Под Колпаком

«Non progredi est regredi» (лат. Не продвигаться вперёд — значит идти назад)

      Арсений* понимал, что ждать ему придётся долго — не час и не два, потому решил, что разумнее всего будет подогнать Альму к подъезду дома и устроить своеобразный пункт слежки в ней. Плюсов в этом варианте было явно больше: в машине работала печка, там было относительно безопасно и достаточно скрытно.       Покинув внутренний двор, Арс вновь зашагал по знакомой улице. Мысленно он молился о том, чтобы больше никогда в жизни не появляться в окрестностях этого клуба.       Вход в забегаловку на той стороне дороги уже был оцеплен — стояли полицейская машина и карета скорой помощи, которая, вероятнее всего, в данной ситуации играла роль службы доставки в морг.       Посильнее прижав кровоточащую руку к груди, мужчина старался идти достаточно быстро, но при этом — не бежать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне. Рукав пальто был насквозь сырым и постепенно начинал заледеневать — температура ближе к ночи опускалась ниже нулевой отметки. Ветер поднимался, колыхал полы, заползал под отвёрнутый воротник рубашки. Дрожь пронзала всё тело Арса.       Желудок начал неприятно урчать — Попов так и не успел поесть. В таком виде дорога в магазин ему была заказана, потому, подавляя инстинктивные желания своих внутренних органов, Арсений продолжал идти по улице, слегка прихрамывая левой ногой. В какой-то момент в его голове проскользнула предательская мысль: «Нужно позвонить Сержу», но он её тут же отмёл — он уже и так чрезмерно нагрузил того; само их нахождение в относительной близости друг от друга подвергало Матвиенко чудовищной опасности. В таких играх лишних людей убирали без малейшего зазрения совести, Арс знал это, потому не хотел рисковать. Серёжа и так уже достаточно сделал для него — дальше он мог справиться сам…       Дойдя до того места, где он оставил Альму около часа назад, Арсений сел в машину, громко хлопнул дверцей и откинулся на спинку сидения, облегчённо выдыхая. Плечо нещадно жгло, вся его импровизированная повязка была насквозь пропитана кровью, но за неимением другой мужчине ничего не оставалось, кроме как спокойно ожидать и наблюдать за дальнейшим развитием событий. Арс знал, что если на ране не образуется корка — он может умереть от чрезмерной потери крови. И он знал, что риски велики, но не в его привычке было бросать дело на середине. Принципы брали верх над инстинктами…       Посидев с минуту в полной тишине, Арсений наконец решил запереть автомобиль и включить обогреватель — пара нажатий на кнопки, и стало легче, автомобиль постепенно начал наполняться теплом.       Превозмогая боль, Арс слегка приподнял левую руку и посмотрел на часы — без пяти десять. Его «рабочий день» только начинался.       Долго стоять на том месте Арсений не хотел, потому, подождав минут с пятнадцать, он выжал педаль газа и плавно свернул на улицу. Доехал до Литейного, а по нему до Кирочной, на перекрёстке развернул машину и остановился в аккурат перед нужным ему домом.       В кармане брюк завибрировал телефон. Арс ругнулся, вытащил его и посмотрел на экран: тот озарился уведомлением о сообщении. От Сержа.       Ты в порядке?       22:19       И следом:       Незабудка покинула клумбу       22:20       Серёжа, любитель различных кодов и методов шифровки, как всегда, был в своём репертуаре: засекречивал всё, что попадалось ему на пути. Арс не возражал — в данной ситуации не было понятно, кому в руки может попасть эта информация. Он не знал наверняка, прослушивается его телефон или нет (ставил, конечно, на второе — всё-таки он редко когда не выпускал его из вида), потому излишняя осторожность не помешала бы.       Дословно Серёжа писал: Камеры видеонаблюдения проверены, и Масич на них не обнаружен.       Арсений не был удивлён — он догадывался, что Серёжины действия так и останутся без результата. Что бы ни случилось с Масичем, он в первую очередь был специально обученным агентом, потом уже программистом и IT-техником. Все они здесь были такие — в своё время каждый прошёл курс подготовки, потому что работать на неправительственную коммерческую организацию, занимающуюся (весьма) незаконной деятельностью, было опасно. Дилетантство являлось непозволительной «роскошью».       И как в своё время хорошо подготовленный специалист Масич знал, как действовать в подобных ситуациях — когда его жизни угрожала опасность, неважно какой природы. И Арс только гадал, успел ли Масич затаиться где-нибудь в тёмном, не доступном людскому глазу подвале или всё-таки был схвачен теми же людьми, что в тот самый момент охотились на него — Арсения.       Мужчина шмыгнул носом, боковым ребром ладони зажал левую ноздрю, пару секунд подержал и отпустил. После холода сопли текли даже в тепле.       Вновь разблокировав успевший погаснуть экран телефона, Арс быстро напечатал короткий, но всеобъемлющий ответ — просто для того, чтобы Серж знал, что он, Попов, жив, а не валяется с простреленной башкой где-нибудь в подворотне.       

