Не "всегда"

На самом деле, что бы Северус ни делал, о чем бы ни думал, мысли сами собой возвращались к Лили. Он не видел ничего сложного в общении с противоположным полом за исключением того, что девчонок ничего нельзя было заставить делать, если они не хотят. А Лили вдруг перестала поддерживать отношения. Северус думал, что выбор компании — личное дело каждого и на старую дружбу повлиять не может. А поссорились они по-крупному как раз обсуждая друзей. И, что примечательно, именно Снейп считал, что имеет полное право осуждать ее друзей, в виду личной неприязни к ним. А ей и дела не должно было быть до его приятелей. Но теперь Лили имела полное право предъявлять подобные претензии. Девчонки ужасно болтливы. Если МакДональд и не пойдет жаловаться начальству, подруге она может такого понарассказывать… Он от ужаса схватился за голову. Спасти всех от страшного конфликта не удавалось. И он дал себе зарок поработать с ее памятью, не полагаясь больше на сиюминутную жалость. В обед, вопреки своим обычным привычкам, посидеть в тихом уголке неподалеку от следующей по расписанию аудитории и почитать что-нибудь внеклассное, он опрометью кинулся в жилой блок, рискуя опоздать на трансфигурацию. Северус держался за ноющий бок, влетая в комнату, как самый настоящий нетопырь. Его кровать находилась в нише, как бы за углом, позволяя чувствовать себя достаточно обособленно. Он просунул ногу под днище и выдернул дежурный котел (подарок Люциуса Малфоя), значительно более продвинутый образец, чем они таскали на занятия. Сотворил воду, раскрыл саквояж, снабженный чарами невидимого расширения, и призвал нужные ингредиенты, объединенные специально для варки данного состава. Сунул голову в сумку, как в погреб хозяюшки, а, выпрямившись, загнул по матушке в восемь колен. Это гнездо разврата поглощало запасы со скоростью иного публичного дома. Хорошо хоть растительное сырье не отличалось замысловатостью и встречалось в окрестностях Хогвартса в изобилии, кроме… И чтобы получить это «кроме» надо будет написать в Хогсмид одному гнусному дельцу, с которым лучше бы на одном поле и срать не присаживаться. Пламя под котлом Северус оставил совсем крохотное, закрепленное чарами нерушимости, справедливо полагая, что бросать огонь без присмотра — самое последнее дело. Однако, на трансфигурацию он все же опоздал. В светлом кабинете тихо переговаривались два класса — слизеринцы и гриффиндорцы. Заходить последним расхотелось! — А вот и мистер Снейп собственной персоной! Боюсь, что вы перепутали дисциплины. Здесь вам ничего не позволено, кроме как учиться и познавать азы магии, — черноволосая ведьма с осиной талией вскинула бровь. Она оставила свою остроконечную шляпу изумрудно-зеленого цвета на столе и настроена была весьма решительно. Очевидно, опоздавшему предназначалось закусить фетровым головным убором всухомятку. — Прошу извинить меня, декан МакГонагалл! — отчеканил он, подчеркивая высокий статус преподавателя. — Садитесь, — она махнула рукой и принялась измерять аудиторию шагами в гробовой тишине, нагнетая и без того нервозную обстановку. Глядя на нескладного юношу, похожего на нахохлившегося вороненка, она испытывала странную смесь чувств. С одной стороны, его прилежание было несколько однобоким, но и талант являлся настолько несомненным по своей природной мощи, что временами у нее дух захватывало… Он впитывал в себя нужные ему знания с такой же ненасытностью, с какой черная дыра вбирает в себя свет. Слагхорн грозился, что его ученик до выпуска получит мастерство по зельям, а значит встанет в один ряд с теми, кто считает себя вправе указывать другим. И смежные с трансфигурацией чары давались ему превосходно, указывая на фундаментальное понимание науки. — Сегодня мы превратим шляпу