Потерянные внутри себя

Студенты толпились в подземелье, ожидая начала урока. Я отошла подальше и села на небольшой каменный выступ в стене. Принимать участие во всеобщей толкучке не хотелось. В стороне стояла компания слизеринцев. Они все окружили одного — высокого бледного парня с темными волосами и серыми глазами. Кажется, его звали Реддл… Я особо не интересовалась делами слизеринцев, но слышала, что во главе с Реддлом они организовали клуб темных сил или что-то типа того. Я сама когда-то увлекалась темной магией, но вспоминать сейчас об этом не хочется… Эти воспоминания окружены болью и страхом. Это были те времена, когда я целиком тонула в негативных эмоциях, не видя впереди ничего радостного. — Заходите, ребята. Профессор Слагхорн открыл двери в класс и вошел внутрь. За ним прошли остальные студенты. Я взяла школьную сумку и поспешила за ними. В дверях я чуть не столкнулась с Реддлом. — Извини… — пробормотала я, потупившись. Он не ответил. Наверное, даже не обратил на меня внимания. Я и не ждала этого. Признаться честно, я даже немного его боялась… Он отталкивал. Его пронзительный взгляд серых глаз глядел будто насквозь, словно видя самые темные закоулки души, где скопилась вся боль… Я прошла в класс и села за парту к своей однокурснице Элле Стоун. Вытащив из сумки все нужное для урока, я стала ждать, когда рассядутся остальные студенты. — Итак, — произнес Слагхорн, когда класс стих. — Сегодня мы будем варить зелье сон без сновидений. Рецепт на доске. Я взглянула на доску. Поправив свои отвратительные круглые очки, которые меня все время бесили, я стала переписывать рецепт на пергамент. Вскоре в классе не было слышно никаких звуков кроме плескания зелья в котлах учеников и тихих переговоров. Кто-то резал корень мандрагоры, и этот мерный громкий стук ножа об деревянную доску сильно действовал на нервы. Когда мое зелье дошло до кипения, я сняла котел с огня и стала мешать его ложкой. Тринадцать раз по часовой стрелке… Проделав все нужные манипуляции, я оставила зелье остужаться и стала разглядывать класс. Элла все еще возилась со своим зельем, но некоторые равенкловцы и слизеринцы уже закончили и теперь точно также как я ждали пока остынет их зелье. Реддл скучающим взглядом оглядывал класс. Неожиданно наши взгляды встретились. Я отвела глаза и услышала, как он насмешливо хмыкнул. Вскоре Слагхорн сказал всем, что время, данное на приготовление зелья, вышло. Студенты поспешили закупорить свое зелье в пузырек и сдать его на преподавательский стол. Я была так поглощена своими мыслями, что моя рука вдруг дернулась, и я случайно пролила немного зелья на парту. Черт! Когда все остальные вышли из класса, я зашла в хранилище ингредиентов и взяла там тряпку, чтобы вытереть зелье. Отнеся тряпку обратно в хранилище, я сложила свои вещи в сумку и уже собиралась покинуть класс… Однако проходя мимо парты, где сидел Реддл со своим другом Лестрейнджем, мой взгляд вдруг упал на лежащую на одном из стульев маленькую черную книжечку. Я обычно не сую нос не в свои дела, но тут любопытство взяло верх. Я осторожно огляделась по сторонам, и поняв, что в классе я одна, взяла в руки книжечку. «Том Марволо Реддл» — аккуратными серебристыми буквами было написано на обложке. Так значит, это его дневник… Не знала, что он ведет дневник! — Ничего страшного не случится, я же просто посмотрю и верну на место… — пронеслось в моей голове. Я открыла дневник и сама не заметила, как оказалась вместе с ним в девчачьей спальне Равенкло. Больше сегодня никаких уроков не было, а значит, я была полностью свободна. И могла посвятить весь сегодняшний вечер чтению дневника загадочного слизеринца. Интересно, как так случилось, что он его забыл? Он же всегда такой собранный и сосредоточенный… Признаюсь честно, мне было страшно от того, что я делаю. Подумать страшно, что будет, если Реддл узнает о том, что я украла его дневник. