IV
18 февраля 2021 г., 18:00
Примечания:
[1]Прямая цитата из "Оно" Стивен Кинг
[2]Видоизменённая цитата Данилы Поперечного
[3]Строчки из песни Balthazar "Bunker"
Саундтреки:
*Hans Zimmer - Cornfield Chase
**Niklas Wagner - Dream
***J.J. Abras - Fringe Main Title Theme
****Max Richter - Dream 1
*****Balthazar - Bunker
******GRIMES - Genesis (slowed)
«Так легко убедить других. Так трудно убедить себя» (Оскар Уайльд) — I've decided. You're a good person. — Oh really? Why is that? — Because you're sad and sad people are usually good because they feel things more. (Killing Eve)
Ночь* была нежна. Спокойна, тиха и размеренна — Арсения впервые за последние полгода не мучила бессонница. Не мучили его и кошмары, которые случались каждый раз, если у мужчины всё же получалось заснуть. Арс расположился на полу: кинул старый матрас, постелил бельё сверху, укрылся оставленным хозяйкой ватным одеялом. Серёжу пустил спать на кровать, несмотря на ярые протесты того. Ночь была добра к Арсению. Она дала ему шанс и попросила постараться не упустить его. Арс принял и пообещал крепко держать тот в руках, ни на секунду не отпуская… Ранним утром мужчину разбудил звонок телефона. Сонным взглядом осматриваясь по сторонам, Арс попытался на ощупь найти мобильник, который прошлым вечером чёрт пойми где оставил. Спать хотелось безбожно — подняв телефон над собой, мужчина взглянул на экран и увидел, что время едва перевалило за пять. — Какого чёрта, — процедил он сквозь зубы и широко зевнул. — Кому нужно звонить в такую рань?! — Арс приподнялся на локтях, а затем смахнул значок зелёной трубки и приложил динамик к уху. — Да, я слушаю… На той стороне затараторили: — Арсений! Арсений! — Да?! — Попов потёр сонные глаза. — Это кто? — Это Масич. Вы вчера с Сержем заходили… — Да, то-о-очно, — протянул мужчина. — Масич. Ты… — Да-да-да, нет времени объяснять, — перебил его мужчина. — Я взломал файлы, ещё около часа назад, а потом проголодался и решил сбегать в магаз, слушай, Арсений, мне кажется, за мной кто-то следит… Арс усмехнулся и закатил глаза. Из-за этого шизика он проснулся в пять утра… — Масич, слушай, я всё понимаю, но никто за тобой не… — Я говорю тебе! — крикнул он в трубку. — Срочно приезжайте, я… Раздалось какое-то шипение, а затем связь оборвалась. — Масич! Масич! — пытался докричаться Арс, но в динамике уже мерно зазвучали гудки: пиип-пиип-пиип… Щуря правый глаз, Арсений открыл журнал вызовов и вновь набрал только что звонивший ему номер. Женщина в динамике приятным голосом сообщила о том, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — Чтоб его… — подумал Попов, падая обратно на матрас и откидывая телефон в сторону. Он, кажется, вспомнил, почему всегда придерживался правила: «Не впутывать никого в свои дела». Солнце за окном ещё не успело встать, и в комнате было достаточно темно. Сумрак ещё не наступившего утра неприятно покалывал кожу. Арсений приложил пальцы к вискам и круговыми движениями начал массировать. То ли из-за участившихся магнитных бурь, то ли из-за общего состояния недосыпа, которое, несмотря на хороший сон этой ночью, успело накопиться за предыдущие сотни «нехороших», голова начинала противно подвывать. Зевнув, Арс вновь приподнялся на локтях, а затем, окинув взглядом комнату, собрал в себе все силы и сел на край матраса. Пальцами он начал расчёсывать волосы, убирая те от лица. Серёжа на диване спал как убитый — в абсолютной тишине квартиры было ясно слышно его размеренное посапывание. Будить Сержа не хотелось — как, впрочем, и себя. Но обстоятельства складывались так, что он — Арсений — был уже не властен над своим сном, потому ему ничего не оставалось, кроме как подняться с матраса и, потягиваясь на ходу, пройти к дивану, на котором спал Матвиенко. Арсений осторожно потряс друга за плечо — тот что-то сонно пробормотал и повернулся к Арсу спиной. Вставать нужно было в любом случае, поэтому мужчина предпринял ещё одну попытку разбудить друга — вновь безуспешную. В голове проскользнула мысль включить «Led Zeppelin» — в таких условиях Серёжа бы точно спать дальше не смог, но, кажется, Арс был немного против насилия, потому он просто пошёл на кухню, а по пути, в коридоре, разбудил Герду, которая тут же помчалась в комнату на её любимый диван. Медленно размешивая сахар в чашке с чаем, Арсений с улыбкой на лице слушал, как Серёжа совсем не скромно ругался себе под нос, как старая бабка, причитая о том, что его подняли в такую рань. Несколько раз споткнувшись о свои собственные ноги, он наконец оказался в коридоре, по которому прошёл на кухню, и с выражением полного разочарования в новом дне на лице свалился на табурет. — Какого чёрта… — только и смог вымолвить он, стеклянным взглядом пиля стенку холодильника. — За какие такие грехи? Арс усмехнулся и сделал глоток горячего сладкого чая, но в момент посерьёзнел и, отставив кружку на стол, сказал: — Масич в беде. Нам нужно съездить и проведать его… — Что такое? — ещё не до конца проснувшийся Серёжа плохо усваивал информацию. — Он звонил тебе? Как там с файлами? — Ага, звонил, — ответил Арс. — Минут десять назад. Сказал, что файлы разблокировал, но ему кажется, что его кто-то преследует. — Чего-о-о? — зевая, протянул Серж. — Опять эта его параноидальная шизофрения… — И я так подумал, но связь резко оборвалась. Я перезвонил, но номер недоступен был… — Блять, — ругнулся себе под нос Серёжа. А затем, посмотрев на Арса, спросил: — Думаешь, с ним что-то случилось? — Я не знаю, — честно признался мужчина. — Но мы обязаны к нему съездить. Серёжа несколько раз судорожно кивнул головой. — Да, ты прав… — он встал с табуретки, задвинул её под стол. Постоял с минуту с опущенной головой, уперев руки в столешницу, а затем медленно прошёл в коридор. Уже стоя за раковиной, моя кружку, Арс услышал, как Серёжа негромко озвучил мысли вслух. — Лишь бы с ним всё было хорошо, блять…***
Что** всё «не хорошо» стало понятно сразу, стоило Альме плавно заехать во двор. Рядом с шестой парадной дома номер семь собралась толпа народа — какие-то ветхие бабулечки, укутанные в вязаные шали, с собачками на поводках; несколько взволнованных женщин, держащих за руку своих детей, и один старенький дед. Их взгляды были устремлены ввысь — Арс проследил за ними, и увиденное привело его в шок: — Бля-я-ять, — протянул он, тут же выскакивая из машины. Серж последовал его примеру. Картина была жуткая: из маленького чердачного окошечка валил столп чёрного, как сама смерть, дыма — дом горел. Арс попытался схватить Серёжу за запястье, стараясь того удержать, но было поздно — Матвиенко вырвался из его хватки и, оттолкнув Арсения, бегом бросился в подъезд. Попов ругнулся себе под нос и побежал за ним. За минуту преодолев десяток лестничных пролётов, оба мужчины оказались перед дверью на чердак. Та была открыта, и из неё так же валил чёрный дым, а в глубине помещения виднелись рыжие искры пламени. — Только не это, блять… — ругнулся себе под нос Серж и повернулся к Арсу. — Дай свой шарф, — попросил он, а когда Арсений, пребывая в состоянии полного непонимания ситуации, начал медлить, добавил: — Живо! Арс отдал шарф Серёже, и тот, повязав его вокруг шеи так, чтобы рот был плотно закрыт, сделал шаг в горящее месиво. — Стой, Серж! — крикнул Арс, но было уже поздно — силуэт мужчины был полностью поглощён дымом. Недолго думая, Попов, уткнувшись носом в изгиб локтя, шагнул вслед за другом. Видимость была нулевая, со всех сторон пыхал жар. Внимательно смотря под