«По ту сторону льда»

Когда я говорю, что мне больно, это значит, что я могу справиться с этим.

Киллуа

Hunter x Hunter

      Драко, словно во сне, не поспевая, шел за старостами, что толпой тащили его в главное здание.       Никто так и не объяснил парню, что произошло, и почему все мечут на него непонятные, а порой, боязливые взгляды, значения которых, были ему неведомы.       Блейза и Панси тут же увели в противоположном направлении, подальше от блондина.       Паркинсон начала верещать, а Забини размахивал кулаками направо и налево.       Драко привели во внутрь здания, что было намного выше всех остальных домов и имело странную круглую крышу со шпилем в виде какого-то животного, стены украшены различными руническими символами, что подсвечивались золотым.       Драко вырвал руки, отбросив от себя, двух крепких мужчин.       Его лицо скривилось.       Перед ним стояла жрица Ванадис, позади нее возвышался своеобразный трон, сооруженный, вроде как, из веток, и вообще был больше похож на птичье гнездо.       По бокам восседали около дюжины людей в масках, что перешептывались не умолкая, бросая косые взгляды на блондина. Они хотели воочию лицезреть чужака, которому удалось совершить нечто подобное.       Внутри ничего не было, кроме большой фрески на полу, изображающую какую-то богиню, странных кресел и невероятно огромной люстры, что была сделана в виде летящих бабочек.       - Что происходит, кто-нибудь объяснит уже?! – прорычал Драко, привлекая всеобщее внимание.       Он чувствовал себя зверем на арене, которого позвали развлекать зрителей.       - Мы бы тоже хотели это знать...- томно произнесла старуха, пристально рассматривая Драко, - по большей части то, как ты умудрился пробыть в Водах Истины больше двух часов, не имея природных сил? – прошипела она, складывая руки на груди.       Малфой открыл рот и тут же закрыл.       - Не может такого быть, - процедил он, - за идиота меня держите? – он стиснул руки в кулаки.       - Вот именно! – Вскрикнула жрица и тут же поправилась, заводя руки за спину и обходя гостя стороной, - мне это совершенно не понятно. Что ты сделал?       Драко задумался.       Сложно было всполошить свои чувства и вытащить хоть что-то на поверхность.       Но он отчетливо помнил свои видения, и мог сказать, со стопроцентной гарантией, это был не сон и не бред сумасшедшего.       Он действительно видел.       А еще он помнил зловещую улыбку Кельпи.       - Я просто расслабился и, можно сказать, слился с водой, - сказал он, потерев двумя пальцами переносицу, все это начинало порядком раздражать.       - Ты хочешь сказать, что просто расслабился и смог не дышать столько времени? Уж прости, но звучит, как бред сумасшедшего.       Шепот стал громче, старице пришлось обернуться, чтобы болтовня утихла.       - Я не знаю, - в голове отчетливо слышался голос матери, Драко осознавал, что должен быть сейчас вовсе не здесь, выслушивая бред старой ведьмы, что капала ему на мозг, своим глупым допросом.       Волна раздражения прокатилась по телу. Шепот людей все усиливался, жестоко давя на уши или это была лишь иллюзия навеянная раскаленным сознанием Драко, но гнев внутри начинал нарастать и гонять мурашки по телу.       Все замолчали, когда в проеме появился высокий мужчина, в белом одеянии, с длинными красными волосами, заплетенными в высокий хвост, с редкими косами.       Его глаза были изумрудного цвета, полные мудрости и презрения, по отношению к совету.       - Старший мудрец.       Старица вежливо ему поклонилась и отступила на шаг. Люди в масках, так же глубоко склонились и замолчали.       Мужчина был без маски.       Его лицо было как будто бы знакомым, и в то же время совсем чужим.       Драко уставился в невероятно зеленые омуты мужчины средних лет, что питал к нему любопытство, они были похожи на глаза Глэйс, только в девушке не было столько циничности, сколько скрывалось здесь.       - Здравствуй, - тихо произнес он.       Голос бархатный и низкий, вызывающий мурашки по коже.       Судя по тому, как все замолчали, а противная старуха и вовсе отступила, главным был именно он.       Малфой кротко кивнул.       - Я наблюдал за тобой с тех самых пор, как ты перешел границу нашего мира, - сказал он, махнув рукой куда-то в сторону.       Лицо его напоминало Трандуила из повести «Хоббит», такие же кустистые брови, прямой нос и волевой подбородок.       Малфой странно ощущал себя рядом с ним. Какая-то внутренняя сила мудреца, заставляла Драко цепенеть и не разрывать с ним зрительный контакт.       - В тебе есть что-то, что меня взбудоражило, заставив вспомнить для чего, все мы были созданы, - тихо проговорил он, искоса глядя на людей позади.       - Я право, не понимаю, что происходит…- прошептал Драко, схватившись, за вдруг заболевшую голову, - мы должны идти, я чувствую, как можно скорее…я виде..       - Т-сс, - приложил палец к губам мужчина, - я знаю, но позволь мне.. Малфой скептически посмотрел на Старшего.       Мужчина протянул свою руку и по-отечески, прикоснулся к макушке Драко.       Юноша почувствовал облегчение, которое избавило его от боли и привело мысли в порядок, разложив все по своим полочкам.       Словно он этой самой рукой проник в сознание и это была вовсе не легилименция.       В душе Драко, что-то ярко загорелось.       - О, я понял, - кивнул он, убирая руку и ухмыляясь, - не смеем тебя задерживать, - сказал он, поклонившись.       - Спасибо, - отозвался Драко, и чуть склонил голову, прежде, чем вылететь из помещения со скоростью света.       - Старший, зачем вы отпустили мальчишку?! – Ванадис опасливо подошла сзади, вперив недоумевающий взгляд в статного мужчину.       Старший сложил руки на груди и улыбнулся, прикрыв глаза.       - Все что нужно, я уже увидел.                            Старосты, что охраняли вход, услужливо показали Драко, где сейчас его друзья, чему он был очень благодарен.       Не было времени на поиски.       Драко влетел в дом неподалеку, снося нескольких слуг, что на подносах несли еду, с ног.       Громкий звук разбивающейся посуды и лязганье подносов.       - Прошу прощения, - бросил Малфой, не оборачиваясь.       - Драко! – вскрикнула Панси, что все время расхаживала по дому, кусая ногти.       - Где ты был? – встрепенулся Блейз, сидящий, все это время, сгорбившись на персиковом диване.       - Нет времени, - вздохнул Драко, хватая со стола стакан с водой и залпом его осушая,- мы должны выдвигаться, сейчас же.                            