Понял 22:22

      Затем подумал с минуту и добавил:       

Понял. Сделаем клумбу под берёзой, не под дубом. 22:23

      Нажал на значок отправки и отложил телефон в сторону. «Мы найдём его, и найдём живым, не мёртвым». Арс знал, что такое обещание дорогого стоит — он не мог говорить об этом наверняка, но верил, что его слова успокоят Серёжу. Он готов был постараться. Все силы приложить, чтобы найти Масича целым и невредимым. Потому что знал, каково это терять друзей. Терять людей, которых любишь всем сердцем…       Серёжа больше не писал, и Арс чувствовал, что так ему в разы спокойнее. Он вновь прокручивал в голове события, произошедшие за последние пару дней, и пытался мысленно смириться с новой реальностью. На ум тут же пришла Герда — девочка, которой в последнее время он начал всё меньше уделять внимание. Он клал ей корм, утром и вечером, а ещё оставил ключ от квартиры соседке, которая гуляла с ней. Когда он последний раз делал это сам, Арсений вспомнить не мог…       И он вдруг чётко ощутил страх — что, если Герда решит, что она стала для него обузой? Что, если подумает о том, что он не любит её как прежде. Что раньше она была связующим звеном между ним самим и Эдом — своеобразным билетом в счастливое завтра, а потом Эд ушёл, и Герде больше не нужно было связывать никого. И она так и осталась отростком, ведущим в никуда.       Арс сглотнул — образовавшийся в горле ком нехотя пополз дальше по пищеводу вниз. В голове он понимал, что мыслит бредово, что он всё ещё безумно любит свою собаку, что она больше для него, чем какое-то звено цепи. Но эти мысли были нематериальными, а на деле у него слабо получалось это доказывать.       Арсений решил, что, как только всё это закончится, он возьмёт себе отпуск и уедет в Сибирь вместе с Гердой. Устроит ей охоту на зайцев или лис, неважно — главное, что порадует её от души. Освободит от каменных стен, окруживших её с четырёх сторон.       Время текло медленно. Нервно хрустя костяшками пальцев, мужчина изредка поглядывал на железную входную дверь, скрытую в тени строительных лесов. Руки у Арсения дрожали, не спасала даже печка. А учитывая то, что аккумулятор машины в стоячем состоянии разряжался нещадно быстро, оставалось ей греть и того меньше.       Отъезжать от клуба и упускать его из вида даже на пятнадцать минут Арс боялся — он не хотел потерять Евгения в тот вечер, что-то ему подсказывало, что в следующий он рисковал не встретиться с ним вновь… Потому единственным доступным решением стало отключение мотора — Арсений решил, что лучше помёрзнет немного, чем останется без средства передвижения вовсе.       Несмотря на холод, в сон клонило нещадно. То ли общее переутомление за день, то ли накопившееся за многие месяцы (ведь единичная ночь не способна полностью восстановить силы) давало о себе знать. И, сам того не заметив, Арсений провалился в глубокий беспокойный сон.       Ему** ничего не снилось: вокруг него была чёрная ночь, а может, бескрайний простор космоса или поглотившая всё живое во вселенной чёрная дыра — Арсений не знал наверняка, но липкая, вязкая масса, аморфная и могильно-чёрная, как самый горький в мире шоколад, окутала его, словно заботливая мать, и убаюкала в своих колючих объятиях. Забрала с собой всю старую боль, но даровала ворох новой — с опаской отпускала мужчину, словно тот мог выскользнуть из-под её крыла и как шаловливый сорванец броситься бежать прочь.       Вкупе с тишиной они организовали своеобразную секту, которая состояла только из них троих: живого мужчины и двух призраков прошлого. Не желая просыпаться, Арс погружался в бассейн с аморфной пустотой всё дальше и дальше, а жидкость всё заполняла его и заполняла.       Во сне плечо так сильно не ныло: оно лишь изредка стреляло, напоминая хозяину руки о его боевом ранении.       Арс не вздрагивал, его дыхание было ровным, глаза — плотно закрытыми, а разум — расслабленным. Случайные прохожие, пролетавшие мимо припаркованного автомобиля, были наверняка слишком заняты своими проблемами, иначе бы точно заметили мужчину, сползавшего по водительскому сидению, бледного и безмятежного — будто мёртвого. И тогда наверняка они бы вызвали полицию и скорую (совершенно не важно в каком порядке), потому что и вправду решили бы, что человек умер.       Однако не вызвали. Потому Арсений продолжал спать, медленно погружаясь в безмолвное забвение, из которого пути назад у него не было.       Наверное, он бы так и умер — на переднем сидении своего автомобиля, потеряв кучу крови, если бы не внезапный стук в боковое стекло, который разбудил его. Арс вздрогнул, в первые пару секунд находясь в полной дезориентации, затем нахмурил брови и повернул голову вправо, наткнувшись на беспокойное лицо Евгения, который тарабанил по стеклу.        — Пожалуйста, открой! — послышалось напуганным, но приглушённым из-за разделяющих их пространств голосом. — Прошу тебя!       Арс нахмурился ещё сильнее, нажал на кнопку и опустил стекло:        — Что случилось?       Лицо мальчика выражало ужас в чистом виде: оно пошло бледно-сизыми пятнами, помада на губах смазалась (она расползлась кораллово-красным пятном над верхней губой), под глазами потекла тушь.        — Мне кажется, они хотят меня убить… — прошептал парень, перегнувшись через стекольный проём вглубь машины.        — Кто хочет? — не понял Арсений. Не до конца отойдя ото сна, он всё никак не мог понять, это реальность или продолжение его ночного кошмара.       Раздался выстрел, откуда-то справа, из-за спины мужчины. Парень ещё сильнее забарабанил руками по дверце.        — Они застрелят меня! Они точно меня застрелят! — почти истерически застонал он. Его голос сломался, начал посипывать, утопая в ночной тишине. Раздался ещё один выстрел. Мужчина обернулся — из темноты показались два силуэта, стремительно приближавшихся к машине; с шага они перешли на бег, их голоса разрезали ночную тишь — с Альмой их разделяли ещё метров сто, но расстояние стремительно сокращалось.       Арс нажал на кнопку, разблокировал дверь и скомандовал:        — Залезай внутрь! Живо!       