Не "всегда"

— Нечего тебе там делать, Северус, — в очередной раз устало повторил Мальсибер. — Ну конечно, конечно же, — забубнил тот себе под нос, по привычке занавешивая лицо волосами. — Зато потом у меня появляется удивительно много дел. Просто хренова туча дел! — огрызнулся Снейп, вспоминая, что он уроженец Коукворта с нищего берега. То-то удивились бы его приятели, узнай они, что в часы уединения их товарищ запросто мог разбавить стройные здравые размышления эпитетами, достойными портового грузчика. — Дружище, поверь, если бы я удостоился столь пристального внимания Повелителя, ни за что бы не ходил на эти рейды. Я и так курирую твою персону с условием, что ни один волосок не упадет с твоей упрямой башки, — доверительное поведал Рекс. — Ой, не смеши! — скривился Снейп, заправляя надоедливые волосы за ухо. — Седеют и лысеют только жертвы ваших экспериментов. Нахватались по верхам всякой гадости, а я потом хожу и стираю людям память, чтобы вас не исключили и, чего доброго, не лишили палочек. Но договориться ни до чего путного не удалось. Он не мог понять, что раздражает сильнее — мышиная возня приятелей, именуемая рейдами (а на деле являющаяся гаденьким волшебством, лишь отчасти служащим средством устрашения) или то, что его все еще считали маленьким. Несколько месяцев осталось до того, что он придумал, дабы обойти все законы и стать дееспособным. Документы на гражданство Шотландии он уже подал. Его ожидало совершеннолетие в шестнадцать, а за ним и первое мастерство — по зельям. Но Северус не собирался ограничиваться очевидным: его трудами было отработано несколько принципиально новых заклинаний и целая концепция их создания. Плюс ко всему —нетривиальные успехи подростка заметил тот-кто-охотно - привечал-таланты. Сказать по правде, он не видел для себя иного выхода. Северус считал, что наличие отца-маггла — это какая-то ошибка, которая рано или поздно вскроется. Будучи волшебником, причем довольно амбициозным, Снейп однажды убедил себя, что внешность поганого упыря досталась ему не от того пьяницы, кто поколачивал на досуге жену и сына, а от кого-то из славного рода Принцев, к которому относилась его мать. И, значит, он с легким сердцем запросто может встать в один ряд с теми, у кого чистота крови не вызывала сомнений. А еще там, в том клубе по интересам, посулили полную свободу: что хочешь, то и изучай; как хочешь, так и экспериментируй, а если еще и на магглах или магглорожденных — так вообще зашибись… Ветренной ночью он сидел на подоконнике в опустевшем коридоре второго этажа, глядел в окно, прислонившись лбом к стеклу, и думал одновременно о нескольких занимательных вещах. Ночь, неясные тени в ветреную погоду отражались в черноте глаз. Мягкие тонкие волосы щекотали щеки. Он провел рукой, убирая их за ухо, чувствуя, как по коже ладони чиркнули несколько колючек щетины. Снейп вздрогнул. Недавно с Лили вновь состоялся разговор, который она сама и начала. Лилз снова взялась дуть ему в уши, что он выбирает плохих друзей, а их шутки ни что иное, как черная магия в чистом виде. Он возразил, что Поттер с дружками ничуть не лучше. А в ответ, как всегда, получил этот рассеянный взгляд, полуулыбку, и вечные отговорки с нежеланием признавать очевидное. Ни за какие блага мира не хотелось ему сейчас думать о том, что подруга (возлюбленная) увлеклась чертовым Поттером. Да и что он мог дать ей? Угрюмый, нелюдимый, себе на уме, некрасивый к тому же. Этакий гадкий утенок, который, как ни старайся, все никак не превратится в лебедя. Худой, долговязый, на жилистой шее кадык, гуляющий при еде и разговоре, волосы — сколько ни мой, все равно норовят слипнуться в сосульки. Он и бросил это неблагодарное дело, освежаясь изредка, когда выпадала возможность не столкнуться с кем-нибудь в душевой. Была и еще одна причина: с некоторых пор, будто соревнуясь в темпах с горбатым носом, вырос член, и он, хоть убей, не представлял, когда и как преподнесет это свое сокровище. Знал только кому, а ей он был параллелен, если рос не из «этого»… Согласно постулатам античной философии, большой член не от большого ума. И чем дальше, тем сильнее приходилось в этом убеждаться. Но долой горестные мысли! О приятелях следовало позаботиться. Намечалось нечто грандиозное. Жертва возрастом постарше взламывалась потом тяжелее, чем