Часть 1
4 декабря 2020 г., 12:32
Поцелуи Булла сдержанные, сухие, со вкусом соли моря, чья глубина таит многое; Пэм же целовала своего первого парня отчаянно, и сладость ее губ обжигала кожу, как огонь, оставляя невидимые ожоги и привкус земляники. Вкусная, приятная ягода, такая же, как прикосновения Джанкер; робкие, заставляющие тяжело вздыхать то-ли от возбуждения, то-ли от боли, так как порой та сжимала очень сильно, тем более для девушки. Её смущение похоже на засахаренное яблоко — после одной пробы так и хочется кислого лимона, но Булл всегда был любителем сластей. Также парню очень нравилось собственически и часто брать девушку за руку, переплетая теплые пальцы с ее, холодными, будто изо льда и снежных сугробов; в детстве ему говорилм, что на снег белый-белый, сначала хрупкими снежинками падает на землю, а потом становится шумным, алебастрово-бледным слоем. Единственное, что заставляло его остановиться на тех минутах, когда дыхание жгло кожу, заставляя покрыться муражками, как на морозе, это неуверенные, ласковые руки Пэм и её голос, предупреждающий о последствиях, однако касания становились горячее и интимнее; Булл еще долго ощущал призрачное эхо прикосновения мягких ладоней к своей коже; когда они начинали говорить о своих семьях, глаза его возлюбленной становились печальными, а улыбка меркла даже под алчными, как море, поцелуями.
Сегодня им было неловко идти под ручку, так как настроение было испорченным из-за мистера Джанкера, который сначала не разрешил своей дочери пойти на улицу, а после стал кричать, как молочный поросенок, чьи конечности хотят отрезать, а потом пустить на мясо. После этого случая и нескольких комментариев вроде — «Ты свою задницу видела? Выглядишь в этом наряде, как потаскуха» — казалось самой себе неловкой, неуклюжей, не складной и совершенно неуместной возле восхитительного парня с его едким обаянием и острым, как клинок, умом, за его глаза она была готова убить, он был самым красивым мужчиной — именно мужчиной! — в её жизни; одноклассники и соседи за глаза называли его далеко не лестными словами, которые девушка не ожидала услышать из его рта, но сама так о своём парне не считала — тот казался ей забавным, иногда задумчивым, полным планов и надежд, уверенным в себе, свободным от чужих предрассудков, игривым и просто радостным с очень красивой внешностью. Булл тем временем рассматривал свою девушку; его подруга была мила и прекраснее, чем в любые другие их прогулки и походы на крыши старых заброшек — бездонный омут зелёно-голубых глаз, в обрамлении длинных ресниц, огненные кудри прикрывают лоб чёлкой, тонкие правильные черты ранит свежесть отчаянного ветра, чистого и холодного, такого ледяного, похожего на глаза её отца, где стыла небесная синева.
Приятный аромат свежести, мяты и дорогих сигарет — это был запах Булла, который оставался в помещение очень надолго, порой к нему примешивался гнилой запах крови, однако, вскоре он смешался с Пэминым, чьи благоухания смогли смягчить и выветреть последнее — от неё несло выпечкой, ягодами и жасмином; парень любил зарываться носом в ярко-рыжие волосы, вдыхая остатки шампуня, или же накручивать локон на палец, наслаждаясь шёлковой мягкостью. Бывшие девушки её парня были ревнивы и не один раз старались задеть его новую любопытную подругу, однако вместе они выдерживали любые насмешки, как безумно гордые и уверенные в себе люди, с высоко поднятой головой и широкой, искренней улыбкой, они смеялись над глупостью других, порой даже над наивностью собственных родителей, которые считают их друзьями; часто между ними были разные забавные ситуации, например, как-то раз сестра Булла, Биби, как-то перепутала малиновое печенье с куском оленины, что оставил её брат совершенно случайно на столе, нарезанный маленькими кусочками, бедняжку потом ещё долго рвало в туалете, пока они стояли рядом и утешали её. Другие жительницы их города явно не хотели мириться с тем, что какая-то девка стала для самого классного парня — по их мнению — главной подругой и советницей в некоторых вопросах касательно будущей карьеры и его обучения, даже получила возможность всегда находиться рядом со своим партнёром: на прогулках, на собеседованиях, сидя в приёмной, пока проходил разговор с возможным работодателем, на вечеринках и ярмарках; всюду мелькало её лицо: милое, плоское, с горящими, зелёными глазами и мягкими губами; прошлая партнёрша Булла была янтарноглазой с тёмными, как смоль, волосами и крошечным бюстом, а также пышными бёдрами, её зубы, жемчужно-белоснежные, часто доставляли ему боль во время поцелуев.