Парень беспрекословно повиновался, а Арсений только в тот момент заметил, что тот был одет так же, как и пару часов назад (а может, больше, он явно не следил за временем): в золотистые брифы и огромный пиджак. Он, захлёбываясь в слезах, квакая и шмыгая, начал невпопад лепетать себе под нос благодарности:        — Спасибо, я… Спасибо, спасибо, боже…        — Потом, — в момент отрезвившись, отмахнулся Арсений и ударил по газам. Сквозь открытое стекло ветер проникал внутрь автомобиля и миллионом акупунктурных иголочек вонзался в тело. Арс закрыл окно. Машина резко рванула с места, метеором понеслась по пустынным улицам города. Раздалась ещё пара выстрелов, но пули не долетели до своей цели — они ударили по холодному асфальту и растаяли в ночной тишине.       Парень на соседнем сидении ёжился, всем телом пытаясь вжаться в кресло. Арс понял, что не имеет ни малейшего понятия, куда его везти. Точно так же, как и не имеет ни малейшего понятия о том, что произошло и почему те двое пытались его застрелить.       Жестом доброй воли он протянулся рукой к приборной панели и включил подогрев сидения. Парень, почувствовав долгожданное тепло, повернул голову и с небольшим недоверием во взгляде зыркнул на мужчину.       Странным он был, этот Евгений. Арсений вспомнил, как тот лихо вертел бёдрами на пилоне ночью в клубе, а потом как был дерзок на язык прошлым вечером, когда ловко вырвался из рук мужчины. И как в тот момент этот на самом деле маленький мальчик с чёрными пятнами — глазницами и красной дыркой рта на лице, скрываясь за маской серьёзности, но с необъятным страхом во взгляде смотрел на него, будучи не в состоянии и слово произнести.        — Кто были эти люди? — решил начать Арс. Ещё прошлым вечером он был на сто процентов уверен в том, что именно Евгений подсыпал ему нарко в клубе. Этот вечер рубил его убеждения в пух и прах…       Парень нахмурился, шмыгнул простуженным носом. Арс, отвлекаясь от дороги, повернул голову и посмотрел на него, окинул с ног до головы беспокойным взглядом. Евгений в попытке защититься плотнее обхватил себя руками, прижимая ноги к груди; почти целиком зарылся в пиджак.        — Я не знаю… — спустя пару минут молчания наконец ответил парень. — Я не знаю, я выходил из клуба через задний вход… — он осёкся. — Чтобы покурить. А там дверь, она открывается изнутри, а снаружи в неё не зайти, если она захлопнулась. — Он попытался усмехнуться, но звук, вышедший из лёгких, больше напоминал лаянье клаксона. — Такая, знаешь, своеобразная система против дурака. И я всегда оставлял в проходе ногу, чтобы быстро подымить и вернуться в клуб. И сегодня так же сделал, закурил, а потом увидел двух мужчин, вышедших из подворотни. Они направлялись ко мне, — он сглотнул. — Кричали что-то, ну я и запаниковал и вместо того, чтобы войти в клуб и запереть дверь, дёрнулся, нога выскочила из проёма, и дверь закрылась. Я побежал. Потом услышал выстрелы за спиной… А дальше знаешь сам…       Арсений нахмурился.        — Почему ты сел именно ко мне в машину?        — Я не знаю… — мотнул головой парень. — Ты единственный, кто стоял на Кирочной в полтретьего ночи…        — Что, если я педофил? Изнасиловал и убил бы тебя где-нибудь в подворотне? — Арс не унимался. Он вроде бы шутил, но голос его звучал с полной серьёзностью.       Парень усмехнулся — в этот раз почти по-человечески.        — Я помню тебя той ночью, — в момент посерьёзнел он. Попов нахмурился и посмотрел на него. — И помню страх в твоих глазах… Ты не способен на такое, не способен на убийства…       Арсений усмехнулся. Выходило весьма забавно…       Он начал медленно сбавлять скорость, а затем припарковал автомобиль у обочины. Перегнулся через парня и, приоткрыв тому дверцу, сказал:        — Выходи. — Тот недоверчиво покосился на мужчину, потому Арс повторил ещё раз: — Выходи из машины.        — Что… — начал парень.        — Поверь мне, лучше выйди, — отрезал Попов. — Ты не знаешь меня и понятия не имеешь, во что ввяжешься, если поедешь сейчас со мной, — он помолчал с пару секунд и резюмировал: — Тебе лучше уйти…        — Мне некуда… — признался он и потупил взгляд в пол.        — Слушай, я серьёзно… — начал Арс, но парень мотнул головой, перебил:        — Я тоже, — затем поднял взгляд и встретился с недоверием в глазах мужчины. — Я детдомовский… — почти шёпотом признался он. — После своих смен я обычно ночую в клубе, потому что в такое время ворота детдома закрыты. Иногда могу поехать к клиенту на дом, но такое только с постоянными. А так… — парень развёл руками.       Арс нахмурился. В голове постепенно начала складываться картинка.        — Сколько тебе лет?        — Шестнадцать, — честно признался парень. — Семнадцать будет в апреле.       Мужчина в момент осознал, что перед ним сидит мальчик. Маленький мальчик с большими проблемами — а иначе как ещё объяснить, почему он пошёл работать в гей-клуб? Вряд ли по своему большому желанию, скорее — от невыносимой нужды. Гей-клуб не был хорошим местом для маленьких мальчиков…        — Слушай, я… — начал Арс и осёкся.       Парень усмехнулся, но слабо, скорее безысходно.        — Всё в порядке, — а затем наклонился поближе к Арсению и, посмотрев тому прямо в глаза, добавил: — Только прошу, не выгоняй. Я уйду завтра же, обещаю, просто дай мне где-нибудь переночевать… Не хочу делать это в парке на скамейке… — он задумался, а на его лице замелькали призраки прошлого. — Только не опять… Там холодно, сыро и грязно…       Арс сглотнул. У него не было выбора — только не после того, что этот парень пережил. Смотря на него в тот момент, мужчина не видел во взгляде ни злобы, ни ярости. Даже никакой агрессии в нём не было. Он и правда был ни при чём — его подставили, точно так же как и его самого, Арсений был в этом уверен. Теперь уже на все сто процентов. Внезапно они оба стали жертвами обстоятельств, и тогда возникал вопрос: как они связаны? Подсознательно Арс догадывался: те двое, что стреляли в парня, были посланы тем же самым человеком, что и тот мужчина в забегаловке. Но всё же решил уточнить:        — Слушай, Евгений, кому ты мог перейти дорогу?       Парень сдавленно усмехнулся.        — Почему ты спрашиваешь это?        — Просто ответь… — в глазах мужчины читалась безоговорочная сосредоточенность.        — Никому, — ответил парень, встретившись с недоверчивым взглядом Арса, и для пущей понятности повторил ещё раз: — Честно, никому. С клиентами в конфликты не ввязывался, — слабо улыбнулся. — Всем давал.       Арсений закатил глаза, а парень рассмеялся.        — Я вообще-то серьёзно, это всё не шутки…        — Я тоже, — ответил тот и в момент посерьёзнел. — Я очень серьёзен.       Арс кинул короткое «дурак» и отвернулся. Он прикрыл рот рукой и позволил себе слабо улыбнуться, вот только парень этого не видел.        — И ещё***… — начал он спустя минуту полного безмолвия. — Я не Евгений. — Арс повернулся и посмотрел на него. — Это имя для клуба, для клиентов. Для тех, кому нельзя доверять, — он сделал короткую паузу. — На самом деле меня зовут Антон. Антон Шастун.       Арс не вымолвил ни слова. В ночной темноте, сидя в незаглушённой, а оттого мерно посапывающей машине, он пристально смотрел в карие глаза парня и видел в них что-то, чему хотелось верить. Какую-то тонкую линию или блёклое пятно — что-то, за что можно было зацепиться и вытянуть наружу всё, что таится за душой. Он верил ему. Безоговорочно верил, сам не понимая почему. Интуиция Арсения, не подводившая его никогда в жизни, шептала ему на ухо: он ни при чём. И Арс ей доверял…        — Я — Арсений, — сам не заметил, как ответил мужчина. — Арсений Попов.       Он не помнил, когда последний раз называл кому-то своё настоящее имя — в агентстве это было запрещено. И он не знал, почему вдруг именно настоящее имя озвучил Антону, ведь мог соврать и глазом не моргнув, но сказал правду…       Парень слабо улыбнулся — то ли видел в глазах мужчины, что тот не врёт, то ли ощущал эту правду на кончике языка.        — Я отвезу тебя к себе домой, — сказал Арсений. — А завтра с утра вернёшься в детдом, — он сделал недолгую паузу, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не врал, когда сказал, что ты в опасности…       Антон безропотно кивнул. Арс вновь повернулся и посмотрел парню в глаза — те светились благодарностью.       Шастун захлопнул дверцу, и Арсений, выжав педаль газа, плавно выехал на дорогу. По ставшему ему уже привычным маршруту он повёл автомобиль в сторону дома.       Внутри салона было тепло, двигатель приятно шумел, а шипованная резина скользила по асфальту, разрезая его, словно нож подтаявшее масло. В голове мужчина напевал песню, услышанную на радио прошлым вечером. И сам не заметил, как начал тихонько мычать её под нос. Антон усмехнулся.        — Что?! — недоверчиво покосился на него Попов.       Парень улыбнулся и мотнул головой.        — Ничего… — а через секунду добавил: — Напоминаешь нашего плотника, он тоже вечно ходит и поёт себе под нос. Только ему почти семьдесят и он алкаш.       Арс прыснул со смеху, не успев вовремя прикрыть рот ладонью.        — Вот дурак… — шепнул он еле слышно себе под нос.       Антон, кажется, окончательно расслабился, отпустил лацканы пиджака, и тот плавно скатился с его плеч. Арсений, видевший тело парня до этого только в красном свете софитов в клубе, был рад, что в машине было достаточно темно. После того как он узнал, сколько Антону лет, он побоялся даже смотреть дольше нескольких секунд на него, сам не зная, чего опасаясь — тот ведь и так был как раскрытая книга.        — Минута молчания слегка затянулась, — наконец резюмировал парень. — Может, включишь что-нибудь?       Арс пожал плечами, затем протянулся рукой к приборной панели и нажал на кнопку, включая радио. Из динамика**** на удивление заиграла та самая песня, что мужчина пару минут назад напевал себе под нос.        — О-о-о, — протянул Антон. — Это же The Temper Trap, да? Я знаю эту песню…       Он начал ёрзать на сиденье, завертел бёдрами; его плечи стали описывать восьмёрку, а указательные и большие пальцы сами непроизвольно вытянулись в жесте.        — Our love was lost… — запел он. — But now we've found it.       Арсений рассмеялся. В салоне автомобиля в момент стало жарче — то ли от искрящихся теплом улыбок, то ли от горячего сердца Антона.       Our love was lost and hope was gone…       Арс был настолько заворожён моментом, что напрочь забыл о простреленном плече, о покушении на убийство — его и Антона, о картах памяти, пожаре, о Серже и Масиче. Он растворился в музыке, играющей из динамиков автомобиля, в нелепых движениях парня на соседнем сидении, во времени и пространстве, в прошлом и будущем, в неспешности жизни…       Our love was lost but now we've found it. And if you flash your heart I won't deny it I promise… I promise…       Арс не чувствовал боли. Не думал о том, что произошло в последние семьдесят два часа; он не знал, что будет дальше, а ещё напрочь забыл, кто он такой. Единственное, что он помнил, — он жив в данный момент пространства и времени; единственное, что ему хотелось, — не отпускать этот самый момент за развевающийся конец. Подольше удержать его рядом. Подольше удержаться рядом самому…       Your walls are up, too cold to touch it. Your walls are up, too high to climb…       Сердце билось с бешеной силой, и мужчина не знал, это оно так стремительно качает кровь к его раненому плечу, приближая минуту его смерти, или, наоборот, заставляет двигаться дальше, переродиться в новом теле и вновь обрести покой.       I know it's hard, but I can still hear it beating. So if you flash your heart I won't mistreat it I promise…       Арсений никогда в своей жизни не находил успокоения в незнакомцах. Он ещё в детстве выучил урок, что те опасны, непредсказуемы, что единственная выгода в том, чтобы причинить тебе вред, и твоя задача в том, чтобы остерегаться их. Это было нерушимым правилом, постулатом веры в истинность родительских слов, законом жизнеспособности. Он не подвергал ни единому сомнению эту своеобразную заповедь — ни разу в жизни, до этого вечера. Антону хотелось верить… Он был как мираж или как сладостное видение — слишком настоящий, чтобы быть реальным.       Our love was lost in the rubble are all the things, that you've, you've been dreaming of. Keep me in mind, when you're ready I am here to take you every time…       Автомобиль буквально летел по Загородному проспекту, фасады домов калейдоскопом уличных фонарей мелькали по обе стороны; справа, в промежутках между зданиями, иногда выскакивала горящая миллионом огней башня Лахта-центра.       Oh our love was lost, lost, lost, lost, lost… Our love was lost, but now its found…       Песня подходила к концу, музыка плавно затухала, Антон с широкой улыбкой на лице сидел и смотрел в окно. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, будто он только что покорил Эверест и успел спуститься обратно. Кончики пальцев подрагивали.       