Обратный путь занял чуть меньше времени, благодаря любезности старицы, что скрепя сердцем, позволила чужакам воспользоваться своим потаенным телепортом.       Драко искренне всех поблагодарил, и тут же исчез в черно-фиолетовой бездне, что мигом затянула и его друзей.       Тела моментально вытянуло и неприятно сжало, отправляя в коридор странствий, обрамленный черной тьмой.       Малфой не мог думать ни о чем, кроме выкрика матери, он боялся.       Боялся всего.       Что могло произойти пока его не было дома?       Что за старик валялся в тряпье, по полу в муках?       Множество вопросов терзали молодой ум, заставляя мозги работать в ускоренном темпе.       Когда ноги коснулись родной земли, кто-то смог выдохнуть, а кто-то проблеваться.       Это было не важно, Драко чувствовал, они все должны быть сейчас в Малфой Мэноре.       Он схватил за руку Панси, а Блейза толкнул под зад коленом, чтобы тот перестал орошать зеленые изгороди, что посадила его мать. Воздух был, словно наполнен копотью и чем-то тяжелым, не давая легким работать в обычном режиме. Грозовые тучи, ставшие постоянными гостями на небе, были еще темнее, чем когда трое покидали эти земли. После солнечной деревни с ее зелеными долинами, теплым воздухом и ласковым ветром, Малфой-Мэнор, казался обычной грязью под ногтями.        - Что-то мне не спокойно,- призналась Паркинсон, поежившись, сжимая руку Драко.       - У меня тоже, что-то под ложечкой сосет, - признался Блейз, поглядывая на потемневший замок и шумно сглатывая.       Драко уверенно повел друзей внутрь ада, который выстроил его отец.       Самое страшное, что это было осознанно.       Когда тяжелые двери замка отворились, в нос ударил запах крови и какой-то затхлости, но Драко даже не скривился, уверенно проходя в гостиную.       Собрание пожирателей шло в самом разгаре, все были здесь, за исключением Снегга.       Новоиспеченный директор сейчас восседал на стуле в своих новых владениях.       Отец Панси обратил злобный взгляд на вошедших.       Нарцисса ахнула, прикрыв рот рукой.       Люциус судорожно сжал бокал с вином, что готов был вот-вот лопнуть от злости, ведь непутевый сынок прервал Лорда на самом важном моменте разговора.       Драко встал впереди, пряча за спиной друзей.       Блейз словил грустный и потупленный взгляд матери, что боялась пошевелиться за столом.       Лорд откинулся на стуле и с противной улыбкой посмотрел на вошедших гостей.       Его дьявольская Нагайна ползала неподалеку, оглушая людей своим зловещим шипением.       Отец Панси вскочил со своего места, подлетая на всех порах к компании Малфоя.       - Как ты могла?! Тебя не было столько времени, нахальная..- мужчина, было уже, замахнулся на черноволосую девушку, крепко сжимающую руку Драко, чуть ли не до хруста костяшек.       Но блондин вовремя перехватил его руку, останавливая.       Недоумевающий взгляд мистера Паркинсона метнулся к младшему из Малфоев.       - Это я виноват, мы..загулялись, - усмехнулся он, в ответ сжимая руку девчонки, что уже била мелкая дрожь.       Блейз вышел вперед, так же, закрывая подругу своей спиной.       - Мы виноваты, - произнес Забини с вызовом.       - И где же пропадали дети Пожирателей Смерти? – любезно поинтересовался Лорд, почесывая бледный подбородок когтистой рукой.       - Путешествовали, - серьезно отозвался Драко, глядя прямо в красные глаза змееголового.       - Вот как…- произнес он, с нескрываемым любопытством.       Отец Панси вырвал руку из цепкой хватки бледных пальцев и, поправив галстук, отошел назад, показывая всем своим видом, как оскорблен.       Для Драко не существовало сейчас ничего, кроме страшных глаз напротив, что безуспешно пытались влезть к парню в голову.       Он легко блокировал все его попытки, даже не осознавая, что не прикладывает особых усилий.              «Похоже, у меня есть ангел-хранитель», - усмехнулся он про себя.                     - Панси, мы сейчас же едем домой, - проскрипела, подавшая голос мать, кланяясь Лорду.       - Блейз, мы тоже едем домой, предстоит долгий разговор, - отозвалась мать, до этого, тихо прибывавшая в небытие.       Драко быстро обернулся к друзьям.       - Никому ни слова, все будет хорошо, если кому-то из вас будет нужна помощь, отправляйте сов без писем, - прошептал он, сжимая в руке руку Панси, а другой хлопая по плечу Забини.       Друзья одновременно кивнули.       Нарцисса прикусила нижнюю губу до боли, чтобы не встать и не поддаться чувствам, схватить мальчишку и прижать к себе как можно сильнее.       Люциус, наоборот, хотел убрать свою копию с глаз подальше.       Драко учтиво поклонился и поднялся наверх.       Никто не знает, что ему стоило это сделать, не выплюнув какое-нибудь непристойное ругательство.              Комната была все такая же мрачная и пустая, словно в ней кто-то недавно умер.       Драко устало опустился в кресло, нащупав заветную пачку, приклеенную под столом скотчем, на такой случай.       Он никогда не видел такую испуганную Пасни и такого молчаливого Блейза.       Малфой, действительно, переживал и, сейчас, ничто не могло успокоить его разум, кроме мнимой способности сигарет, проделать это с ним.       В голову блондина неумолимо лез голос старика, что так упорно напоминал ему о том, какой же черной является душа Лорда.       Драко мысленно извинился перед Глэйс, которой дал обещание бросить, но сейчас, это было болезненно необходимо.       Осознание того, что в его родном доме устроили камеру пыток, было невыносимым.       Зажигалка, что была заботливо приклеена вместе с черной пачкой, быстро чиркнула, поджигая тяжелый табак.       Драко быстро затянулся и выпустил длинную струю дыма в потолок.       Горло тут же опалило неприятной жесткостью и горечью.       Давно забытые ощущения, вызвали короткий приступ кашля.       Малфой откинулся на кресле, уставившись, в высокий изумрудный потолок с черными вкраплениями.       Так же, не выходило из головы и то, что мать упомянула какую-то девочку.       В голове возникла идея расспросить нового домовика.       Однако, тот старался во всем угождать главному хозяину дома, опасаясь участи быть свободным, и не исключено, что тут же расскажет о расспросах.       Драко недовольно цыкнул и затянулся снова.       Разница между солнечным Динатосом и поместьем Малфоев, была колоссальная.       Еще на пороге дома, можно было ощутить тяжесть и что-то черное, проникающее в душу, заставляя неуклюже поежиться.       