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Я открыла дневник на первой странице и начала читать. «23/06/44» «Сегодня я вернулся в приют. К сожалению, учебный год закончился, и меня вновь ждало три месяца сущего ада среди этих чертовых магглов. Томас и Энн, дети из нашего города, опять стали дразнить меня, когда я вышел на улицу. Издеваться над теми, кто сирота просто класс, м-да уж… Я бы хотел наложить на них какое-нибудь заклинание, да по жестче, но магию на каникулах использовать нельзя… Тем более на магглах… А жаль. Я вернулся в свою комнату и достал из шкафа стопку писем. Эти письма слали мне мои знакомые из Хогвартса. Перечитав письма, я почувствовал отвращение. Почему я должен мучаться среди этих магглов, когда другие живут вполне себе нормальной жизнью? А все понятно почему — из-за моего отца. Он был магглом, и именно из-за него у моей матери не сложилась жизнь. И у меня тем более. Магглы всегда все портили в моей жизни. Из-за них все мои проблемы. Миссис Джонсон позвала обедать. Так, ладно, потом допишу.» Я с увлечением листала страницы. Реддл открывался для меня с новой стороны. «05/02/47» «Мы с Лестрейнджем, Блэк, Долоховым и еще несколькими моими сообщниками собрались ночью в заброшенном классе. Все началось с того, что Лестрейндж попросил меня потренировать его в темной магии, а потом присоединились и остальные. Я никогда близко не общался ни с кем из них, но все же согласился. Честно сказать, я вообще никогда ни с кем не близко общался. У меня никогда не было друзей. Однокурсники, знакомые — да. А вот друзья… Да и нужны ли они мне? Я никогда не подпускал к себе никого, запирался в своих мыслях и эмоциях. Мое доверие к окружающим людям исчезло еще в первые десять лет жизни, проведенные в приюте.» «13/11/47» Так… Совсем свежая запись… «В последние дни я начал замечать, что профессор Дамблдор за мной наблюдает. На своих уроках… в коридорах… Может, он что-то заподозрил? Или опять пытается кому-то «помочь»? Мне? А разве мне еще чем-то поможешь?» Так я прочитала почти весь дневник Реддла. Сказать, что я поражена — ничего не сказать. Он не сломался. Не смотря на все, что с ним произошло. Это… невероятно. И ужасно вместе с тем. В семь вечера я спохватилась, что сейчас начнется ужин. Я очень боялась, что Реддл все же понял все обо мне, но все же пошла в Большой зал. Весь ужин я смотрела на стол Слизерина. Реддл был по своему обыкновению хмур и молчалив. Он осматривал зал. Вдруг наши взгляды пересеклись. Я вздрогнула, когда его холодные серые глаза встретились с моими карими. Оставив тарелку с недоеденным ужином на столе, я вскочила и выбежала из зала. Он все понял. Понял. Я боялась. Да, я боялась. Мое сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Неожиданно сзади меня послышались чьи-то быстрые шаги. Я резко обернулась. Реддл приближался ко мне, молча глядя прямо в глаза. Мы были одни. Я хотела закричать, но крик застрял в горле. — Ты, — просто сказал он. Врать было бесполезно. Я кивнула. — Но зачем? Я молча сглотнула. Он приблизился ко мне и, скрестив руки на груди, стал ждать моего ответа. Мысли смешались в голове, образовывая неразбериху. Так мы простояли еще минут пять. Наконец он сказал: — Завтра встречаемся здесь же. Ровно в шесть тридцать. Ты отдашь мне мой дневник. И не дождавшись ответа, развернулся на каблуках и пошел обратно по коридору. Я не сдвинулась с места. Просто смотрела ему вслед. Когда шаги затихли в дали, я наконец отмерла и бегом кинулась наверх — в гостиную Равенкло. Там я легла на кровать и закрыла глаза. Сердце бешено стучало в груди, и этот ужасный звук эхом отдавался в ушах.