Арсений***** тоже начал постепенно успокаиваться, холодная реальность с силой окунула его голову в таз с премерзкими ощущениями; минутная эйфория начала замещаться знакомой отстранённостью. Он снова чувствовал себя привычным собой — одиноким волком в заснеженной пустыне, протянувшейся на сотни километров с запада на восток, где из растительности только дряблые кустики помёрзлой брусники и сухой ягель. Он был вновь обречён на погибель…       Потерявшись в раз обострившихся чувствах, Арс чуть не пропустил поворот на Звенигородскую. В последний момент резко крутанул руль, и автомобиль неслабо занесло на слегка обледеневшем асфальте. Антон на соседнем сидении сдавленно ойкнул.       Воцарилось страшное молчание. Арс не знал, что сказать, не был уверен, что вообще нужно что-то говорить, а Антон, кажется, совершенно не трогаемый этой тишиной, устало водил пальцем по запотевшему стеклу, выводя на нём какие-то узоры. Его колени изредка подрагивали, всю их открытую часть покрыла мелкая колючая гусиная кожа. Арсений решил, что включит печку посильнее.       Он протянулся рукой, подкрутил вертушок. Спустя минуту в салоне стало теплее — погустевшая белая дымка на стёклах уведомила об этом. Антон сначала улыбнулся — скромно, еле заметно, — затем повернулся к мужчине и сделал это уже более явно. Арс сухо кивнул. Он начал чувствовать, что его клонит в сон, а потому выжал педаль на максимум, ведомый идеей поскорее добраться до дома.       С Звенигородской Арс свернул на улицу Правды, а там заехал во дворы и, приложив на входе пропускную карточку, въехал в наземный паркинг. Остановил Альму на положенном ей месте, а затем, заглушив двигатель, тяжело выдохнул и откинулся на спинку сидения. Здоровые конечности начала бить неприятная дрожь, пальцы правой руки буквально отплясывали чечётку на остром колене. Оставаться в здравом уме становилось всё тяжелее. Арсений прикрыл глаза.       Антон с какой-то взволнованной опаской во взгляде смотрел на мужчину с соседнего сидения, но молчал — ни слова не говорил. Арсений про себя считал от одного до десяти — практика, про которую ему рассказали в больнице. Мужчина ассоциировал её с океаном…       Первая волна находит на берег — смывает верхний слой мелкого гравия. Вторая волна уносит с собой камни покрупнее. Когда дело доходит до десятой, берег успевает опустеть — остаётся лишь мелкий песок вперемешку с выползшей из глубин почвы глиной.       Десятка в голове Арсения унесла с собой все переживания… Он наконец открыл глаза, перевёл равнодушный взгляд на Антона, сморгнул мутную пелену. Отодрал себя от водительского кресла, распахнул дверцу автомобиля, вышел наружу. Парень помедлил с минуту, затем повторил действия за мужчиной.       В горле у Арсения начало саднить — будто кошки скребли мягкие ткани гортани. Он поёжился, непроизвольно засовывая не раненую руку в карман пальто. Антон обошёл Альму и встал рядом с Арсом. Его беспокойный взгляд осмотрел мужчину с ног до головы и наткнулся на уже успевшее высохнуть бурое пятно крови, протянувшееся от плеча до талии пальто. Парень сглотнул.        — Это кровь? — спросил он. Будто сам не знал ответа…       Арсений кивнул головой. Затем вытащил из кармана пальто брелок, нажал на кнопку и поставил машину на сигнализацию. Крутанулся на пятках и ритмичным шагом пошёл к выходу. Преодолев половину пути, он заметил, что идёт один. Остановился, развернулся — увидел Антона, продолжавшего стоять у автомобиля и нахмуренным взглядом смотрящего куда-то вдаль, за спину Арсения или, может, сквозь него…        — Ты идёшь? — спросил мужчина, слегка понизив голос.       Антон кивнул и, кое-как передвигая ногами, пошёл вслед за Поповым.       До дома они шли молча, каждый из них боялся нарушить эту пускай и неприятную, давящую на виски с силой не меньше чем миллион ньютонов, но какую-то необходимую тишину. Антон нервно почёсывал замёрзшие, покрытые гусиной кожей бока; Арс теребил почти пустую пачку сигарет в кармане пальто.       Они подошли к парадной, и лампочка над дверью зажглась сама собой — на ней стоял датчик приближения. Арс пошарил рукой по дну кармана и выудил оттуда ключи, приложил синюю таблетку к домофону, тот заиграл стандартной мелодией. Мужчина дёрнул ручку двери на себя, сделал шаг в сторону, пропуская Антона вперёд.       Поднимаясь по лестнице, Арс всё пытался понять, о чём думал в тот момент парень. Антон же, слегка неуклюже перешагивая через две ступеньки, пропадал в недрах огромного пиджака; его силуэт плыл по краям, медленно таял в темноте лестничных пролётов.       Мужчина прокручивал в голове сказанное Антоном — о преследователях, о клубе, но в большей степени о детдоме. Арсу было не понять этого — он ни дня не прожил в подобном заведении, но он слышал рассказы от других ребят — киллеров, у которых судьба сложилась не так гладко, как у него самого. Хотя… можно ли назвать его судьбу гладкой?! Вряд ли. Но Арсений прекрасно знал, что бывало и хуже, потому никогда не жаловался вслух…       Внезапно Антон остановился и повернулся к Арсу; тому тоже пришлось замереть.        — Кто в тебя стрелял? — спросил он твёрдым голосом. Брови его были нахмурены, в карих глазах прыгали искры — отсветы внутренней борьбы. — Твоё плечо… Это же явно рана от огнестрельного…        — А я почём знаю?! — ни секунды не медля, ответил Арс. Он не врал — он и правда не знал, кем был тот человек.        — Он или они не просто же так это делали, верно? — вопрос звучал весьма риторически. — Просто так никто не желает убить…       Арс покрутил головой, потупил взгляд. Закусил губу и сделал неопределённый жест рукой. В его голове было слишком много мыслей, и как-то систематизировать их он не мог.        — Пойдём в квартиру, — спустя минуту молчания ответил он. — Не для лестничной клетки разговор… — а потом зачем-то добавил: — Здесь холодно…       Зачем?! Сам не знал — в квартире было не теплее. Он выкрутил батареи ещё в сентябре, чтобы не платить за отопление. Зачем он экономил? И вновь мимо — А чёрт его знает… Он спал в верхней одежде или под несколькими одеялами, в тёплых шерстяных носках и свитере, но батареи включать не желал. Ни в какую…       Антон сухо кивнул, мотнул головой, приглашая Арса пройти вперёд. Тот приглашением воспользовался, прошёл мимо парня и поднялся на лестничную клетку второго этажа. Подошёл к двери, услышал резкий заливистый лай, доносящийся из квартиры, — Герда радостно встречала хозяина. Арсений всунул в замочную скважину ключ, повернул трижды против часовой, схватился за ручку и дёрнул на себя. Собака в коридоре стояла, виляла коротким купированным придатком, который когда-то был хвостом; из пасти на паркет капала слюна.       