Все, что происходило внутри замка, так же влияло на состояние вокруг, учитывая, промозглый вид Великобритании в целом, картина выходила весьма печальной.       Находясь внутри этого, своеобразного мира света, с души словно спадали тяжелые камни, что на протяжении многих лет, неустанно скапливались и наслаивались друг на друга.       Малфой задумался о том, чтобы забрать всю семью и увести куда-то в похожее место, когда все закончиться.       Если все закончится.       Вдруг, в памяти всплыло лицо мужчины с длинными красными волосами в хвосте.       Сигарета медленно тлела в бледных руках хозяина, уставившегося в пустоту.       Что-то в его странной улыбке, не давало ему покоя.       В голове так же, не могло уложиться, что парень провел в воде больше двух часов и остался жив.              - Слишком странно, слишком сложно, - вздохнул парень, потирая переносицу, двумя пальцами.       Блейз всю дорогу рассуждал о том, что сыграть с ним веселую шутку мог мощный выброс адреналина.       Однако, Драко в это слабо верил, но предпочел лучше не вдаваться в подробности странного случая.       Сейчас, его мозг превращался в машину для убийств; мысли вертелись на конвейере размышлений, что вовремя отсеивал ненужные и не такие важные.              Ты знаешь, что нужно делать..              Драко встрепенулся, озираясь по сторонам, в поиске источника загадочного шепота.       В комнате он один.       Лишь шторы, изредка шелестели от ветра, что бесцеремонно ворвался, нарушив покой.              «Ну, все. Моя крыша пришла в движение...», - хохотнул парень про себя, потушив сигарету о колдографию отца, что стояла на тумбочке неподалеку.                     Ночью замок выглядел еще более угрожающе, чем обычно.       Темные коридоры, что лишь тускло освещались несколькими свечами; картины, на которых были изображены великие люди или члены семьи Малфоев, которые либо мирно спали, зловеще похрапывая, а то и отсутствовали вовсе.       Одному Мерлину было известно куда могли отправиться Люциус I, что был претендентом на руку Елизаветы I, (правда, его попытка женитьбы не увенчалась успехом), и Николас Малфой, который расправился со многими капризными маглами-арендаторами под видом чумы.       Дрова в камине еще тлели, издавая тихий треск, когда босые бледные ноги пробирались по мраморному полу, направляясь в один из самых темных закутков поместья, в надежде, не быть замеченным.       Пришлось применить волшебную палочку, чтобы не снести большое количество статуй и ваз, однако, Драко, все-таки, ударился мизинцем о незамысловатый черный пуфик, непонятно, откуда взявшийся у него на пути.       Стиснув зубы, мысленно поматерившись, Малфой двинулся вниз, по холодной лестнице, ведущий в подвал поместья.       Раньше отец хранил в нем темные артефакты, за которые мог получить срок в Азкабане.       Что было там сейчас, блондину не было известно, хотя внутри, он был уверен это - ему не понравится.       Но пугаться он не был намерен.       Ночная одежда Малфоя не могла защитить от мороза, что исходил от этого страшного места, холод пробирался липкими пальцами под полосатую рубашку, оставляя след, в виде мурашек, что быстро разбежались по всему телу.       Казалось, что даже температура здесь была на несколько градусов ниже.       Малфой поднял палочку повыше, стараясь обхватить светом больше пространства.       Наличие крепкой двери, большей напоминающей хлипкую решетку, что было обманчиво, и антимагической защиты, говорило о первоначальном назначении подвала, а именно – темница.       Драко сглотнул, протискивая лицо внутрь неизведанной темноты.       Ему почудилось, будто древние стены, заплесневелого места, начали выть.       Прядь белых волос задрожала.       Парень покрепче ухватился за палочку и прищурился, стараясь разглядеть сквозь тьму хоть что-то.       Неприятный запах плесени, каких-то отходов и крови, резало нос.       - Эй, здесь есть кто-нибудь? – прошептал Драко, боясь собственной дрожи в голосе.       В ответ парень получил странное мычание откуда-то из-за угла, что заставило его вздрогнуть, но повернуться.       Малфой обернулся назад, прислушиваясь, нет ли на лестнице незваных шагов.       Тишина.       Облизнув нижнюю губу, Драко придвинулся к той стороне, откуда исходили странные шорохи.       Тусклый свет его палочки, выхватил сначала почерневшие пятки, сбитые в кровь, оборванные, грязные штаны, переходящие в потускневшую от пота и крови кофту.       Осунувшееся лицо, впалые щеки и, блестящие серебром, глаза полные страха старика, чьи седые волосы скатались в один большой колтун на шее.       Рука Драко предательски затряслась.       - Мистер Олливандер…- успел прошептать Драко.       Голова старика чуть поднялась.       - Помоги..те..                            Описать состояние мальчика, который видел истерзанного старика, чье тело больше напоминало скелет, обмотанный тряпками, было сложно.       Душа Драко предательски заныла, при виде знакомого лица, что в детстве подбирал палочки не только ему, но и всем ученикам Хогвартса, которые с упоением смотрели на мастера, когда он понимал, что палочка не подходит и радостно убегал, теряясь в стеллажах, в поисках той самой. Однако, его радовало, что второе видение с девочкой оказалось ложью.       В то же время, он негодовал, как его семья могла опуститься до подобного?       Он злился на отца, что был безвольным мешком дерьма, в когтистых руках черного волшебника, что быстро поработил его разум.        На мать, что позволила стать их родному дому, клоакой дьявола, которая хозяйничал здесь, точно у себя в Аду.       Но где-то глубоко, он понимал, в их сердцах крепко накрепко поселен страх, за свои жизни и за жизнь своего сына.       А эта беспомощность злила еще больше, распаляя черный гнев по всему телу, подкармливая давно забытое чудовище внутри.       Он не мог прекратить этот ужас, так же, как и стать соучастником всех преступлений, что поглотили бедную семью с головой, сладостно причмокивая.       Но он должен же сделать хоть что-то?              Драко выжидал, пока на кухне не останется никого, чтобы можно было забрать некоторые продукты с собой в комнату тайком.       В особенности, домовика, что словно крыса, шнырял под ногами, вынюхивая что-то своим длинным, крючковатым носом.       Обшарив холодильник, и складывая в корзинку все, из чего может получиться даже у него, что-то съедобное, он тихо проскальзывал обратно в комнату.       