***

Тело все затекло. Сверху на меня навалился обломок потолка. Я попыталась закричать, но сил не было. Поэтому я напрягла слух и стала прислушиваться к окружающим меня звукам. Хотелось плакать. Хотелось орать и ломать все вокруг. Хотелось наконец выплеснуть все эмоции, съедающие меня изнутри. Но вместо этого я просто рвано дышала, слушая пустоту. — Здесь кто-то есть! Неожиданно в глаза ударил яркий свет. Камень отодвинули, и теперь на меня смотрело встревоженное лицо женщины в каске и с волшебной палочкой в руке. — Это ребенок. К женщине подошел какой-то мужчина с ярко-рыжими волосами. Его голова загораживала солнце, диском повисшее в небе, и казалось, будто у него над головой нимб. — Она жива. — Бери ее на руки. — Только осторожно. Мужчина с солнечными волосами поднял меня вверх. Я не сопротивлялась. К нам подошли еще какие-то люди, и вся наша компания во главе с той женщиной пошла дальше. Я оглядывала окружающее меня пространство. Вокруг были руины какого-то дома, в котором еле угадывался наш особняк. Мы сели в автомобиль. — Где мама? — наконец спросила я. — И папа. Никто не отвечал. Я будто чувствовала то напряжение, наполнявшее кабину автомобиля. Они подбирали менее болезненные слова. Я знала об этом. И я знала, что боль все равно будет. Как бы они мне это не сообщили. — Их больше нет. Это сказал мужчина с солнечными волосами. Я вздрогнула и закрыла глаза. Хотелось плакать. Но мужчина ласково произнес: — Не плачь. Мы отвезем тебя к тете. Я понятия не имела, что это за тетя. И точно так же понятия не имела, как эти слова могли меня успокоить. Эти люди будто пытались запихнуть все мои чувства обратно. В мою душу. Туда, откуда они так давно хотели вырваться. Я больше не могла сдерживаться. Да и зачем это? Лживое спокойствие? Спрятанная правда? «Мужество»? Да какое это к черту мужество?! И я заплакала. Я рыдала. Била сжатыми в кулаки руки по дверце автомобиля и спинке сидения водителя. Кажется, я даже заехала кому-то кулаком в глаз. Но если честно, мне было плевать на это. Эмоции волнами выплескивались из меня. Они чувствовали, что их больше никто не держит. Чувствовали свободу. Вседозволенность. Они вышли из меня целиком. Не оставив ничего, кроме медленно пожирающей изнутри пустоты. Теперь осталась только она. И я больше не чувствовала смысла плакать. Я вообще не чувствовала, что в этой жизни есть какой-то смысл. Солнечноволосый вытер мое лицо большим белым платком. Автомобиль остановился. Мы вышли на улицу. Из дома выбежала какая-то женщина с растрепанными светлыми волосами. Она кричала что-то людям в касках, а та женщина, которая нашла меня. пыталась ей что-то объяснить. Меня отвели в гостиную и усадили на диван. Последующие полчаса я просто слушала бессмысленные разговоры взрослых. Потом светловолосая женщина подписала какие-то документы. Наверняка, там говорилось обо мне. Люди в касках просмотрели документ, кивнули и уехали. Сидя на диване, я через окно видела, как они садились в свой автомобиль, а потом исчезли за углом. Наконец светловолосая женщина глубоко вздохнула, а потом подошла ко мне и сказала: — Пойди умойся и приди в себя. Я хотела возразить, но не увидела в этом смысла. Просто молча кивнула, встала с дивана и вышла из гостиной. В ванной комнате я открутила кран с холодной водой и сунула под него голову. Ледяная вода намочила ворот моей рубашки и залились в уши и ноздри. Наконец я вытащила голову из-под крана и выключила воду. Посмотрев на себя в висевшее над раковиной зеркало, я увидела покрасневшее лицо с опухшими глазами и растрепанными каштановыми волосами. По лицу текла вода. Она заливалась за воротник, и я чувствовала, как острые холодные струи щекочат мою кожу. — Джейн! Ты что там застряла?! Сердитый крик тетушки заставил меня вздрогнуть. Я, даже не вытерев лицо, вышла из ванной и пошла обратно в гостиную. Увидя меня, тетушка пришла в ужас. — Джейн! Что ты наделала?! Я же сказала тебе умыться, а не устраивать потоп! Иди переоденься и приберись в ванной! Я кивнула. Но вдруг мои глаза закрылись, а ноги подкосились. Я почувствовала, что у меня больше не осталось точек опоры, и я падаю в пустоту. — Джейн! Эй! Что с тобой?! О Господи, она что, упала в обморок?.. Пронзительные крики тетушки, мягкая, окутывающая меня всю целиком темнота. И наконец. Пустота.