ноги, Арс медленно передвигался от одного целого островка к другому, избегая те, что были охвачены огнём. Рыжие искры пламени во всю полыхали, озаряя редкие уголки, спрятанные за дымовой завесой. В глубине помещения мужчина услышал Серёжины крики: — Масич! Масич, ты где?! Арс начал щуриться, пытаясь разглядеть Матвиенко. Его чёрный силуэт блеснул на фоне рыжего пламени. Арсений сделал несколько смелых шагов вперёд и ухватился за капюшон толстовки друга. — Идём! — прошипел он, слегка отодвигая локоть ото рта. — Идём, иначе умрём здесь оба! Серёжа тряхнул головой, но вслед за Арсом пошёл. Тот по тому же маршруту, огибая горящие балки и перекрытия, повёл обоих к выходу. Свет в дверном проёме, как маяк надежды, сверкнул в темноте. Арсений шёл, внимательно смотря под ноги, чтобы не оступиться и не провалиться на этаж ниже. Наконец он сделал последний шаг и, вытолкнув Матвиенко наружу, захлопнул за собой дверь. — Ты совсем, что ли, ёбнулся?! — крикнул он, поворачиваясь к Сержу. — Ты решил сжечь себя заживо? Серёжа тряхнул головой и сплюнул в сторону. — Ты хотел, чтобы я оставил Масича умирать там? — Было бы лучше, если бы вы умерли там оба? — крикнул Арс. Серёжа потупил взгляд; начал ковырять носком кроссовка дырку в полу. Затем сделал глубокий вдох и наконец посмотрел на Попова: — Нет… — Голос мужчины почти дрожал. Арс прикусил губу. — Понимаешь… Масич, он… Он стал мне как брат за то время, что мы провели вместе. Ты исчез, испарился просто, а я не мог находиться в одиночестве. Мне нужен был кто-то… И с Масичем было весело. — Серёжа усмехнулся. — Иногда. Знаешь, когда нас не объявляли в розыск. Хотя… И тогда тоже было весело. Но под немножко другим углом… — Прости… — сказал Арс, оттягивая волосы к затылку. — Прости, мне не стоило этого говорить. — Серёжа кивнул несколько раз. Похлопав друга по плечу в приободряющем жесте, Арсений начал спускаться по лестнице. Дойдя до девятого этажа, он остановился и посмотрел вверх — Серёжа всё стоял рядом с чердаком. Арс решил дать ему пару минут — пожарные ещё не успели приехать, освобождать площадку для их прохода пока не требовалось. Ритмичным шагом Арсений начал спускаться вниз. Резиновая подошва ботинок звонко ударялась о бетонную поверхность лестницы — звук разлетался по всем этажам. Мужчина думал о том, что вновь подвёл кого-то. Не просто кого-то, а своего лучшего друга — человека, с которым их связывали годы. И тяжелее всего было от осознания, что Арс мог не впутывать в это Масича, мог не впутывать Сержа — он бы точно справился сам, но поддался очередному спонтанному порыву чувств и, кажется, разрушил чью-то жизнь… — Чёрт! — крикнул мужчина и остановился. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Он с силой ударил стену кулаком, заставляя мельчайшие кусочки штукатурки отлетать от неё. Затем ещё раз. И ещё. Стену мазнуло кровью, и Арсений остановился. Он упал на ступеньку и закрыл глаза руками; закусил губу. Он в очередной раз подвёл любимого человека… — Арс? — Серж звучал взволнованно. — Ты в порядке? Арсений шмыгнул носом, затем поднялся и, тряхнув полами пальто, продолжил спускаться, бросив на ходу короткое: — Всё окей, не бери в голову. — Спустя пару этажей он вновь остановился и посмотрел на Сержа — тот так и не сдвинулся с места. Арсений махнул рукой и, прежде чем окончательно потерять друга из вида, добавил: — Пожарные скоро приедут, нужно убираться… — Я хочу дождаться, пока они всё потушат, — голос Матвиенко был твёрдым. Арс нахмурился. — Зачем? — Хочу точно знать, был он там или нет… Арсений кивнул. — Хорошо. Будет так… — и, пробежав последние два этажа, вышел на улицу. Толпа народа у парадной за время их отсутствия увеличилась раза в два точно, однако теперь она стояла в стороне — чтобы освободить дорогу пожарным. Арсений решил уточнить у очевидцев, что именно произошло. Подойдя поближе к людям, он спросил у стоящей с краю бабушки: — Вы не знаете, что случилось? — та недоверчиво глянула на мужчину, посильнее укуталась в вязаный бактус и недовольно заметила: — Пожар, ясное дело… — А из-за чего пожар, как думаете? — Арсений был терпелив как никогда. — Да тут и думать нечего, — отрезала бабка. — Это всё бомжи эти, бессовестные. Свой дом потеряли, вот теперь и у других отнять хотят… Каким образом пожар может помочь бомжам отнять у людей дом, Арс не понял, но он решил не уточнять и поспешил закончить диалог, состроив на лице фальшивую улыбку. Затем кивнул и удалился. Дверь парадной хлопнула — вышел Серж. Неспешной походкой, пиная повядшие листья, он подошёл к Арсению. Сунул руку в карман пуховика, а затем выудил оттуда что-то небольшое и на раскрытой ладони протянул мужчине. — Что это? — взяв предмет в руки, спросил Арс. — Карта памяти… — коротко кинул Серж. — И что в ней такого…? Обычная карта памяти и- — Не обычная, — прервал его Матвиенко. — Посмотри на обратную сторону. Арсений перевернул карту. На другой стороне чёрным маркером поверх белого кусочка изоленты размашистыми буквами было выведено: «Драйвера». — И что? — спросил Арс. — А то, что для IT-шника драйвера как для тебя пистолет. Программы, ломающие другие программы, — такое в единственном экземпляре на человека, и таким не разбрасываются где попало. — Серж утёр нос ребром ладони. — Я нашёл её на лестнице, спрятанную за кусочком отколовшейся штукатурки. Рядом с кровавым отпечатком пальца. — Думаешь, это Масича? — риторически спросил Арс. — А ты знаешь других хакеров, живущих по соседству? — съязвил Серж. Арсений нахмурился. — Думаешь, он всё-таки жив? — Теперь я в этом уверен больше… — повёл бровью Матвиенко. — Тогда где он? — Арсений размышлял вслух. — Есть два варианта. Либо он сбежал и скрылся где-то сам, либо его кто-то увёз и спрятал… Попов кивнул. Разбитые костяшки пальцев неприятно засаднило от холода, мужчина спрятал руки в карманы. Люди вокруг, словно курицы в курятнике, кудахтали и кудахтали, перемывая кости всем и каждому. Зрелище было омерзительное… — Поджог — тоже его рук дело? — так, между делом, озвучил мысли вслух Арс. Серёжа отрицательно покачал головой. — А вот это вряд ли… Он бы даже для отвода глаз не стал так халатно обращаться со своей техникой… Ветер начал поддувать. Арсений поднял воротник пальто, посильнее затянул на шее шарф. — Что мы будем делать? Серж окинул оценивающим взглядом рядом стоящих людей, затем поморщился, втянул шею, чтобы было потеплее. — Не знаю… — он сунул руку в карман и вытащил оттуда пачку сигарет. Закурил. — Думаю, нужно дождаться пожарных. Чтобы быть на сто процентов уверенными, что Масича на чердаке нет… Арс кивнул. Серёжа был прав — нужно было удостовериться. Наступили тёмные времена. Даже самому себе верилось с трудом… Долго ждать пожарных не пришлось — спустя минут пятнадцать вдалеке послышался гул сирен, а ещё через мгновение красная служебная машина въехала во двор. За это время Серёжа успел скурить три сигареты, а Арс — замёрзнуть окончательно, несмотря на тёплый свитер Матвиенко и шерстяное пальто. Пожарная машина подъехала к парадной, из неё выскочил человек в специальном костюме, подбежал к её боковой части, открыл отсек и стал тянуть оттуда шланг, намотанный на бобину. Затем подъехала ещё одна машина, её резидент тоже выскочил наружу и взобрался в специальную «люльку» на конце лестницы. Первый пожарный подал ему шланг, а затем лестница начала медленно подниматься вверх. Спустя пару минут человек в костюме был на уровне горящего окошка. Второй пожарный подошёл к отсеку, из