Through the years

***

Все ещё зима. Наверное никто никогда бы не посмел перестать говорить о чудности этой волшебной поры, главный минус которой, — это леденящий кости мороз. Но если бы не эта низкая температура, — не было бы зимы и этого чудесного и насколько магического снега. Когда замерзают от мороза ладошки и мы прячем их в рукавицы, или становиться красный нос вместе с порозовевшими щеками, когда глаза закрываются от сияния и искр отбитых от снежинок лучей солнышка, тогда и наступает улыбка. Радоваться тогда, когда держишь в руках теплую чашечку горячего чая, обмотав плечи вязанным пледом, наблюдая за всей снежной сказкой сидя возле окна. По этому белому, мягкому покрову, со скрипом продавленного под весом мужчины снега, медленно, перебирая ногами шел капрал. Ривай возвращался с недалеко расположенного от форта переполненного людьми города в маленькую избу посреди леса, неся в нее немного еды для кадетов, которых недавно взял к себе. Леви переселил себя и свой новоиспеченный отряд из новичков-кадетов в ту небольшую хижину под своё попечение, чтобы всегда держать их в узде под наблюдением и сколько потребуется тренировать, чтобы был от детишек хоть какой-то толк. В основном, — чтобы видеть ее. Но помимо в отряде капитана так же находятся способные, энергичные, которым нужен строгий присмотр самого капрала, чтобы из некрасивых камней — сделать идеально высеченные аметисты. Одними из таких кадров оказалась вечно воюющая парочка, состоящая из Жана и Эрена. Не было ни одной свободной минуты, когда бы те двое не грызли друг-другу глотки, это Ривай уже успел понаблюдать, когда добирались утром к новому месту жительства — раздражающее зрелище. И один, кто может их остановить и обуздать — это Армин, поэтому наделённый умом мальчишка тоже присоединился в отряд. Так же молодая Саша, Хистория, Конни, остальные... И Микаса — вообще не верится до сих пор, что эта девушка, что была когда-то милым созданием богов — поступила в их Легион Разведки и получила накидку «Крыльев Свободы». И до этого времени капрал все еще не может в голове себе представить картину, как та, что так элегантно танцевала с ним три года назад — сможет безрассудно и жадно рубить титанов направо и налево? А если попадётся в их грязные пасти? Уж точно нет, даже если азиатка и была той, на вид хрупкой девушкой когда-то — то сейчас силы у нее хоть отбавляй и раздавай нуждающимся, если уж дошла до сих дней в разведкорпус. Ведь в солдатах остаются лишь сильные, такие, как она. Судьба их свела вновь или это просто обычное совпадение, или темноволосая искала различные способы, чтобы вновь увидеть капитана Леви? Но такими радикальными решениями: записаться в армию и пройти весь тот долговечный ад, чтобы потом, в один прекрасный день выйти на поле боя и не дай Бог умереть на нем же, окропив ту землю собственной кровью? Всё-таки эту встречу никто из двоих не смог заранее предвидеть, это была точно случайность, но до такой степени неожиданная, приятная и непонятна, но то, что они встретились, нельзя никаким образом назвать простой иллюзией глаз. Микаса стоит перед его глазами, и они смотрят друг на друга. Конечно, же,только в мыслях мужчины. Потому что сейчас Ривай идёт снежной лесной тропинкой, что приведет темноволосого в деревянный домик. Так и случается — Леви видит перед собой деревянную избу, из дымохода которой вверх столбом сочиться серый дым, который лягал в небе небольшой полосой и так же растворялся вместе с воздухом. Еще несколько минут и капрал окажется в тепле, и сможет отдохнуть перед тем, как начать тренировать этих сопляков перед вылазкой за стены через месяц, заставив выучить строение, которое придумал его хороший друг Эрвин Смит. Сам же станет пить теплый чай, сидя на мягкой обивке стула возле камина, в котором будут тихо потрескивать бревна, отдаваясь языками и жаром в дом. Отряхивая перед порогом ноги ото снега, медленно, с протяжным, неприятным для слуха скрипом ржавых петель открывает дверь, входя внутрь деревянного домика, ощущая на теле долю тепла, стягивая с плеч верхнюю одежду, предварительно до этого ставя под стену небольшую корзинку с едой. И когда с переодеванием в более легкую одежду покончено, Аккерман переводит тусклый взгляд на комнату. Осматривая помещения, капрал слегка хмурит брови, ведь до того, как он несколько часов назад, самолично приказал новичкам убраться в доме, так тот стал ещё запущенней, чем до того, как Ривай был последний раз в избе. И ничего бы не случилось, если бы вот так вот зашел другой из капитанов. Тот даже бы и не заметил всей этой запущенности, но это же капрал, который до чертиков ненавидит всякий рода сор. Эта пыль и эта грязь всегда раздражали капитана, от того в элитном отряде его и прозвали как помешанного чистоплюя, ведь какие бы не стояли