в… — Кролика, — буркнул Снейп, выхватив мысль из воздуха. — Что за странные ассоциации? — МакГонагалл нахмурилась при мысли, что ее выдумка не могла быть столь очевидной. — Потому что это позволяет задействовать ассоциативную схему колдовства значительно более примитивную, чем, скажем, родство форм. Ведь трансфигурационные опыты с предметами, которые вообще никак не дружат, проходят через ряд логических выкладок способных только запутать колдуна. — Спасибо, мистер Снейп, что обвинили меня в примитивизме! Вам первому и выпадет честь поиздеваться над моей шляпой. Не совсем то, чего бы он хотел добиться. Мысли расползались, как тараканы. Северус вновь встал перед классом, спиной к столу преподавателя. Лили сидела за первым столом, концентрируя бурю энергии и внимания на левом фланге. Мери рядом с ней казалась настолько неприметной мышкой, что Северус даже не сразу понял — это она. Объект страсти недоуменно вскидывала брови, а неудачница старательно таращилась в стену. Когда взгляды МакДональд и Снейпа пересеклись ненароком, щеки девушки залил румянец. Подумаешь, какие тайны мадридского двора… Но, если она продолжит так вести себя и дальше, придется объяснять, в чем ее ошибка. А Северус еще не решил, использует ли новое знакомство ради своих целей. Он и так мог подойти к Лили, вызвать ее на очередной безобидный разговор, в котором даже тенью не промелькнет все то могучее, выворачивающее нутро наизнанку томление, которое, наверное, и зовется любовью. Беда в том, что она в последнее время слишком ловко направляла разговор в сторону политических убеждений и непристойного, по ее мнению, поведения. А кто ее просил, когда речь шла о совсем другом? Увы, но он терпел фиаско. А трепаться о погоде, планах на Рождество, которое Северус собирался провести в замке, модных заклинаниях и постылых родственниках было под стать паре с прочными взаимоотношениями. Не тогда, когда по спине топают бесконечные мурашки, под мышками потеет, сердце болтается в груди, как на ниточке, а самое безобидное из желаний — целоваться. Помогала только самодисциплина и отрезвляющее действие полного безразличия с ее стороны. Нет, Лили всегда была начеку, она замечала новые синяки, ожоги или пятна на одежде. Как старинный друг с полувзгляда понимала, есть ли чем хвастаться, или жизнь дала трещину. Но с некоторых пор, а по правде сказать, так очень давно — не с первого курса, разумеется, но точно со второго — ему хотелось совсем другой заботы. Она должна была смотреть в глаза и таять, приближаться к нему и забывать о существовании остального мира… К сожалению, Северус был осведомлен, что так бывает в исключительно редких случаях патологической страсти. И лучше бы ему ходить и не падать при виде объекта поклонения. Но не может же быть, чтобы девушка не замечала вообще ничего? Угнетенный своими размышлениями, он, в гробовой тишине, воцарившейся в классе после замечаний декана Гриффиндора, взмахнул палочкой и, не глядя на шевелящий носом результат с ушами зеленого цвета (какой и была шляпа), обернулся спросить разрешения проследовать на свое место. — Сядьте, Снейп! Ума не приложу, как вы при такой рассеянности умудряетесь выполнять программу по всем предметам? — обводя взглядом аудиторию, выделила голосом финал фразы МакГонагалл: дескать, учитесь дерзить и реабилитироваться одновременно, если вам это по зубам. Но провал и триумф на трансфигурации были лишь эпизодом в ряду событий этого дня. Вечером он планировал закончить зелье и вновь ошиваться у входа ненавистного факультета. Снейп и хотел бы полюбить «львят», но — вот беда! — они уж точно не хотели иметь с ним дела, а считались между тем ревнителями справедливости. В комнате, которую они занимали впятером, довольно мирно уживаясь с двумя совершенно нейтрально