которого тянулся шланг, и нажал на какие-то кнопки — из шланга полилась специальная смесь. Зрелище было страшным: пожарный в одиночку пытался справиться с необузданным пламенем, стремительно пожирающим чердак дома. Арсений смотрел на действо с придыханием, он видел в этом какой-то свой сакральный смысл: в том, чтобы быть наедине со своим врагом. От мыслей Арса отвлёк голос Сержа, который в сторонке выкурил очередную сигарету и вернулся обратно в толпу наблюдателей: — Грёбаные бабушки… — ругнулся мужчина себе под нос. — Только и могут, что трепаться о том, в чём сами нихуя не разбираются… — А? — Арс повернул голову и посмотрел на друга, нахмурился. — Ты что-то сказал? Серёжа махнул рукой. — Не бери в голову… Арс кивнул. Пожарный в люльке развернулся, крикнул что-то тому, который был внизу. Лестница начала опускаться. Арсений пихнул друга в плечо, привлекая внимание того, указал на лестницу. — Идём? — риторически спросил он, кивая головой в сторону пожарной машины. — Идём, — согласился Серж. — Извините, — начал пытаться протиснуться сквозь толпу Арс, выражаясь как можно более вежливо. — Да дайте же, блин, пройти! — в противовес ему кричал Серёжа, расталкивая людей. На вежливости Арсения бабки внимания не обратили, после Серёжиного же хамства, кудахча как курицы на насесте, расступились, давая пройти. — Вот как надо, — усмехнулся Матвиенко. Арс закатил глаза. — Извините! Извините! — наконец добравшись до пожарной машины, сказал Серж. — Извините, вы не видели, там был кто-то внутри или нет? Только что выбравшийся из люльки пожарный стоял у отсека и обратно накручивал шланг на бобину. Услышав Серёжу, он развернулся и посмотрел на него, слегка хмуря брови. — Нет, — твёрдо ответил он. — Думаю, нет. Там очень много обуглившейся техники — компьютеры всякие, провода. Это всё очень странно — я до этого бомжей-IT-шников не встречал, — он усмехнулся. — Но, если бы там был кто-то, остались бы, кхм… — он сделал паузу, — следы. Но ни обуглившегося скелета, ни трупа я там не видел… — Хорошо, спасибо, — облегчённо выдохнул Серёжа. Он уже было собрался идти, но внезапный вопрос Арса заставил его остановиться и вновь повернуться лицом к пожарному. — А что могло послужить причиной возгорания, вы не знаете? — тот задумался, потупил взгляд, повёл бровью. — Я уже сказал, там очень много техники — вполне возможно, что случилось короткое замыкание. Арс хотел задать ещё один вопрос, но Серёжа дёрнул его за рукав: — Мы пойдём, — сказал он, смотря Арсению прямо в глаза, а потом кинул пожарному: — Спасибо большое! Так и не отпуская рукава пальто Попова, Серёжа потащил его за собой. — Какое короткое замыкание? Откуда? — чуть ли не выкрикнул Арс. Матвиенко шикнул на него. — Чего ты шипишь? Тот, заведя друга за угол дома, остановился и серьёзным взглядом посмотрел на него. — Да ежу понятно, что это не короткое замыкание! Все компьютеры отключены от сети, как и блоки питания — там же нет розеток. Ноутбук Масич всегда носит с собой. Неоткуда искре взяться вообще… — он сделал паузу, почесал затылок. — Но это не повод кричать об этом на всю улицу! Люди думают, что на чердаке был притон бомжей — вот и пусть остаются в счастливом неведении. Так будет лучше для всех… Арс повёл бровью и разочарованно мотнул головой, но с другом мысленно согласился. — И каков наш дальнейший план действий? — спустя минуту напряжённого молчания спросил мужчина. — Что ты предлагаешь делать, Серж? Тот тяжело выдохнул, невидящим взглядом уставился вдаль. Потянулся рукой в карман за очередной сигаретой — Арсений вновь осторожно его остановил. — Я не знаю, если честно… — Серёжа нахмурился. — Нужно съездить проверить, что на той карте памяти, которую я нашёл в подъезде. Я уверен, что там не просто драйвера — иначе Масич не стал бы оставлять её нам… — Куда мы поедем? — спросил Арс. Матвиенко усмехнулся: — Ко мне, куда же ещё?!***
— Вон*** там, у ларька, свернёшь налево, — указал пальцем Серёжа, подсказывая Арсению маршрут. Тот недовольно закатил глаза, поддал газу. — Что это вообще за район?! — недовольно буркнул он себе под нос. — Неужто не мог найти получше места, чтобы поселиться? Серёжа усмехнулся. — Я выбрал Фрунзенский, потому что он один из самых тихих и достаточно далеко от центра расположен, — он поднял палец вверх и продекларировал: — Безопасность превыше всего! Разве это не твои слова?! Арсений состроил гримасу и отвернулся. Серёжа хохотнул. Автомобиль плавно свернул во дворы, прямо напротив небольшого ларька с синей вывеской, на которой жёлтыми буквами было написано: «Продукты». Арс припарковал Альму в паре метров от подъезда, а затем вышел из машины, звонко хлопнув дверцей. Ритмичным шагом поднялся по ступенькам, дождался, пока Серёжа откроет дверь, и вошёл внутрь подъезда. Лампочка там не горела — несмотря на ранний час, было темно и как-то чересчур сильно потягивало сыростью и затхлостью. — И ты ещё упрекал меня, что я в дыре живу?! — между делом заметил Арсений, проходя мимо стены с почтовыми ящиками. Некоторые из них были открыты, у других были оторваны дверцы, третьи — полностью исписанные маркером. Серёжа усмехнулся и промолчал. Он сунул руку в ящик под номером тридцать три, повозил по дну рукой, вытащил смятый конверт. — Тебе приходит почта? — удивился Арс. — Угу, — кивнул головой Серж. — Разве ты не на съёмной живёшь? — Изначально она была съёмной, — ответил мужчина, подходя к лифту и нажимая на кнопку вызова. — Но около полугода назад я решил её выкупить — район неплохой, — он усмехнулся. — Да и я просто привык к ней. К тому же хозяин был не против… Арсений повёл бровью. — И ты живёшь один? Или завёл кого-нибудь? — поинтересовался он. — Ты имеешь в виду девушку? Или кота? — сострил Серёжа. Арс рассмеялся. — Что-то вроде того… Матвиенко мотнул головой. — Нет, — коротко ответил он и потупил взгляд в пол; улыбка с его лица спала. Помолчав с минуту, он добавил: — Нет, никого я не завёл… Лифт приехал. Тяжёлые железные двери открылись, пропуская мужчин внутрь. Арс шагнул и упёрся взглядом в своё отражение в мутном зеркале с какими-то сальными разводами по краям и парой разноцветных наклеек с логотипом футбольной команды «Зенит». Серёжа зашёл, не поднимая взгляда, не глядя нажал на кнопку шестого этажа. Двери закрылись, лифт медленно поплыл вверх. Арсений**** развернулся лицом к выходу — его собственное отражение в зеркале его вводило в небольшой диссонанс. Подняв взгляд от пола, мужчина заметил, что двери лифта были все сплошняком и полностью исписаны какими-то короткими фразочками, небольшими словечками, группами чисел. Блуждая взглядом среди них, Арс наткнулся на одну из фраз, которая его заинтересовала: Восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вы же берегитесь… (Мк. 13, 22-23) Она была аккуратно выведена чёрным маркером, свежая, ещё не поцарапанная от открывания и закрывания дверей. Арс протянул к ней руку, слегка поколупал ногтем. Серёжа проследил за действиями друга, усмехнулся. — Вечно здесь что-то пишут… — Ага, — кивнул Арсений, но руку отдёрнул и сунул в карман. Он нахмурился и погрузился в свои мысли. Оказавшись на шестом этаже, мужчины вышли из лифта, и тот, бренча своими внутренностями и слегка покряхтывая, уехал вниз. Серёжа прошёл по лифтовой площадке до двери, открыл её, пропуская Арса первым, затем зашёл сам. Прошёл по длинному коридору, по обе стороны которого был расположен ряд квартир, и остановился у той, что этот коридор замыкала. Сунул руку в карман, достал