Немного другое время

Нани заплетала волосы Джесси, которая рыдала. Рыдала навзрыд. Они должны были лететь в другой город, где Пэм предложили более хорошо оплачиваемую работу; ни секунды ни думая, она согласилась чуть ли не сразу, помня, как сложно ей было во время беременности, когда отец выкинул её на улицу, будучи в сильном подпитии. Ей нужны были деньги, но профессия проститутки или продавщицы не прельщала огромными возможностями в будущем, поэтому она решилась на отчаянный шаг, стоивший ей её мало денег в начале пути, — открыть гараж. Там она ремонтировала чужие старые вещи, а после продавала их по более высокой цене, но меньше, чем они стоили до её ремонта, будучи совершенно новенькими. Это было вполне справедливо. Сейчас же ей предлагали стать менеджером на одном заводе, находящемся в другой стране и, тем самым, городе. Изначально Джесс решила, что мать шутит, однако после поняла всю серьёзность и стала умолять ту, дабы она не поступала так с ней и её подружкой, с которой у них был прогресс. И всё же мать была непреклонна; к тому же, в город, где они жили сейчас, переехал Булл со своей семьёй, а Пэм не могла видеть своего бывшего рядом с другой женщиной, пусть она и выглядела не менее несчастной. — Она не понимает, Нани! Относится ко мне, как к кобыле, которую можно повести, куда захочешь... — Изливала обиду на мать, младшая Джанкер, не сдерживаясь в словах. — Чтоб её... Ненавижу! — Ну-ну... Не говори так, дорогая, всё ещё наладится, вот увидишь, — ласковые руки Нани массировали затылок девочки, распутив рыжие волосы. Косички никак не получались, словно тела и комната пропитались настроением Джесси. — Ничего не наладится! Она так и будет отрицать, что отношения между двумя девушкам — возможны. При этом она знает много случаев, когда мужья убивали, насиловали, издевались.. Боже, стоит мене представить, что подобное произойдёт со мной, как кровь в жилах стынет. — Пэм любит тебя! Завтра ты поймёшь, почему. — Завтра мне придётся это сделать. Ведь завтра был последний день перед вылетом раннего утра.

***

Эмз Бланко сейчас была не очень молода, довольно красива, хотя выглядела чересчур усталой и бледной, словно кто-то её однажды напугал. Мортис чувствовал, что его племянница гордится своим хорошим воспитанием и образованием, на которое было потрачено не мало сил и денег, однако сожалений не было, так как дочь его любимой сестры заслуживает всего самого лучше. Это касается и её семейной жизни. Сегодня день был солнечным, тёплым и по-своему улыбчивым, как младенец, научившийся ходить, но отец Майлса и Кенни вновь смог испортить всё одним движением и несколькими словами; они сидели в гостиной, выглядившей также, как её хозяйка, изысканно, минималистично, но как-то тоскливо, словно пытаясь давить на сидящих в ней, дети попивали коко-колу, заедая это дело крекерами, Мортис закинул один из кусочков, посыпанный солью, себе в рот, при этом расмешив всех, даже Булл сдержанно усмехнулся, глядя на гостя. Племянница смотрела на мужа и улыбалась ему, вложив в эти улыбки всё своё обаяние, однако тот оставался равнодушным к жене, больше отдавая внимание бутылке пива в своей руке, пока на телевизоре показывали «В джазе только девушки», с Мэрилин Монро. — Дядя Мортис... — Неожиданно его за рукав потянул Майлс, глядя своими тёмными глазами с мечтательной поволкой. — А что нужно делать... Моему другу.. Когда ему понравилась одна девушка? — А что это за девушка? — Ну... Она очень красивая, у неё шикарные рыжие волосы, а ещё... Они даже не разговаривали.. Любовь с первого взгляда возможна? — Кхм?... Оу!... Даже не знаю. У меня вопрос — как думаешь, она цепкая? — Она цепкая, как краб. Мне.. Моему другу так кажется! — Хех, тогда не волнуйся. Если девушка цепкая, как краб, а вы познакомились — она решит вцепиться в тебя. Со временем просто меняются места, куда она захочет это сделать. — Дядя!... — Майлс покраснел, не зная, как на это ответить. Решив, что лучше помолчать, он набил рот крекерами и обиженно отвернулся. При этом его чёрный хвост колыхнулся в сторону Мортиса, и последний схватил его двумя пальцами. (Указательным и большим). — Ай! Отпусти-отпусти... — Не пущу, — ухмыльнулся Мортис и потянул паренька на себя, предварительно повалив на спину, когда тот ещё сидел в соседнем кресле. Он начал щекотать его, и Майлс захохотал так сильно, что из глаз брызнули слёзы. Эмз улыбнулась и посмотрела на Булла, который оставался таким же равнодушным. — Бу... Она осеклась. Ну, и пусть! Ей плевать. Главное, чтобы дети не заметили.