Арс сделал шаг внутрь квартиры, Герда бросилась на него и принялась вылизывать шершавые щёки с недельной небритостью. Мужчина тонко и протяжно заскулил, почувствовав, как собачьи когти впились в раненое плечо.        — Герда! Герда, фу! — проскрипел он сквозь боль. Живой рукой он похлопал её по боку, пытаясь отогнать. Собака послушалась, опустилась на пол. Арс скатился рядом с ней по стене.       Сил стоять на ногах ровно больше не было, он потерял чересчур много крови. Рассудок его начал туманиться, он напрочь забыл про всё ещё стоящего на лестничной клетке Антона.       Тот вошёл спустя пару минут, захлопнул за собой дверь. Герда сердито зыркнула на него, один раз гавкнула, затем замолчала и убежала в комнату. Антон упал на колени перед Арсом, обхватил пальцами его лицо, потряс:        — Эй! Арс! Арс, ты… — сокращённое имя резануло слух мужчины. Он приоткрыл глаза; сквозь пелену тумана увидел перед собой Антона — лохматого, взъерошенного, со слегка вздёрнутым носом и пролёгшей меж бровей морщинкой. В тот момент он показался Арсу таким красивым…        — Плечо, — только и смог выдавить из себя мужчина. — Пуля… надо зашить…       Антон вскочил на ноги. Растерянно завертел головой из стороны в сторону, пытаясь понять, в каком направлении ему идти. Арсений моргнул. Голова начала тяжелеть — внезапно, но стремительно; держать её поднятой становилось всё труднее.       Парень убежал куда-то в сторону и исчез на пару минут. Арс поздно подумал о том, что надо было сказать ему, где хранится аптечка. Может, так было бы быстрее…       Настенные часы в коридоре громко тикали: тик-так, тик-так, тик…       Герда вернулась, поставила передние лапы на ноги Арсения, жалобно заскулила. Арсу в тот момент показалось, что собака чувствовала его боль и потому пыталась её забрать себе. Ведь это так очевидно — когда любишь кого-то, всегда пытаешься облегчить его страдания, и неважно, насколько сильные они.       Герда протянулась мордой и лизнула щёку Попова. Тот слабо улыбнулся, почувствовал, как по щеке потекла слеза. Он не хотел умирать в этой квартире… Только не сейчас, нет…       Он пытался держать глаза открытыми, но те непроизвольно закрывались сами. Перед чернеющей пеленой мелькали картинки: Серёжа, Эд, Русик, Паша… Все они — такие молодые и счастливые — стоят, улыбаются, машут ему руками. Будто сошедшие со старой фотографии, но живые, чёрт возьми, абсолютно живые — с эмоциями и повадками своих реальных прототипов. Как будто путешествуя по ленте времени, Арс видел, как их фигуры меняются, как вместо шебутных подростков они становятся взрослыми мужчинами, как редкий светлый пушок на подбородке и щеках сменяется жёсткой гладкой щетиной. Арсений думал о том, что у них всех (за исключением Эда разве что) будут семьи, обязательно будут — даже у Серёжи, который зарёкся не иметь отношения, а он умрёт на холодном деревянном полу съёмной квартиры этой ночью.       В голову стрельнула мысль об Эде. О том, что они встретятся там, куда бы ему было не суждено отправиться. И тот встретит его с привычной беззлобной ухмылкой на лице, пошире расставит руки, приглашая в свои объятия. Образ Эда — холодный для всех, но горящий пламенем для него — всплыл перед глазами мужчины. Арс всхлипнул, прохрипел себе под нос:        — Вот мы и встретимся…       Эд, стоявший к нему лицом, усмехнулся. Начал медленно вертеть головой. Он беззвучно, одними губами прошептал:        — Нет…       Арс почувствовал, как по щекам текут слёзы.        — Пожалуйста… — еле слышно прошептал он.        — Слишком рано… — отрезал Эд. Он медленно развернулся и пошёл прочь — в белёсую даль. Его силуэт начал плыть по краям, постепенно растворяясь, и наконец исчез совсем.        — Я сейчас, господи, я сейчас… — сквозь звуконепроницаемую мембрану услышал Арс знакомый низкий прокуренный голос. Почувствовал, как кто-то берёт его за руку, начинает снимать пальто.        — Эд?! — тихо прошептал Арсений.        — Всё будет хорошо, всё будет хорошо… — вторил ему голос, слегка хрипя на букве «р». — Сейчас, нужно немножко потерпеть ещё…       Арс улыбнулся. Он чувствовал тепло рук, касающихся его кожи, ощущал горячее человеческое дыхание.        — Эд… — на этот раз утвердительно протянул мужчина. И потерял сознание.

***

      Eins, zwei, du bist frei. Drei, vier, du bleibst hier. Fünf, sechs, alte Hex. Sieben, acht, gute Nacht. Neun, zehn, du kannst gehn! Слова в голове Арсения звучали как-то чужеродно, будто не он сам и не его подсознание их воспроизводили, а кто-то другой, кто-то лишний, кто без ведома хозяина пробрался в систему и запустил вирус.       Eins, zwei, du bist frei. Арс не мог вспомнить, где слышал эту считалочку, но слова звучали слишком знакомо.       Drei, vier, du bleibst hier. Это было что-то из детства, из далёких глубин прошлого, похороненных в памяти мужчины.       Fünf, sechs, alte Hex. Где же он мог их слышать, эти слова?! И что они значили…? Арс ясно помнил, что они что-то значат; он знал, что это на немецком, знал, что когда-то учил его и кто-то рассказал ему эту считалочку. Но для чего?!       Sieben, acht, gute Nacht.        — Семь, восемь… — мысленно произнёс Арсений, смакуя слова на кончике языка. Где-то в небе, над ним, раздался пронзительный гогот. Мужчина запрокинул голову, посмотрел вверх — одинокая чайка парила в сизовато-синей вышине.        — Эй, ты, там, наверху! — крикнул Арс, размахивая руками. — Слышишь меня?       Чайка повисела с минуту, а затем плавно спикировала вниз на берег, поднимая в воздух взвесь из сухого песка; коснулась худощавыми лапками поверхности земли и наконец замерла, уставившись вопросительным взглядом на мужчину.        — Чего тебе?! — услышал в своей голове голос Арс.        — Далеко отсюда до Юга?! — спросил он, пытаясь подковырнуть носком ботинка ветку в песке. Та всё ни в какую не хотела выковыриваться — поди проросла.        — А я почём знаю? — огрызнулась чайка. — Я на Юг не летаю, мне и тут неплохо…       Арс пожал плечами. Вдалеке моргнул маяк.        — А… — он хотел задать ещё один вопрос, но чайка отрезала:        — Некогда мне с тобой тут болтать… Мне ещё до Сварога с Семарглом[1] нужно в Птичьей гавани[2] обосноваться…       Взмахнула крыльями и поднялась ввысь. Арс проводил её взглядом, а затем развернулся и побрёл прочь, в сторону Авангарда, медленно покидая свою пещеру. А в голове всё звучало: Eins, zwei, du bist frei. Drei, vier, du bleibst hier. Fünf, sechs, alte Hex. Sieben, acht, gute Nacht. Neun, zehn, du kannst gehn!