оттуда ключ и вставил его в небольшую замочную скважину большой железной двери, которая была вся в буро-серых разводах и по цвету напоминала Арсению сгнивший кочан капусты. Затем повернул против часовой дважды и, схватившись за ручку, дёрнул на себя. Дверь с грохотом отлетела к стене, поток ветра, пронёсшийся по квартире, неприятно кольнул шею. Арс поёжился и закусил губу. Серёжа ругнулся себе под нос, заходя внутрь: — Чёрт, опять забыл закрыть окно… Не снимая обуви, он прошёл по коридору, затем свернул на кухню. Хлопнула балконная дверь, затем Арсений услышал Серёжин крик, доносящийся оттуда: — Арс, закрой дверь и проходи! Попов безропотно кивнул и, захлопнув входную дверь, повернул на ней щеколду — трижды по часовой. Точно так же как и Серёжа, не снимая ботинок, мужчина прошёл вглубь квартиры. Несмотря на вполне себе даже симпатичное первичное убранство — прихожую и коридор, остальная часть Матвиенкового жилища напоминала скорее берлогу, нежели дом взрослого почти состоятельного мужчины. Комната была небольшая — метров десять квадратных; окно в комнате было завешено серебристой рулонной шторой, которая, судя по всему, из-за ветра слегка покосилась, так что от света она почти не защищала; рядом с окном стоял широкий письменный стол, который явно использовали не по назначению — в его правом углу стоял монитор, перед ним — клавиатура, сбоку — мышь, а вся левая половина была заставлена кружками — Арсений начал их считать, но забил на шестой; рядом со столом стояло несколько блоков питания, бок о бок к друг другу; вдоль правой стены расположился диван — небольшой и очень старый: его подушки с гобеленом были деформированы, и что-то Арсу подсказывало, в точности под изгибы тела Матвиенко; на диване слева было стопкой сложено белое постельное бельё в голубую незабудку; на паркетном полу лежал светло-серый ковёр, а всё остальное пространство квартиры было забито всевозможной техникой: жёсткими дисками, обычными CD и DVD, материнскими платами и видеокартами, какими-то целыми (и не очень) частями компьютера: вентиляторами (системами охлаждения), звуковыми платами, картридерами и картами расширения; весь подоконник был заставлен разрезанными пополам пластиковыми бутылками, которые были доверху забиты флешками, картами памяти и симками. В общем и целом, интерьер Серёжиной квартиры несильно отличался от интерьера Масича. Того самого, что сгорел в страшном пожаре несколькими часами ранее… — У меня небольшой беспорядок, не обращай внимания, — на ходу кинул Серж, возвращаясь с кухни. Арс кивнул, а в голове его возник насущный вопрос: «Если это «небольшой» беспорядок, как же тогда выглядит большой?!» Но озвучить его мужчина не решился. Лишь под нос себе пробурчал: — Без проблем. Серёжа, оказавшись в комнате, тут же кинулся к столу. Нажал на кнопку включения ноутбука, армию кружек слегка подвинул влево (хотя, казалось бы, куда ещё), безуспешно попытался поправить штору — та, что неудивительно, не поддалась, и мужчина забил. На экране ноутбука возникла картинка леса — что-то спокойное, в приглушённых зеленовато-бурых тонах; возможно, Сибирь. Серж ввёл пароль для входа, прибор пискнул и выдал рабочий стол. Арсений последил за действиями друга с минуту, а затем развернулся на пятках и начал медленным шагом очерчивать комнату, осматривая каждый её миллиметр. Работал Матвиенко быстро и чётко — будто бы родился с ноутбуком в руках, ни за что не скажешь, что ещё пару лет назад он был вынужден убивать людей. И Арсу это казалось таким странным — это Серёжино умение приспособиться под любые обстоятельства. Вчера — киллер, сегодня — программист, а завтра кто?! Сотрудник обувной фабрики? С ним, Арсением, такое никогда не работало. Он не любил рутину, но порой слишком сильно привязывался к обстоятельствам, настолько, что они врастали ему прямо в черепную коробку, и избавиться от них было невозможно. Он привык быть киллером. Привык слушаться руководства и выполнять заказы. Привык. И, кажется, ему это даже нравилось. Или нет — сейчас он не мог точно это утверждать или опровергать. Серёжа был прав, когда сказал, что он, Арс, с течением времени всё больше становился похож на бездушную машину. На робота, которого программируют: он выполняет заложенный в его программу приказ и не спрашивает ни о чём. Не больше чем просто набор команд — искусственный интеллект… Паршивей всего было то, что Арсений знал всю эту цепочку событий, приведшую его именно в этот момент времени и пространства, в котором он находился в ту самую минуту. Да, он понятия не имел о каких-то мелких шагах, но крупные были ясны ему как день. И, прокручивая в голове всё произошедшее, он с грустью понимал, что как бы он ни поступил тогда, где бы ни свернул не по плану, как бы ни попытался всё изменить — он всё равно оказывался здесь. Здесь и сейчас. Враньё это всё, что мы — короли нашей жизни. Полный, мать вашу, пиздёж. Всё давно прописано за нас, судьба предрешена, и как бы сильно ты ни пытался противостоять этому, ты всё равно закончишь там, где начал. В полном одиночестве… — Арс… Масич декодировал файлы с той карты памяти и перекинул на эту… — голос Серёжи разрезал тягучую тишину, словно нож подтаявшее масло. — Тебе лучше на это посмотреть… Попов выплыл из своих мыслей, повернул голову и, прищурившись, посмотрел в экран. С расстояния в пару метров ему не удалось рассмотреть, что именно там было написано, потому мужчина повернул всё тело полностью и, в два шага сократив дистанцию между ним и Сержем, наклонился над столом, после чего начал внимательно всматриваться в изображение на экране. Серёжа кликнул на иконку папки под названием «Летние фото. Сочи», и та открылась. Затем на первую фотографию — на экране выскочило всплывающее окно, серое, посередине которого по часовой стрелке вращался значок загрузки. Секунда. И фото озарило экран. Арсений ахнул и сделал шаг назад. — Блять, — ругнулся он и зажал рот кулаком, прикусив при этом указательный палец. — Что это за хуйня?! Фото пестрило подробностями его личной жизни: оно было затемнённым по краям, будто с эффектом «виньетка»; в центре располагались Арс и… Эд. Их тёмные, в отблесках настольной лампы обнажённые разгорячённые тела сливались в единое целое. Опьянённый желанной близостью Арс лежал сверху; прогибаясь в спине и кое-как удерживая своё тело на выставленных руках, на фотографии он был изображён в пик истинного блаженства. — Блять… — снова ругнулся Арс, отворачиваясь. Он был не в силах смотреть на это фото, поистине счастливые воспоминания того момента дротиками вонзались ему в мягкие ткани сердца. — Это не всё… — кое-как выдавил из себя Серёжа. — Ещё не всё… Арс закусил губу. Правая кнопка мыши щёлкнула, фотография на экране сменилась. Ещё один счастливый момент — они с Эдом, держась за руки, идут по улице. Воспоминания о том дне полоснули воспалённое сознание Арса. Он вдруг почувствовал, как кожа на губах треснула, а из ранки начала течь сладкая липкая кровь. Этот день был обычным — насколько вообще могут быть обычными дни в компании любимого человека. Они пошли гулять в парк, у них обоих был выходной. По дороге Эд спонтанно предложил сделать парные тату. Арс согласился… Внутреннюю часть бедра обожгло. Арсений с силой сжал плотную ткань штанов, так, что недавно разбитые костяшки побелели. В голове заплясал хоровод голосов: — Что ты думаешь насчёт парных тату? — Смутные эмоции, но в целом… Я за. Наверное, да. — И следом: — А это не больно? — Всё зависит от твоего