«По ту сторону льда»

Когда людей окутывает тьма, они начинают видеть свет.

Неважно, на сколько этот свет мал или слаб.

Пока есть свет - есть надежда.

One-Punch Man

Восстание собралось в кругу и теперь тихо перешептывалось за спинами слизеринцев, изредка, бросая косые взгляды и кивая головой в сторону новоиспеченных союзников. Силен прокашлялась, обращаясь к друзьям.       - Мы должны уговорить слизеринцев, перестать быть трусами и вступить в сопротивление, - произнесла Глэйс, рассматривая друзей.       - Как бы сильно, нам не были нужны люди, слизеринцы, - Джинни сделала короткую паузу, мазнув взглядом по недоумевающим Панси и Блейзу, - не самые верные люди, - закончила она, тяжело вздохнув и пряча взгляд.       Панси сжала кулаки и хотела что-то сказать, но Забини остановил ее, положив свою горячую ладонь на ее.       Силен перевела томный взгляд на Джинни.       - Да, им нельзя доверять, их родители – Пожиратели Смерти! – воскликнул Майкл, указывая на ребят пальцем.       Блейз сделал вид, как он сильно оскорблен, прижав руку к груди, а другой прикрывая рот.       Паркинсон улыбнулась и ткнула друга локтем.       - Получается, - Глэйс усмехнулась, - мне тоже нельзя доверять, ведь я люблю человека, который является самым молодым Пожирателем Смерти в их сраном кружке, - закончила она, сложив руки на груди и склоняя голову.       Панси усмехнулась, а Блейз кивнул своим мыслям.       Все замолчали, опустив головы и обдумывая сказанное.       - Ты – другое дело, - противостояла Джинни.       - А чем я отличаюсь? – спросила Глэйс, - Моя подруга Астория Гринграсс, которую вы все прекрасно знаете, - сказала она, вставая со своего места, - так же, является слизеринкой, не меньше, чем я или Панси, но при этом, она не разделяет взгляды Пожирателей, так же, как Паркинсон и Забини, что решили переступить через себя и прийти сюда, - она сделала паузу, - к тем, кто все время презирал их факультет и предвзято относились ко всем, кто там учился, - она строго посмотрела на Невилла и Джинни, те понурили головы, ведь, предводитель говорил правду, - никто из вас не хотел взглянуть на ребят по-другому, у вас сложилось впечатление, что Слизерин – это скопище аристократичных крыс, готовых ради власти и уважения на все, ведь так?       Девушка расхаживала по кругу, стараясь донести до каждого свои мысли, импульсивно взмахивая руками.       Многие молчали, признаваясь.       - Да, действительно, многие, именно такие, как вы думаете, - сказала Силен с улыбкой, - но другие, просто боятся, - ее голос стал выше, - боятся, что не справятся, думают, что они будут одни, без поддержки, ведь, все факультеты против них, - сказала девушка, махнув рукой в сторону, - мы, те, кто должны поддержать их, показать, что готовы принять, а главное, - девушка остановилась возле Панси и крепко сжала ее плечо, - не винить их в ошибках своих родителей.       Глаза Панси заблестели, она не заметила, как машинально, положила руку поверх руки Глэйс и прошлась пальцами по ее костяшкам.       Блейз улыбнулся, опуская голову.       В глазах сопротивления, показалось понимание и осознание.       - Хогвартс – наш общий дом, - сказала Силен останавливаясь, - и мы должны защитить его любой ценой.       Джинни кивнула, и тут же встала.       - Что будет, если они не послушают? – спросила она, выражая мысли всех, кто внимал Глэйс молча.       Силен устало вздохнула и обернулась на рыжеволосую, с огоньком в глазах.       - У них нет выбора.                            Решение пришло быстро.       Его исполнение оставили до дней, после праздников.       Когда все смогут увидеть родных и вернуться в школу, после рождественских каникул.       Однако, события, принявшие неожиданный поворот, говорили о том, что стоит поторопиться.       В один из дней, когда Силен гостила у Марис, что уже без зазрения совести вовсю обнимала Джорджа, на глазах у Фреда, которые уже узнали, что такое мозг, закатываясь каждый раз так глубоко, что можно было разглядеть волнистые линии на сером веществе, Глэйс узнала, что Полумну сняли с поезда на пути к родным, Пожиратели Смерти.       Гневу Глэйс не было придела, а потому, в черные стены летело все, что попадалось под руку, один лишь только Фред, смог утихомирить разбушевавшийся пыл, обняв девушку так крепко, насколько возможно.       Силен еще долго верещала в черную стену, посылая все возможные ругательства в сторону последней, стараясь выплеснуть всю свою злобу, что скопилась внутри, съедая все, что осталось от ветхой души.               После каникул, когда все вернулись обратно, сопротивление было в бешенстве и полностью подавлено новостью о похищении.       Глэйс понимала, нужно действовать решительно.       Первым делом, после каникул, она направилась в сторону Слизерина, в компании Блейза и Панси, что сжимала руку новой подруги, в целях поддержки.       Они не мало сблизились за это время.       Силен, во время каникул, постоянно слала письма поддержки, на что другая отвечала саркастическими ответами на пергаменте, потускневшим от слез, что скрывала Паркинсон.       Глупо было отрицать, что Панси было приятно, но девушка, слишком много времени провела в одинокой тьме, чтобы так легко поддастся искушению.       Уж слишком было просто завоевать доверие Глэйс, а Панси, считала это ее главной ошибкой.       Слишком доверчива, слишком глупа. Слишком добра.       Так думала Панси, написав последнее письмо новой подруге, что так яростно переживала за ее состояние.       В то же время, она прекрасно понимала, что, несмотря на то, что Глэйс с виду была достаточно светлой и хрупкой, внутри прятался отчаянный борец, что своими речами, мог заставить поверить в нее, даже целую армию. У девчонки были отличные ораторские способности и невероятный дар убеждения.                     Когда все вернулись в школу, собралось первое собрание, на котором все выразили свое недовольство присоединением Слизерина, которого хотела Глэйс.       Каждый, был преисполнен злобой и ненавистью к Пожирателям Смерти, что сняли Полумну с поезда, не дав доехать до обезумевшего от горя отца.       Глэйс не слушала.       Раз за разом, к ней подходили члены восстания, старясь переубедить лидера, но все проходило будто бы сквозь девушку.       Она чувствовала, что должна сделать то, чего больше всего, не хочется большинству. Доверять слизеринцам, не было самым рациональным решением.       В основном, все волновались так же за Крэбба и Гойла. Они были явными фанатиками своих родителей и всячески их поддерживали, и даже не получали наказания, за какие-либо проступки.       Кстати говоря, Кэрроу, только недавно начали снова преподавать, однако с опаской поглядывали на Глэйс, что улыбалась с дальней парты каждому из близнецов во время уроков.       Даже, не смотря на маскировку, они видели в ней опасную красноволосую дикарку, что была преисполнена огнем, вместо того, чтобы сломлено валяться в девчачьей спальне, от боли сжимая подушку.       А это пугало еще больше.                            Это была тихая черная ночь, окутавшая все вокруг в свой зловещий туман.       Силен шла по коридору, ее шаги отдавались гулким эхом в пустых арках.       Вот, перед ней предстала гордая горгулья, что требовала пароль.       Глэйс одним движением руки сняла маскировочное заклятие и тихо выдохнула.                                                 Астория сидела на диване и рассматривала очередной магловский журнал, что притащили сюда девчонки, в надежде отвлечься от гнетущих мыслей.       Глэйс, после ночи в Астрономической башне, долгое время не появлялась в поле ее зрения. Гринграсс, в виду своего характера, не хотела заводить разговоры с гриффиндорцами и, уж тем более, посещать их гостинную в поисках Силен. В конечном счете, Глэйс смышленая девочка и никогда ничего не делала просто так.       Однако, Гринграсс переполняло негодование и чувство вины, что не уследила за подругой и позволила ей исчезнуть, вот так запросто.       Девчонки из Слизерина весело хихикали, когда дверь, в очередной раз отворилась, впуская, кого-то внутрь, их своеобразного убежища.       Послышался тихий вскрик и несколько вздохов, когда Астория поднялась со своего места, намереваясь, подняться в спальню девочек.       Ее взгляд, с ужасом и удивлением, остановился на человеке, стоящем, под светом свечей, что могли передать только яркий цвет волос и огонек глаз, что излучала девушка.       - Не может быть..              Глаза Слизеринцев превратились в монеты по тять галеонов, обращенных в сторону человека, которого, никто не ожидал здесь увидеть, тем более, в обществе Блейза и Панси.       Силен прошла вперед и забралась на шатающийся стол, что стоял перед диваном, предварительно, приняв руку Забини, что учтиво помог.       - Эй, нам нужны все, здесь серьезное объявление! – крикнула Панси грозно в толпу, заставляя ту, шевелиться.       Ученики то рассыпались, то собирались обратно в кучу, призывая все ново прибывших, охая и тяжело вздыхая.       Астория не могла отвести взгляд от подруги, что за короткое время, так смогла измениться, подавив в себе весь страх и отчаяние, которым девушка так болела в последнее время.       Гринграсс, не видела вечно веселую Глэйс, улыбающуюся неприятностям, смотрящую глубоко в будущее.       Она видела лишь человека, способного смести все на своем пути, готового биться до конца, ее взгляд; направленный на нее говорил о доброте, что еще как-то смогла сохраниться в этом добром теле семнадцатилетней девушки, но внутри, было темно и сыро, Астория это чувствовала.       В душе Гринграсс что-то защемило.       - Все здесь? – воззвал к толпе Забини.       Он заметил почти всех слизеринцев, даже Крэбба и Гойла.       Блейз вспомнил, как Паркинсон, несколькими часами ранее, убеждала Силен не произносить речь в их присутствии, ведь, оба мальчика, в виду низких умственных способностей, отвечали взаимностью на новый режим, построенный Волан-де-Мортом и его приспешниками. Однако, если лидер что-то решил, ее уже не было возможности остановить, как ни старайся. Противная черта, перешедшая ей от Драко.       Панси подошла сзади и, на всякий случай, вытащила палочку, за спиной.       Блейз кивнул и уставился в толпу, немного нервно заламывая руки за спиной.       Астория смогла только шепотом произнести имя подруги, что никак не хотело быть громче:       - Силен..       Глэйс не услышала ее.       Перед ней стояла непосильная задача.       И вся концентрация была направлена на достижение цели, что была так далека.       Гойл скрестил руки на груди и недовольно хмыкнул.       Глэйс видела, исключительно черную ауру, что исходила от молодого парня, словно он сам успел окунулся в тьму.       Крэбб же, в очередной раз что-то жевал, не выказывая особого интереса.       Силен прокашлялась.       Пока девушка произносила свою речь, что она мысленно готовила ночами, исходя из всевозможных вариантов, слизеринцы напрягались с каждым пойманным словом.       Кому-то она била, явно мимо, где-то, чуть царапнула непробиваемую броню, а кому-то, умудрилась попасть в самое сердце.       Кто-то начинал громко перешептываться, но грозный взгляд Блейза, ту же утихомиривал все, что могло помешать.       В глазах зелено-серебристых читался страх, вперемешку с жестоким отчаяньем, что поглощало каждого изнутри.       Детям пришлось быстро взрослеть, сталкиваясь со злом, в лице собственных родителей и других родственников, а это не могло не оставить неизгладимый след на молодых сердцах.       Силен видела недоумевающие взгляды, прожигающие ее изнутри.       Кто-то из парней подал голос:       - Зачем нам восставать? Если мы не хотим умереть, нужно всего лишь пойти за сильными, - сказал парень с темными волосами и сверкающими глазами, стоящий где-то поодаль от всех, прижимаясь спиной к одной из стен.       - А кто сказал, что он сильнее нас? – усмехнулась Панси, сжимая палочку за спиной.       Силен кивнула, всматриваясь в толпу.       Гнетущая атмосфера, свалилась на плечи молодых волшебников, придавливая своей массой.       Кто-то устало вздохнул.       Повисло тяжелое молчание.       Многие прятали взгляды в полах своих мантий, другие бесцеремонно рассматривали шрамы на лице слизеринки, а кто-то просто молча внимал.              - Все равно, нас ждет ад, не важно, за какой стороной мы последуем или будем бездействовать вовсе.. – начал было незнакомый парень, чьи глаза поблескивали в тусклом свете.       - Это ад? Нет. Это не ад обрушился на землю, - серьезно сказала Глэйс, выхватывая цепким взглядом ребят из толпы,- это мы только-только взглянули правде в глаза. Наш мир, с самого начала был адом. Сильные всегда возвышались над слабыми, они всегда решали, жить нам или умереть, - Глэйс опустила взгляд и сжала кулаки.       - Если мы останемся здесь, и будем отстаивать школу, нас всех просто перебьют! - вскрикнула девчонка, на которую ту же обрушились понимающие взгляды.       - Скажите, мы ведь все умрем? – спросил парнишка, что стоял ближе всех к Глэйс, со страхом в глазах и сжимающимися кулаками.       - Верно, - согласилась Глэйс, устремляя горячий взгляд вперед.       - Но если смерть неизбежна, то зачем нам все это? – сказала девушка, которая была бледна как простыня, что мать меняет тебе на выходных.       Глэйс устало усмехнулась и потерла глаза.       Сильные речи давались девушке с трудом.       Сложно было победить человеческий страх, глубоко посаженный в каждое сердце, заботливой рукой Темного Лорда.       - Ты абсолютно прав. В этом нет смысла.       Панси нахмурила брови.       Астория молча, впав в ступор, наблюдала за подругой, которую будто видела в первый раз.       Кто-то ахнул, прикрыв рот рукой, другие же лишь усмехнулись.       - Не важно, какие у вас мечты и надежды. Не важно, насколько счастливую жизнь вы прожили. Все когда-нибудь умирают, - согласилась Глэйс, пожимая плечами. - Но разве жизнь бессмысленна? Неужели мы зря появились на этот свет? – Сказала девушка, сжимая кулаки. - Сколько людей, безвинных людей, пали смертью от холодной руки Волан-де–Морта?!       Все замолчали.       Кто-то вспоминал погибших друзей, родных, учителей, каждого коснулась бледная рука смерти.       Многие были всего лишь информаторами, не по своей воли, кто-то был глазами и ушами, другие подчинялись в виду своего бессилия, в надежде, спасти свою семью.       Слизеринцы, и не только, потеряли слишком много, в этой несчастной гонке за власть в мире волшебства.       - Те, кого вы потеряли…Неужели, их смерти тоже были напрасны?! Вовсе нет! Это мы наделяем их жизни смыслом! Храбрые павшие, несчастные..Мы отдадим наши жизни, если это потребуется, чтобы живые, наполнили их смыслом!       Слова Глэйс, как ползучее чувство, проникало сквозь толстую кожу, попадая прямо в сердце, задевая всех и каждого, стоящего с открытыми ртами. По телу Паркинсон побежали мурашки от слов Глэйс, она усмехнулась.       Силен видела в слабых сердцах, еще теплившийся огонек, что разгорался с каждым сказанным ею словом.        Она ухватилась за это чувство.       - Ведь, только так, мы сможем противостоять этому жестокому миру! – вскрикнула девушка, выбрасывая кулак наверх. - Покажите ярость! Покажите крик! Покажите борьбу, за то, что в вас еще осталось! Докажите всем, что слизеринцы не сборище аристократичных мразей, а настоящая семья, готовая пойти по головам, чтобы защитить все, что им дорого!       Грудь Силен тяжело вздымалась, под тяжелым дыханием, глаза горели, а тело свело судорогой, от перенапряжения.       Послышались одобрительные возгласы.       Каждый, нашел отклик в сердце, за тысячами дверьми, заслоняющими их от страха. Блейз был доволен, девчонка смогла произвести нужное впечатление. «Идеальное сочетание ума, стойкости и красоты», - подумал Забини, с гордостью посматривая на девушку. Драко знал, что может произойти нечто подобное, а потому, заранее попросил Блейза быть начеку и помогать во всем, чтобы Силен не выкинула. Именно поэтому, когда они столкнулись той ночью с Асторией в коридоре, он обещал помочь. И он помог. Целыми неделями он внушал ученикам, что есть еще один путь, которого они боятся больше всего и если не соберут свои яйца в кучку, то умрут от страха быстрее, чем Волан-де-Морт произнесет: «Авада Кедавра!».       Глэйс улыбнулась, взглянув на Асторию, что с замиранием сердца, слушала девушку.       Только лишь Крэбб, Гойл и еще несколько парней, не нашли в этом ничего для себя, нахмурившись, они качали головой.       Силен и это заметила, а потому, одарила парней усмехающейся улыбкой, полной призрения.               «Трусы».              Ребята перешептывались и кивали, принимая для себя одно из важных решений в жизни.Силен видела, как они решаются, как борются внутри себя с противоречивыми чувствами.       Астория подбежала к подруге и крепко ее обняла, старясь вложить тепло в каждый сантиметр своего тела.       - Я рада, что с тобой все в порядке, - промолвила она, сжимая девушку в объятьях и вдыхая родной аромат красных волос.       Глэйс улыбнулась и провела рукой по спине слизеринки.       - Я тоже.                                   - Осталось найти способ, манипулировать, Кэрроу, - сказал Невилл, на новом собрании.       Теперь его количество, действительно, впечатляло, слизеринцы, хоть и не в полном составе, но присутствовали среди остальных факультетов, а это уже маленькая победа.       Многие смиряли их недоверчивым взглядом, а кто-то и вовсе старался побольнее задеть, но все попытки пресекал Блейз, что являлся теперь, одним из главных представителей своего факультета вместе с Паркинсон.              - Гестия и Флора Кэрроу, их родственницы, что учатся на нашем факультете, - подняла руку девушка из Слизерина.       - Мы не будем манипулировать ими, - заверила друзей Глэйс,- они еще не решились, потому что бояться, но мы их возьмем к себе, - усмехнулась девушка, поправляя красные волосы, откидывая их за спину. За это время, они стремительно выросли и теперь непривычно мешали, спадая на лицо.       Силен хотела отрезать, надоедающие локоны, но Паркинсон вовремя одернула ее руку с ножницами, разрешив девушке сделать только редкую челку, что смогла скрыть белесый глаз.       - Ты слишком добрая, - сказал Блейз, садясь рядом и закуривая вишневую сигарету.       Ее аромат быстро наполнил помещение, вызывая у некоторых недовольство.       Глэйс оторвала взгляд от пергамента, что она исписывала на столе.       - Что?       - Не все, достойны, твоей благосклонности, - пояснила Паркинсон, севшая на подлокотник кресла, справа от Блейза.       - Они всего лишь дети, - заметила Глэйс, смиряя новых друзей строгим взглядом, - такие же, как и вы.       Джинни с презрением рассматривала компанию слизеринцев в углу, что не хотели посвящать ее в подробности случившегося с Глэйс во время разборок с Кэрроу.       Силен настойчиво попросила Паркинсон никому ничего не рассказывать, чем вызвала улыбку на лице новой подруги, заверив ту, что это больше не имеет значения.              «Безумно сильная девушка, теперь понятно, чем она так зацепила Драко», - думала Панси, рассматривая Глэйс с восхищением.              - Это не отменяет того, что сотворили с тобой…- начала Панси, недоумевающе размахивая руками.       - Плевать, - поставила точку Глэйс, - ни дети, ни близкие, не должны отвечать за чужие поступки, это понятно? – спросила Силен, пристально всматриваясь в глаза Блейза и Панси.       Черноволосая довольно хмыкнула, сложив руки на груди.       Это была проверка от Паркинсон и Силен, блистательно ее прошла.                     Восстание, не хотя приняло, новых союзников, и даже обучили их тому, что знали сами, начиная от самозащиты и заканчивая патронусом.       Многие, еще с недоверием, относились к новым лицам, но все больше и больше, постепенно свыкались с ними, принимая, в свой теплый круг людей, что все время были на попечение лишь Снегга и своего факультета, не зная, что такое помощь и поддержка, со стороны других. От части, это была вина Малфоя и его компании, что в свое время, выстроили свою политику запугивания, которую пришлось разрушить Глэйс, приложив не малые усилия в течении длительного времени.       Силен с нежностью смотрела на ребят из своего факультета, что так старательно и прилежно выслушивали замечания по применению заклинаний, борясь с диким желанием съязвить чего-нибудь недоброе. Многим, все еще, сложно было принять тот факт, что их обучают недоучки с других факультетов, но приходилось признать, они могли научить, действительно, многому.       Народ свыкся и с каждым днем все больше и больше оттаивал, принимая девушек и парней, что раньше считали врагами.       Вывод напрашивался сам собой, при должном обращении, даже змеи становятся дружелюбными.              Число сопротивления росло, и уже сложно было отличить одних от других на уроках.       - Нам нужен знак, или форма, означающая, что мы все заодно, - сказал как-то раз на собрании Невилл.       - Кажется, твоего меча, нам в тот раз хватило, - парировала Джинни, коса поглядывая на главу сопротивления, что странно ухмылялась за столом.       Блейз устало потер глаза.       - Я могу сделать форму одну на всех.       - Что? – голос Паркинсон показался выше остальных, заглушая всеобщее недоумение.       Забини вытащил из кармана пачку сигарет, а затем затянулся одной из них, выпуская в потолок кружочки белоснежного дыма.       - Что слышали.       - Ты.. умеешь шить? – поинтересовалась с улыбкой Силен.       Панси удивленно подняла брови.       - Да, что с того? – огрызнулся Блейз, разворачиваясь с сигаретой в зубах, грозно посматривая на собравшихся.       Кто-то улыбался и тихо перешептывался.       - Ничего,- солгала Силен, поднимая руки вверх.       Раньше ей казалось, что для него, участие в сопротивление, было лишь очередной игрой, что могла его повеселить, но теперь..       - Вот и славно, – усмехнулся Забини, - ваша задача, придумать что-то что объединит нас всех, а я это сошью, идет? – он обратился к недоумевающим взглядам, что тут же принялись кивать.       Панси прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться.       - Не знала, что ты умеешь, - прошептала Панси, склоняясь к Блейзу.       - О, дорогая, поверь, я умею делать многое, - его многозначительный взгляд в сторону черноволосой, заставил смутиться.              Посовещавшись какое-то время, объединившийся народ, с гордостью предоставил удивленному Блейзу набросок новой формы.       Когда первый образец был готов, Забини с сигаретой в зубах, с сантиметром на шее, предоставил его Силен и Панси, на оценку.       Глэйс улыбнулась.       - Очень не плохо, - сказала Паркинсон, взяв в руки новое творение, пристально рассматривая со всех сторон.       - Не плохо?!– Встрепенулся Забини, его глаза были в красной паутинке от бессонной ночи, он грозно посмотрел на Панси. - Да, я сидел две ночи, в плохо освещённом от свечи помещении, сгорбившись, точно тролль, а ты говоришь «не плохо»?!       Панси улыбнулась, взглянув на озлобленного Блейза.       - Ты молодец, - сказала она, потрепав его за щеки.                                          Драко пролежал целую неделю в кровати, периодически, находясь в холодном поту от ночных кошмаров, что беспрестанно нагоняли его.       Прийти в себя ему организм разрешил только на восьмой день.       Тяжелые веки разлепились от шума, что исходил за окном.       Кто-то настойчиво царапал когтями прозрачную поверхность, заставляя блондина нахмуриться.       Он медленно сел, потирая рукой лицо.       Рядом с кроватью, на тумбочке, стояло еще теплое молоко, что было оставлено заботливой матерью.       Драко выпил до дна, насыщая организм витаминами, а главное, избавляя от странной засухи в горле.       Скрежет стал настойчивее.       - Сейчас, сейчас, - проворчал он, нехотя вставая с кровати и касаясь босыми ногами холодного пола, что безжалостно колол стопы.       Первое, что бросилось в глаза, это крохотное черное тельце с торчащими во все стороны перьями и яркий взгляд желтых глаз.       - Том?!       Драко бросился вперед, попутно спотыкаясь о стоящее рядом кресло и снося стол в сторону, цепляясь расстегнувшийся снизу, ночной рубашкой за его край.       Он подбежал к окну, тормозя ногами чуть дальше, чем планировалось.       Рывком он впустил в комнату свежую прохладу, что тут же стала изучать содержимое комнаты, а вместе с ней и надутую от невежества Драко птицу, что с возмущенным уханьем влетела, гордо садясь на черный стол.       Малфой заметил сверток пергамента, что болтался на маленькой ножке совы.       Он протянул руку, но птица отвернулась.       - Что? – недоумевал Драко, потирая затылок.       Том вытянул лапу и сжал крохотные коготочки несколько раз.       Малфой выпучил глаза.       - Да, ладно, серьезно?! – возмутился блондин.       Том кивнул, словно что-то поняв.       - Черт, у меня нет мармеладок, - сказал он, хлопнув ладонью по лбу.       Сова покрутила головой и сжала сверток в лапке.       - Ладно, сейчас что-нибудь придумаю, - вздохнул Драко и пулей вылетел с комнаты, попутно снося домовика, что нес хозяину завтрак, раскручивая маленькое тело по кругу.- Извини, - бросил он, с топотом спускаясь по лестнице.       На лице домовика застряло недоумение.       - «Извини»?              Через минуту, Драко вернулся в комнату, закрыв дверь.       Он нес сладости в рубашке, точно, как кенгуру.       - Так, есть шоколад, - сказал он, выкладывая на стол все по порядку, перед любопытной птицей, - печенье и пара карамельных конфет..       Том удивленно рассматривал свои дары, явно озадаченный таким большим выбором подношений.       Остановив свой желтый взгляд на сверкающей обертке от конфеты, он схватил лапкой и принялся разгрызать блестящее нечто.       - Отлично, теперь письмо, - сказал Драко, вытянув руку.       Том, не отрываясь от подарка, протянул парню, свернутый в трубочку пергамент.       Дрожащей рукой, Драко развязал веревочку.       На пергаменте отчетливо виднелись черные буквы, выведенные аккуратным почерком:

      «Драко».