Малфой научился запирать дверь так, что ее можно было открыть только с внутренней стороны, а также поставил своеобразный маячок в виде маленькой совы, что служила глазком, и пищала только тогда, когда могла засечь нежелательного гостя, оповещая хозяина комнаты.       Он ловко орудовал ножом, используя свой стол, что служил реликвией дома Малфоев многие годы, как разделочный, не боясь оставить на нем следы.       Мясо он жарил на балконе, используя угли и незамысловатую металлическую конструкцию, напоминающую сковородку.       Когда запах дыма становился слишком сильным, из-за неумелости молодого повара, на этаж приносилась Нарцисса, и громко стучала в дверь сына.       - Мам все нормально, кальян просто не получился, - оправдывался Драко, кашляя от черного дыма.       - Дети, - сказала Нарцисса цокнув языком, вежливо покидая нарушенные границы.              Малфой научился пробираться в темный подвал, практически, не используя «Люмос».       Он тихо ставил корзинку с едой по ту сторону решетки и спешно покидал местность.       Она так же была модернизирована: когда вся еда была съедена, она тут же телепортировалась обратно в его комнату без последствий.       По началу, Олливандер со страхом смотрел на принесенный подарок, но голод оказался сильнее инстинкта самосохранения, и старик с остервенением набрасывался на еду.       И пусть, порой, мясо было пережарено или и вовсе в черной копоти, а салат казался нарезанным слишком толсто, старик был безмерно благодарен своему неизвестному помощнику.              В одну из ночей, Драко с улыбкой на лице пробирался обратно в свою комнату.       Олливандер смог промолвить ему старческое: «Большое спасибо», а его уже не впалые щеки, говорили о том, что от голода, по крайней мере, ему умереть не придётся.       Однако, у дверей, Драко ждал сюрприз.       - Не спиться? – тихо спросила женщина, облокотившаяся от ожидания сына, о стену.       Драко потер рукой затылок.       - Есть такое, - шепотом произнес он, отводя глаза.       - Ночные прогулки помогают? – спросила мать, серьезно уставившись на сына.       В ответ тишина и скромный кивок головой.       Нарцисса шумно выдохнула, потерев стеклянные глаза рукой.       Усталость от всей этой тьмы, сказывалась на ней сильней всего.       Глаза вечно красные, губы обветренные, от того, что женщина старается уйти на балкон всегда, когда в их резиденцию ступает бледная когтистая нога Лорда, руки потряхивает от уже, такого родного, сковывающего страха.       Драко чувствовал, что на сердце доброй женщины уже довольно много глубоких ран.       Она медленно подошла к сыну и мягко его обняла.       Ее искусанные губы, коснулись его щеки.       - Завтра мы с отцом уйдем по делам в город, домовик пойдет с нами, - шептала она на ухо, оцепеневшему сыну, - принеси старику молока, я оставлю его подогретым на плите.       Глаза Драко медленно расшились.       Он кивнул.       - Сладких снов, родной, - сказала мать и тихо удалилась.                     День томно менялся сменой с ночью, оставляя свои указания и причудливые завитки в виде облаков, что служили лишь сторонними наблюдателями.       Драко ждал весточки от своих друзей, что все это время хранили молчание.       Их небольшое приключение, на каждом оставил неизгладимый след.       Малфой не мог выбросить из головы мысль о испытании, а также о странных переглядках Блейза с некоторыми Архонтами деревни, и о грустной Панси, что кусала в темноте губы.       Не мог Драко не думать о Силен и ее семье, что стала жертвой прогнившей системы Министерства Магии. Он не представлял, как можно сейчас, вывалить на девушку тяжелую ношу правды, что он узнал.       Блондин медленно перебирал в тонких пальцах черно-серебристые бусины браслета, что когда-то подарила ему Глэйс, а он надежно прятал под манжетом.       - Силен говорила, ты должен приносить удачу, - хмыкнул парень, разглядывая серебристые кружочки.       Его взгляд привлекла одна из черных бусин, что находилась в центре, между двумя серебристыми.       Ему показалось, что она отличается от тех темных, что находились по кругу.       Более гладкая по текстуре и, чуть светлее, чем остальные.       Ведомый странным чувством, что обычно испытывали детективы, разгадывающие спутанные загадки, он снял браслет и положил его на кровать.       - «Люмос»,- тихо произнес он, направляя палочку в самый центр.       Под браслетом отобразилось свечение, и едва различимый рисунок.       Малфой быстро смекнул, что на внутренней стороне бусины, однозначно, что-то есть.       Блондин вскочил с кровати, цепляясь ногой за плед, что закрутился непонятным образом вокруг его щиколотки, с грохотом падая на пол и, тут же поднявшись, направился к единственной стене в комнате, которая не имела рисунка.       В детстве, Драко очень любил рисовать. В доме Малфоев всегда были только самые лучшие краски и карандаши, что могли смешивать цвета, от одного только прикосновения к другому оттенку.       Но был в них один существенный недостаток – не смывались.       Драко, как сейчас помнил, не довольное лицо отца, которого Нарцисса заставила сделать одну стену в комнате сына черного цвета, на которой бы рисунки пропадали, через определенное время.       Ребенку пришлось сказать, что рисунки, которые он рисовал, с таким упоением и радостью, не исчезали навсегда, а лишь становились настоящими и покидали замок в поисках новых приключений.       Мальчику очень понравилось, он мог часами сидеть возле мрачной стены, ожидая, как рисунки испаряются, словно впитываясь.       Сейчас, Драко с улыбкой смотрел на стену из детских воспоминаний.       Он поднял браслет перед лицом, а другой рукой, направил в его центр палочку, с белым светом на конце.       На стене, медленно проявлялась, потрясающая цветовая проекция в виде множеств предложений на разных языках.       Драко невольно сглотнул.       Его глаза блуждали по красивым строкам, уходящим по кругу, выведенные старательным почерком Глэйс.       Он осел на пол.       Его губы медленно двигались, стараясь правильно произносить слова, что были ему знакомы.       - Tiamo..Jet'aime…Ich liebe dich…- голос предательски дрогнул, от осознания.       Драко сел в позу лотоса, стараясь рассмотреть все более подробно.       Здесь были ему не знакомые буквы, со странными закорючками, иероглифы, больше напоминающие рисунок, знакомые греческие волны, что он уже видел в своем путешествии, и многие другие.       Может он и не знал, всех языков, что использовала Силен в своем послании, но глупо было отрицать, он их чувствовал.       