болевого порога. Если он низкий — тебе и обыкновенный щипок будет болезненным. — Секундное молчание. — Попробовать? Арс повёл плечами. — Ты же знаешь про Алису в Стране Чудес? — Да, и? — Ну вот там был момент про то, что, если тебе снится кошмар, тебе нужно просто ущипнуть себя. И ты проснёшься… Эд нахмурился. — Это ты к чему?! — К тому, что я не хочу просыпаться… — Арс улыбнулся. — Не хочу вдруг узнать, что всё это — просто сон, в котором я чересчур сильно задержался… Эд рассмеялся. А затем сделал шаг и притянул к себе Арсения. Уткнулся губами в его растрёпанный затылок. С минуту они стояли молча, в полной тишине, а потом Эд еле слышно прошептал: — Это не сон. И ты не проснёшься… Ещё один щелчок кнопкой мыши, затем ещё и ещё. Одно фото на экране сменялось другим, момент шёл вслед за моментом. Арс сглотнул и почувствовал, что его сейчас вырвет — утренняя кружка чая (единственная его пища за последние сорок восемь часов) стремительно двигалась вверх по пищеводу. Он мёртвой хваткой впился пальцами в спинку стула, на котором сидел Серёжа, — лишь бы не оступиться и не упасть. Боль. Вот что он чувствовал в тот момент. Всепоглощающую боль, которая на куски раздирала его тело, его разум, его душу. Голова начала кружиться, воздуха в лёгких перестало хватать. Ноги стали ватными, неживыми — будто их пришили к нему, как к тряпичной кукле. — Кто-то следил за вами годами… — еле слышно прошептал Серёжа. В его голосе слышалась дрожь. — Здесь сотни фотографий… Я… Матвиенко говорил что-то, но Арс больше не слышал его. Вокруг его головы образовалась плотная мутноватая мембрана, которая не пропускала сквозь себя ни свет, ни звук, ни воздух. Она медленно убивала Арсения… Дыши! Только дыши! Тебе нужно дышать! — твердил сам себе мужчина. В своей голове он истошно кричал, разбивая звуками трёхмерное стеклянное пространство. Он не видел Эда пару лет — тогда психиатр посоветовал избавиться от всех триггеров в жизни, которые могли спровоцировать очередной припадок. Арс выкинул все фотографии, из памяти телефона — тоже стёр, номера, диалоги, подарки. С последним расставаться было больнее всего — он любил каждую маломальскую мелочь, которая в себе заключала символ их странной необъяснимой любви. И вот сейчас, спустя два года, он вновь смотрел на его изображение на экране монитора и эмоции захлёстывали его с новой силой. Было бы куда проще, если бы у него внезапно наступила амнезия — он бы забыл о том, что было, как это было и с кем. Не знал, каково это, любить кого-то… Ребёнок, родившийся слепым, даже и не подозревает, что он слепой, до тех пор, пока кто-нибудь не скажет ему об этом. Даже тогда он будет иметь самое смутное представление о том, что такое слепота; только зрячие знают, что это такое.[1] И он был тем самым потерявшим зрение — человеком, который любил и был любимым, а потом утратил всё в момент. Сраные стечения обстоятельств… Арсений почувствовал поверх своей руки чужую и поднял глаза. Серж внимательным взглядом всматривался в его лицо, а рукой крепко сжимал руку Арса; тихим голосом он что-то шептал. Попов не слышал его, но, напрягшись, смог прочесть по губам: — Посчитай от одного до девяти, давай… Арсений начал считать: Раз. Мир перед его глазами перестал плыть. Два. Резонирующие воздух звуки постепенно начали отступать. Три. Вместе со звуками отступили и картинки из прошлого. Четыре. Он стал концентрироваться на Серёжином голосе, который кое-как проклюнулся сквозь толщу мембраны. Пять. Ватность ног ушла, оставив за собой шлейф из покалывающих кожу ощущений. Шесть. Дыхание восстановилось — вдох, выдох, вдох, выдох. Семь. Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли… Арс не понимал, движутся ли это его собственные губы, или откуда-то из глубокого подсознания слова сами пытаются прорываться в реальный мир… Восемь. Он закрыл глаза, делая глубокий вдох. Девять. А когда открыл, мир уже пришёл в порядок… Арсений осторожно вытащил свою руку из-под Серёжиной, затем пододвинул к столу второй стул, что стоял у его торца, и сел на него, не смотря на друга. Матвиенко нахмурился. — Всё окей? Арс кивнул. По-хорошему, он не врал — ему действительно было лучше, чем минуту назад. Закусив нижнюю губу до крови, он повернулся и посмотрел на Сержа; даже состроил бумажную улыбку. Матвиенко так же бумажно улыбнулся в ответ, затем отвернулся и вновь обратил всё своё внимание к экрану монитора. Он знал, что Арс замнёт инцидент. Знал, что если тот закрылся в себе (а такое случалось почти каждый раз, когда дело касалось Эда — Серёжа помнил, как болезненна Арсению была эта тема, особенно в первые пару месяцев), то из него слова даже тисками не вытянешь. — Здесь есть ещё одно… — закрывая всплывающее окно с фотографией, сказал Серёжа. Переведя курсор мыши на бегунок в правой части экрана, он прокрутил его до конца и открыл файл Microsoft Excel. На экране загрузилась таблица. Арсений прищурился, чтобы лучше разглядеть записанное в ней. В самом крайнем столбце были числа от одного до десяти, затем столбец с фамилиями и именами. Арс внимательно прошёлся по этому списку. Его взгляд остановился на цифре шесть: Евгений Ивонин. Ещё раз пробежался взглядом и понял, что этот Евгений в списке единственный. В третьем столбце были написаны дни недели и время: пн: 22:00 — 3:15 ср: 21:00 — 1:00 сб: 21:30 — 2:00 Серёжа ткнул пальцем в экран: — Это не тот Евгений? Арс пожал плечами. По-хорошему, он не был уверен наверняка, а если бы и был — что с того?! Вряд ли бы эта информация ему помогла… — Может быть… Серёжа повёл бровью. — Не хочешь прокатиться вечерочком и проверить? Сегодня понедельник… — он ткнул пальцем в графу с расписанием работы. — Наш день. Арс нахмурился. — Я поеду один, — твёрдо ответил он. — Не-е-ет, приятель, — рассмеялся Матвиенко. — Один ты никуда не поедешь. Ты только что чуть не откинулся во время приступа. Голова-то вообще как, не болит? — Я поеду один, — повторил Арс. — Хочешь ты того или нет, но ты останешься дома. Добровольно или принуждённо. Не заставляй меня выбирать второй вариант — не хочу причинять тебе вред. — Арс, очнись! — Серёжа поводил перед лицом друга рукой, стараясь привлечь его внимание. — Ты не в себе, и ты предлагаешь отпустить тебя одного?! К парню, который чуть не убил тебя? — Ну так не убил же… — повёл бровью Арс. Серёжа разочарованно развёл руками в стороны. — Если бы хотел, наверняка бы завершил начатое. — Арс начал массировать переносицу. — Я не верю, что это была его работа. Я сам выбрал его — в зале в тот вечер было не меньше пяти мальчиков, а я рандомно указал именно на этого. Думаешь, у меня подсознательный мазохизм? — Не знаю, что там у тебя, но это всё равно опасно… — Серёжа положил руку Арсу на предплечье и крепко сжал. — Что, если в этот раз он завершит начатое, а, Арс? — Я буду предельно осторожен. В конечном итоге, — мужчина поднялся со стула, — если он действительно причастен — выужу из него всю нужную нам информацию и пристрелю. Церемониться не стану… Серёжа нахмурился. — Точно? — Да… — спустя пару секунд молчания ответил Арс. — Нужно собираться. Хочу успеть по дороге заскочить за едой, убил бы сейчас кого угодно за Вок-чик. — Ладно, — особо не веря в слова друга, ответил Серёжа. — А я займусь поиском Масича. Попрошу ребят пробить камеры видеонаблюдения поблизости — не мог же он сквозь землю провалиться…***