несчастные детишки, снять испуг которым ничего не стоило. А чтобы сделать это по горячим следам, нужно просто по ним ходить. И он шел, пригнувшись, словно ищейка, втягивая побольше воздуха. Ходить по следам потного Эйвери удовольствия не доставляло. Мощная волна страха, исходящая от него, налипала жирным слоем на стены. При этом Северус не чувствовал ничего больше, настроившись на одну волну, перебить которую могла только… Лили… Северус ускорил шаг. Этого просто не могло быть. В голове все смешалось, он чувствовал, что теряется, что его выбрасывает в действительность, словно он спрыгнул с подножки идущего на всех парах Хогвартс-экспресса. Будет больно! Дыхание на миг собьется, голова наполнится звуками и красками до отказа, наступит секундная слепота, а потом вернется обычное восприятие. Вечером коридоры учебной части обезлюдели. Он завернул за угол, переходя на бег, и практически кувыркнулся через сидящую на полу девчонку. Она опиралась о стену, подтянув колени к груди, и что-то сосредоточенно перед собой разглядывала. Но это была не Лили. Нет. И пахла она совсем не так, это был запах отчаяния, страха, умопомрачительный компот из смеси гормонов, выжавших все ароматы из организма. Перед ним была жертва. А еще, она предательски пахла Эванс, ею не являясь. А еще… Он молча опустился рядом на колени, не заботясь о чистоте заплатанной старой мантии, и приблизился к эпицентру событий. Приторная, горько-сладкая нота свежей крови ударила по нервам наотмашь. — Что они с тобой сделали? — выплюнул он, словно навязшую в зубах сосновую живицу. — Кто? — она вздрогнула, как очнулась. Но Северус понял, что девочка лжет. Трудно сказать, что сейчас толкало ее пособничать преступникам. И он не стал церемониться. Сегодня — солгала, завтра — побежит жаловаться, обращаться к нему за помощью будет поздно. И Снейп ухватил ее за ухо, заставляя вскрикнуть, но это было мгновение, дальше она кричать не могла. Сквозь расширенные от ужаса зрачки он вспарывал ее мысли, заставляя выворачивать наружу то, что хотелось спрятать. А желание шло не от ума. Блок стоял существенный. Его заколотило крупной дрожью, пришлось для уверенности сжимать ее круглое колено. Да тут пахло непростительными. Он отменил все еще действующий Империус и с гадливым чувством увидел то, чего подспудно ожидал. У Эйвери не встал, она сделала минет по указке. Рекс был достаточно возбужден самим фактом применения непростительного заклинания. Но зачем ему было насиловать безобидную полукровку? Он был красавчиком, ему бы любая и так дала. Смотреть изнасилование со стороны жертвы было занятием не из приятных. Она обернулась спиной к насильнику и согнулась, закидывая юбку и снимая белье, холодок пробежал по пятой точке, а после тупая, распирающая боль, нарастающая с каждым толчком. Придурку словно два провода в задницу сунули и пропустили ток, так самозабвенно его протряхнуло. А когда он вынул член, соответственно побежала кровь, которой могло быть и поменьше. Бросив неприглядное зрелище, не досматривая, кто и куда пойдет, с ужасом понимая, на что идут девушки в первый раз, он на секундочку вообразил, как натянет точно так же Лили на свой член, словно тесную перчатку, шепча ей в ухо, что любит ее. Под ложечкой екнуло. Все равно, это было во сто крат правильней, особенно, если Лилз ответит, что тоже любит его. Но зачем кривить душой, хотелось совсем не этого. Он ждал душевного отклика, а не ее поганой заботы о его репутации и здоровье или внезапной, ниоткуда взявшейся похоти. — Вулнера санентур, — пробормотал он машинально. — Как ты? — Как будто проснулась после паршивого сна, — потерла красное ухо девчонка. — Что-нибудь помнишь? — Северус присел рядом на пол, ощущая нетипичную для сеанса легилименции усталость. — Конечно. Все! — она ухватилась за переносицу и задрала голову, удерживая рыдания. Он не понимал, как ее утешить. Для следующих действий по стиранию памяти следовало немного прийти в себя. У самого в носу неприятно саднило. Вдруг она скосила глаза и потянулась к карману, доставая платок. — У тебя кровь носом… — Подумаешь — беда, а у тебя из пизды, — брякнул он с привычной грубостью, не церемонясь. И вдруг вспомнил, что видел эту девушку рядом с Лили довольно часто: они дружили. Вот как бывает иногда. Это была Мэри МакДональд — тихая, приятная девочка. Ему