             На мгновенье он поднес руку ко рту, не в силах поверить в то, что выдавали за правду его глаза.       Он прошел к кровати и медленно сел.       Первое что он сделал, это медленно поднес письмо к носу, вдыхая знакомый аромат груши, корицы и шоколада.       - Не может быть..- прошептал он, раскрывая письмо тонкими пальцами:       

      «Привет…

      Черт, я не знаю с чего начать..

             В голове отчетливо слышался голос Силен, словно она сама читала свое письмо ему в слух.

      Столько всего произошло, что…сложно рассказать и половину..

      Драко читал каждое слово, вчитываясь в знакомые строчки, написанные легкой рукой Глэйс.       Она написала про свадьбу Билла и Флер, намеренно опустив подробности с Фредом.       Рассказала про то, как решила вернуться в школу, после назначения Снегга директором и про видение, которое видел Драко, которое, оказалось более, чем правдивым.       На этом моменте, Малфой сжал зубы, заставляя себя успокоиться и не поддаваться эмоциям. Надо признать, что горечь от этого момента жизни девушки, навсегда останется в его сердце и черным пятном на его совести.       

      «…В итоге, я стала предводителем восстания, что мы организовали в школе.

      Мы объединили все факультеты.. Хотя...это не было так просто, как кажется..

      

      Чудом, у меня получилось..»

             - Я в тебе не сомневался, - усмехнулся Драко.       

      «А потом, ты не поверишь..мы смогли собрать пол Слизерина, представляешь? Они послушали меня и согласились присоединиться…На самом деле, мне было так страшно…»

      

      Малфой не удержался от улыбки.       - Даже Слизерин тебя слушает, что говорить обо мне..       Драко представил, как Глэйс толкает речь перед недоумевающими слизеринцами.       Он мысленно видел ее лицо, густые красные волосы, что аккуратно спускались по спине.       И жалел, что его не было в тот знаменательный момент рядом.       

      «Я пишу тебе в письмо в тайне ото всех, потому что знаю, что Панси была бы против…ах, да, мы подружились..»

             - Да, ладно? С Панси?! – удивился Драко, зачесывая мешающие волосы назад пальцами. - С тобой столько всего произошло, а меня даже и близко не было, чтобы банально поддержать..       Драко прикусил нижнюю губу и нахмурился.       Последние строчки били в самое сердце юного волшебника.

      «Не кори себя за свое отсутствие. Я знаю, ты не мог по другому..

             - Я все время давал тебе обещание, что всегда буду рядом, чтобы не случилось и сам же ни разу не сдержал его..- он сжал кулаки. Он ненавидел себя.       

      «Я..очень скучаю, как бы банально это ни звучало..

      Черт, я хочу чтобы ты был здесь, со мной…мне..не хватает тебя…»

      Сердце Драко предательски защемило.       

      «Знай, что я все понимаю, прошло много времени..я приму тебя, какую бы ты сторону ни выбрал…и..люблю тебя, Драко….»

      Малфой зажмурился, впуская в сердце боль, что тут же принялась разгуливать там и хозяйничать, словно это ее родной дом.       Он провел тонким, бледным пальцем по последним словам, отчетливо ощущая, как они впечатались в потертый пергамент и его сердце.       - Я тоже..- только и смог проговорить парень, проводя пальцем по щеке, поймав соленого беглеца, что предательски вылез из своего заточения.       

      «P.S. Я обещала Тому, что ты дашь вкусняшку, пожалуйста, не обламывай его».