кругом обстоятельства, даже на поле боя тот старался держать свои мечи в чистоте, протирая лезвия тех платком от крови. — К-капитан, вы уже вернулись!? — из кухни на шум выбегает запыхтевший Армин, на голове у которого был повязан белый платок, а в руках которого сжималась не слишком выжата от воды тряпка, с которой на пол падали капли. — Где эти Жан и Эрен? — — Они... О-они подрались и сейчас о-отдыхают... Где-то... Я просил их п-помочь мне убирать кухню, но парни о-отказались... — на практически каждом слове делая запинки, блондин кажись дрожал от одного угрюмого и внушающего страх взгляда темноволосого капитана, что стоял и внимательно наблюдал, как эти самые капли, полны грязи падали на пол. Раздражает. — Дурачье... Эй, Эрен, Жан! — цокает, громким голосом подрывая спящих на диване двух парней, что, как шелковые подошли ближе к капитану, понимая, что сейчас одними словами и руганью тут им не отделаться. — Да капрал Леви...? — боязно спрашивает Эрен, боясь поднять очи на злого капрала, в ответ же на свой вопрос получая громкую пощечину, вторая же прилетела стоящему рядом Кирштайну. — Сопляки, я кому сказал убраться здесь до моего прихода!? Меня же не было довольно долго, а вы здесь еще больше бардак развели, так еще и подраться успели?! Да кто вас черт бы побрал понабирал в отряд таких!? Я что-то не понял, всем же был отдан приказ приводить порядок в доме, а по приходу я вижу тут только один Армин старается? - но затем блондин, хоть и не слишком хотел перебивать капрала, но дополняет рассказ, фразой в роде: "И Микаса рубила дрова..." — Ну и Микаса там что-то делала... Какие же вы бестолочи! Быстро швабры и веники в руки, и марш убираться! Вода в колодце на улице! И чтобы за час навели здесь идеальную чистоту! Чтобы пылинки нигде не было, вы меня поняли!? — — Е-есть! — вместе ответили парни, разворачиваясь к кладовке с инструментами, где наверняка лежат веники и швабры, по дороге к ней толкаясь в друг друга локтями, что-то бурно шепча, наверняка обсуждая, кто же больше виноват в случившемся. — Ох... Столько мороки... — Аккерман массирует пальцами переносицу, тяжело переводя взгляд на других детишек, которые пришли на его громкую ругань и возгласы — Эй вы, — так же строго и колко обращается к бездельникам, те же в свою очередь вздрогнули от громкого тона капитана, выпрямив спины в ожидании приказа — Идите на второй этаж и разберитесь с вашими спальнями! Не мне же потом задыхаться в них от пыли, а вам же! — — Да, капитан! — по приказу кадеты быстро отправились на второй этаж, чтобы поскорей смыться с глаз мужчины долой, не забыв прихватить с собой тряпки, вёдра, веники и швабры, не желая получить такую же смачную пощечину. Капрал смотрит кадетам в след, замечая, как из кладовки последней выходит девушка азиатской внешности. Этой девушкой оказалась никто иной, как сама Микаса Аккерман. И капитану долго думать не пришлось, он быстро подошёл к брюнетке, останавливая темноволосую захватом руки тонкого запястья. Микаса с удивлением в лице смотрит на капитана, но затем быстро отводит взгляд, чтобы долго не засматриваться в серые кладези Ривая, что сейчас устремлены на нее самую. Ей есть куда посмотреть, например в спины уходящих на второй этаж друзей, к которым так хочется присоединиться, переводит очи на висящую возле картину подсолнухов или на предмет, что в сей момент держит в руке. Микаса готова смотреть на все, только не в, как ей кажется, прекрасные глаза капрала. — Постой, Микаса... Будешь помогать мне, хорошо? — после не слишком большой паузы, капрал смог оклематься и выдавить из себя выше сказанные слова, перед этим не задумываясь смягчив тон, который лишь минуты назад был свиреп и грозен. Наверно, смотря на эту девчушку, у мужчины настроение само по себе меняется и, это видно: мгновение назад Аккерман готов было убить всех и вся в этом домике, сейчас же спокойно обращается к девушке, забыв про желание переломать всем шеи. — Слушаюсь... — тихо отвечает на, приказ, или что это вообще было, идя следом за мужчиной, крепко сжимая в ручонках предмет для уборки. Поднимаясь на второй этаж, проходя коридором в самый конец, Леви открыл самую последнюю дверь. Они заходят в довольно большую комнату, где в холодных, совсем не греющих лучах зимнего солнца виднелось много летающих частичек пыли. Да даже, думаю, без видимых доказательств, можно было понять, что помещение переполненное пылью и всяким сором, так как дышать этим воздухом удавалось с трудом. Капрал несколько раз кашляет в сжатый кулак, закрывая нос внутренней стороной локтя, подходя к окну, открывая его на распашку. Холодные потоки ветра сразу вытесняют застоявшийся в помещении гнилой воздух, придавая этой комнате свежесть. И когда дышать стало намного легче, капрал всё-таки удосуживается закрыть открытую