настроенными слизеринцами, к Северусу подступил Рекс. Он долго примерялся к разговору, как будто мог при желании утаить свои мысли. Но его мимика с головой выдавала, что парень попрощался уже со своим местом и магическим будущим заодно, а может и со свободой выбора, с кем вступать в брак. Глядя в его опрокинутую физиономию, не трудно вычислялось, чья честь пошла по кочкам. Снейп не понял только, почему друг затягивал с процедурой покаяния и слезной мольбой о помощи. Его подвиги уже могли разбирать по косточкам. — Северус! — наконец начал тот нарочито весело. — Рекс! — отвечал Снейп в тон, ничего пока, кроме нахлынувшего чувства гадливости, не испытывая. — Давай начистоту, — красавец Мальсибер вдруг будто сдулся, осунулся и скособочился. — Я применил к девчонке с Гриффиндора «Империус». — Молодчина! Как ты отважился? — поддержал словесный понос беспристрастный Снейп. — Да брось! Это же не больше, чем «Конфундус» какой-нибудь: «Империусу», как по мне, придают слишком много значения. Но дело в том, что я не совсем готов был указывать, что делать… Не придумал. Что ж, могло ведь и не получиться… Светловолосый рослый Мальсибер залился румянцем, как стыдливая дева. Уж не потому ли, что дальше следовало признание в постыдной, неуклюжей связи? Или подтверждение некомпетентности служило причиной того, что его бросило в краску? Не все ли равно. Снейп ликовал, чувствуя уязвимость старшего товарища. Ему понравилось чувство власти и вседозволенности, как будто сам применил непростительное заклятие подчинения. — И ты не проверил, сработало ли вообще? — подсказал Снейп. — Проверил, но, х-м… — румянец сошел разом, уступая место сероватой бледности. — Понимаешь, это просто крышесносно. Я же не ожидал! Ты чувствуешь себя императором в Колизее, демиургом, вершителем судеб. У меня словно газ вместо крови залили в вены. И я ее попросту… трахнул… Ну и вот… — И что же из этого следует? — Северус сделал постную физиономию. — Ты что дурак? Она же не хотела, просто не сопротивлялась! — у Мальсибера глаза от натуги доказать очевидное полезли из орбит. — В таком случае, твое дело уже разбирают, жди дисциплинарную комиссию из министерства и забудь об окончании учебы, — отрезал он зло. — Сев, а Сев, — начал старшекурсник совершенно не в себе. — «Ой, Северус, давай сотрем ей память, давай посмотрим, что же она помнит и, кому успела сболтнуть лишнего!» — продолжал издеваться мальчишка, все сильне чувствуя власть едва ли не большую, чем обманчиво навязанный сознанию «Империус». — Только для этого нам надо ее вновь поймать и желательно без свидетелей. — Думаешь, мне конец? — спросил Рекс вдруг совершенно ровно. — Рано ты сдался! В случае обнаружения преступления такого рода ты бы уже давно был дома и болтался на мясном крюке без всяких министерских волокит, — успокоил по-свойски Снейп. — Точно! — Рекс осклабился. — Умеешь ты успокоить… Я вот думаю, а может мне замутить с этой полукровкой, для создания иллюзии, что я этих недовыродков с трудом, но терплю? — на миг он ушел в мир грез плодотворного мезальянса с безответной мышкой, которую лишь стоит немного успокоить, чтобы ставить раком при каждом удобном случае. — Я думаю, что это ниже твоего достоинства, — прогнусавил менторским тоном Северус. — А вот мне она нужна! Я хочу с ее помощью вновь расположить к себе Эванс. Ему нравились взрослые разговоры, как будто они разом отмели предстоящие вехи взросления, набили уже множество шишек и цинично прикидывают операцию по соблазнению очередной инженю. Даже круглосуточная занятость не могла задавить разрушающий гормональный шторм. — В своей голове разберись! — огрызнулся Мальсибер. — Прежде чем разубеждать меня — перестань сохнуть по своей грязнокровке, пусть она и красавица. Это чудовищно, Северус!