***

Джесси не хотела просыпаться. Она вообще сейчас ничего не хотела. Казалось, что всем её существом вопил подростковый дух бунта, такой сильный и сладкий, со вкусом некой свободы; мать уже собралась и вытаскивала чемоданы вниз вместе с Нани. До этого они пять раз пытались разбудить её, делая всё возможное — то теребили за плечо, то дёргали за волосы, стаскивали одеяло. Всё было попусту. Джесс требовала, чтобы её оставили в покое или же она испортит настроение всей семье криком, истерикой, слезами и, возможно, угрозами о том, что в отеле им стоит закрыть свои номера от неё, ведь она проберется в них и задушит и Пэм, и Нани. Но на самом деле девушек не собиралась это, так как любила и ту, и ту всем сердцем; и всё же это очень подло с их стороны! Казалось бы, всё начало налаживаться, Пенни помогает с будущей — теперь уже вряд-ли — пассией, учёба продвигается с мёртвой точки, она стала порхать, подобно бабочке, после разговора с Буллом. Порой Джессика жалела, что не родилась мальчиком, так как у них проблем в любви к девушкам не было. Вполне себе спокойно живут, поживают, ничего не скрывают, легко получают тех, кого хотят, зачастую. К тому же, не повезло ей с семьёй и тем, какой её родили. Чёрт возьми, её мать родила красивой, миниатюрной девушкой, с острым, как клинок, умом. И в этом заключалась вся проблема. Будь она не такой выделяющейся из толпы, то вполне смогла бы спокойно проживать сама, может, с какой-нибудь миленькой девчонкой своего возраста, которая (если Бог на небесах белоснежных решит стать милосерднее) сыграет в её жизни ключевую роль пассии. Однако её угораздило влюбиться именно в Стейси Стерлинг, которая похожа на большинство женщин их города. Такие выбирают себе мужчину сердца, чтобы рожать детей, вести хозяйство, сидеть дома и быть по уши в семейных делах; у неё нет огромных амбиций, есть лишь желание прожить спокойную равномерную жизнь. Растить садик, огород, стоить дачу и дом, заботиться о детях, ходить каждое воскресенье в церковь... И всё же мечтать о Стейси никто не запрещал.

***

— Джесси-глупышка, Джесси-малышка, — говорит Пенни неуверенно, когда её подруга стоит перед ней и пытается не плакать. — Неужели ты считаешь, что всё будет так плохо? Это же новый город, новая страна. — Пен, — она закатывает глаза в ответ, сводя брови у переносицы, хотя они обе знают, что её чувства гораздо плачевнее; её чуть кривая улыбка буквально кричит от этом, взгляд ласкает лицо и душу её приятельницы детства. — Я рада, что хоть ты находишь в этом что-то приятное. — Меня больше интересует, в порядке ли ты.. Как-бы не сделала с собой что-то по пути, — обеспокоенно замечает девушка, поправив свои розовые волосы. Она считает Джесси, по крайней мере, своей сестрой. — Выглядишь ты плоховато. — Ах, ты... — Она прикусывает губу изнутри, сдерживаясь от ненужных обвинений, а подруга хочет смеётся, так как находит данный жест слишком уж детским для её возраста. — Спасала твою шкуру не один раз, однако ты всегда благополучно это забываешь. — Я просто слишком часто пью. Поэтому и память плохая, как после хорошенькой такой групповухи, — Пенни оглядывается на самолёт. Самолёт для её лучшей и, возможно, единственной подруги. — Думаю, тебе пора, лисичка... — Единственное, что в той ситуации казалось сладким это – свобода и прощение его подруги... Счастье за кого-то? Странное чувство. Легкое, томящее, пьянящее. Пронизывающее насквозь миллионами острых иголок, что заставляют тело двигаться, как от молний. Где-то её ждёт лучшая участь. — Я буду... — Скучать по мне? — уголки её губ приподнимаются в сдержанной улыбке, словно она сама сомневается в этом. Что же это за... — Много чести, — ухмыляется та, желая рвать на себе волосы. Вместо этого она протягивает свои руки, и Джесс, немного помедлив, впорхает в её объятия. — Я думаю, ты должна кое-что знать... Ты думаешь о Стейси, а я думаю о тебе. —... Ты навсегда будешь моим лучшим другом. Ты замечательная подруга и человек. Нет. Она не может сказать ей о своих чувствах.

***

— Всё хорошо, дорогая? — Спрашивает у неё мама. — Да, мама. Всё более, чем хорошо. Я уезжаю из того города, где родилась и прожила всю свою жизнь. Вот же, блять, какая радость! Пэм поджала свои губы и медленно обдумывала про себя, что нужно ответить дочери, которая сама не понимает, что творит в данный момент. Наверное, чувство ностальгия проснулось в ней вместе с яростью... — Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, мама. — М.. Что, прости? Какую ты имеешь правду? — Про моего отца.