Признание в любви, напоминающее о своей безграничности, написанное на ста языках мира.       На сердце, будто вылили что-то теплое и вязкое, что тут же обволокло и душу, проникая в самые потаенные сухие места.       Глаза как-то странно защипало.       Рука Малфоя дрогнула.       - Я люблю тебя...- тихо промолвил он.                            Серые дни сменяли один другой, заставляя задуматься о своей ненужности в этом мире.       Драко был одним из тех, кто узнал, что его друзья возвращаются в Хогвартс этой осенью, и так же, одним из тех, кто решился их проводить на платформе 9 и 3 четверти.       Он похлопал по-дружески Блейза по плечу и ласково обнял Панси, что почему-то была очень смущена, проявлением чувств со стороны друга.       На лицах друзей читался общий страх и беспокойство.       Никто из них не знал, смогут ли увидеться снова.       На последнем собрании Пожирателей Смерти, Драко узнал, что близнецы Кэрроу, которых он ненавидел всем сердцем так же, как и тетушку Беллатрису со своей шизофренией и безумством, будут преподавать в Хогвартсе.       Когда Амикус мерзко улыбнулся, обращая свой сальный взор на сестру, что в ответ оскалилась в довольной улыбке, у Драко внутри все сжалось, хотелось, прямо сейчас, броситься на него и надавать по роже как следует.       Эти двое были самыми отмороженными в шайке Лорда.       Амикус, человек со свинячим лицом и короткими пальцами, всегда славился своей жестокостью, мерзостью по отношению ко всему женскому полу, кроме своей излюбленной сестры и невероятными умственными способностями, которые Малфой окрестил как «ниже плинтуса».       Алекто, его низенькая и толстая копия, с хриплым смехом и маленькими, заплывшими глазками, так же прославилась своей жестокостью по отношению к магглорожденным и полукровкам, хотя, по некоторым слухам, она и ее братец, тоже могли быть такими.       Она была еще более мерзкой, чем Амикус, вечно странно облизывалась, косясь на Драко и, как-то сексуализировано обхватывая, свою волшебную палочку пальцами на собрании.              - У меня будет просьба, - шепотом проговорил он, наклоняясь к друзьям как можно ближе.       Отец и мать Драко остались в Малфой Мэноре, но ощущение слежки не покидало с того момента, как он вышел из дома.       - Конечно, друг, - кивнул Блейз.       - Присмотрите за Глэйс, - понизил голос Драко до, почти не различимого, шепота.       Лицо Панси вытянулось.       Она моментально вспомнила, что сказал ей отец, перед уходом, даже, не удосужившись, проводить дочь.                     - Панси, я запрещаю тебе общаться с этим Малфоем и его темнокожим дружком, - брезгливо произнес мужчина, точно сплевывая девчонке в лицо каждое слово.       - Они мои друзья..отец, - сказала Панси, выпрямив спину, и серьезно посмотрев в холодные глаза главы семейства.       Мать стояла где-то в углу и тихо сморкалась в белоснежный платок, не вмешиваясь.       Она никогда не вставала на защиту дочери, боясь гнева мужа.       Мистер Паркинсон приблизился к дочери и смерил ее презрительным взглядом.       - Нет у тебя друзей, Панси, - его голос звучал отвратительно, а запах изо рта, заставлял морщить нос, - у такой жалкой девчонки как ты, не может быть друзей, - прорычал он и замолчал, взглянув, в наполненные злостью, глаза дочери. Паркинсон никогда не понимала, чем могла провиниться перед отцом; ее оценки превосходили все ожидания, заклинания давались ей с легкостью, красавица-умница и, все равно, недостойна. Она предполагала, что нужно отцу, чтобы заслужить его уважение, но никогда не пойдет ни на что подобное, лишь бы выслужиться перед змееголовым или еще кем-то из его всратых пожирателей.       Панси сжала кулаки до боли в костяшках.       Как же хотелось, съездить ему по лицу, предварительно смачно плюнув.       - Мы хотим забрать тебя оттуда раньше, чем начнётся война, - шепотом произнес он.       Его рука метнулась к лицу дочери, та непроизвольно сжалась, зажмурившись.       Мистер Паркинсон одобрительно улыбнулся и погладил дочь по голове тяжелой рукой.                            - Не переживай, мы присмотрим за ней, - сказал Блейз, все же, обняв на прощанье друга.       - Д-да, - прошептала Панси, отводя пустой взгляд.       Драко помедлил.       - Будьте осторожны..- сказал он, чуть смущаясь, проявлению своей заботы, чем вызвал удивленные улыбки со стороны друзей.       Пообещав друг другу писать, друзья простились с тяжелым грузом на душе, что оседал точно пепел, надежно запечатывая под ним все положительные чувства и эмоции.                     Осень проходила наиболее тоскливо в душном Лондоне.       Листья, что красовались, поначалу, своей желтизной, быстро пожухли и сейчас валялись под ногами, тихо похрустывая.       Драко взял за привычку выходить гулять в сад, что был расположен за грузным замком, лишь бы не встречаться с отцом лицом к лицу и не слышать, как он распинается перед своим господином.       Раньше, весной здесь цвели вишни, подснежники, дикие гиацинты и крокусы, любезно посаженные матерью, которая не доверяла свой маленький рай ни одному из элитных садовников.       Летом, здесь цвели красивые нарциссы, различных цветов, что хозяйка дома выводила сама.       Пионы – фавориты девушек и всех высоко почтенных дам, которых звала сюда Нарцисса, похвастаться плодами своего труда; лаванда, которая успокаивала в холодные дни, своим благоуханием; гортензии, что служили верой и правдой, своими многогранными оттенками вплоть до декабря.       Зрелище было невероятное: поля цветов тянулись вдоль дорожек, спускались в ложбинки между деревьями, покрывая кое-где свободное пространство.       Сейчас, трудно было узнать здесь красивый сад с мириадами благоухающих цветов.       Кустарники, высаженные по линейке, и одинаково подстриженные.       Угрюмые дорожки, покрытые жухлой листвой, промерзшая земля, не тронутая заботливыми женскими руками.       Если раньше, величественный павлин радостно прогуливался по цветущему саду, что-то тихо прикрикивая, раздражая соседей, то сейчас, даже не хотел показывать носа, прячась в своем мальком поместье.       Все потеряло краски с приходом тьмы.       И природа чувствовала это крайне точно.       Драко медленно бродил по всеми забытой дорожке, что поросла сорняками, пиная опавшие желуди с многовекового дуба, раздумывая о друзьях, что только спустя два месяца, прислали ему письмо, не предвещавшее ничего хорошего:              