не раз приходилось сталкиваться с ними, когда они вдвоем шли куда-нибудь. Ее приближенность к персоне обожаемой Лили отрезвила. Прежде всего он с шумом высморкал кровавые сопли в чужой платок, приставил палочку к собственному носу, бормоча очищающее заклинание, и понял, что запах Эванс идет с ее юбки: Мэри одолжила ее у подруги. — Давай я подчищу тебе память, — предложил он наконец, не понимая, зачем возится с ней. — Зачем? — она округлила глаза. — А тебе, что, понравилось? — скривился Снейп. — Не хочу, чтобы эти уродцы вылетели из школы. Хотя и следовало бы. — Правда? Тогда я никому не скажу. И так стыдно, — она закрыла лицо руками. — А ты видел? — Точнее сказать, участвовал с твоей стороны… — О! — она поднялась, хватаясь за низ живота. — А ты никому не расскажешь? — Нет. Мне-то что с этого? Никакой выгоды, — он сперва подумал, что приятелей можно будет при случае шантажировать, но потом пришел к выводу, что они явно собирались заниматься подобным на регулярной основе, и, значит, его знание могло быть полезным лишь до поры до времени. А после окончания школы этот инцидент и вовсе станет всего лишь одним из эпизодов в череде подобных в пожирательской жизни. — И мне... мне — тоже! Не выгодно, — промямлила она в ответ. — Тебе, пожалуй, точно не резон, — Снейп догадывался, что кое-кто, скорее всего, точно подумает, что ее можно поиметь еще не раз. — Идем, я провожу тебя, а то опять вляпаешься. Несколько минут в тягостной тишине звучали только шаги и тяжелые вздохи. Сначала он приобнимал ее за талию, а потом просто взял за руку и повел, как будто она заблудилась. Назойливые мысли роились в голове, как пчелы. Это дельце требовало более детального внимания к мелочам. Гриффиндорской честности, замешанной на страхе и стыде он вполне доверял, а женской природе — совсем нет. — Я сварю тебе зелье, провоцирующее выкидыш, — выдал он в полной тишине. — Что? — она обернулась и резко затормозила. — Зачем? — Затем! — съязвил он. — Думаешь, этот ублюдок признает ребенка за собой? Твоя жизнь тогда вообще прахом пойдет. — Конечно, я пока не планировала... А это опасно? — спросила она, как будто взвешивая равнозначные вещи. — Цикл сорвется, выкинешь все, чего бы там не прицепилось, — деловито объяснил Северус. — А ты сможешь? — недоверчиво взглянула на него Мэри. — Варил уже такое? — Ну, а что? Состав довольно сложный, работа кропотливая, а номенклатура аптечная. Зарабатываю, — он тут же отряхнул пыльные колени. Старенькие брюки все же по росту, а не чуть выше щиколоток, как обычно, и из-под них не выглядывают веревочки от кальсон. Мантия перелицована, трансфигурировать ее каждый раз надоело — эффект долго не держался. И он пошел, превозмогая стыд, в ателье перед новым учебным годом; пришлось отдать львиную долю всех заработанных за лето денег. — Хорошо, — пожала она плечами. Тем временем странная пара сумела без приключений пройти по коридору и достичь портрета Полной дамы. Глядя на неодобрительно поджавшую губы при их появлении пухлую особу в нелепом розовом одеянии, Северус вдруг почувствовал себя неуютно и заторопился обратно. В любую минуту здесь могли появиться его собственные заклятые враги. Да и Лили могла увидеть его в обществе собственной подруги. Впрочем, в этом даже что-то было. Если он немного вотрется в доверие к девчонке (что, в принципе, уже и так произошло), можно будет вновь подобраться к вздумавшей привередничать Лили. — Значит, завтра, на обеденном перерыве, начну работать над зельем. Готово оно будет послезавтра вечером, ближе к девяти часам. Выйдешь из гостиной, я здесь тебя буду ждать. — Хо-хорошо, — согласно кивнула она и внезапно свернулась, присев на корточки. Будто улитка ушла в раковину. — Эй! Ну уж это совсем никуда не годится! — посетовал он, прикасаясь к ее голове. У нее были длинные пшеничного цвета волосы, которые она носила в забавной прическе, подогнув хвостик вдвое. Снейп ухватил ее за петельку из волос и заставил встать. Крепко сжал плечи и встряхнул. Мэри затихла. — Теперь лучше? Мы договорились? — он вновь растер ее уши, только в этот раз оба. Девочка шмыгнула носом, еще раз кивнула и побежала открывать вход. А Снейп побрел назад. Абсолютно разбитый, полнящийся всякими мыслями, из которых девицы, как в беде, так и в благополучии, точно стояли на самом последнем месте.