Арсений всегда думал, что человеческий мозг — один из самых сложных механизмов в нашей вселенной. Отождествляя его с машиной, Арс представлял себе его работу как точную последовательность команд, выполнение которых не зависело от желания или нежелания субъекта. Машина с круговым оборотом действия — так как импульс, который задавал траекторию её последующих движений, возникал в ней же самой. Орган, который работает сам на себя. И тогда возникал вполне себе здравый вопрос: есть ли в этом отточенном механизме место подсознанию?! Чему-то, что находится на более высоком уровне и не подчиняется командам центра? И если так, есть ли хоть какая-то вероятность, что кто-то свыше общается с нами именно через подсознание? Или судьба — не больше чем набор нелепых совпадений, которым человек по своей природной глупости зачем-то придаёт смысл?! Или всё же правы были создатели «Матрицы» — и мы действительно не больше и не меньше чем обыкновенная пустая оболочка, которая рождается, живёт, умирает — а в конечном итоге это не имеет никакого смысла? Никакого, потому что мир нереален, мы нереальны, чувства — всего лишь химическая реакция, а познать самих себя нам не дано никогда… Но, может быть, в этом и вся суть. В том, что этот смысл мы можем придумать сами…[2] Арс, нервно покачиваясь, опершись задницей о капот Альмы, стоял и курил, жадно глотая сизый дым. Он не помнил, когда последний раз держал в руках сигарету, но мозг настойчиво требовал никотина, он, кажется, изголодался за время его отсутствия, и Арсений, по-хорошему, не имел сильного желания ему противиться. Левой рукой он сжимал полупустую пачку в кармане пальто, в правой (слегка трясущейся) меж двух пальцев держал сигарету. Подошвой ботинка постукивал по асфальту, про себя напевая песню, которая лилась из динамиков машины: — So leave my broken bones, I'll take the load of your skin. Throw me all your stones, you need a sinner I will…[3] На улице было непозволительно холодно — декабрь с его леденящими душу морозами, судя по всему, собирался заглянуть на пару недель пораньше — непрошеный и совершенно нежданный. Шмыгая носом, Арсений думал о том, что при рождении ему досталась одна из самых ебанутейших (а потому жутко редких) суперспособностей — вляпываться в дерьмо и искать приключения на свою тощую задницу. И, судя по всему, он преуспел в её развитии — он был не просто магистром, нет, боже, кажется, он уже достиг звания кандидата наук и готовился к получению нобелевской премии. Жизнь была к нему несправедлива, это точно. Докурив сигарету, Арс уже было собирался затушить бычок и выкинуть его, но на секунду задержал на нём взгляд. Тлеющий конец дымил, как ему и положено, раскалённая бумага алела. По коже Арсения пробежала армия мурашек — предвестник надвигающихся воспоминаний. Старые шрамы на предплечьях неприятно закололи. Расстегнув манжету рубашечного рукава, он задрал рукав пальто, затем пиджака и в несколько раз закатал белоснежную хлопковую ткань. Оголённую кожу обдало потоком ледяного ветра. Арсений поморщился, затем протянулся указательным пальцем правой руки к шраму, который находился прямо в локтевом сгибе, и, не выпуская из руки сигареты, осторожно провёл подушечкой по бугристому рубцу. На секунду в его голове возникло неистовое желание затушить окурок об участок ещё не пораненной кожи, но он тут же одёрнул себя. Кинул окурок на землю и с силой раздавил носком ботинка. С минуту стоял неподвижно, устремив взгляд в сырой асфальт, пытаясь отдышаться, а затем запрыгнул в Альму и, заведя мотор резким поворотом ключа, выжал педаль газа, отъезжая от Серёжиного дома. Подсознательно он знал, что тот всё это время стоял у окна в своей квартире и пристально ловил взглядом каждое его движение — и был прав. Безмолвно, но с какой-то неизмеримой тоской в глазах. Серёжа отошёл от окна только тогда, когда Альма свернула на Загребский бульвар и скрылась из вида. Дорога до клуба в этот раз показалась Арсению куда менее напряжённой. Может быть, потому что он точно знал, зачем едет, а может — потому что предохранители в его голове перегорели полчаса назад, во время последнего приступа, и теперь ему было абсолютно всё равно, убьют его этим вечером или нет. Песня в динамиках Альмы звучала по-приятному знакомо, хоть он и не мог точно вспомнить её названия. Он был уверен, что раньше слышал её, но где и когда — непонятно. И в какой-то момент он ясно осознал, что ему всё равно, если честно. Выкрутив динамик на максимум, Арс начал пытаться подпевать знакомым, но неизвестным словам, качал в такт головой и чувствовал, как музыка заполняет его. Как она сладкой липкой патокой затекает в лёгкие, обволакивает каждую альвеолу; как тончайшим слоем латекса покрывает его кожу снаружи; как незаметно для него самого создаёт его новое «Я». Он чувствовал, что знает эту ситуацию. Что именно он герой этой незамысловатой истории. А как могло быть иначе?! Не мы выбираем музыку, она выбирает нас… Арсений вновь интуитивно ориентировался на маршруте, сворачивал там, где, ему казалось, было правильно свернуть — и каждый раз выбирал нужный поворот. Спросил бы его кто-то об этом позже, он бы точно сослался на судьбу — потому что другого объяснения тому, что он чувствовал в тот вечер, он бы не нашёл. Сердце выло — протяжно и гулко, он чувствовал это, но музыка заживляла. Закрывая глаза, Арс ясно видел перед ними картинки прошлого, но они представлялись ему не более чем фантомами — машинально воскрешёнными в памяти иллюзиями реальности, которые на самом деле таковыми не являлись. И получалось так, что боль была психосоматической — ранили воспоминания о воспоминаниях, а не сами воспоминания. Время не спешило — оно давало Арсу возможность свыкнуться с новоузнанными аспектами. По правде говоря, оно было добродушно. Сворачивая на Фурштатскую, последнее, о чём думал Попов, это то, сочтут ли его иностранные работники посольств за подозрительную личность или нет. Он сам, конечно, больше склонялся ко второму варианту, но тешить себя мыслями, что кому-то, кроме тайного киллера, до него есть дело, было интересно. Оставив Альму прямо перед многопрофильной клиникой, Арс вышел из машины и неспешным прогулочным шагом двинулся по Фурштатской. Из-за погодных обстоятельств, времени года и суток людей на улице было немного. И те в основном были представлены бездомными или запоздавшими к ужину мужьями. Колорит сказочный. Арсений сам не заметил, как его рука потянулась к карману пальто в попытке выудить оттуда пачку с парой сигарет. Моргнул огонёк зажигалки, и все проблемы улетели на второй план. Арс решил, что раз уж умирать, то какая к чёрту разница от чего?! Ехал ли он тем вечером на смерть? Вероятнее всего, нет. Во всяком случае, вслух он бы никогда этого не сказал. Но где-то в глубине своего неподвластного никому подсознания он чувствовал, что именно это было причиной, почему он не разрешил Серёже ехать с ним. Где-то внутри он давно уже расставил все фигуры, прописал чёткий план, а судьба, ведомая его ярым желанием, просто следовала ему. Он не хотел совершать самоубийство, вовсе нет. В этом он Серёже не врал. Он просто хотел, чтобы болеть перестало. А сердце было таким органом, что отключить его не получалось — слишком важную роль выполняло. И всё то время, что оно работало, оно болело и болело, болело и болело. И получалось так, что экстренная остановка могла повлечь за собой проблемы в работе других приложений. И тут было одно из двух: жить с этой всепоглощающей болью или просто приостановить работу сердца… Время не лечило, лишь издевалось. Доказательство тому — прошлый вечер, когда Арс