«Привет, Драко..

      

Новости не из самых приятных.

      

Близнецы Кэрроу, фактически, заправляют всей школой…

             Почерк Блейза прервался.              

Они не просто управляют тут всем, но и применяют к молодняку непростительные заклинания!..

             Сразу в голове прозвенел голос Панси, вызвав на бледном лице непроизвольную улыбку.              

Они раздают налево и направо круциатусы, точно рождественские подарки….

      

Некоторые придурки из Гриффиндора, встают на их защиту, принимая удар на себя…

             Пытался продолжить Забини, но судя по всему, перо снова отняла Паркинсон.              

Одна девка безбашенная, вечно лезет на рожон, точно ей жить надоело!..

             Драко встрепенулся.              

Даже не дергайся, Глэйс в школе нет, мы не видели ее с самого начала года…

      

      Малфой сжал кулаки, слегка помяв, пожелтевший пергамент, надежда была близка.              

В общем и целом, мы в порядке, надеемся ты тоже держишься.

      

Береги себя».

      

      Драко рассмотрел корявую подпись, чуть растекшуюся чернилами, словно на нее что-то капнуло: «Друзья».                     Прошел тусклый месяц, напоминающий о приближении зимы.       Писем больше не было.       Малфою хотелось думать, будто это не означает, что что-то могло случиться.       Но нечто необъяснимое, сидело внутри, тихо ехидствуя о его наивности.              Мать встретила сына в холле Малфой Мэнора, стараясь, как можно непринужденней, обнять его, но на ее лице читался все тот же страх, руки подрагивали, а улыбка выходила кривоватой.       Драко все понял без слов.       В их доме собрание.              Кружок по интересам, по своему обыкновению, собрался сегодня в гостиной, за большим черным столом.       Драко отметил, что близнецов Кэрроу, среди Пожирателей нет.       Волан-де-Морт, восседал на своем излюбленном стуле, точно король на собрании круглого стола, осматривая присутствующих змеиным, тяжелым взглядом.       Блондин чуть поклонился и уже хотел двинуться к себе в комнату, когда в его спину вонзился, леденящий кровь голос.       Лорд встал с места.       - Драко, дорогой, - произнес он чуть шипя,- ты тоже Пожиратель Смерти, и должен присутствовать, - решительно заявил змееголовый.       От этих слов внутри все быстро похолодело, напоминая молодому носителю метки о его страшной участи, быть заложником тьмы.       Малфой-младший ненавидел собрания, ненавидел присутствующих на нем людей и самого главного, мерзкого предводителя, который устраивал у них в гостиной ужин для своей Нагайны, что вечно вертелась под столом, вызывая у него дикий ужас.       Драко сжал кулаки и медленно обернулся.       Хотелось достать палочку и кинуть масштабную аваду в середину черной массы.       А затем, подойти к Лорду и, наступив ему на хлипкое серое горло, с силой топнуть.              Что-то внутри парня, медленно похлопало его рвению.              Но произнес он совершенно не те желаемые два слова:       - Да, мой господин, - сказал он, чуть кривясь в душе от последнего.       Змееголовый мерзко улыбнулся, указывая на свободное место, рядом с Люциусом.       - Итак, мои дорогие Пожиратели…- начал Лорд, страшно улыбаясь, обводя взглядом присутсвующих.       Драко бы и хотел слушать лишь в пол уха, но в поступающей информации могло проскользнуть что-то важное.       Он скосил взгляд на отца, что словно губка, впитывал каждое слово своего драгоценного господина.       От этого еще больше захотелось скривиться, но мешала маска безразличия, что Драко тут же надел, только сев за стол.       Нарцисса потупила взгляд и сейчас больше изучала стол, прикидывая, чем его можно будет заменить, когда все закончиться.       Малфой мазнул взглядом по присутствующим.       Здесь были родители Крэбба, Гойла, Блейза и Панси, несколько неизвестных ему лиц, тетушка Беллатриса, что облизывала пересохшие губы, нахально поглядывая в сторону Волан-де-Морта, от чего Драко тут же потянуло блевануть под этот самый стол.       Все, сидящие здесь, были руками темной власти, что старался распространить в чумной болезни Темный Лорд, а значит, были убийцами или соучастниками.       - Поттера еще не нашли, сэр..- тихо признался один из неизвестных пожирателей.       Он весь трясся, как осиновый лист, боясь поднять глаза.       - Ничего, Долохов, - улыбнулся Лорд, - я не сомневаюсь, что у тебя получиться, если ты постараешься чуть больше.       При этих словах Нагайна выползла из-под стола, стрекоча своим длинным языком, обнюхивая Антонина, одаривая благородным шипением.       Драко вспомнил, кто это.       Антонин Долохов был русского происхождения.       Мужчина с бледным, длинным, искривленным лицом.       Долохов был одним из первых Пожирателей Смерти и близким соратником лорда.       Он был одним из тех, кто превосходно владел темной магией, с ним могли сравниться, разве что, Беллатриса или Снегг.       Малфой слышал, что он учувствовал при захвате, в операции устроенной защитниками Гарри, но не успешно, его напарника жестоко наказал змееголовый, скормив беднягу своему любимому питомцу.       Сейчас, не смотря на близкие отношения с ним, лорд явно был недоволен и только неизвестные никому причины, мешали ему поступить так же и с Антонином.       Драко поморщился, опознав его соседа Торфина Роули, которого ему приказал пытать круциатусом Темный Лорд, из-за того, что тот не смог схватить золотое трио на Тотем-Корт-роуд.       Малфой-младший первый раз в жизни применил непростительное заклятие, за что светит пожизненное заключение в Азкабане. Он сознательно уничтожил эту часть своих воспоминаний, защищая свой рассудок.       