых, словно стеклянных туч. Солнце, что так бесцеремонно врывалось раньше, сегодня словно было убавлено. И, если честно, то возникало ощущение, что от него веет холодом. Шли в тишине. Творившийся вокруг дурдом не располагал к разговорам. Мы, провожая очередную тонущую звезду, словно боялись заговорить о том, что творилось вокруг. Казалось, что если мы начнем обсуждать, искать какие-то объяснения, то всё окончательно рухнет. Просто идти вперед. Шаг и ещё один. Дышать ровнее, не смотреть по сторонам. Не думать о том, что сейчас прямо на твоих глазах фиолетовая трава вдруг запульсировала и растаяла зелёным дымком. Надо просто идти. Вперед, выбраться из этого чертова леса. Тогда все встанет на свои места. Всё сложится, будет правильным. Каждый шаг давался с трудом. Воздух вокруг висел липким киселем, цепляясь за ветви, увлекая за собой. Словно вязнешь в каком-то болоте. Мозг кипит, остатки какой-то осознанности бьются в истерике, крича о неправильности происходящего, но нельзя. Нельзя задумываться над этим. Надо идти. Успеть до дождя. Казалось, что мы бредем уже целую вечность. Пейзаж вокруг стремительно менялся. но неуловимо сохранял в себе какую-то общность, пугающее единство. Не удержавшись, мельком взглянула на часы: мы идем всего-то час. Чертов час, как мы выдвинулись! — Да чтоб тебя! — в сердцах кричу я. — Тоже заметила, да? Идем-идем и уже хочется на привал, а прошли-то и всего ничего. И снова погружаемся в тишину. Пытаясь найти какие-то слова поддержки друг для друга, выстоять. — Ну, зато точно будет о чем вспоминать на пенсии.— нервно хихикаю я. — Ага. Главное, чтобы мы не стали сейчас обедом вот для этого подобия дуба. Судя по нему: он-то давно на пенсии. А вот доживем мы до нее мы — это тот ещё вопрос. — сбиваешься на минорный лад, стараясь все-таки придать своим словам бодрящее звучание. Вперед, пока можем идти. Шаг за шагом. Мы обязательно выберемся. Плевать на все эти дубы! Мы сможем, обязательно. Дождь догнал нас где-то около полудня. Сначала небольшие, будто испуганные и редкие капли, что словно проверяли нашу готовность и решимость идти дальше. А потом пришел настоящий ливень. Словно небо разорвалось, превратив все вокруг в сплошную стену воды и грязевое месиво под ногами. Идти дальше не представлялось возможным. Мы пытались, но все вокруг бурлило и чавкало, грозя или утопить нас в какой-то мерцающей жиже, либо просто смыть потоками воды. Промокшие и выпачканные в грязи, озирались по сторонам в надежде найти хоть какое-то убежище. — Рядом. Ты все поймешь, если будешь смотреть внимательно. Рядом. — дождевая стена словно чей-то шепот. Леденящий и пугающий ещё больше, чем весь тот бред, что происходит вокруг. Несколько раз поскользнувшись и только каким-то чудом не убившись, умудрились отыскать относительно закрытую пещеру. Её не поддающаяся оценки глубина и мрачность не внушали доверия, но особенного выбора у нас не было. — Чёрт! Да что ж оно все так по-дурацки! — бью кулаком по стене, словно это способно как-то помочь. — Ну, от переохлаждения нам не грозит умереть: в пещере тепло. Да и дождь, к счастью, остался снаружи. — как бы между делом замечаешь ты. — Что? — твоё замечание напрочь выбивает из колеи, рассыпая все мои мысли. — Переохлаждение нам не грозит. Мне не очень нравится эта пещера, но она, если ты не заметила, довольно сухая и теплая. И так как выбора у нас все равно нет, то остается порадоваться этому. Пытаясь собрать мысли обратно в кучку, окидываю пещеру взглядом. Что ж, ты права. И если наши скудные запасы не отсырели окончательно, то можно даже попробовать развести костер и просушить вещи. Оставив меня выяснять возможность розжига, ты направилась немного осмотреть пещеру и поискать хоть чего-то, что может послужить аналогом дров. Мертвенную тишину вдруг разрывает топот копыт. Что? Какого? Неужели эта возня с костром меня усыпила? Подскакиваю, озираясь по сторонам. "Да уж. Вот только галлюцинаций ещё не хватало." — усмехаюсь про себя и тут же вновь слышу этот топот. Внутри стен. — Да что за? Какого лешего тут происходит? — словно действительно надеюсь, что кто-то даст мне ответ и объяснит всю ту дребедень, что происходит с нами. Ответа, ожидаемо, не последовало. Вместо него, будто издеваясь, откуда-то из стен, заползая под ребра, звучит уже знакомый шёпот: — Рядом, но больно. В висках начинает ломить. Глаза слезятся и кажется, что вот-вот стошнит. Мир вокруг сужается до этой фиолетовой, рвущейся наружу пульсации, разрывающей изнутри. Пытаясь не упасть, опираюсь на какой-то выступ и тут же в ужасе отдергиваю руку: оно живое. Ослепленная болью и сбитая с толку, теряю равновесия и распластываюсь по полу пещеры. Новая вспышка боли пронзает всё тело, выкручивая, по ощущениям, каждую кость и жилу. Всё вокруг окрашивается багрянисто-ржавым теплом, а сквозь полузакрытые слезящиеся глаза кажется, что всё вокруг движется. — Рядом. Рядом. Рядом! —этот шепот сводит с ума, заставляя с закрытыми глазами наощупь ползти. Хоть куда-нибудь. Лишь бы убраться, только бы не слышать. С трудом, но все же открываю глаза. И еле сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться снова. Фиолетово-зеленые блики скользят по пещере, словно кто-то пускает неправильных солнечных зайчиков. На стенах проросли глинисто-ветреных ниточек серо-холодного мха. Они дышат, шепчутся между собой, искоса смотрят, словно не одобряя присутствие чужаков. — Я всегда в этом мире. Но всегда в темноте. Скоро. Скоро всё закончится. Ты всё узнаешь, поймешь. Уже очень скоро. Рядом. — слова долетают с трудом, а их смысл вообще размывается. Фиолетово-зеленые блики светят, заставляя вновь зажмурить глаза. "Чёрт! Чёрт! Чёрт! ну какого? Что за бред? Пусть это прекратиться!!!" — эта мысль, словно пытаясь сохранить остатки рассудка, бьется в моей голове. "Пусть всё кончится. Станет, как было. Пожалуйста. Пожалуйста". Твой голос выдергивает меня из пелены, заставляя ещё раз подпрыгнуть: — Чертова пещера! Надеюсь, что погода скоро устаканится и мы двинем дальше. — Ттты тттоже? — еле стуча зубами, выдыхаю я. — Что? — Ты тоже это слышала, да? — О чем ты, Пюрешик? — обводишь меня недоуменным взглядом. Что же, пусть хоть кто-то из нас не дергается и сохраняет рассудок. Согласно киваю и, стараясь придать голосу как можно больше беззаботности, выдыхаю: — Очень странная, неприятная пещера. Поэтому согласна с тобой: надо выбираться из этого убежища как можно скорее.