      Малфой улыбнулся.       - О, поверь, без вкусняшки он не остался, - Драко обернулся на стол, застав интересную картину: Том, обильно измазавшись в шоколаде, упорно пытался разгрызть плитку. - О, боже, - смеялся Драко, отложив письмо, он взял птицу на руки, Том тут же стал вырываться и громко ухать. - Успокойся, сейчас помою..       В теле приятно что-то разлилось.       Словно что-то родное, мягко окутало его изнутри.       Малфою нравилось это чувство.       С Глэйс все более-менее хорошо, она в безопасности и рядом друзья, хотя, наличие рядом сраных Кэрроу говорило об обратном, Драко, все же, пытался засунуть эти мысли куда подальше, пообещав себе отомстить как только появиться возможность.       Однако, эйфория от письма, быстро сменилась тихим ужасом, от случайно услышанного разговора вечером, того же дня.       - Почему этот человек, хозяйствует в нашем доме?!        - Дорогая, помолчи! – холодный голос, заставил женщину поежиться и отступить на два шага назад.        - Мало убийств в нашем доме?! Так он притащил сюда старика и бедную девочку! – вскрикнула женщина.        Белая прядь волос опустилась ей на исхудавшее лицо.        - Он наш хозяин, мы должны сделать все…        До ушей Драко донесся оглушительный визг, отозвавшийся эхом в пустом пространстве.        - Люциус!              Внутри все опустилось и тут же похолодело.                     «Нет, только не это!» - пронеслось в блондинистой голове. Он тихо спустился по лестнице, и спрятался за одной из колонн. Драко поежился, страх отчаянно сковал его тело.                     - Я слишком долго сглатывала, все, что ты делаешь! - шепотом кричала Нарцисса.       - Заткнись, дорогая,- произнес Люциус с нажимом, отводя женщину в сторону.       Несколько пожирателей тащили девушку с белыми волосами и опущенной головой, по-видимому, она была без сознания.       Драко тут же узнал знакомый ярко-желтый свитер и сережки редиски.       - Полумна..- произнес он и тут же прикрыл рот рукой.       Нарцисса и бровью не повела, услышав шепот сына.       Она сверлила взглядом мужа, который услужливо улыбался пожирателям, что затаскивали девушку в уже знакомое подземелье.       Когда те, наконец, покинули дом, Нарцисса не сдержалась и с силой ударила мужчину по лицу ладонью так, что эхо от удара, прокатилось по всему замку.       Драко усмехнулся.                     «Сам хотел это сделать».              - Ты что, совсем из ума выжила?! – Воскликнул Люциус, хватаясь холодной рукой за горящую щеку. Он еще никогда не видел свою жену такой разъяренной фурией.       - Это ты выжил из ума, раз позволяешь заточать в нашем доме невинного ребенка!- Сказала она, прожигая взглядом в Малфое-старшем дыру. Она больше не смотрела на него с тем благоговением, что когда-то в молодости, скорее с жалостью и призрением.       - Так нужно, как ты не понимаешь! – Его тело дрожало от накатившей злобы.       Драко понял, сегодня, зло в его доме достигло своего предела.       - Пошел к черту! – Плюнула ему в лицо женщина и, развернувшись на каблуках, покинула гостиную, направившись на кухню.       Сегодня она будет помогать Драко кормить пленников.                     Малфой продолжил таскать в тайне от всех в темницу еду и несколько газет «Ежедневного Пророка», что так хотела Полумна, оставляя неизвестному помощнику записки с корявым почерком.       Драко не хотя, воровал газеты после того, как отец яростно превращал их в верещащий комок и бросал в урну.              И без того, шаткое душевное равновесие, подорвало следующее собрание Пожирателей Смерти во главе со змееголовым.       Драко не мог совладать с собой при виде близнецов Кэрроу, что сидели за столом, прямо напротив него, вызывая своим видом лишь одно отвращение и желание убивать.       Из рассказа, что поведала ему Глэйс в том самом заветном письме, что теперь хранилось под двойным замком в его столе, (Лорд хоть и не вспоминал про девушку на собраниях, но кто знает), выяснил, что Силен прочертила четкую линию на горле каждого из них.       Однако, сейчас они были в порядке, Мадам Помфри явно постаралась на славу, хотя сама, воротила нос от двух смердящих пожирателей. Профессионал своего дела, что еще сказать.       Оба сидели и внимали новым наказам Темного Лорда, с явным упоением.       Драко судорожно сжимал кулаки под столом, не в силах совладать с нарастающей злобой, что тут же отразилась в его глазах, напрочь срывая без эмоциональную маску. Малфой мысленно перебирал все виды самых жестоких смертей, что он когда-то вычитал в одной запретной книге. Его взору открывались различные видения, начиная от заточения близнецов в медной статуи быка, разогрев его до невыносимых криков, словно бычий рев, влоть до китайской пытки бамбуком.       Он резко встал, громко отодвигая стул, смерив холодным взглядом близнецов и молча вышел из замка.       Волан-де-Морт вопросительно посмотрел на Люциуса, ожидая ответа.       - Подросток, что сказать, - безучастно пожал плечами Малфой, отпивая из серебряного кубка красное вино.       На самом деле, выходки сына его порядком достали, и он надеялся усмирить его пыл, одним самым действенным, по его мнению, способом.       Драко вышел на улицу, где его лицо тут же обдало прохладным ветром.       Он направился в глубь сада, где находилось самодельное стрельбище, что он обустроил для себя еще на третьем курсе.       Малфой подошел к одному из ящиков, что стояли в тени деревьев, спрятанному глубоко под листвой и выудил оттуда, уже такой знакомый Глок-17, с поблескивающей рукоятью.       Проверив наличие патронов, Драко выдохнул.       Перед ним стояло несколько мишеней, что напоминали самодельных людей.       Он рывком расстегнул пуговицу на своем пиджаке, давая себе свободу.       Встав на расстоянии, приблизительно, трех метров, он выставил руки вперед.       Ладонь приятно холодила черная сталь.       Драко прикрыл глаза.       В его голове колоколом раздавались голоса, что впечатались навсегда в юном сердце, разъедая, точно кислота.               - Не дергайся, больнее будет, - Амикус ложится на нее сверху, сально усмехается, шепча ей что-то на ухо, наблюдает за дорожками слез на ее щеках, - Будь хорошей девочкой..              Драко хмурится и сжимает зубы, открывая глаза и с остервенением спуская всю обойму в голову и тело манекена, на месте которого он представлял Амикуса Кэрроу. Тот рассыпается в щепки, отлетая назад. Звуки выстрелов прокатываются по двору, будоража внутренности, заставляя птиц-наблюдателей с криком разлететься.       Когда магазин опустел, он судорожно схватился за второй.       Злость закипала, поглощая изнутри, словно яд.              - Хватит прелюдий, действуй, - Алекто кривит губы, в какой-то мере восхищаясь упертостью девчонки, будучи в таком незавидном положении она еще умудряется огрызаться.       Ее корявые пальцы активно орудуют в ее грязном белье, доставляя неимоверное удовольствие.              Драко сплевывает на землю и силой сжимает пистолет в дрожащих от злости руках.       Выстрел за выстрелом он разбивает голову второму манекену, обозначенному как Алекто, которая повторяет траекторию брата.       Следующий магазин уходит в голову отца, что все это время мучил бедную семью, заставляя извозиться во всей той тьме, что принес в их скромный дом Волан-де-Морт. Он больше не дрожит.       Злость понемногу отступает, когда ствол разогревается в руках, даря неимоверное ощущение опустошения и экстаза.       Голос в голове блондина звучит громко и четко, заставляя остыть и собраться.              «Знай, я приму тебя, какое бы решение ты не принял..и я люблю тебя».              Рука опускается.       Драко тяжело вздохнул, отталкивая нахлынувшее горькое чувство куда-то в сторону.       - Я вернусь к тебе, и в этот раз, выполню свое обещание, - клянется в пустоту Драко, медленно покидая место кровавого побоища, что он устроил в своих мыслях.                                   В замке относительно спокойно.       Пожиратели, наконец, перестали смущать своим смрадом остатки некогда счастливого жилища.       Остался лишь только Корбан Яксли.       Высокий мужчина с тяжелым, грубым, жестоким лицом, похожим на звериное.       Рядом с ним, стояла молодая девушка, лет восемнадцати с миловидным лицом, ни капельки не напоминая отцовское, с угольно-черными волосами.       Ее взгляд напоминал взгляд старика Корбана; стеклянный, слегка безумный и страшно холодный.       Она была одета в типично аристократичную одежду, в которую одевалось все чистокровное семейство Яксли. Черное обтягивающее платье с белыми вставками, подчеркивающее округлые формы груди и бедер, отлично сочеталось с угольными длинными волосами, что струились по ее плечам. Малфой-старший, даже, от части завидовал сыну, бросая странные взгляды в сторону прекрасной, молодой девушки.       Люциус рассыпался перед Корбаном, стараясь выставить себя в самом лучшем свете, но, казалось, старику не очень интересны сладкие речи блондина.       Нарцисса стояла чуть поодаль, показывая всем своим видом, как не довольна присутствием черного волшебника в своем доме.       Корбан учтиво удалился, оставляя девушку на попечение семьи Малфоев, чуть усмехаясь на прощание.       - Рада, наконец, с вами познакомиться мистер и миссис Малфой, - произнесла она сладким голосом, слегка склоняя голову, - мое имя Пенелопа.       Люциус прошел вперед и поцеловал бледную руку девушки, чем вызвал недовольный стон своей жены.       - Мы тоже несказанно рады, Пенелопа, - произнес Люциус, игнорируя всплеск эмоций своей жены.       Сегодня никто не помешает ему поставить точку, и раз и навсегда усмирить нерадивого сына.       Нарцисса смогла выдавить из себя сухую улыбку и тут же оттянула Люциуса на несколько шагов назад, ухватившись руками за его плечи.       - Что ты творишь? – прошипела она, бросая косые взгляды на девушку, что странно улыбалась.       Малфой-старший закатил глаза.       - Как ты не поймешь, что все, что я делаю это нам во благо? – парировал мужчина.       Его холодный взгляд мазнул по лицу, некогда любимой жены.       - Это неправильно, Люциус! Мы не варвары, чтобы поступать …       Малфой тяжело вздохнул и сильно сжал плечо женщины, заставляя ту ахнуть от боли.       - Послушай, мне надоело, что ты вечно споришь со мной и совершенно не слушаешься! - прошипел он ей в лицо.       Нарцисса выдержала долгий и холодный взгляд.       - А с какого волшебного хрена я должна слушать безумца?!       Глаза Люциуса округлились.       Он первый раз слышал такие слова из уст своей жены, да, еще и с таким выражением лица.       Словно она не боялась его вовсе.       Под ее взглядом ему стало как-то не по себе.       Сила, что исходила от хрупкой женщины поражала и пугала одновременно.       - У него уже есть дама сердца, - строго произнесла Нарцисса, стараясь не обращать внимание на тянущую боль в плече.       Брови Люциуса поползли на лоб, а его лицо озарила страшная усмешка.       - Кто?       Нарцисса отвернулась, поджав губы.       Пенелопа все это время стояла неподвижно и словно бы не слушала разгоряченный разговор семейства, с которым ей предстояло породниться, разглядывая удивительные картины в гостиной.       - Только не говори мне, что это та девчонка..       Дверь со скрипом отворилась, впуская в дом легкий шлейф свежего воздуха.       Драко прошел в гостиную и уставился на родителей, что явно о чем-то спорили, но тут же отпустили друг друга, поправив одежды.       - Драко, дорогой, - пропел Люциус подходя к сыну.       Малфой-младший удивился, резко сменившемуся в поведении, Люциусу, который подошел к нему и, по-отечески, положил руку ему на плечо, подводя сына к странной гостье.       - Познакомься, это Пенелопа Яксли, - представил он девушку и улыбнулся.       Она учтиво поклонилась и продолжила улыбаться, рассматривая своего нового возлюбленного.       Ей понравился его профиль, томные, холодные глаза, выдающие саркастический взгляд.       Драко поднял бровь и осмотрел девушку сверху-вниз.       - Зачем все это? – спросил он, поворачиваясь к отцу.       Нарцисса решила не вмешиваться и облокотилась спиной о прохладную колонну, сложив руки на груди.       - О, Драко, что же ты так груб с нашей гостьей..       - Ничего, мистер Малфой, так даже интереснее, - сказала Яксли, чуть прикусывая пухлую нижнюю губу.       Драко нахмурился и обернулся на девушку.       Люциус нагнулся к сыну и прошептал ему на ухо:       - Посмотри какая красавица.       - Ну, есть у нее формы, и что дальше? – не унимался Драко, явно озадаченный странным поведением девушки, что без зазрения совести рассматривала парня томным взглядом.       - Она дочь Яксли, а значит не обделена и умом, - продолжил шепотом отец.       Драко потребовалось всего несколько секунд, чтобы срастить все происходящие.       - Ты что, сватаешь мне ее? – возмутился Драко, отстраняясь от отца.       Терпению Люциуса пришел конец, и он изменился в лице.       Он выпрямился и с призрением посмотрел на сына.       - Мне надоело, что ты вечно пренебрегаешь моими словами, надоел твой юношеский максимализм, льющийся из всех щелей, Драко! – прорычал он, напрочь позабыв о посмеивающейся гостье у него за спиной. - Свадьба тебя утихомирит, породнит нас с великим чистокровным родом и укрепит нашу связь с Темным Лордом…       Негодованию Драко не было предела.       Казалось, вся злость, что он только выплеснул, нахлынула с удвоенной силой.       Он почувствовал, что в его руке что-то есть.       Малфой настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как притащил в дом свой излюбленный пистолет, что приятно холодил кожу ладони.       Его рука, словно не повинуясь мозгу, медленно вытянулась вперед, направляя дуло глока в лицо отца, что тут же стал бледнее утренних простыней.       Нарцисса охнула где-то в углу и поспешила к сыну, но он остановил ее свободной рукой.       - Проваливай, - злобно процедил Драко сквозь зубы.       Пенелопа оказалась действительно умной, раз быстро сообразила, что слова предназначались именно ей, хотя Драко пристально смотрел лишь в лицо ненавистного отца.       Она едко улыбнулась, подошла к парню и оставила маленький поцелуй на его щеке.       Лицо Малфоя не дрогнуло, лишь брови нахмурились.       - Еще увидимся, - кинула она на прощанье и быстро выпорхнула из замка.       Люциус громко цыкнул и сложил руки на груди.       - Доволен? - прорычал отец, опасливо поглядывая на холодное оружие. И откуда оно вообще взялось в его доме? Ему казалось, он давно все продал какому-то тучному коллекционеру.       Драко усмехнулся и снял пистолет с предохранителя.       Нарцисса подбежала к сыну, и чуть коснулась его плеча дрожащими пальцами.       - Не встревай, - строго сказал сын, не сводя холодных глаз с лица обезумевшего от страха отца, - тебе разве мало того, что он сотворил с нашей семьей?       Глаза Драко застилала пелена едкой злобы.       Вся боль, что он испытывал на протяжении семнадцати лет, тут же дала о себе знать, злость шла за ней по пятам, стараясь не отставать ни на шаг.       - Так было нужно, - простонал Люциус, сглатывая, подступивший ком страха.       - Кому нужно? Тебе? О, да, - усмехнулся Драко, - все, что ты сотворил с нами…мы очень долго это терпели, все твои выходки, заточение людей, с их последующей смертью. А сейчас? Ты притащил в наш подвал школьницу, которая ни в чем не виновата,- сказал Драко, наклоняя голову. - Лишь для того, чтобы угодить ему. Лицо Люциуса перекосило. - Да, отец, я все знаю.       Нарцисса опустила взгляд, понимая все чувства своего сына, которому пришлось повзрослеть слишком рано, познав лишь тьму и злость этого несчастного мира.       - Как же вы не понимаете, это было для нас, для нашего…спасения,- пытался оправдаться отец, переводя взгляд с сына на жену и обратно, будто надеясь на понимание, которого не могло быть и в помине.       Драко сильнее сжал пистолет.       Решение было так близко и так просто.       Стоило только нажать на курок и все мучения их семьи закончатся, они смогут сбежать и начать жизнь заново, вдали от Темного Лорда и всего, что с ним связано. Злость и желание мести, маячили на острой грани в его сердце.       - Ты слишком долго насиловал эту семью, - холодно произнес Драко. «Нет, я никогда не стану трусом как этот жалкий червь», - Малфой-младший скривился, делая шаг вперед.       Нарцисса сжала плечо сына, царапая ногтями ткань пиджака.       - Драко, не надо..       Люциус попятился и не заметил, как налетел спиной на кресло, с грохотом его отодвигая.       - Сынок..я..я изменюсь, - начал Люциус, опасливо поглядывая на черное, бездушное оружие в руках сына.       Драко рассмеялся, чуть опуская ствол и прикрывая рукой лицо, пряча за ней безумный взгляд.       Люциус успел только вздохнуть, как пистолет снова был направлен на него.       - Ищи свое спасение в раскаянии, - произнес напоследок Драко. Люциус видел глубокую злость в глазах сына, она поглощала его, давила тяжелым весом на его плечи. Можно было подумать, что он сейчас упадет на колени и будет молить о всепрощении, но нет, он всего лишь дернул головой, одарив сына презренным взглядом. - Я все делал для вас! Драко фыркнул. - Очень жаль, что ты так ничего и не понял, отец, - строго проговорил Драко, целясь в самое черствое сердце главы семьи.       - Нет! – громкий возглас матери оглушил его.       Мужчина успел только зажмуриться и поджать губы.       Выстрел.       Драко опустил пистолет, усмехаясь.       - Ты жалкий трус, только и всего.       Он бросил быстрый взгляд на побледневшую от страха мать и поднялся к себе.       Нарцисса обрела голос, только когда услышала, как громко хлопнула дверь в комнату сына.       - Ты должен быть благодарен, - сказала она, с презрением посмотрев на бледного супруга, сжимающего ткань на пиджаке в области сердца, - патроны закончились..                     Амикус Кэрроу перебирал какие-то пергаменты на своем столе, с отвращением откидывая в сторону домашние работы учеников, что он так и не удосужился проверить.       Его взгляд упал на перо, что поблескивало на одном из учебников.       В памяти само собой, всплыло воспоминание того рокового дня, когда чертова девчонка умудрилась лишить его удовольствия, и оставить еле заметный след на шее близнецов.       Амикус недовольно провел корявыми пальцами, по еле ощутимой бороздке на шее.       - Несносная девчонка, - прошептал он, пряча ненавистное перо с циркулем подальше в стол. Он помнил, с каким безумием в глазах, она смотрела на него, спокойно проводя линию между жизнью и смертью, словно перед нима был совершенно другой человек, в ней тьмы было столько, что позавидовал бы и сам Темный Лорд.       Его воспоминания были прерваны громко распахнувшейся дверью и последующим звонком.       Он круто развернулся и тут же оторопел.       В кабинет вальяжно зашли ученики.       На каждом из них была форма черного цвета, состоящая из штанов, с золотыми вставками по бокам и черных рубашек, на спине которых, золотыми буквами, было вышито слово: «Wizard», а на груди красовался герб Хогвартса со всеми факультетами, и двумя мечами что были скрещены позади него, один был черный, опутанный шипами, а другой белый. - Что за...- Амикус окончательно впал в ступор, нахмурив брови. Не было ни слизеринцев, ни гриффиндорцев, никого.       На лицах школьников застыли гордые улыбки.       Эффект был произведен неизгладимый.              - Боже, вы видели его лицо? – смеялась Паркинсон, сопровождаемая компанией Блейза, Астории, Силен и Джинни.       - О да, такое не забудешь, - согласилась Уизли.       Ей пришлось признать, что идея Невилла не была такой провальной, когда на глаза, то и дело, попадались ученики в сшитой Блейзом, объединенной формой восстания, шагающие по школе с гордым видом. - Поскорее бы Снегг увидел своих учеников, - усмехнулась Паркинсон, разгрызая розовый чупа-чупс.       - До сих пор не понимаю, как тебе удалось сделать столько за один день,- признавалась Глэйс.       Блейз усмехнулся.       - Можно подумать, только ты знаешь крутые заклинания, - подмигнул ей слизеринец. Душу Силен грело острое чувство гордости, заставляющее ее думать все, что они затеили, вовсе не напрасно, раз столько людей, смогли решиться на такой отчаянный шаг. Теперь, они одно целое.       Ребята двигались в сторону кабинета профессора Макгонагалл.       Предстоял долгий разговор, и никто не знал, к чему в итоге он приведет.       Но на всеобщем последнем собрании, решение поговорить с профессором, к кому не было подорвано доверие, пришло единогласно.                     Драко был на стрельбище, когда Том снова почтил его своим присутствием.       Малфою пришлось осмотреться, прежде, чем принять очередное письмо.       В последние время, тучи стали сгущаться над его домом все чаще.       Из письма он узнал, что Минерва Макгонагалл с радостью восприняла новость о восстании, и даже удивилась, от осознания, что даже Слизерин не остался в стороне и обещалась всячески помогать.       Так же, к письму прилагался сверток, на который Том смотрел с презрением, ведь ему, такому маленькому, пришлось тащить его в такую даль.       Это был подарок от Блейза, с подписью: «Моей любимой златовласке».       - Вот ведь, засранец, - Драко усмехнулся, но скрыть внутреннюю радость удавалось плохо.       В его руках, красовался комплект формы Объединенных Сил Хогвартса.       Необъяснимые чувства переполняли юношу.       Радость от того, что у восстания под началом Глэйс все складывается, приятный трепет от теплых слов Силен с прилагающимся для тренировок списком заклинаний.       Все это разрывало душу от горячих, незримых прикосновений к его сердцу.       Это оттеснило злость и тьму подальше, заставляя парня забыть об их холодных отношениях с отцом, что теперь старался избегать сына и даже попросил Лорда о том, чтобы тот не присутствовал на собраниях Пожирателей.       Драко изо дня в день, до упора тренировался на заднем дворе, в котором он оборудовал свой собственный уголок.       Здесь он выплескивал злость, оттачивал навыки владения волшебной палочкой, и даже пытался пробовать невербальные заклятия, что получались с большим трудом, нежели остальные. Мать часто заставала сына за громкими ругательствами, когда втихаря приносила ему корзинку с едой, ведь Драко отказывался появляться за столом, предпочитая изнурять себя тренировками. Он хотел добиться совершенства. Однажды, мать не выдержала и подошла к убитому своими неудачами Драко, легко погладив по голове. - Научись любить свои поражения, Драко, ведь именно они выкуют тебя. Только поражения дадут тебе в полной мере почувствовать вкус победы, - тихо произнесла она и, поцеловав в блондинистую макушку юношу, так же тихо удалилась. Драко пришлось задуматься над ее словами.       Многие заклинания давались ему с легкостью, но «Патронус» ему так и не удалось обуздать, как бы он ни старался.Слишком мало было в блондинистой голове хороших воспоминаний, хоть и ярких, их вечно отгоняли более тяжелые и темные. Драко чувствовал все больше и больше, как его силы растут, словно один большой сгусток энергии внутри. Это было интересное ощущение, вызывающее странное покалывание на кончиках пальцев.       Он так же пытался воззвать к голосу Силен в своей голове. Напрягая серое вещество и все свои внутренние силы, что удавалось собрать в кучку.       Но от родственной теплоты не было ответа, словно их разделяла невидимая толстая стена, не давая добраться друг до друга.       Это одновременно и злило, и расстраивало Драко.       Ему очень не хватало этой девушки.       Звонкого смеха, мягкой улыбки и ярко-зеленых глаз, что с упоением смотрели на него каждый раз.       Драко ругнулся, в очередной раз, обещая себе сделать совместную колдографию, как только все закончиться.       Он выкрикнул последнее заклинание в самодельную мишень, но дрожащая рука, покрывшаяся мозолью, дрогнула, отправляя заклинание в четко подстриженный куст неподалеку.       Громко возмущенный павлин что-то выкрикнул и посмотрел глазами бусинками в сторону Драко.       Малфой тяжело выдохнул и присел в тени ветвистого дерева, облокотившись о многовековой ствол старого дуба, что раскинул свои ветви, точно в могучих объятиях.       Холод начал колоть стопы в легких ботинках, и пробираться под теплый свитер. Блондин поглубже вдохнул вечернюю прохладу, пуская морозный воздух в легкие, обхватил себя руками и уставился взглядом темные облака над головой.       Он почувствовал, как под его руками, тело начало согреваться, раздавая тепло всему организму.                     Старший сидел в чудаковатом кресле на балконе и созерцал красоты ночного Динатос Антрас.       Он скрестил руки на груди и блаженно прикрыл глаза, вдыхая ночную прохладу. Воздух здесь был приятно теплый, и легко щекотал нос. Тишина и горный воздух успокаивали разгоряченный мозг.       Ванадис ступала бесшумно, стараясь не потревожить задумчивого мудреца.       Пушистые ресницы дрогнули, а губы растянулись в устрашающей усмешке.       - Что-то хотела, Ванадис?       Бархатный голос пробирал до мурашек старую жрицу, заставляя повиноваться и внемлить.       Она учтиво склонила голову и встала по его правую руку, не решаясь двинуться вперед. Ее лицо осунулось и, казалось, силы жрицы все быстрее и быстрее покидали ее.       - Сколько еще? – тихо спросила женщина, явно побаиваясь своего вопроса.       Мудрец ненавидел нетерпеливых людей, но любопытство было сильнее чувства страха.       Старший улыбнулся и медленно обернулся на круглый столик, на котором красовались различные фигурки черного и белого цвета.       Он взял черную, слегка странноватую фигурку, которая напоминала не то человека, не то животное, и усмехнулся.       По бокам она медленно синела.       - Уже совсем скоро..                                          Собрание восстания, практически, в полном составе собралось в потайной комнате Салазара, оккупировав все подушки, что лежали на полу и внимали голосу из динамика старого радио. Многие разъехались на праздники, но большинство, решило остаться рядом с лидером. -«Просим прощения за временное отсутствие в эфире. Это было связано с участившимися визитами в наши края очаровательных Пожирателей Смерти…»       - Это же Ли Джордан! - воскликнула Астория, привлекая к себе всеобщее внимание.       Невилл так и сиял.        - Ага! Скажи, круто? -«Теперь мы нашли для себя новое укрытие, - говорил Ли, - и я рад представить вам двух постоянных участников нашей передачи. Добрый вечер, ребята!» - «Привет». - «Добрый вечер, Бруно».       - Бруно - это Ли, - объяснил Невилл. - У них у всех клички, но догадаться нетрудно…       Панси смерила гриффиндорца недовольным взглядом и тот замолчал. -«Однако, прежде чем мы послушаем Ромула и Равелина, - продолжал Ли, - позвольте на минутку отвлечься, чтобы сообщить о потерях, которые не считают нужным освещать в программе новостей Волшебного радиовещания и в «Ежедневном пророке». К огромному сожалению, мы должны сообщить нашим слушателям о гибели Теда Тонкса и Дирка Крессвелла».       Джинни и Силен переглянулись, остальные молча слушали. - «Также был убит гоблин по имени Кровняк. Предположительно, путешествовавшие вместе с Тонксом, Крессвеллом и Кровняком волшебник из семьи магглов Дин Томас и еще один гоблин спаслись. Если Дин нас сейчас слышит или если у кого-нибудь есть о нем известия, его родители и сестры будут рады любым новостям. Между тем в Гэддли найдены мертвыми в своем доме семья маглов из пяти человек. По утверждению магловских властей, причиной смерти стала утечка газа, но члены Ордена Феникса сообщают мне, что истинная причина - Убивающее заклятие. Еще один пример, подтверждающий то, что давно уже стало общеизвестным: убийство маглов стало при новым режиме одним из способов проведения досуга. И наконец, мы с сожалением сообщаем радиослушателям, что в Годриковой Впадине обнаружены останки Батильды Бэгшот. Судя по их состоянию, Батильда умерла несколько месяцев назад. Орден Феникса сообщает, что на ее теле обнаружены явные признаки применения темной магии. Дорогие радиослушатели, я приглашаю вас вместе с нами провести минуту молчания в память Теда Тонкса, Дирка Крессвелла, Батильды Бэгшот, Кровняка и неизвестных магглов, убитых Пожирателями Смерти».       Наступила тишина.       Перешептывания смолкли.       Симус сжал кулаки, уставив взгляд куда-то в пустоту.       Дин был его лучшим другом.       Силен осторожно положила руку ему на плечо, слегка сжимая.       Глэйс рвалась слушать, но в то же время боялась того, что может услышать.       С братьями Уизли связь была потеряна сразу после рождества и даже Джинни не знала, как дела в ее семье, а потому крепко сжимала руками края подушки.        - «Спасибо, - сказал голос Ли Джордана. - А теперь я обращаюсь к нашему постоянному участнику Равелину за последними новостями о том, как новый порядок в волшебном мире отражается на жизни маглов». -«Спасибо, Бруно», - произнес голос, который невозможно было не узнать, - низкий, неторопливый, от него сразу становилось спокойнее на душе.        - Кингсли! - завопила Джинни, оборачиваясь на Невилла. - «Маглы по прежнему не подозревают, в чем причина их несчастий. Количество пострадавших не становится меньше, - говорил Кингсли Бруствер. - Однако внушает надежду то, что нередки случаи, когда волшебники и волшебницы, рискуя собственной жизнью, защищают своих друзей маглов и просто соседей, часто даже без ведома самих маглов. Я хотел бы призвать наших слушателей следовать их примеру. Хотя бы обеспечьте защитными чарами жилища магглов на своей улице. Такие несложные меры могут спасти множество жизней». - «Равелин, а что ты скажешь тем радиослушателям, по мнению которых в наши опасные времена нужно следовать принципу «волшебники - прежде всего?» - спросил Ли. - «Скажу, что от принципа «волшебники - прежде всего» один шаг до принципа «чистокровные - прежде всего», а там и просто «Пожиратели смерти», - ответил Кингсли.- Все мы люди, верно? Каждая человеческая жизнь бесценна».       Многие члены восстания воодушевились словами Кингсли и теперь с гордостью смотрели друг на друга. - «Отлично сказано, Равелин! Если мы все-таки выкарабкаемся из этой заварушки, я буду голосовать за тебя на выборах министра магии. А теперь послушаем Ромула в нашей постоянной рубрике "Друзья Поттера"».       Силен не удержалась от улыбки. - «Спасибо, Бруно», - послышался другой знакомый голос..       Невилл открыл было рот, но Панси его опередила: - Мы поняли, что это Люпин! -«Ромул, ты по-прежнему утверждаешь, как и в каждое свое появление на нашей передаче, что Гарри Поттер до сих пор жив?» -«Да, - твердо ответил Люпин. - Я ни на минуту не сомневаюсь, что о его гибели Пожиратели смерти кричали бы на всех углах. Они не упустили бы такой случай подорвать боевой дух противников нового режима. Мальчик, Который Выжил воплощает все то, за что мы сражаемся: торжество добра, силу чистой души, необходимость продолжать сопротивление».       Силен почувствовала, как многие участники восстания, избавившись от тяжести на сердце, выдохнули.       Им нужна была надежда, а Поттер, был ее лучиком. -«Ромул, а что бы ты сказал Гарри, если бы знал, что он сейчас нас слушает?» -«Я сказал бы, что все мы мысленно с ним, - ответил Люпин и добавил после короткого колебания: - И еще я сказал бы ему: всегда следуй своему инстинкту, он почти никогда не ошибается».        Силен посмотрела на Джинни: у нее в глазах стояли слезы.        - Почти никогда не ошибается, - прошептала она. - «И, как всегда, новости о друзьях Поттера, пострадавших за свои убеждения?» - спросил Люпина Ли Джордан. - «Наши постоянные слушатели уже знают об арестах нескольких наиболее заметных сторонников Гарри Поттера. Среди них - бывший главный редактор журнала «Придира» Ксенофилиус Лавгуд…».       Силен тяжело вздохнула, она была одной из немногих, кто знала, где находиться его чудаковатая дочурка. Драко рассказал в последнем письме, с ярким ароматом яблок, которое теперь хранилось у Глэйс под подушкой, о всех черных делах своего отца, с просьбой не выдавать никому грязное белье его семьи. А так же, предупредил девушку о том, что на имени Темного Лорда наложено табу, которое в момент выдаст ваше место нахождения, при одном только упоминании.       Возможно, Полумна ничего не рассказала своим мученикам, а потому им и понадобился ее отец.        «Небось, просвещает сейчас товарищей по камере насчет нарглов и мозгошмыгов», - хмыкнула про себя Глэйс.        - «Также за последние часы стало известно, что Рубеус Хагрид, известный многим хогвартский лесничий, едва не был арестован на территории школы, где он, по слухам, организовал вечеринку в поддержку Гарри Поттера. Тем не менее захватить Хагрида не смогли. Насколько нам известно, теперь он в бегах».       - Как же быстро до них доходит информация, - удивилась Паркинсон.       - А я говорил, не стоит ему рассказывать о восстании, - сказал Забини, прикрыв лицо рукой.       - Нам нужно было поднять боевой дух учителей, - пожала плечами Глэйс.        -«Хотелось бы только добавить, что, хотя все сотрудники «Поттеровского дозора» восхищены отвагой Хагрида, мы настоятельно советуем сторонникам Гарри Поттера воздержаться от подобных мероприятий. Устраивать вечеринки в поддержку Гарри Поттера - не самая разумная линия поведения в настоящий момент».              Блейз издал что-то на подобии смешка. - «В самом деле, Ромул, - согласился Ли Джордан. - Поэтому мы предлагаем вам, дорогие радиослушатели, выражать свою верность парню со шрамом в виде молнии, продолжая слушать нашу передачу! А теперь перейдем к новостям о волшебнике, столь же неуловимом, как и Гарри Поттер. Мы, обычно, называем его Главным Пожирателем Смерти, и сейчас с нами поделится своими взглядами на некоторые безумные слухи по его поводу наш новый корреспондент Грызун!» -«Грызун?!» — послышался еще один знакомый голос.       Силен и Джини хором воскликнули:        - Фред!        - Нет… Кажется, Джордж, - почесал затылок Симус.        - По-моему, все-таки Фред, - сказал Невилл, подавшись ближе к приемнику.        Тем временем близнец - который бы он ни был - возмущенно произнес: -«Я не желаю быть Грызуном! Я сказал, что буду Рапирой!»              Силен весело рассмеялась, заражая рядом сидящую Джинни.       На душе стало теплее, от осознания, что с ними все хорошо.        -«Ну хорошо, Рапира, ты можешь прокомментировать для нас разнообразные истории, которые рассказывают о Главном Пожирателе смерти?» -«Да, конечно, Бруно, - сказал Фред. - Как известно нашим радиослушателям - если они не прячутся от жизни на дне садового пруда или где-нибудь вроде этого, - Сами-Знаете-Кто предпочитает оставаться в тени и тем успешно создает панику среди населения. Правда, если верить всем слухам о его появлениях, выходит, что по нашей стране разгуливают не меньше девятнадцати штук Сами-Знаете-Кого». -«Это его, вполне, устраивает, - сказал Кингсли. - Атмосфера тайны наводит куда больший ужас, чем открытые появления». -«Согласен, - ответил Фред. - А потому, народ, давайте-ка немножко поспокойнее. Все и так довольно скверно, ни к чему еще придумывать разные страхи. Например, эта новая идея, якобы Сами-Знаете-Кто умеет убивать взглядом. Дорогие мои, это василиск! Простая проверка: посмотрите, есть ли ноги у существа, которое сверлит вас взглядом. Если есть - можете смело смотреть ему в глаза, хотя, если вы и вправду столкнулись Сами-Знаете-с-Кем, это, возможно, окажется последним, что вы увидите в своей жизни».               Силен хохотала впервые за много недель; она чувствовала, как отпускает напряжение.       - Если бы ты только знал, как я рада тебя слышать, - прошептала девушка, прикрывая глаза рукой.        -«А слухи о том, что его несколько раз видели за границей?» - спросил Ли Джордан. -«Кому не захочется устроить себе небольшой отдых от трудов праведных? - отозвался Фред. - Главное, люди, не поддавайтесь ложному чувству безопасности: он, мол, далеко, и все в порядке. Может, он и далеко, но не надо забывать, что он умеет перемещаться быстрее, чем Северус Снегг от шампуня, так что избегайте ненужного риска. В жизни не думал, что могу сказать такое, и все-таки: безопасность прежде всего!»        Восстание перестало сдерживать смех и уже вовсю хохотало над шутками Уизли, который старался взбодрить людей и при этом, разрядить всеобщее напряжение от приближающейся войны.       Джинни, вытирала уголком свитера, внезапно потекшие слезы, пока Невилл легонько поглаживал ее по спине.        - «Спасибо тебе за эти мудрые слова, Рапира, - сказал Ли. - Дорогие радиослушатели, вот и подошел к концу очередной выпуск «Поттеровского дозора». Мы не знаем, когда удастся снова выйти в эфир, но не сомневайтесь - мы обязательно вернемся. Крутите ручки! Пароль следующего выпуска: «Грозный Глаз». Берегите друг друга! Не теряйте веры! Спокойной ночи».       Ручка настройки завертелась, огоньки на шкале погасли.       Ребята улыбались во весь рот.       Голоса друзей подействовали на них, как какой-то невероятный энергетический тоник.       Силен видела, как многие участники собрания, которые привыкли отсиживаться и прятаться, кажется, поняли, что помимо их небольшого кружка, люди в мире борются со злом, не смотря на свой страх и риск.       Они словно очнулись от долгого сна.       Именно этого допинга им и не хватало.                                                        В этот день все словно специально шло на перекосяк.       Заклинания у Драко вылетали под вечер кривыми, а порой и вовсе говорил не те слова, что нужно, путаясь в заклятьях, которые он учил на перебой.       Рукоять палочки уже порядком нагрелась, а ладони совсем стерлись в мозоли.       Поняв, что с него на сегодня уже хватит, он двинулся в сторону замка.       Блондин был измотан, а потому не услышал чужой разговор знакомых людей, по ту сторону замка.              Нарцисса, все еще, прибывала в ужасе и кромешной злости, от осознания, что теперь в подземелье проживает и гоблин Крюкохват, которого схватили несколькими часами ранее.       Она только отправила волшебную корзинку с едой, как в дверь настойчиво позвонили.       В душе засело тяжелое чувство, хотя, надо признаться, что оно появилось еще в тот момент, когда ее сестра Беллатриса, решила навестить их сегодня утром с раздражающим визгом.       Нарцисса осторожно прошла вперед.       Из приоткрывшейся двери на незваных людей упал луч света.        - В чем дело? - осведомился холодный женский голос.        - Мы пришли к Тому-Кого-Нельзя-Называть! - проскрежетал Фенрир.        - Кто вы?        - Меня то вы знаете! - в голосе оборотня звучала обида. - Я Фенрир Сивый! Мы поймали Гарри Поттера!       Действительно, это был глупый вопрос.       Нарцисса почувствовала знакомое зловоние еще до того, как отворила двери замка.       Сивый вытащил Гарри на свет, отчего другим пленникам пришлось, перебирая ногами, сдвинуться по кругу.       Хозяйка дома тихо сглотнула, оглядываясь назад.        - Он, видите ли, маленько опух, сударыня, но это точно он! - вмешался Струпьяр. - Вы посмотрите получше, видите шрам? А на девчонку гляньте! Та самая грязнокровка, что вместе с ним путешествует, мэм! Он это, ясен-цапень, и волшебную палочку мы прихватили. Вот, сударыня…       Нарцисса Малфой вгляделась в раздутое лицо Гарри.       Струпьяр подал ей волшебную палочку из терновника.       Она подняла брови.        - Ведите их в дом! - приказала Нарцисса.       Пленников пинками погнали вверх по широким ступеням и втолкнули в просторную прихожую с портретами по стенам.       Нарцисса собрала всю волю в кулак, и старалась не показывать обеспокоенного взгляда.       После ночной темноты в гостиной было ослепительно светло.       Даже, с почти закрытыми глазами Гарри видел, что комната огромна.       С потолка свисала хрустальная люстра, на темно-фиолетовых стенах висели еще портреты.       Из кресел у резного мраморного камина поднялся человек.        - Что такое?        Знакомый, лениво растягивающий слова голос Люциуса Малфоя резал слух.        Гарри стало по-настоящему страшно - он не видел пути к спасению.        Драко в этот момент хлопнул задней дверью и двинулся на шум в сторону гостиной.       - Они говорят, что поймали Поттера, - произнес холодный голос Нарциссы. Внутри тут же все опустилось.              «Какого черта?!»              Сердце начало отбивать, уже такой знакомый, ритм чечетки.       Ладони мгновенно вспотели, когда на глаза Драко попался Сивый, что омерзительно облизывался, глядя на Гарри.              «Твою мать!» - в голове стоял ураган, который сложно было успокоить. Мысли метались от одной к другой, не давая Малфою спокойно надеть, такую полюбившуюся маску безразличия.              Голос отца, заметившего присутствие сына, вывел его из ступора:        - Драко, подойди.       Малфой все же собрался с духом и, пожав плечами, медленно вышел вперед.        Гарри не смел прямо посмотреть на Драко.        Краем глаза он видел высокую, чуть выше себя, фигуру, бледное лицо с заостренным подбородком - размытое пятно в обрамлении светлых, почти белых волос.       Сивый подтолкнул пленников, так что Гарри оказался прямо под люстрой.        - Ну, что скажете? - проскрежетал оборотень.        Прямо против Гарри висело над камином огромное зеркало в резной золоченой раме.        Он увидел свое отражение - впервые с тех пор, как они покинули дом на площади Гриммо.        Лицо у Гарри раздулось до невероятных размеров. Оно было розовым и блестело.        Заклинание Гермионы исказило каждую черточку.        Черные волосы доставали до плеч, на подбородке лежала темная тень. Не знай Гарри, что это он здесь стоит, сам бы удивился: кто это, надел его очки?        Он решил хранить молчание, думая, что голос наверняка его выдаст, и все-таки старался не смотреть в глаза подошедшему Драко.       Малфой зажал в руках палочку, казалось, до самого хруста древесины боярышника.       Он медленно перевел томный взгляд на Гарри.              «Чертов придурок, как ты умудрился попасться?!», - лицо Драко выражало только разочарование вперемешку с каким-то презрением.              - Ну что, Драко? - с жадным интересом спросил Люциус Малфой. - Это он? Это Гарри Поттер?       Слизеринец перевел взгляд на отца.       Лицо его осунулось еще больше, волосы спутались и от пота прилипали ко лбу, выдавая бывшего аристократа за какого-то вокзального забулдыгу.       - Не уверен, - выдавил Драко.       Он старался держаться как можно дальше от Сивого и явно боялся посмотреть на Гарри, точно также как Гарри боялся посмотреть на него.       - Да, ты погляди хорошенько! Подойди к нему поближе!        Поттер никогда не слышал такого волнения в голосе Люциуса.       - Драко, если мы передадим Поттера в руки Темного Лорда, нам все прос…       - Давайте-ка не будем забывать, кто его поймал на самом деле, а, мистер Малфой? - с угрозой проговорил Фенрир.       - Конечно-конечно! - нетерпеливо отозвался Люциус.        Он сам приблизился к Гарри, так что тот, хоть и заплывшими глазами, во всех подробностях мог разглядеть, обычно, такое равнодушное бледное лицо.        Гарри смотрел из-за раздувшейся маски своего лица, как из-за тюремной решетки.        - Что вы с ним сделали? - спросил Фенрира старший Малфой. - Почему он в таком состоянии?        - Это не мы!       - На мой взгляд, похоже на Жалящее заклинание, - объявил Люциус. Серые глаза внимательно осмотрели лоб Гарри. - Здесь что-то виднеется, - прошептал он. - Может быть, и шрам, только туго натянутый… Драко, иди сюда, посмотри как следует! Как ты считаешь?       Малфою-младшему пришлось туго под пристальным взглядом Фенрира и Струпьяра, что с вожделением ожидали окончательного вердикта.        Теперь лицо Драко тоже оказалось прямо перед Гарри.        Они с отцом были удивительно похожи, только старший Малфой был вне себя от волнения, в то время как Драко смотрел на Гарри неохотно и даже, кажется, со страхом. Волнение никак не хотело утихать в юношеской груди блондина.       - Это не он..не знаю, - отрезал Драко и отошел к Нарциссе, стоявшей у камина:       - Мы должны знать наверняка, Люциус! - крикнула она мужу холодным, ясным голосом. - Нужно совершенно точно убедиться, что это Поттер, прежде чем вызывать Темного Лорда… Эти люди сказали, что взяли его волшебную палочку, - прибавила она, разглядывая палочку из терновника, - однако она совсем не подходит под описание Олливандера. Если тут ошибка и мы зря побеспокоим Темного Лорда…       Драко незаметно сжал локоть матери.       Он чувствовал, как Нарцисса дрожит, но при этом полна решительности защитить свою семью, пренебрегая в данный момент, нормами морали.        - А грязнокровка? - прорычал Фенрир.        Гарри чуть не упал - егеря повернули связанных пленников так, чтобы на свет вышла Гермиона.       Малфой сжал зубы.              «Совсем безмозглые! Грейнджер, где же твой хваленый мозг был, когда вас схватили?!», - он взглядом сверлил в девушке дыру.              Грейнджер смотрела на Драко жалостливыми глазами, блестящими от нахлынувших чувств.        - Постойте, - резким тоном произнесла Нарцисса. - Да! Она была с Поттером в ателье у мадам Малкин! Я видела фотографию в «Пророке»! Смотри, Драко, это Грейнджер?       Малфой, явно не ожидавший признания матери, опешил.       Он смотрел на женщину совсем другими глазами.       Сейчас, ей было наплевать, она хотела спасти свою семью любой ценой, как любая настоящая мать.       Сердце Драко сжалось невидимой рукой страха.       От него сейчас зависели жизни нескольких нерадивых школьников. Малфой осмотрел Гермиону с головы до ног, стараясь сохранить невозмутимость.        - Не знаю… Может быть… Вроде нет…- вяло ответил Драко, показывая всем свою беспечность и не вовлеченность.       Цирк начинал ему уже порядком надоедать.       Он мысленно прикидывал их шансы.       В доме, как минимум, четверо Пожирателей, одна из них – безжалостная тетушка Беллатриса и конченый, безумный Сивый.              «Если устраивать заварушку, так себе расклад получается…», - думал Драко, судорожно покусывая от волнения нижнюю губу.               - А это - мальчишка Уизли! - вскричал Малфой-старший, остановившись напротив Рона. - Это они, друзья Поттера! Драко, взгляни, это действительно сын Артура Уизли, как его там?..       - Вроде да, - не оборачиваясь, повторил Драко, - а может не он.       Малфой пожал плечами. В его голове на перебой звонили колокола, кричащие об увеличении скорости работы мозга.        За спиной у Гарри открылась дверь.       Послышался женский голос, при звуке которого Драко окончательно перепугался.              «Черт, только не ты….»,- Драко проклинал этот черный день.               - Что здесь происходит? В чем дело, Цисси?       Беллатриса Лестрейндж медленно обошла пленников кругом и остановилась справа от Гарри, глядя на Гермиону из-под тяжелых век.       - Это же та самая грязнокровка! - вполголоса проговорила она. - Это Грейнджер?        - Да, да, Грейнджер! - откликнулся Люциус.       - Нет, это не она, - подал раздраженный голос Драко. Он поправил волосы рукой, обращая на себя внимание благодарных глаз Гермионы.        - А рядом с ней, похоже, Поттер! Поттер и его друзья попались наконец-то!        - Поттер? - взвизгнула Беллатриса и попятилась, чтобы лучше рассмотреть Гарри. - Ты уверен? Так нужно поскорее известить Темного Лорда!        Она засучила левый рукав.       Драко увидел выжженную на коже Черную Метку и понял, что сейчас Беллатриса коснется ее и вызовет своего обожаемого повелителя…        - Я сам собирался призвать его! - Люциус перехватил запястье Беллатрисы, не давая ей коснуться Метки. - Я вызову его, Белла! Поттера привели в мой дом, и потому мое право…        - Твое право! - фыркнула Беллатриса, пытаясь вырвать руку. - Ты потерял все права, когда лишился волшебной палочки, Люциус! Как ты смеешь! Не трогай меня!       - Ты здесь ни при чем, не ты поймала мальчишку…        - С вашего разрешения, мистер Малфой, - вмешался Сивый, - Поттера поймали мы, так что нам и получать золото…        - Золото! - расхохоталась Беллатриса, продолжая вырываться и свободной рукой нащупывая в кармане волшебную палочку. - Забирайте свое золото, жалкие стервятники, на что оно мне? Мне дорога милость моего… моего… Она вдруг застыла, устремив взгляд темных глаз на что-то, чего Гарри не мог видеть.        Люциус возликовал, выпустил ее руку и рванул кверху свой собственный рукав…        - Остановись! - пронзительно вскрикнул Драко, заставляя отца и тетушку обернуться на него.       Гарри недоуменно поднял взгляд на Малфоя-младшего.       Он никогда не видел его таким.       Решительным и полным злости.       - Это не шайка всратого Поттера! Я бы их узнал сразу, - прошипел он, переводя взгляд с застывшего на месте отца, на обезумевшую женщину.       Грудь Драко предательски вздымалась, выдавая тяжелое дыхание. Очередная беспомощность в этой ситуации выбешивало его еще сильнее. Даже, при очень хорошем раскладе, они не смогут противостоять всем разом. Окна в замке распахнулись, впуская внутрь зловещий, завывающий ветер. Малфой зажмурился, подумав, что у него дежавю.              - Не прикасайся! Если Темный Лорд появится сейчас, мы все погибли!        Люциус замер, держа палец над Черной Меткой. Беллатриса отошла в сторону и пропала из поля зрения Гарри.       Драко опустошенно выдохнул и бросил взгляд на окаменевшего Поттера.        Он услышал ее голос:       - Что это такое?       - Меч, - буркнул кто-то из егерей.        - Дайте мне!       - Он не ваш, миссис, он мой! Я его нашел.        Раздался треск, и полыхнуло красным - Беллатриса вывела егеря из строя Оглушающим заклятием. Его товарищи возмущенно загомонили.       Струпьяр выхватил волшебную палочку.       - Это что еще за игры, дамочка?       - «Остолбеней!» - завизжала она. - «Остолбеней!»        Силы были явно неравны, даже с четырьмя егерями против нее одной.       Драко знал, что Беллатриса обладает огромным магическим мастерством при полном отсутствии совести. Ее противники так и упали, где стояли, за исключением одного Сивого; он рухнул на колени, вытянув вперед руки.              «Отлично, расчищай нам дорогу, тетушка», - подумал Малфой, хмыкнув про себя.               Краем глаза Гарри видел, как Беллатриса подскочила к оборотню, сжимая в руке меч Гриффиндора.        Лицо ее залила восковая бледность.        - Где вы взяли этот меч? - прошипела она, вырвав волшебную палочку из обмякшей руки Фенрира. «Меч? Разве не его пыталась выкрасть Глэйс из кабинета Снегга?», - Драко никак не мог срастить, что происходит.       - Как ты смеешь? - зарычал он в ответ.       Только губами он и мог шевелить, злобно глядя на нее снизу-вверх и оскалив острые зубы.        - Отпусти меня, женщина!       - Где вы нашли меч? - повторила она, тыча клинок ему в лицо. - Снегг отправил его на хранение в мой сейф в Гринготтс!       - Он был у них в палатке, - прохрипел Фенрир. - Отпусти меня, я сказал! «Банк? Палатка? Кабинет Снегга?», - Драко судорожно перебирал услышанное в голове, не заметив, как начал ходить из стороны в сторону.- «Если предположить, что изначально в банке была подделка, такая же как и в кабинете Снегга ...это означает, что...», - Малфой нервно сглотнул. - «Этот настоящий!»       Беллатриса взмахнула волшебной палочкой. Оборотень одним прыжком вскочил на ноги, но приблизиться к ней не решился. Он зашел за кресло и вцепился кривыми ногтями в спинку.        - Драко, убери отсюда этот сброд, - приказала Беллатриса, указывая на лежащих без сознания людей. - Если самому их прикончить характера не хватает, оставь их во дворе, я потом займусь.       Драко с силой сжал зубы, стараясь удержать вспыхнувший гнев в узде.       - Не смей так разговаривать с Драко! - вспыхнула Нарцисса, но Беллатриса прикрикнула на нее:        - Помолчи, Цисси! Положение серьезнее, чем ты думаешь!       Слегка задыхаясь, она осматривала меч, приглядывалась к рукоятке, потом обернулась к притихшим пленникам.       - Если это в самом деле Поттер, нужно позаботиться, чтобы ему не причинили вреда, - пробормотала она как будто самой себе. - Темный Лорд желает сам разделаться с Поттером… Но если он узнает… Я должна… Должна знать! - Она снова повернулась к сестре. - Пусть пленников запрут в подвале, а я пока подумаю, что нам делать.        - Нечего распоряжаться в моем доме, Белла!        - Выполняй! Ты даже не представляешь, какая опасность нам грозит! - завизжала Беллатриса.       Она словно обезумела от страха, тонкая огненная струйка вырвалась из ее волшебной палочки и прожгла дыру в ковре. Нарцисса после короткого колебания приказала оборотню:       - Отведите пленников в подвал, Фенрир.       - Постойте! - вмешалась Беллатриса. - Всех, кроме… Кроме грязнокровки.        Сивый радостно хмыкнул.       - Я сам отведу их в подвал, - заверил Драко, запустив пятерню в волосы и усмехнувшись, какой-то дьявольской улыбкой.       - А яиц-то хватит? – оскалился Фенрир.       - У меня хотя бы их два, - процедил Драко.       - Лучше меня, меня оставьте! – вскрикнул Рон.       Беллатриса ударила его по лицу так, что зазвенело по комнате.        - Если она умрет во время допроса, тебя возьму следующим, - пообещала волшебница. - Для меня предатели чистокровных немногим лучше грязнокровок. Отведите их в подвал, Драко, и заприте хорошенько, а ты зубы пока не распускай.       Она швырнула оборотню его волшебную палочку и достала из складок мантии серебряный кинжал.        Перерезав веревку, Беллатриса отделила Гермиону от других пленников и за волосы вытащила на середину комнаты. Малфой бросил последний жалостливый взгляд на Гермиону.        Сивый подтолкнул блондина и они погнали оставшихся четверых к дальней двери, потом по темному коридору.        Он выставил перед собой волшебную палочку, и невидимому магическому давлению невозможно было противиться.        - Надеюсь, она мне оставит от девчонки хоть шматочек! - размечтался Фенрир, подгоняя пленников.       - Закатай губу, - с омерзением произнес Драко.        - Ну, хоть пару разочков укусить мне обломится, а, рыжий? - страшно усмехнулся Фенрир, толкая Уизли в спину.        Гарри чувствовал, как Рона трясет.        Пленники спустились по крутой лестнице, рискуя в любой момент свалиться и сломать себе шею, - ведь они были по-прежнему связаны спиной к спине.        Внизу оказалась тяжелая дверь. Сивый отпер ее, коснувшись волшебной палочкой, втолкнул пленников в сырую затхлую комнату и удалился, оставив их в полной темноте.       Драко остался стоять рядом с камерой, провожая взглядом оборотня, дожидаясь, пока тот скроется из виду.        Еще не замер звук захлопнувшейся двери, когда прямо над ними раздался ужасный протяжный крик.       - ГЕРМИОНА! - заорал Рон, дергаясь в общей связке, так что Гарри пошатнулся и еле устоял на ногах. - ГЕРМИОНА!       - Заткнись, Уизли, - прорычал Драко, хватаясь руками за толстые прутья. Он понимал, что должен был помочь, обязан очистить свою совесть и вызволить ребят из вязкого дерьма.       - Да, пошел ты! – сплюнул Рон.       - Я помочь хочу, придурок!       Гарри поднял глаза на блондина, не в силах поверить в услышанное.       Уж больно новый Драко, отличался от того, что знал Поттер.       Одного только факта, что он остановил своего отца и не выдал их Пожирателям, говорил о многом.       А значит, и верить было можно.       - Тише! - сказал Гарри. - Рон, заткнись, нужно придумать, как нам… - ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!       - Кончай орать, нужно составить план… Как-то развязать веревки…       Драко обернулся, проверяя не вернулся ли Сивый и тут же подкинул маленький ножик, попавший прямо на колени к Поттеру.       - Я помогу Грейнджер, если ты заткнешь своего рыжего дружка, хорошо?       Поттер успел только кивнуть, как Драко тут же испарился, оставляя его и Рона в полнейшем недоумении.       - Гарри? - послышался шепот в темноте. - Рон? Это вы?        Рядом зашуршало.        Гарри увидел, что к нему приближается какая-то тень.        - Гарри? Рон?        - Полумна?!        - Да, это я! Ох, нет, я так не хотела, чтобы вас поймали!       Наверху опять закричала Гермиона. Было слышно, что Беллатриса тоже кричит, только слов не удавалось разобрать, потому что Рон снова заорал:        - ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА!       Гарри пришлось с силой наступить другу на ногу.       - Драко не сможет нам помочь, если будешь орать как ненормальный!       Сверху донесся голос Беллатрисы:       - Спрашиваю еще раз: где вы взяли меч? Где?!       - Нашли… Мы его нашли… Пожалуйста, не надо!       Гермиона снова закричала.       Рон хотел было рвануться, но Поттер с силой сжал его за руку, смеряя строгим взглядом, заставляя успокоиться.       Через несколько секунд послышался щелчок.       Из делюминатора вылетели сияющие шары света, которые Рон собрал в палатке.       Не имея возможности вернуться в свои лампы, они просто повисли в воздухе, словно маленькие солнышки, озаряя весь подвал.        Гарри увидел Полумну - одни глаза на белом лице - и недвижную фигуру мастера Олливандера, сжавшегося в комочек на полу у дальней стены.       - Выглядите не как пленники, - улыбнулся Гарри.       - У нас был свой ангел-хранитель, - призналась Полумна, пожимая плечами, - а вот вы, выглядите отвратительно…              Драко тихой поступью пробирался вперед, в одну из дальних комнат, что раньше, служила гостевой, а сейчас комнатой пыток для Грейнджер.       - Ты лжешь, паршивая грязнокровка! Вы забрались в мой сейф в банке! Правду, говори правду!       Еще один ужасный вопль.       Драко слишком хорошо знал свою тетушку, если она взялась за пытки, то они будут самыми ужасными в твоей жизни.       Он стоял за открытой дверью, зажмурившись от подступившей тошноты.       - Что еще вы взяли? Что еще вы там взяли? Говори правду, не то, клянусь, я тебя зарежу вот этим кинжалом!       Драко примерно прикидывал, что можно сделать, чтобы прекратить мучения девчонки.       Времени оставалось все меньше, никто не знал, кто и когда вызовет Темного Лорда.       - Что еще вы там взяли, что еще? ОТВЕЧАЙ! «КРУЦИО!»       Крики Гермионы эхом отдавались от стен. Малфой сжал кулаки, решимость медленно пробиралась от низа живота все выше.       - Как вы забрались в мой сейф? - визжала Беллатриса. - Вам помог этот мерзкий гоблин?       - Мы с ним только сегодня встретились! - рыдала Гермиона. - Не забирались мы в ваш сейф… Он видел заплаканную Гермиону, что лежала на полу, а рядом с ней небольшая лужица крови.       Сердце Драко сжалось, он шагнул на свет.       - Это подделка, не стоит из-за этого так злиться, тетушка, - Драко вальяжно вошел в помещение и облокотился о кресло, стоящее неподалеку, демонстрируя напускное безразличие.       - Подделка, просто подделка..- шептала Гермиона, распластавшаяся на полу.       С ее руки текла алая кровь, от чего на лице Малфоя дрогнул мускул.       - Подделка? - хрипло каркнула Беллатриса. - Очень правдоподобно!       - Это легко проверить! - послышался вдруг голос Люциуса. - Драко, приведи гоблина. Он скажет, настоящий этот меч или нет.              «Тебя еще не хватало!», - рыкнул про себя Драко, оборачиваясь на отца и одаривая злобным взглядом на последок.                     На лестнице прозвучали торопливые шаги, и в следующую секунду за дверью раздался строгий голос Драко:       - Отойдите к стене! Без глупостей, или я вас убью! - прикрикнул он с усмешкой.       Все послушно отступили к стене.       Как только заскрипел замок, Рон щелкнул делюминатором, и огни убрались к нему в карман. В подвале снова стало темно.       Распахнулась дверь.       Держа перед собой волшебную палочку, появился Малфой, бледный и решительный.       Он бросил взгляд на компанию, собравшуюся в углу.       Гарри осторожно кивнул.       Драко схватил маленького гоблина за руку и, пятясь задом, выволок его наружу.       Дверь захлопнулась, и в то же самое мгновение посреди подвала раздался громкий треск.       Над головой проскрипели шаги: Драко подвел Крюкохвата к Беллатрисе.       - Без глупостей, - прошептал Малфой, - не вздумай выдать моих друзей.       Крюкохват странно покосился на Драко, но тут же опустил взгляд.              «Как же приторно звучит слово друзья, особенно в адрес великой троицы неудачников», - подумал Драко и скривился.        Раздался громкий треск.        - Что это? - вскрикнул наверху Люциус Малфой. - Вы слышали? Что там за шум в подвале?        Гарри и Рон замерли, уставившись друг на друга.              «Черт бы вас побрал, даже тихо свалить не могут!», - подумал Драко, глядя на застывшего Крюкохвата, к которому уже вовсю подбиралась Беллатриса, откинув тело Гермионы куда-то в дальний угол, оставив истекать кровью.                     - Драко… Нет, позови Хвоста! Пускай сходит проверит.        Прозвучали шаги, потом наверху все стихло.        В гостиной прислушивались, не донесется ли еще какой-нибудь звук из подвала.       - Надо будет на него навалиться, - прошептал Гарри на ухо Рону. Другого выхода не оставалось: как только заметят, что трое пленников сбежали, им конец. - Оставь свет, - прибавил Гарри.       Кто-то спускался по лестнице.        Они прижались к стене слева и справа от двери.       - Отойдите! - раздался голос Хвоста. - Я вхожу!       Дверь открылась.        Долю секунды Хвост остолбенело таращился на пустой подвал, озаренный ярким светом трех миниатюрных солнышек. Гарри и Рон бросились на него.       Рон поймал руку с волшебной палочкой и рванул ее вверх.       Гарри зажал Хвосту рот.       Они молча боролись, из волшебной палочки посыпались искры, пальцы серебряной руки сомкнулись у Гарри на горле.        - Что там, Хвост? - крикнул сверху Люциус Малфой.        - Ничего! - проорал в ответ Рон, довольно похоже подражая сиплому голосу Хвоста. - Все в порядке!       Люциус кивнул своим мыслям и удалился.       Белла увлеклась гоблином и у Драко появился отличный шанс.       Он быстро подбежал к девушке, которая была уже на грани бессознательного.       Малфой обернулся, проверить тетушку, но та была очень увлечена, а отец еще не успел подняться.       Слизеринец достал настойку бадьяна из кармана и капнул несколько капель на окровавленную руку Гермионы. Кажется, его правая штанина пропиталась кровью девчонки и теперь неприятно прилипала к коже.       Он умудрился разобрать слово, нацарапанное кинжалом Беллы: «Грязнокровка».       Драко слегка пошлепал девушку по щеке.       - Не спать, Грейнджер….- прошептал он, опасливо оборачиваясь, поднял ее голову. Глаза девушки закрывались, но она все еще могла слышать бархатный голос блондина. Драко взял ее лицо в свои холодные руки. - Вам нужно попасть в Хогвартс, чем скорее, тем лучше, - шептал парень.        Глаза Хвоста закатились, он в последний раз судорожно дёрнулся и затих. Гарри и Рон переглянулись и, оставив мертвое тело Петтигрю валяться на полу, бросились вверх по лестнице.        Прокравшись по коридору, они добрались до приоткрытой двери в гостиную. Отсюда было хорошо видно Беллатрису - она смотрела сверху вниз на Крюкохвата, державшего в длиннопалых руках меч Гриффиндора. Гермиона, не шевелясь, лежала у ног Драко.        - Ну? - спросила Крюкохвата Беллатриса. - Настоящий этот меч или нет?       Гарри затаил дыхание, стараясь не замечать ноющей боли в шраме.       - Нет, - сказал Крюкохват, - Подделка.       - Ты уверен? - задохнулась Беллатриса. - Совершенно уверен?        - Да, - ответил гоблин.       Беллатриса вздохнула с облегчением и заметно расслабилась.        - Хорошо! Драко тоже выдохнул, потирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.       Небрежным взмахом волшебной палочки, Белла хлестнула гоблина по лицу, так что на нем мгновенно вспух новый рубец, и Крюкохват с криком рухнул к ее ногам.       Беллатриса пинком оттолкнула его в сторону.        - А теперь, - победно звенящим голосом провозгласила она, - вызовем Темного Лорда! - Стой! - крикнул Драко, пытаясь добраться до тетушки и одернуть руку, но было поздно.        Беллатриса отвернула рукав и коснулась Черной Метки.        Сразу же шрам Гарри снова полоснуло болью.        Реальность исчезла, он был Волан-де-Мортом, и истощенный волшебник насмехался над ним, хохоча во весь беззубый рот. Неожиданный вызов привел его в ярость.        Он же предупреждал, он запретил им вызывать его по пустякам! Если они опять ошиблись, вообразив, будто поймали Поттера…        - Так убей же меня! - издевался старик. -Ты никогда не победишь, ты не можешь победить! Та волшебная палочка никогда не будет твоей…       Злоба Волан-де-Морта перехлестнула через край.        Вспышка зеленого света озарила тюремную камеру, хрупкое дряхлое тело подбросило в воздух и снова швырнуло на жесткую кровать бездыханным.       Волан-де-Морт отвернулся к окну, едва сдерживая свою ярость. Если его побеспокоили напрасно, они получат по заслугам…        - Полагаю, - раздался голос Беллатрисы, - грязнокровка нам больше не нужна. Забирай ее, Сивый, если хочешь.       - НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!       Рон ворвался в гостиную.       Беллатриса оглянулась в изумлении, навела волшебную палочку на Рона…        -«Экспеллиармус!» - проревел он, прицелившись в Беллатрису волшебной палочкой Хвоста.        Палочка вырвалась из рук волшебницы и отлетела прямо в руки Гарри - он вбежал в комнату вслед за Роном.        Люциус, Нарцисса, Драко и Сивый обернулись разом, Гарри крикнул: «Остолбеней!» - и Люциус повалился прямо в камин.       Драко пришлось раскидывать заклинания в разные стороны, стараясь на задевать ими одноклассников.       Заклятия Драко, Нарциссы и Фенрира огненными струями чиркнули мимо Гарри, он бросился на пол и откатился за диван.       - СТОЯТЬ, ИЛИ ОНА УМРЕТ!       Гарри, задыхаясь, выглянул из-за дивана.       Драко сглотнул, сжав в руке палочку.       Беллатриса держала на весу Гермиону которая, похоже, была без сознания.       Она в порыве бешенства, даже не заметила отсутствующую надпись на руке девушки.       Волшебница приставила к ее горлу серебряный кинжал.       - Бросайте волшебные палочки, - прошептала она. - Бросайте, или мы сейчас увидим, насколько у нее грязная кровь!        Рон окаменел, сжимая в кулаке палочку Петтигрю.        Гарри выпрямился с палочкой Беллатрисы в руке.        - Я сказала: бросайте! - провизжала Беллатриса, крепче прижимая лезвие кинжала к горлу Гермионы.       На коже выступили капельки крови.       Малфой строго посмотрел в сторону Поттера.        - Ладно! - Крикнул Гарри и швырнул на пол волшебную палочку Беллатрисы.       Рон сделал то же самое с палочкой Хвоста. Оба подняли руки.        - Молодцы! - Злорадно улыбнулась Беллатриса. - Драко, подними палочки! Темный Лорд скоро будет здесь, Гарри Поттер! Близится твоя смерть!       Малфой чертыхнулся и принялся исполнять.       Гарри и сам это понимал.       Шрам разрывала боль.       Гарри чувствовал, как Волан-де-Морт летит по небу, где-то очень далеко, над темным бурным морем. Скоро он будет достаточно близко, чтобы трансгрессировать.        Выхода Гарри не видел.        - А пока, - негромко проговорила Беллатриса, глядя, как Драко подбирает с пола волшебные палочки, - я думаю, Цисси, нужно заново связать этих маленьких героев, а Сивый пусть позаботится о мисс Грязнокровке. Я уверена, Сивый, Темный Лорд не пожалеет для тебя девчонки после того, что ты сделал для него этой ночью.        При последних словах над головой послышалось какое-то странное дребезжание.        Все посмотрели вверх.        Громадная хрустальная люстра дрожала всеми своими подвесками. Вдруг она оборвалась и полетела вниз.       Беллатриса стояла прямо под ней; волшебница едва успела отскочить, уронив Гермиону.        Люстра грохнулась об пол грудой цепей и хрусталя, накрыв Гермиону и гоблина, который так и не выпустил из рук меч Гриффиндора.        Во все стороны брызнули сверкающие осколки; Драко согнулся пополам, прижимая ладони к окровавленному лицу.       - Твою мать! – вырвалось у парня.       Рон бросился вытаскивать Гермиону из-под обломков, а Гарри решил рискнуть - он перепрыгнул через кресло.       Драко, увидев приближающегося Поттера, быстро вытянул палочки вперед, передавая их волшебнику.       Кажется он пробормотал что-то вроде : «Спасибо», вызвав у Драко недовольную гримасу.       Гарри нацелил все три на Сивого и крикнул:       -«Остолбеней!»       Тройное заклинание вышло таким мощным, что оборотня оторвало от земли, подбросило к самому потолку и с треском швырнуло на пол.        Нарцисса оттащила Драко в сторонку, подальше от беды, а Беллатриса вскочила на ноги, с развевающимися волосами, размахивая серебряным кинжалом.        Нарцисса нацелилась волшебной палочкой на дверь.        - Добби! - Вскрикнула она. Даже Беллатриса оцепенела. - Ты! Это ты обрушил люстру?       Крошечный домовик рысцой вбежал в комнату, наставив трясущийся палец на свою бывшую хозяйку.       - Не тронь Гарри Поттера! - пропищал он.       Лицо Драко было в мелких осколках и еле заметных струйках крови.       Он обернулся на знакомый голос.       - Добби?       - Убей его, Цисси! - завопила Беллатриса.       - Нет! – Драко хотел перехватить палочку матери, но тут опять раздался треск, и палочка Нарциссы, вылетев у нее из рук, приземлилась у дальней стены.        - Ах ты, дрянная мартышка! - Зашлась криком Беллатриса. - Как ты смеешь отнимать палочку у волшебницы? Как смеешь не слушаться хозяев?       - У Добби нет хозяев! - Пропищал он в ответ. - Добби - свободный домовик, и он пришел спасти Гарри Поттера и его друзей!        От боли в шраме Гарри почти ослеп. Он смутно сознавал, что у них осталось всего несколько секунд до появления Волан-де-Морта.        - Рон, держи - и ходу! - рявкнул он, бросая Рону одну из волшебных палочек.        Потом он нагнулся и выволок из-под люстры Крюкохвата.        Взвалив на плечо стонущего гоблина, все еще, сжимавшего меч мертвой хваткой, он схватил Добби за руку и повернулся на месте, чтобы трансгрессировать.        Уже погружаясь в темноту, он в последний раз увидел перед собой гостиную: бледных, застывших Нарциссу и Драко, рыжий сполох шевелюры Рона и размытый серебряный блеск - кинжал Беллатрисы летел через всю комнату прямо в исчезающего Гарри…       Драко оставалось только быстро трансгрессировать в свою комнату.       Он быстро вытащил рюкзак из-под кровати и свалил в него вещи, что приготовил заранее.       Времени было в обрез.       Перед глазами все плыло от бешенного адреналина, после сегодняшнего вечера все могло обернуться только в худшую сторону.       Драко не был блистательным актером, как бы ни старался.       Наверняка, Белла уже все поняла.       Дверь тихо отворилась.       Малфой встрепенулся и тут же расслабился.       Нарцисса закрыла за собой дверь, но не решилась приблизиться к сыну.       Он быстро складывал вещи, какие-то, известные лишь ему, склянки и бутылочки.       - Я хотела извиниться, - начала тихо шептать мать, опуская стыдливый взгляд.       Драко остановился и, покачав головой, застегнул рюкзак.       Он быстро сбросил белую рубашку, с каким-то остервенением расстегнув пуговицы, меняя ее на теплый черный свитер, что когда-то подарила ему Глэйс, на удивление, он даже после стирки, сохранил аромат груши и шоколада.       - Я тебя понимаю, - наконец, ответил он матери, что переминалась с ноги на ногу.       Она ахнула и подняла взгляд.       Только сейчас, она смогла оценить, как же вырос ее сын.       Взгляд строгий, плотно сжатые губы, собранный, статный, готовый рискнуть всем ради людей, что раньше были врагами.       Цисси хоть и старалась сделать вид, что не замечает странного поведения сына, но даже такая мелкая деталь, как передача палочек Поттеру и его благодарный взгляд, не смогли ускользнуть от внимательной матери.       Она прижала руку к губам, стараясь сдержать слезы.       Малфой закинул рюкзак на спину и, бросив на мать взволнованный взгляд, подошел, заключив в свои объятья.       Тело женщины дрожало.       Нарцисса не помнила, когда последний раз, сын мог так открыто показать свои чувства.       - Не говори, что пойдешь туда…- прошептала мать, сжимая сына.       - Я люблю тебя, мам.