Чувства, что испытывал молодой волшебник были ужасны и омерзительны.       Применять темную магию в отношении Пожирателя, с одной стороны было даже приятно, за весь тот ужас, что он сделал, однако, светлая сторона Драко, все же постаралась взять вверх, вытеснив странные ощущения в душе.       А сейчас, этот человек, практически, сидел перед ним со стеклянным взглядом, наблюдая за разговором.       Малфой почти полностью ушел в свои мысли, не расслышав вопрос лорда.       - А?       - Ты задумался, и не услышал, что к тебе обращается господин, - прошипела тетушка с расширенными от досады глазами.       - Прошу прощения..       - Не стоит, - остановил его лорд, махнув рукой куда-то в сторону, он еще больше развалился на стуле, поглаживая голову змеи под столом, - я повторюсь..как дела в школе?       Внутри Драко разом все опустилось.              «Неужели они знают о переписке?» - гулко произнеслось в голове. Нет, не может быть, они предприняли все меры предосторожности.       Блондин медленно выдохнул, все взгляды были направлены на него, в ожидании.              «Там не было ничего существенного…».              Малфой почувствовал, как в его мозг протянули когтистую руку, и тихо сжали.              - Ничего особенного, что стоило бы вашего внимания, - сухо проговорил парень, встречаясь с красными глазами, улыбающегося Волан-де-Морта, что так бесцеремонно пытался проникнуть в его сознание.       Темный Лорд усмехнулся и продолжил обсуждение своей излюбленной темы о поимке чертового Поттера.              Малфой хотел было выдохнуть, но тут его сердце сжалось.       Он почувствовал режущую боль, в области груди.       Задыхаясь, он схватился за пиджак. - Драко, милый, все нормально? - испугавшись, спросила Нарцисса. Голос матери доносился откуда-то издалека.       Перед глазами все медленно плыло, словно его накачали излюбленными штучками Блейза.       Он резко встал.       - Мне нужно в уборную, - кинул он, и понесся по лестнице наверх, под ошарашенные взгляды пожирателей, что недоумевали, как он посмел.       Змееголовый лишь усмехнулся в ответ.       Нарцисса хотела подняться и отправиться за сыном, но стальная хватка мужа под столом, удержала ее.                     Малфой добирался мелкими перебежками по коридору, хватаясь за ходившие ходуном стены, что теряли очертания.       Нащупав заветную дверь, в самый дальний из туалетов, находящийся в замке, он кое-как закрыл дверь на защелку и медленно сполз по ней вниз.       Сердце выбивало чечетку о его ребра, что казалось, вот-вот рассыпятся от такого натиска.       Драко судорожно расстегнул верхние пуговицы рубашки.       Буря, поднимающаяся в душе, начиная от паха и заканчивая головой, нещадно сносила все на своем пути, вызывая страх, вперемешку с дикой злостью.       Парень постарался встать и, покрутив кран, открыл холодную воду, подставляя под быстро льющуюся струю воды, голову.       Он чувствовал, словно рассыпается внутри, его легкие тлели, а руки сковала невыносимая боль в запястьях.       Драко ощущал себя беспомощным и брошенным, всеми забытым.       Перед глазами возникает четкий образ Алекто и Амикуса.       - Ну же, золотко, дай мне полюбоваться на тебя, вы такие сильные и так быстро ломаетесь, - мужчина, сгибаясь, дергает лицо Глэйс, разворачивает к сестре, держит ее, с силой сжимая челюсть.              Драко чувствует себя на месте девушки, смотря в лицо ухмыляющейся Алекто.       Силы оставили его в тот момент, когда нужны были больше всего.       Малфой отчетливо чувствует толчки позади себя, ощущает злость, что закипает, точно разгоряченный котел.       - Силен.. - шепчет он в глухом туалете, стараясь воззвать к тлеющему образу.       В груди раздается жесткое: «Сука, я убью тебя первым, запомни это!». По щекам Драко неустанно текут жгучие слезы, а внутри все органы, словно перемешали одной большой ложкой.       Блондин быстро осознает, что происходит, от чего в груди становиться жарче, а между ног больнее.       Его взгляд старается зацепиться за какие-то подсказки.       - Где ты?! – рычит он в темноту.       Глэйс смотрит в сторону окна и учительского стола, покрытого толстым слоем пыли.       Он чувствует невыносимую боль и громко кричит, позабыв о своих гостях. Зверь внутри него ревет, вырвавшийся наружу, полный злости.       Драко ощущает что-то длинное и острое в своей руке.       Сознание поплыло, окончательно, потеряв все силы.       Малфой заставляет себя встать и дойти, на негнущихся, ногах до комнаты.       Холодные капли падали на лицо с блондинистых волос, приятно охлаждая кожу.       Он, все еще, может что-то рассмотреть, а потому бросается к столу, на котором лежал пергамент и приготовленное перо.       Разобравшись в помутневших оттенках стола, схватил лист, быстро нацарапав письмо, он шатаясь дошел до окна и высунул руку, призывая своего орла.       Тот не заставил себя ждать.       Все это время, он находился в небольшом домике снаружи, что прилегал к стене, и скучал.       Драко, дрожащими пальцами, зацепил пергамент.       - Лети, как можно скорее...- прошипел он, из последних сил, борясь с бессознательным.       Когда птица с криком оторвалась от рамы окна, Драко рухнул на пол, хватаясь за быстро вздымающуюся грудь.       Послышался топот ног и материнский вскрик.       Легкое касание мягких женских пальцев по лицу.       - Драко…                                   Панси закончила свой рассказ.       Вода перестала литься и теперь тихо булькала, поднимая больше пены.       Силен сидела, поджав ноги, уткнувшись лицом в колени.       Паркинсон понимала девушку, а потому сидела, уставившись взглядом куда-то в пол, тихо помалкивая.       