Сегодня они были в своём общем укрытии, где царила мрак, успокаивающий запах лаванды, выпечки и ароматических свеч, которые создавали романтичную атмосферу; Пэм скользнула рукой по плечу Булла, и они обменялись понимающими, интимными улыбками. Парень прижал к себе девушку, поглаживая по волосам, был так близко, что та могла слышать биение его сердца, наслаждаясь мягкостью тела; рыжая, кудрявая прядка прикрыла половину глаза, и он залюбовался ею, пытаясь впитать её образ в свою память. Они были знакомы три с половиной года, изначально общались только в школе, сидя за одними партами, вместе обедали, ходили домой, всё время слали записки, если их садили далеко друг от друга, а потом стали гулять вне школы, на каникулах, ходили в кафе, парки, на разные рынки и ярмарки, дурачились. Для Пэм это было неким спасением от унижения и побоев отца, а также его попыток сделать из дочери — дочери! — «настоящего мужчину», чьё сердце должно быть отдано женщине, а не представителю противоположного пола; воистину, она могла признаться и себе, и Буллу, что влюблена в последнего, ведь это были самые настоящие чувства, заставляющие не дышать, совершать не обдуманные поступки и наступать не те же грабли, зная, что будет больно. Взор Джанкер младшей полон зелени и счастья, в нём радостно искрятся огоньки, если рядом есть её возлюбленный, защитник, тот, кого она действительно готова простить в любой ситуации; он же пользуется этим достаточно нагло, отказываясь признавать, что на самом деле что-то к ней испытывает, эти резкие всплески нежности и неожиданного желания помочь ей с её психологическим состоянием, душевная боль для неё была хуже физической, хотя и та приносила много неудобств. Однако даже когда он делал вид, что счастлив, то не мог скрыть своей жалости, при виде синяков на её щеке или же руке. Улыбка могла казаться вполне искренней, распустившейся на тонких губах, подобно цветку, вот только радость редко — именно в такие грустные по-своему моменты — касалась взгляда парня. Он напоминал взор мертвой рыбы; такие же безучастные, равнодушные ко всему глаза, словно это ему пришлось пережить так много за несколько часов до их встречи, что она больше ничего не испытывает, ни радости, ни боли, ничего. Вообще её отец заслуживает отдельной книги, так как настолько сложного и одновременно тупого, как угол, человека сложно найти во всем Бравлстаре; решил для начала свести свою женщину в могилу, а потом и дочь следом за ней, как говорится — «вперёд и с песней», только в нашем случае «вперёд в гроб».
Но сейчас она не думала об отце. Сейчас рядом был лишь Булл, со своими грубыми руками и вечно нахмуренными бровями.
— Я не уверена, что мы должны... — Она шарахнулась от него испуганной ланью, словно он собирался изнасиловать её, а не приласкать.
— И ждали слишком долго, Пэм. Я ждал слишком долго, понимаешь? Сюда никто не придёт, не волнуйся...
До этого она всегда говорила «нет» и только «нет». Сегодня же этого слова не вылетело из её рта, пока она нежилась в объятиях своего парня.
***
Пэм Джанкер думала, что отравилась. Боль была адская, живот болел несколько дней, голова раскалывалась так, словно по ней били молотком, будто его пытались расколоть, как белка — орех. Однако... Месячных не было уже несколько недель, хотелось верить, что они скоро придут, но ведь такой исход возможен? Как-никак они занимались этим несколько раз, к тому же, в практически одинаковое время. Нужно провериться, определённо. Ей не хотелось верить в то, что с ней, с умной, понимающей, способной девочкой — хотя теперь уже женщиной — может случиться подобное. Булл не будет рад, это было ясно, как небо после дождя; он только-только получил какую-то работу и теперь ему придётся узнать, что вскоре, возможно, появится маленькая неприятность, которая будет расти в его девушке, как какой-то Чужой из фильма. Пэм выдохнула и стала собираться в аптеку. В конце концов — скоро будет известно, с чем — или с кем — ей придётся искать выход из этой ситуации.