уже было решил, что всё, он оставил это в прошлом, забыл, похоронил в своей памяти Эда, но новые обстоятельства били его по лицу без предупреждения… Время ничего и никогда не делало задаром. Отбирая у тебя одно, оно давало другое, но вот вопрос — были ли эти вещи равнозначны?! Судя по всему, оно считало, что да… Арсений свернул на проспект Чернышевского. На улице загорелись фонари. Минутная стрелка шагнула на шесть, часовая заняла позицию между восьмью и девятью. Времени было ещё предостаточно. На одном из домов на противоположной стороне мужчина заметил подсвеченную вывеску вегетарианского фастфуда и вспомнил, что собирался перекусить. Еда в его желудке последний раз была более сорока восьми часов назад, а это почти что критично. Недолго думая, Арс подошёл к краю тротуара, посмотрел в оба конца улицы, ловя взглядом отсутствие проезжающих мимо машин, и перебежал на противоположную сторону. Уже позже он заметил находящийся в паре метров от угла дома пешеходный переход, но мысленно махнул рукой. Это уже было не так важно. Обогнув фонарь, Арсений подошёл к спуску в подвал, спрятанному за резной решёткой. Отблески вывески играли цветными пятнами в плексигласовой крыше, растягивая и гипертрофируя картинки. Крепко держась рукой за поручень, Арс спустился в подвальное помещение. Схватился за ручку двери, дёрнул на себя и вошёл. В забегаловке пахло чем-то острым и слегка тянуло сыростью — что, впрочем, было неудивительно, в Петербурге почти везде тянуло сыростью. С кухни доносились чьи-то звонкие голоса, говорящие то ли на китайском, то ли на тайском — Арсений был не особо силён в языках. Что-то жарилось, варилось, парилось, и шкворчащие, сопящие, крякающие звуки разлетались по всему помещению, принося с собой шлейф из кулинарных ароматов. За прилавком было пусто, впрочем, как и за барной стойкой — на ней стоял и медленно остывал недоеденный и оставленный кем-то вок. Арс подошёл к прилавку и, опершись на него руками, несмело позвал: — Здесь есть кто-нибудь? Голоса на кухне на секунду затихли, затем послышались шаги. Справа, из-за разноцветной, расписанной стены, вышла девушка в ярко-красных штанах и белой рубашке, с передником поверху, и, широко улыбнувшись, спросила: — Будете что-то заказывать? Арс кивнул. — Вок-чик, — а через секунду добавил: — С собой… Она кивнула; раздалась пулемётная череда клавиш клавиатуры. — Вам нужно будет подождать минут десять-пятнадцать. Арс вновь кивнул, и девушка, ещё раз улыбнувшись, удалилась. Вновь на кухне зазвучали голоса. Мужчина огляделся и, заприметив целый ряд свободных барных стульев, сел на один из них. В забегаловке было тепло, благо отопление в это время года уже работало. Вдумчивым взглядом всматриваясь в окружающую обстановку, Арсений думал, что эта комната была сущим адом для человека с бэд-трипом — обилие цветов поражало: пол был ярко-салатовым, стены — белыми, но с жёлтыми и цикламеновыми брызгами; стена, отделявшая кухню от общего зала, была вся исписана граффити. Колокольчик над дверью звякнул, привлекая внимание мужчины. Он резко повернул голову в попытке посмотреть на нового посетителя. Человек слегка за сорок на вид, в прямых, вытертых на коленях джинсах, рубашке в бело-ягодную полосочку и верблюжьем кардигане до колена. Лысый, но с зачёсанными набок остатками волос. В узких прямоугольных очках. Весь его вид был какой-то насмехающейся провокацией над погодными условиями и привычным укладом жизни — это и было странным. Мужчина подошёл к прилавку вплотную, но никого не позвал. Арс внимательно следил за ним, ловя каждое малейшее движение: вот он сунул левую руку в карман кардигана, пошарил по дну, достал; затем то же движение повторил правой — вновь ничего; затем правая рука легла на прилавок, левая… Левая скрылась за толстым брюхом, а через мгновение Арс заметил мелькнувший чёрный ствол пистолета. Вскочив со своего места, Попов резко достал из-за пояса брюк свой ПСС-2. Мужчина развернулся, особо не целясь, выстрелил. Арсений тоже выстрелил. Затем ещё раз и ещё. На кухне послышались крики. Арсений, медленно передвигаясь вдоль стены к выходу, продолжал стрелять. Четыре, пять, шесть выстрелов. У него постепенно заканчивались патроны в магазине. Секунда, и его плечо пронзила резкая боль. Затем ещё одна, и его пуля попала в цель — прямо в грудную клетку. Мужчина в очках замер, уронил пистолет, и тот с грохотом стукнул о кафельную поверхность пола. Он слегка покачнулся, затем схватился рукой за прилавок, пытаясь придержать своё тело, чтобы то не упало, но тщетно — силы в руке было мало, её не хватило, чтобы удержаться на ногах. Он скатился по прилавку. Другой рукой попытался зажать рану, из которой уже во всю хлестала кровь. Арс подлетел к нему в секунду. Ботинком отбросил пистолет подальше, упал перед мужчиной на колени. Схватив того за ворот рубашки, он притянул его к себе и, глядя прямо в глаза, из которых постепенно уходила жизнь, спросил: — На кого ты работаешь? Кто тебя послал? Мужчина криво усмехнулся, из его рта начала литься кровь — алая, вязкая, блестящая в свете ламп. — Кто тебя прислал? — крикнул Арс. Он схватил мужчину за вывязанные полочки кардигана и начал с остервенением трясти. — Отвечай, живо! Мужчина вновь усмехнулся. Пуская изо рта кровяные пузыри, он коротко ответил: — Ты умрёшь, и тебя никто не спасёт… Привет от старых друзей. Секунда, и взгляд мужчины угас. Голова покосилась набок. Он умер. Арс вскочил на ноги, сделал шаг назад. Стеклянными глазами он смотрел на то, как кровь лужей растекалась вокруг мужчины. В его голове набатом начали бить слова умершего… Спустя минуту Арсений поднял взгляд и наткнулся на ту девушку, что принимала его заказ. Её лицо было искажено гримасой страшного ужаса. Арс сунул руку во внутренний карман пальто, достал оттуда бумажник. Открыл его, вытащил пару тысяч и положил перед девушкой на прилавок. — Меня здесь не было, — чётко сказал он. — Вы никого не видели. Она судорожно закивала головой, трясущимися руками сгребла деньги и сунула их в карман красных брюк — таких же красных, как медленно растекающаяся лужа крови на полу. Арсений, не разворачиваясь, задним ходом вышел наружу. Колокольчик на двери звякнул. Мужчина спокойно поднялся по ступенькам, вдумчиво делая каждый шаг, а как оказался на одном уровне с землёй, бросился бежать. Он обогнул решётку и, несмотря на красный сигнал светофора и проезжающие машины, помчался прочь. Недовольные водители протяжно сигналили ему, выкрикивали ругательства. Перепрыгнув через капот чёрной шкоды, Арс вновь почувствовал, как плечо рассекла резкая боль. Не оборачиваясь, не останавливаясь и не убирая пистолет (прислонив руку с ним к груди и спрятав оружие под планкой пальто), он прикоснулся к нему и почувствовал кровь на руке — тот человек из забегаловки попал в него. Времени на перевязку не было, да даже если бы и было, Арсений находился не в тех условиях в тот момент. Слегка прихрамывая, он тем не менее ритмичным шагом пошёл вдоль по Кирочной и всё прокручивал в голове слова, сказанные тем мужчиной. Старые друзья… какие старые друзья?! О чём он вообще говорил? Дойдя****** до запрятанного в леса дома, Арс свернул к первой парадной и, как и в прошлый раз, стал ждать, пока кто-нибудь из прохожих не решит зайти внутрь. Кровь в ране пульсировала. Она уже успела насквозь промочить рукав пальто, и тот бурел в свете фар проезжающих машин. К подъезду подошла молодая девушка, приложила ключ-таблетку, и домофон заиграл трелью. Арс в