Сумбур в голове красноволосой, медленно пытался разбиться на пазлы.       - Ты сказала, вы путешествовали в Греции..что вы там забыли? – в душе слизеринки, что-то начинало прорываться из самых глубин.       Панси прекрасно помнила, что сказал ей Драко, а потому, предпочла утаить крупицу правды.       - Драко хотел отыскать..что-то, связанное с твоей силой, - осторожно начала она.       Глэйс в недоумении подняла голову и посмотрела на подругу.       - Он нашел что-то, в древних рукописях, поэтому мы отправились туда, - сказала Паркинсон, пожав плечами.       - Нашли..       Панси покачала головой.       - Драко сам расскажет тебе, когда встретитесь.       Глэйс тихо выдохнула.       - Если.       Силен медленно погрузилась под воду с головой, не открывая глаз.       Вываленная на нее история Панси, нашла светлый отголосок в душе израненной девушки.       Она осознала, что Драко, все это время было не все равно, он старался что-то узнать, находясь при этом в постоянной опасности.       Он не сдавался и шел вперед.       Именно Малфой спас ее, передав Панси послание, наплевав на собственную безопасность.       Силен не безразлична ему. И никогда не была..       Эта мысль заставляла улыбаться и греть душу тихим огоньком.       Он, все же, почувствовал ее, спустя столько времени, ощутил ее боль и смог помочь, хоть и было уже слишком поздно.       Когда Кэрроу проделывал с ней все эти мерзости, в голове девушки тут же улетучилось все рвение и желание, она находила себя беспомощной.       А что может сделать беспомощная в восстании против Темного Лорда и его приспешников?       Ничего.       Но сейчас, в девушке снова проснулся огонь, что она старалась надежно спрятать за своей маской, придя в школу под другой личностью.              Не дай этому огню потухнуть...                     Ребята тихо переговаривались, сидя в своем оборудованном убежище.       Статуи змей давно смирились со своим положением, и больше не шипели на незваных гостей, что нарушили их извечный покой.       Участники восстания оформили все под свое удобство.       Здесь появились подушки, что раньше служили ученикам выручай-комнате, спасением от неудачных падений при тренировке различных заклинаний.       Девочки принесли сюда больше свечей, чтобы комната казалась более светлой.       Невилл где-то откопал среди хлама в выручай-комнате старое радио, которое смог починить Симус, и теперь они слушали его бессменного ведущего Ли Джордана.       А именно «Поттеровский дозор» на подпольной радиостанции - единственную передачу в мире магов, которая сообщала своим слушателям правдивые новости.        Каким-то образом этой передаче удавалось сообщать о различных, неугодных новому режиму, событиях буквально в течение часа после происшествия, по горячим следам.       Иногда, в студию к Ли приходили люди весьма примечательные: Кингсли Бруствер, Римус Люпин, те же близнецы Уизли.        Правда, конспирации ради, они пользовались псевдонимами, но те, кто знал этих людей, угадывали их по голосам.        В эти тяжёлые времена правдивые новости, приправленные к тому же джордановским юмором, были для слушателей глотком свежего воздуха в тяжёлой атмосфере второй магической войны.       Поэтому, ребята делали звук по громче, садились вокруг старенького, потрепанного временем радио и внимательно слушали, возможно, надеялись узнать что-то о золотом трио, что бесследно исчезли после свадьбы Билла и Флер.       - Не мог же он просто всех бросить и вот так свалить в неизвестном направлении, - заверял друзей Майкл.       Судя по его осунувшемуся лицу, он еще не отошел от жестокого наказания Кэрроу, ведь он освободил первокурсников, что изверги заковали в цепи.       - Если Гарри ушел, значит на то были причины, - сухо отозвалась Джинни.       Они с Невиллом, все еще, не могли прийти в себя, ведь Силен выгородила их перед близнецами и директором, ценой собственной жизни.       А все из-за дурацкого предложения Долгопупса выкрасть меч Гриффиндора.       Друзья переглянулись, им было стыдно, что они ничего не смогли сделать, сами они, на удивление, отделались легкими исправительными работами у Хагрида.       Сейчас, Кэрроу засели в больничном корпусе, под присмотром мадам Помфри, что явно не была раду появлению этих омерзительных существ в своей, благоухающей медикаментами обители.       Никто не знал, куда подевалась девчонка и что конкретно случилось с близнецами, что окрасили кровью пол школы.       Все встрепенулись, когда дверь в убежище внезапно отворилась, впуская внутрь какой-то особый жар, что тут же коснулся всех присутствующих.       Лица вытянулись от удивления.       Перед ними стояла девушка, полная уверенности, ее хищный взгляд, наполненный безумным огнем, был направлен на всех и каждого.       Кто-то смутился, когда заметил белесый глаз и страшные раны, что уже понемногу затягивались, а кто-то смотрел с восхищением.       - Глэйс?! – воскликнула Джинни.       Силен улыбнулась.       Из-за ее спины вышли Панси и усмехающийся Блейз.       - Кружок по интересам в потайной комнате Салазара? – сказал он, осматриваясь по сторонам, - не дурно.       - Паркинсон и Забини? – сказал Невилл, осматривая однокурсников с неподдельным интересом.       - Вся честная компания в сборе, - присвистнула Панси, ехидно улыбаясь.       Силен вышла вперед, привлекая к себе внимание.       Когда то, чего мы очень долго ждем, наконец приходит, оно кажется неожиданностью.       Сегодня, это была Глэйс.       Но это была особая неожиданность, та, что может изменит все.       - Что они здесь делают?! – воскликнула Джинни, выйдя из оцепенения.       Силен сложила руки на груди и усмехнулась.       - Расширение территории.