Не "всегда"

Вечер стремительно свернулся. Так улитка уходит в раковину: мгновенно, прикрываясь пленочкой. Элен убрала со стола и ушла в ванную. Журчала вода, а они сидели немного угрюмые и потерянные. — Пойдем, — все еще опасаясь очередного побега, Мэри взяла его за руку, крепко сжав пальцы, и увела в спальню. — Как впечатление? Она сидела, устало свесив голову, переживая, пожалуй, раз в сто больше, чем он, и Северус должен был срочно с этим что-то делать. Он вновь был должен, обязан, связан. Но этот плен, эти беды, как бы ни ранили, все равно приносили удовольствие. Он сел рядом и обнял ее за плечи. — Впечатлений у меня уйма. Во-первых: я заново родился и чудом избежал смерти только благодаря тебе — если бы не те две минуты отчаяния, Фоукс был бы бесполезен. Во-вторых: моя семья умножилась, а дочь оказалась взрослой. Да еще и настолько похожей на меня! Уму непостижимо! — О да, чудо мое! Правда, сподвигнуть ее на следующий секс оказалось не так просто, как вернуть ей хорошее настроение. Они сопели в полной тишине, стараясь ничем не скрипнуть. Безамплитудные подергивания в позе ложки все отсрочивали приход удовольствия, пока он не кашлянул предупредительно, закинул ее ногу на себя и довел почти мгновенно до оргазма рукой, безошибочно помня ее складочки вслепую. Конечно, она не отказалась бы от «медленно и вальяжно», и поворковать в процессе. Но очень быстро и жестко — как раз то, что требовалось. Она выпустила весь воздух из легких, задергалась, запульсировала. Хватило двух фрикций, чтобы ее настичь. А утром было утро… — И все-таки ты потрясающий любовник! — прошептала она в самое ухо, откидывая волосы, прилипшие к потной спине. — То есть, тебе есть с чем сравнивать? Не считая того случая, разумеется, — он уже сотню лет не думал, что ревность болезненней прочих переживаний. — Как будто ты все знания из книг почерпнул, — поджала губы Мэри. У возлюбленного было такое лицо, что молоку впору скиснуть. — Можешь сказать, я пойму. Ведь ты же не осталась с этим… с этими… — он и вовсе стал мрачнее тучи. — Нет, Северус, нет! — воскликнула она в голос. Секундой спустя, не успел он надумать зацеловать ее, вымаливая прощение, и признаться, что сам нечист (но все это было без любви, хотя и не делает ему чести), как двери распахнулись от удара ноги. Девчонка стояла взъерошенная, в халате и одном носке, с палочкой матери наперевес. Стараясь не совершать резких движений, Снейп перевернулся на живот, а Мэри корректно прикрыла оголившуюся пятую точку уголком одеяла. — У вас тут все нормально? — округлила она глаза. — Все в порядке, мам? Ты так кричала! А ты, — она переключила внимание, — не думай, что я ничего не умею. Я хоть и не могу колдовать, но по голове дать безо всякой магии, — это запросто. — Элен, может быть, хватит? — он знал силу своего мягкого баритона, при помощи которого удавалось собрать самую разрозненную аудиторию. Да так, что все еще минут пять искали источник совершенных звуков. — Это некрасиво, но ты — молодец. — Некрасиво?! — вскинулась она внезапно, продолжая пялиться. — Шрамы у тебя на спине жуткие, аж четыре штуки! Как ты выжил? Расскажешь? — Расскажу! Доброе утро! — рявкнул Северус, теряя терпение. Пока Северус колдовал над туркой, разглядывая газовое пламя и вспоминая, как с ним обращаться, его женщины продолжили преподносить бесчисленные сюрпризы. — Что ты устроила? — шипела Мэри. — Да я как-то, в общем, не думала, — мямлила девочка так удрученно, что захотелось немедленно вступиться и сказать: «С кем не бывает?» Уснул же он однажды пьяным в углу спальни Люциуса. Потому что это было ближайшим местом, куда можно было ретироваться с того светского раута, на котором все, кроме хозяина, дошли до скотского состояния. Да и спальни у аристократов, насколько он знал, отдельные. А когда разлепил веки от посторонних звуков, обнаруживать себя стало неловко. Большей частью от того, что увиденное им зрелище заворожило: Нарцисса танцевала восточный танец. Ее медленные движения перетекали настолько плавно, что глаз не успевал заметить. Тонкие руки извивались, она покачивала бедрами, и с них постепенно сползал прозрачный лоскут ткани. До тех пор, пока на ней не остались только золотые браслеты, звенящие при каждом па. — А ты думай хоть иногда, — не унималась бескомпромиссная Мэри. — Я ведь не лезу в твою половую жизнь. — У тебя есть парень? — без предисловий вмешался Северус, уже готовый прикрутить гипотетическому хахалю дочери слишком шустрый фитиль. — Это он шлет громовещатели?  — Ну, да, — ее лицо так смешно вытянулось. — А как ты догадался? — Твоя мать — приличная женщина и всегда была ею. Единственный грубиян в ее окружении — я. Ты сказала, что письмо адресовано тебе. И, насколько я могу со своей колокольни судить по присутствующим в нем выражениям, этот кто-то не на шутку заинтересован в тебе. Мало того, он дорожит тобой. А еще — он волшебник и его не волнует, что ты — сквиб. — Как раз-таки волнует. Именно поэтому он и хочет заняться интеграцией сквибов в современное волшебное общество, — она сделала паузу и уточнила, — в будущем. — В таком случае, некоторые аспекты будущего интересуют нас с ним одинаково. — А теперь твоя очередь, — Элен принялась сосредоточенно изучать бумажную салфетку. — Расскажи о том, чего я не должна была видеть, но все равно увидела. — Эти раны, — произнес он спокойно, — я получил за дерзость, когда принимал метку. В дальнейшем Повелитель находил в сотрудничестве со мной достаточную выгоду и сожалел, что чуть не уморил меня. — Так ты клеймен?! По-настоящему! — она заерзала и перегнулась через стол. — Очевидно, это не то, чем обычно хвастаются, — нехотя завернул рукав Северус. — А ты? Ты знала?! — дочь безжалостно уставилась на Мэри, вгоняя ее в краску. — И, несмотря на все это, продолжала молчать и доверять? Мэри на мгновение прикрыла веки. А потом, так же ясно и открыто взглянула ей в глаза и слабо улыбнулась: — Всегда…