Потерянные внутри себя

Сегодня ночью я снова был в запретной секции. Спрятавшись под дезэлюминационным заклинанием, перелистывал ветхие страницы древних фолиантов. Магия — вот что меня всегда интересовало. Я тянулся к знаниям, как проведший много времени в пустыне путник тянется к стакану воды. Знания наполняли меня. Не давали стать совсем пустым, раствориться в этом мире. Еще давным-давно я уцепился за них и медленно, но верно стал вылезать наверх. Я стал умнее. Сильнее. Я стал тем, кем должен был стать. И магия помогла мне в этом. Под утро я покинул библиотеку и направился сразу в большой зал. Там ко мне подошел Абраксас Малфой — один из моих помощников… точнее сказать, слуг. — Сегодня будут тренировки? — спросил он. — Да, — я кивнул. — В полночь в выручай-комнате. Зачем я вообще это все делаю? Зачем я чему-то учу этих идиотов, если умнее от этого они все равно не станут? А все потому, что мне нужны последователи, которые будут помогать мне в моем сложном деле — очищении магического мира от магглов и грязнокровок. Уроки в Хогвартсе нельзя сказать что мне интересны. Я многое уже знаю из книг. Но репутацию «доброго милого мальчика-сироты» все же надо поддерживать. Без хитрости-то ничего не добьешься… Последним уроком было зельеварение. Мы варили какое-то легкое зелье, которое вообще в жизни никак не пригодится. Быстро сделав все, что надо, я погрузился в свои мысли. Недавно в одной из книг запретной секции я нашел информацию о хоркруксах — магических артефактах, благодаря которым можно стать бессмертным… благодаря которым я смогу стать бессмертным. Но заклинания для создания этих хоркруксов были очень сложными и темномагическими. Второе мне никогда не мешало, но вот первое… Это были реально очень сложные заклинания, которые могли не получиться даже у меня. Для них нужно было много магической силы, и в побочных эффектах даже было написано, что после создания крестража магическая сила волшебника может на время исчезнуть. Как не побоялся заметить Лестрейндж, сегодня я реально был очень рассредоточенным, что со мной случается очень редко. Я всю ночь прокопался в запретной секции и много чего узнал о крестражах. Вечером после уроков я планировал записать все, что успел узнать о крестражах, в мой дневник, где хранились все мои мысли. Я никогда никому его не показывал и даже всегда носил его с собой в школьной сумке. Это кажется глупым? Нет, это просто некоторая предосторожность. Потому что кто знает этих идиотов-однокурсников? Они меня, конечно, боятся, но вполне могут украсть дневник. Когда урок окончился, я сдал Слагхорну свое зелье и стал собирать учебники обратно в сумку. Лестрейндж и Малфой из-за чего-то поссорились и чуть не подрались прямо в классе. Идиоты… что с них возьмешь… Последний, кстати, чуть не опрокинул мою сумку. Я ненавидяще взглянул на него, и Малфой решил по-быстрому смыться из класса. Я уже шел по коридору в гостиную Слизерина, когда мне показалось, что я что-то потерял. Я слегка отстал от однокурсников и поставил сумку на подоконник. — Акцио дневник, — напряженно прошептал я. Ничего. Никакого результата. Дневника в сумке не было. Виски больно сжало бесспокойствие, но я пересилил его и, нацепив на лицо безмятежную маску, быстрым шагом пошел обратно в класс. Там уже никого не было. Я прошел к своей парте и огляделся вокруг. Дневника нигде не было. Значит, его, все-таки, кто-то взял… украл… Кто-то, кто не побоялся меня. Кто-то очень смелый… Гриффиндорец? Этот факультет первым пришел на ум, как факультет слабоумных храбрецов, но я тут же отмел эту версию — смешанный урок у Слизерина был с Равенкло. Кажется, я знаю, кто украл дневник… Я точно помнил, как в классе после урока задержалась какая-то равенкловка. Кажется, ее фамилия Андерс… Да, Джейн Андерс. Я помню ее. Просто какая-то очередная заучка с факультета орлят… Но все равно надо будет её найти и вернуть дневник. Андерс пришла на ужин. Она обеспокоенно озиралась по сторонам. Наши взгляды встретились, и она вздрогнула, а потом просто выбежала из большого зала. Ну что ж, так даже лучше… Я вышел из-за стола, не обращая внимания на вопросы Лестрейнджа. В коридоре на втором этаже я догнал её. — Ты. Злость переполняла меня, хотя я и успешно скрывал её под маской безразличия. Меня редко что-то так выводило из себя, как эта проклятая девчонка. — Но зачем? Я приблизился к ней и попытался выровнять сбившееся дыхание. — Завтра встречаемся здесь же. Ровно в шесть тридцать. Ты отдашь мне мой дневник. Я не стал ждать ответа и просто ушёл. Я знал, что она вряд ли не придёт. Я и так был с ней слишком… мягок. Мне не хотелось, чтобы о нашей встречи знал кто-то кроме меня и Андерс. Я дал ей время. Слишком много времени. Но с четырех до шести у меня был «клуб слизней» — Слагхорн опять собирал своих любимчиков, и я не мог просто так отказаться. Уже много лет мне приходилось прятаться под маской — под маской доброго прилежного сироты из приюта со значком старосты на груди. Я ненавидел эту маску, но она была необходима. Под маской прилежного ученика и любимчика учителей можно было достигнуть многого, и я этим без капли совести пользовался.