два шага подскочил ко входу, успел ухватиться за ручку до того, как дверь с грохотом захлопнулась. Он кинул мимолётный взгляд на руку и понял, что та вся была в крови — не в его крови, в крови того мужчины. Арсений судорожно сглотнул. Подождав, пока девушка скроется за поворотом лестницы, Арсений сбросил с себя отяжелевшие от крови пальто и пиджак, выправив нижний край рубашки из брюк, расстегнул пару нижних пуговиц. Достал из заднего кармана нож и надрезал ткань у планки, остальную часть — оторвал. Делать это с простреленным плечом было вдвойне тяжелее обычного. Туго обмотав полоску ткани вокруг кровоточащего плеча, Арс вновь накинул сверху пиджак, пальто решил не надевать — тяжёлая ткань сковывала движения. Вставив в пистолет новый магазин с патронами, мужчина перезарядил его и, сунув за пояс брюк, начал подниматься по лестнице. Длинный воздушный коридор, спуск вниз, тяжёлая железная дверь, и он оказался во внутреннем дворе. На часах было без пяти девять, потому Арс решил подождать Евгения на улице. Расположившись в тени, он вновь дрожащими руками достал из кармана пальто пачку сигарет и медленно выкурил уже третью за тот день. Сизый дым плавно поднимался вверх и постепенно таял в морозном воздухе. Тот же самый воздух неприятно холодил рану. Арс накинул на плечи пальто. Он не знал, сколько ему придётся ждать, и чувствовал, что если слишком долго, то он рискует умереть от потери крови. Человек из забегаловки, стрелявший в него, кем он был? Профессионалом или новичком? Если первое, почему так легко расстался со своей жизнью? Если второе — какого хрена отправили именно его? Или он был не больше чем пушечным мясом? Лес рубят, щепки летят… — прошептал себе под нос мужчина. До него наконец начало доходить, каких масштабов была эта война. За ним охотился не один человек, нет, это была целая команда. И чтобы добраться до её предводителя, нужно было избавиться от всех стоящих вокруг него пешек… Возможно, от десятков людских жизней… Арс не понимал, почему человек в забегаловке не застрелил его с порога. И почему от него не избавились в клубе, тогда, в ту ночь, когда он был накачен и не в адеквате — лёгкая мишень, не иначе, и всё же его оставили в живых. Всё это больше походило на какую-то детскую игру в кошки-мышки. И Арсений, судя по всему, был мышкой, которую кто-то свыше пытался постепенно загнать в самый центр лабиринта, наслаждаясь неспешностью процесса. Сначала прошло десять минут. Затем ещё пятнадцать. А потом ещё пять. С периодичностью в пару минут Арс поглядывал на часы и про себя ругался. В суммарности прошло уже полчаса, а во внутреннем дворе так никто и не появился — ни одна живая душа не вышла из двери, ведущей в парадную, ни одна не вошла в клуб. Вывеска над ним всё так же провокационно мерцала, зазывала внутрь. Арсений помнил, что нельзя, да и не особо хотелось — у него кровоточило плечо, ноги постепенно становились ватными, а мозг функционировал только одним полушарием. Внезапно, словно рок судьбы, входная дверь клуба открылась, и оттуда вышел парень, одетый лишь в золотистые брифы, но в крупном сером пиджаке, накинутом на плечи; его ноги были обуты в большие белые кроссовки. Выглядел он, по правде говоря, как проститутка, что, впрочем, от правды было недалеко. Парень сунул руку в карман пиджака, затем вытащил её. Щёлкнуло колёсико зажигалки, появился слабый, едва мерцающий огонёк. Он поднёс к нему сигарету, и её кончик начал медленно тлеть. Арс узнал Евгения сразу, но решил слегка помедлить — подождать, пока тот сделает пару затяжек. А затем сорвался с места и подлетел к нему, с силой впечатывая не раненой рукой в стену. Раненой же он держал пистолет, уперев тот стволом в грудную клетку. — Евгений, верно? — смотря прямо в глаза, спросил мужчина, а затем добавил: — Будешь кричать, я застрелю тебя на месте… Парень попытался высвободиться, но безуспешно — несмотря на своё ранение, Арс был сильным, к тому же намного крупнее. Евгений был высоким, даже чуть выше самого Арсения, но он был щуплым, тощим до невозможности — из цепкой хватки мужчины ему было не вырваться. — Отпустите, пожалуйста, я ничего не сделал… — начал лепетать он сиплым дрожащим голосом. — Пожалуйста… Арс слегка замялся. Он убрал руку от парня, но тот всё ещё был прижат к стене его телом. — На кого ты работаешь? На кого? — Что…? — парень дрожал, и, глядя на это жалкое зрелище, Арс подумал о том, что, наверное, Евгений из клуба и тот, что стоял перед ним, были двумя противоположными Евгениями — в тот момент Арсений ни за что бы не узнал в этом трясущемся то ли от холода, то ли от страха (а может, и от обоих сразу) мальчике стриптизёра, который так гармонично и плавно двигал бёдрами в танце позапрошлой ночью. — На кого ты работаешь? Чей заказ выполняешь? — сквозь зубы, в этот раз с каким-то неистовым остервенением повторил Арсений. — Заказ? Какой заказ? — непонимающе спросил парень и на одном дыхании продолжил: — Прошу, уберите пистолет, я ни в чём не виновен, пожалуйста… — из глаз его брызнули слёзы. Судя по всему, он не узнал Арса — что было неудивительно. На улице было темно, хоть глаз выколи. — Скажи, на кого ты работаешь! — чуть более громко повторил мужчина. Парень слегка замялся, затем ответил: — Богдан Брюковинский. Он директор клуба… — его выражение лица в миг стало спокойнее. — Прошу, только не убивайте меня! Арс шумно выдохнул. — Это он заказал тебе меня накачать? Он подослал того стрелка в забегаловку? А поджог в доме? — Что? — в этот раз уже с меньшим страхом, но с большим непониманием переспросил парень. — Нет, конечно, нет. Он ничего не заказывал, а я никого не накачивал. Боже… — простонал он. — Кто вы? Что вам нужно? Арс сделал шаг назад, не убирая пистолета. Он вышел из тени, его лицо озарилось ультрамариново-розовым светом вывески ночного клуба. Он чуть наклонил голову, смерил парня испытующим взглядом и, нахмурив брови, спросил: — Не узнаёшь? Парень судорожно сглотнул, его кадык резко дёрнулся — вверх, вниз. — Вы… тот человек… что приходил пару дней назад. Точно… — он прикусил губу. — В тот вечер, когда убили Вячеслава Старовойтова… Арс оскалился, вновь сделал шаг навстречу, прижимая парня к стене. — А теперь, когда мы наконец познакомились, я повторяю свой вопрос: кто тебя прислал? Парень усмехнулся — весь его былой страх будто бы в секунду пропал. — Я не знаю, о чём вы говорите. Если хотите трахнуть меня — так и скажите, эта конспирация здесь ни к чему. — Он опустил руку на уровень паха Арсения и, раскрыв ладонь, обхватил член мужчины. Арс охнул и с силой стукнул по руке парня стволом пистолета, тот ругнулся: — Ауч. Это было больно… Арс качнул головой. — Ещё бы. Ты думаешь, я с тобой в игры играю? — Нет, но, если бы ты хотел меня застрелить, ты бы уже это сделал. Тебе нужна информация, которой у меня нет. Я не виновен, и ты уже это понял… — И кто же тогда виновен? Парень повёл плечами. — Я не знаю… Можешь меня застрелить — здесь и сейчас, но какой в этом смысл?! — Арс нахмурился. Парень аккуратно оттолкнул его рукой и выбрался из захвата. — А сейчас мне нужно работать, извини. Клиенты сами себя не удовлетворят… Он усмехнулся и, поправив пиджак на своих тощих плечах, скрылся за дверью клуба. Арс не поверил ни единому его слову… Его внутренний голос подсказывал ему, что тот просто умело отыгрывал на публику, на деле же — знал куда больше, чем говорил. Он решил проследить за ним после клуба, чтобы узнать, где он живёт и какие грязные секреты прячет в шкафу…