форточку,чтобы случайно этот холодный ветер не продул азиатку. — Капрал, что это будет за комната? — невзначай спрашивает девушка, ставя под стеной принесенную ей швабру. Ведь она оказалась довольно просторной и здесь точно не будет расположена комната для обычных спален кадетов. Такие комнаты больше походят для складских, чтобы хранить запасные лезвия, баллоны с газом, УПМ или по крайне мере форму. — Думаю, если она уж такая большая, и в ней много места, то... Наверняка будет моим кабинетом, а ширмой отделю место и для моей спальни... — но капрал уже успел придумать для этого помещения функцию кабинета и собственной спальни, с задумчивостью потирая пальцами подбородок, представляя в голове, как это все будет выглядеть в реальности. Конечно это как-то расточительно, жить одному в такой большой комнате, но наверное каждый второй знает о проблеме капитана до поздней ночи возиться с документами от чертовой бессонницы. И если бы Ривай делил с кем-то помещения, его сосед не смог бы спокойно уснуть из-за этой возни. На то Ривай и капитан, чтобы занимать отдельную комнату и спать так же отдельно. — Думаю, так оно и есть... Вы пока побудьте здесь, а я сбегаю за ведрами с водой и вениками, подождите меня здесь, — и, убежав на первый этаж, где азиатка забрала последнее ведро с тряпками и вениками, набрав ледяной воды из колодца, та вернулась обратно в самолично прозванный капитаном кабинет, заметила, что мужчина даже и не сходил с места, на котором стоял. - Начнем же уборку? - Так, в тишине и спокойствие однофамильцы вместе начали убирать эту комнату. Но тишина эта не была какой-то нагнетающей и неловкой для обоих, скорее, какой-то успокаивающей. Но Микасе вскоре она наскучила, поэтому та стала тихо напевать под нос какую-то песню из детства, которую запомнила из песен, которые пела ее мама. Ривай и не против был послушать ее хоть и настолько тихое, в местах неуклюжее пение. Но капитану оно казалось более прекрасным и мелодичным, чем ужасным. Пелось в ней что-то про алый цветок, который сорвали и должны подарить, это все, что смог вывести из услышанного. Но не смотря на значения текста, Риваю просто хотелось слышать звучание тонкого голоса, застыть в этом моменте подольше и, как под звуки мелодии кто-то ходит по комнате, водя веником по полу, самому погружаться в спокойствие. Напоминало чем-то домашнюю обстановку, хотя Леви нельзя было с чем сравнить. Хотя кто-то рассказывал, что именно так мамы и ходят по дому, напевая песни. Но заметив, что капрал Леви так же присутствует здесь, Микаса на миг запнулась в словах, прекращая свой небольшой концерт для одного человека. И чтобы такое поведение не показалось странным, темноволосая подошла к одиноко стоящему в стороне шкафу, дверцы которых со скрипом открыла на себя, замечая подвешенное на вешалке деревенское платье. — Капрал, подойдите сюда и посмотрите на это... Что с ним делать? — — С чем? — подошёл по просьбе азиатки поближе, чтобы глянуть на находку темноволосой. Белое платье... Мысли при виде этого изделия из шелка переносит темноволосого в далекое прошлое. Сколько воспоминаний связанно с этим чудесным, непорочным цветом? Перед глазами проносятся кадры трехлетней давности, когда капитан со скукой бросал взгляды на скудных танцоров в середине большого бального зала, зевая с каждым разом все сильнее, когда нудные разговоры заканчивались и люди шли дальше говорить о хороших делах в бизнесе. Самым большим развлечением было лишь то, что Леви мог наблюдать за летающей вокруг него мухой. И лишь только этот цвет среди всех ярких и темных, только белый той маленькой девочки он смог запомнить навсегда. Микаса танцевала с ним в практически таком же, только более расшитым кружевами, с бантом сзади и тесно затянутым корсетом. Капитан с улыбкой берет его с вешалки себе в руки, думая над тем, куда бы его положить. Не выкидывать же настолько вызывающие чувства предмет? — Знаешь, Микаса... Ты возьми его к себе, думаю этот размер как раз тебе подойдет... Я ведь ожидаю и надеюсь, что когда-то мы еще станцуем, как тогда, и ты наденешь это платье... — — Что вы, капрал... — девушка ощущает, как против ее же воли щеки на собственном лице обретают розовый румянец. Почему же Ривай вспомнил именно о той встрече, глядя на платье? Неужели та Аккерман из прошлого так отметилась в сознании мужчины? Не знает. Но всё-таки берет с его больших рук это одеяние, сжимает в ручонках и спешит выйти, чтобы капитан не заметил ее розового окраса. Спешит так же положить платье в свою комнату, которую будет делить еще с несколькими девушками, где аккуратно сложит платье в чемодан под кроватью, которое будет дожидаться своего времени. А капрал лишь мягко улыбается, когда та, прижимая шелковую ткань, вышла из комнаты. И вправду, когда же он успел научился так улыбаться?