***

      Арсений******* открыл глаза. Повернул голову вправо, затем влево, огляделся. Он лежал на диване, в комнате, в своей квартире, на белоснежно чистой простынке, пахнущей порошком Тайд, укрытый белоснежно чистым пододеяльником с заправленным внутрь шерстяным одеялом. За окном был день — солнца и в помине не наблюдалось, его заменяли грозовые серые тучи, но светло было достаточно. Оконное стекло было сплошь усыпано мелкими капельками недавно прошедшего дождя.       Мужчина попытался подняться на локтях — резкая боль прострелила левое плечо. Он поморщился, до крови закусил губу. Почувствовал её железистый привкус, наполняющий рот. Поморщился ещё сильнее.       Схватившись здоровой рукой за край дивана, попробовал подняться, свешивая ноги через край. Обнаружил, что на нём из одежды одни лишь трусы, подумал о том, что не может вспомнить, раздевался ли он прошлым вечером или нет. И вообще — в котором часу он вернулся?! Дорога до дома помнилась ему смутно…       Пытаясь нащупать ногами твёрдую поверхность, Арс задел что-то мягкое на полу, еле слышно ругнулся себе под нос.       На полу лежала Герда — уткнувшись мордой в сплетение передних лап; её грудь мерно поднималась и опускалась, вторя дыханию. Собака спала.       Арс перевёл взгляд на раненое плечо, затем проследовал им чуть выше и наткнулся на спящего в кресле у противоположной стены Антона. Парень, свернувшись калачиком, прижав коленки к груди, мерно посапывал; его длинные ресницы дрожали, пальцы ног изредка подёргивались. Картинка в голове начала постепенно проясняться.       Арсений вновь посмотрел на плечо. То было зашито неаккуратными широкими стежками; чёрная нить перекрещивалась в нескольких местах, отчего плечо мужчины было похоже на заштопанный бабушкой носок. Попов протянулся к нему рукой, дотронулся до воспалённой раны — та заныла острой болью. Мужчина прошипел сквозь зубы, а затем надавил посильнее, захватив большим и указательным пальцами кусок кожи толщиной в пару сантиметров — он пытался прощупать, убрана из раны пуля или нет.       Рана была чиста. Антон потрудился вытащить пулю, чтобы вокруг неё не образовался гнойный абсцесс.       Арс одним резким движением встал с дивана и на шатающихся ногах прошёл к шкафу, открыл его и, взяв с полки первую попавшуюся футболку, накинул её на себя, а затем побрёл на кухню. Голова раскалывалась — её словно вместе с плечом прострелили насквозь, но зашить забыли, и теперь там зияла дыра, сквозь которую гуляли северные ветра.       Добравшись до кухни, мужчина первым делом открыл антресоль и снял с верхней полки аптечку. Трясущимися руками, стараясь не растерять по пути всё содержимое, он поставил её на стол, начал искать пластик с цитрамоном — в том оставалась одна последняя таблетка. Мужчина ругнулся себе под нос: он всегда принимал по две, одна уже давно не приносила облегчения.       Выдавив таблетку из пластика, Арс кинул её в рот и, плеснув в стакан воды из фильтра, запил её. Отставив стакан в сторону, повернулся спиной к столешнице кухонного гарнитура, попытался опереться на руки, но поздно вспомнил, что левая ранена — та стрельнула острой болью, и мужчина скатился вниз по стенке ящика. Откинув голову назад, он зажмурился, пытаясь заново воссоздать события минувшей ночи. Расставить их по порядку у него ни в какую не получалось…       В комнате кто-то начал ворочаться, затем послышался собачий лай и, наконец, чьи-то неуверенные шаги. Они прошли по коридору и затихли в районе дверного проёма в кухню. Арс приоткрыл левый глаз.       Антон — сонный и непричёсанный — стоял и потягивался; его трусы во время сна сползли, и теперь из дырки для ноги виднелся кусочек яйца. Арс сиплым шёпотом посоветовал:        — Поправься…       Антон вздрогнул — был врасплох застан не замеченным до этого Арсением. Он с непониманием посмотрел на мужчину, тот указал пальцем на объект интереса, и парень, ойкнув, развернулся к Попову спиной. А когда повернулся обратно, трусы уже сидели на нём как вторая кожа.        — Я дам тебе одежду, — озвучил мысли вслух Арсений.        — Не нужно, — запротестовал Антон. — Я накину пиджак на плечи и пойду…        — И ещё раз наткнёшься на мужиков с пушками, только в этот раз — торчащими из штанов, — ответил Арс. — К тому же там холодно — не хватало ещё застудить себе что-то, — он слегка приподнялся, указал левой рукой по направлению к комнате, — там, в шкафу, есть спортивный костюм[3]. Возьми его…        — А ты…? — удивлённым голосом спросил парень.        — Я не ношу такое, — пожал плечами мужчина. — Это был подарок от одного человека… — добавил он, зажимая конец фразы.       Антон потупил взгляд.        — От Эда, да? — спустя минуту безмолвия поинтересовался он. Арс открыл оба глаза и, помогая себе правой рукой, поднялся на ноги.        — Что ты знаешь об Эде? — твёрдым голосом спросил Арсений, делая шаг на Антона; тот, растерянным взглядом блуждая по лицу мужчины, попятился назад.        — Ничего, — завертел головой парень. — Ты вчера… Сегодня ночью, — поправился он. — Там, в коридоре… Ты упомянул его имя, и я решил… — он осёкся. — Прости… — растерянно, потупив взгляд в пол, прошептал Антон.       Арс мотнул головой.        — Забудь… — он прошёл мимо парня, зашёл в туалет. Справившись со своими делами, вышел через минуту; сливной бачок начал с шумом наполняться водой. Арс вернулся на кухню, заглянул в холодильник, пропал там на время, осматривая пустые полки, затем подошёл к столу, поставил кипятиться чайник и, наконец разрушая повисшую над ними двумя тишину, добавил: — Да, это Эд подарил костюм…       Брови Антона опустились «домиком». Он подошёл к столу, выдвинул табуретку и сел на неё.        — Ты любил его? — задал глупый вопрос он.       Арс сухо усмехнулся.        — А что такое любовь?! — спросил мужчина и вновь усмехнулся. Спустя минуту добавил: — Наверное, ты прав… Я любил его… Иногда мне кажется, что до сих пор люблю…       Арс замолчал.        — Что произошло? — поняв, что тот не собирается продолжать, поинтересовался Антон.       Арсений молчал долго — несколько минут. Чайник успел закипеть, громко щёлкнув, но мужчина не поднялся, чтобы плеснуть кипятка в кружку. Он продолжал сидеть, невидящим взглядом пялясь в одну точку.        — Арс… — вновь попробовал Антон.        — Чайник вскипел, — нашёлся мужчина, вскакивая со своего места. Он подошёл к столу, открыл антресоль и снял с нижней полки две кружки. Плеснул в обе воды, а затем, развернувшись к парню, спросил: — Тебе чай или кофе?       Антон отмахнулся.        — Просто воды.        — Как знаешь, — пожал плечами Арсений, разрывая упаковку чайного пакетика. Эрл Грей окрасил кипяток в медный цвет практически мгновенно. Мужчина взял обе кружки в руки и отнёс их к кухонному столу. Сел на табуретку и пододвинул ту, что была без чая, парню.       Антон кивнул, а Арс вновь нацепил на себя броню. Старательно отгородился от внешних раздражителей.       Наконец спустя несколько минут напряжённого молчания Попов сказал:        — Спасибо, что зашил меня вчера…       Антон, всё это время старательно размешивающий чайной ложечкой, найденной на столе, целое ничего на дне чашки, поднял удивлённый взгляд на мужчину. Тот дёрнул плечом, указывая на то, что он имел в виду. До парня дошло, и он закивал головой:        — Пустяк, — кинул Антон, отмахиваясь. — Ты чуть не откинулся там, в коридоре, так что у меня не было выбора…       Арс усмехнулся.        — И всё равно спасибо… — а затем добавил: — Ты был не обязан…        — А потом бы меня обвинили в твоём убийстве! — возмутился парень. — Ну уж нет, дудки!       Арсений отвёл взгляд, посмотрел за окно. На его лице расцвела невесомая улыбка. На улице было всё так же беспросветно пасмурно, серое небо холодило тёплый силуэт здания напротив — небольшого двухэтажного домика, который раньше использовался как казармы, теперь же — пустовал.       Внезапно в одном из окон на втором этаже зажёгся свет. Арсений нахмурился, стал внимательно следить за происходящим в доме напротив. В оконном проёме мелькнул чей-то силуэт — тёмный на фоне охристого света лампы. Секунда, и всё погасло. Арс уже было решил, что это охранник — забрёл случайно не в ту комнату, но потом свет зажёгся вновь. Тот же самый тёмный силуэт подошёл к окну и резко задёрнул шторы. По стеклу мелкой дробью забарабанил дождь.       Мужчина поднялся со стула и подошёл к окну. Секунда — его взор был направлен на деревянную решётку, окрашенную в умбру, другая — он перевёл взгляд чуть выше, увидел на крыше чёрное блёклое пятно. До него дошло тут же.        — На пол! — крикнул он, резко опускаясь на колени. — Живо на пол, Антон!       Парень непонимающим взглядом посмотрел на Попова, открыл рот, чтобы что-то спросить, но Арсений не дал ему шанса — он, не поднимаясь на ноги, в секунду подлетел к столу и, схватившись за Антонову лодыжку, дёрнул того на себя. Шастун свалился с табуретки; табуретка отлетела куда-то в сторону. Мужчина тут же залез на парня сверху, прижимая своим телом его к полу. Тот вновь попытался задать вопрос, но Арс плотно зажал ему уши руками, и в следующую секунду оконное стекло миллионом мельчайших осколков полетело на пол, покрыв всю его поверхность целиком.        — Что…? Я не, я… Арс… Что происходит? — кряхтя под натиском Арсового веса, спросил парень.       Арс слез с Антона, стараясь сильно не подниматься над полом, прокричал:        — В коридор! Ползи в коридор!       Он безропотно согласился, кивнул и, разгребая руками осколки разбившегося окна в разные стороны, пополз, Арс — следом за ним.        — Я заберу Герду, а ты ползи до двери. — Мужчина сунул руку в карман и, вытащив оттуда телефон, протянул его. — На, возьми. Позвони Сержу. Скажи: «Код красный»…        — Что…?        — Просто позвони! — прокричал Арс и ползком стал пробираться в комнату. Входная дверь хлопнула, затем раздался ещё один свистящий выстрел; окно в комнате так же разлетелось в стороны. Арс ахнул, замер на секунду, ошарашенный очередным взрывом. — Герда! — крикнул он. — Герда, ко мне!       Собака, поскуливая и постанывая, выползла из-под кофейного столика; несколько осколков вонзились ей в задние лапы, отчего те кровили.        — Девочка, ко мне! — крикнул Арсений, и Герда, пошатываясь, встала и в два прыжка оказалась рядом с мужчиной. Тот поднялся на ноги и, подхватив собаку под живот, выскочил из квартиры.       Его встретил Антон, сидящий на ступеньках лестницы и мерно покачивающийся взад-вперёд.        — Ты позвонил Серёже? Позвонил? — спросил он.       Антон кивнул.        — Что он сказал? — парень молчал. — Что он сказал, чёрт возьми? — не выдержал Арсений.        — Сказал, что не сможет ничем помочь…