Through the years

***

Капрал с трудом открывает глаза, почти сразу же закрывая их от ослепляющих лучиков, что пробивались сквозь плотные шторы. Сейчас утро? Кажется, Ривай припоминает, что совсем недавно вокруг него царила обстановка работы и кромешная темень, которую освещал лишь тусклый свет одинокой свечи, которая в сей час была потухшей, до этого предварительно растопившись к самому своему основанию. Вот и примерно тогда ночью, в пик своей работы, молодой мужчина попросту заснул от усталости посреди не исчислимого количества бумаг, даже не заметив этого. И даже крепко-настоянный чай не помог совладать с подступившей сонливостью. На столе царит полнейший беспорядок, некоторые листы от документов лежат на полу, другие же смятые и уже никуда не годные, а среди всей этой писанины стоят грязные кружки из под того самого чая. Это немного разочаровывает и вводит в уныние темноволосого, ведь придется вновь писать все сначала и от руки, а ведь молодой капитан так старался все сделать аккуратно и без лишних хлопот, а по итогу сам заснул, да еще и успел как-то испортить. Но с этим уже ничего не поделаешь. Леви протяжно зевает, вытягивая руки вверх, как кошка, прогибаясь в спине, слушая ее громкий хруст костей, на остаток собирая все кружки вместе, чтобы потом отнести посуду в мойку и вымыть до того состояния, в котором можно будет увидеть собственное отражение. Ступеньки в деревянном домике неприятно скрипят, когда капрал спускается по ним на первый этаж, даже немного пугают своим тяжёлым и отвратительным-протяжным звучанием, которое больно стонет и эхом раздаётся в тишине, действуя на, и так не крепкие нервы. Кстати о выше упомянутой тишине, слишком странно для такого-то времени дому находится в умиротворённом состоянии, хотя обычно в такой час, Жан и Эрен что-то бурно бы обсуждали в гостиной, а может и вновь подрались из-за недоразумений и разных взглядов в некоторых личных вопросах. Неужели мальчишки взялись за голову и стали что-то делать помимо как постоянно долбить друг-другу мозги, да и не только друг-другу...? Хотя, вряд-ли такое событие настигнет глаз капитана и других новичков. — Доброе утро, капрал Леви! — все как один произнесло трое находящихся в кухне кадетов, точнее можно сказать, что это были никто иные как Хистория, Саша и Конни, что, еще какое-то мгновение назад молча очищали ножами кожуру картофеля для завтрака. — Доброе утро и вам, оборванцы... — немного холодновато и колко, но Ривай все же поприветствовал новичков из 104-го, проходя мимо детишек прямиком к мойке, где, складывая всю грязную посуду принесенную из своего кабинета, быстро вымывает их от остатков чая на дне подогретой в чайнике водой с пеной. Отряхивая руки от воды, вытирает оставшуюся влагу висящем на крючку полотенцем, затем, опираясь спиной о деревянный шкаф, скрещивая руки на груди, задавая давно интересующий его единственный вопрос, — Где все? — На капрала быстро реагирует блондинка, что, приложив палец к губам, шепча сквозь них что-то в роде: «О, дайте вспомню...», задумалась над ответом, который не заставил капрала долго проводить ожидании. — Эрен и Жан еще не выходили из своих комнат, мы конечно пытались их пробудить, но ничего не выходило из этого, как уже наверное и сами знаете... Микаса еще час назад вышла на улицу и до сих пор рубает дрова, как можно кстати наблюдать из окна, а Армин вызывался ей помогать носить бревна в сарай, возле дома. Остальных вы вчера самолично отправили на поручение в другой город, так что вернуться не скоро, — вот такой ответ последовал на заданный мужчиной вопрос. И для убеждения некоторых сказанных блондинкой слов, темноволосый все же выглянул в окно напротив, где заметил тех же Микасу с Армином, что собирали с белой земли бревна, относя все их в сарай, аккуратно складывая их друг на друга. Капитан улыбается, всё-таки, девушка не любит просто прохлаждаться, просиживая свое звание разведчика на диване возле теплого камина. И это качество нравилось Аккерману. Да, и если задуматься над этим словом «нравится», то, капитан с лёгкостью может сказать, что эта азиатка полностью олицетворяет его идеал женщины, с которой бы провел остаток своей, к сожалению не долговечной жизни. И понял это капрал совсем недавно, когда стал нуждаться в том, чтобы каждый день, хотя бы на несколько секунд видеть ее выражение лица, или слышать нежный голос, в перемешку со смехом, шепотом и громкими возгласами. И эти секунды с каждым днём превращались в потребность видеться намного чаще и дольше, чтобы узнавать о брюнетке все больше и больше... Но наверняка, его чувства к девушке зародились, завязались мелким узелком, именно с тех самых дней, когда они впервые встретились на балу. Да, именно тогда Ривай почувствовал в своей груди тот приятный жар, что языками пламени охватывал все тело, те приятные покалывания зачерствевшего сердца, и даже сейчас брюнет полыхает от одного, брошенного в ее сторону взгляда. Все же, как бы время быстро не шло, и что бы в мире не менялось — девушка бы все равно осталась прежней, а чувства бы не исчезли. И если бы, три года назад, молодая Аккерман была взрослее, и возраст был ее не той обозначенной цифрой, которую она назвала в знак своего девичьего возраста, то, капитан узнал бы о пылкой любви намного раньше. И тот день стал бы тем моментом, когда он влюбился в нее. Но взаимны ли они? Леви медленно переводит очи с трудящихся кадетов, точнее с одной конкретной особы за окном, на стоящую в углу корзину, в которой, кажется уже гулял ветер. Так же, обходя кухню кругом, встает перед шкафчиками, на полочках которых так же практически пустовало. Припасы за эти несколько дней слишком быстро закончились из-за некоторых слишком прожорливых, да и из-за столького количества людей, что здесь проживают, поэтому, почему бы не послать кого-то за едой? Ибо так не далеко помереть с голоду, а уж жить бок о бок с мертвецами капралу не хотелось. В тот же момент, в голове брюнета появилась внезапная мысль, что это может послужить отличный шансом для него и Микасы, ведь мужчина сможет остаться в доме с молодой Аккерман совсем на едине, оправив всех остальных новичков за едой в соседнее поселение. — Хэй, ребятишки, — обращает внимания находящихся в комнате кадетов, — Быстрее очищайте картофель и ставьте на плиту, а затем собирайтесь и шуруйте в город за припасами. У нас их осталось немного из-за некоторых, — Смотрит конкретно на Сашу, а та в ответ лишь неловко улыбается, почесывая затылок — А так же возьмите с собою этих оболтусов Жана и Эрена.... и Армина с собой заберите, он один тех придурков усмирить и сможет... — — А как же Микаса, капрал? — — Микасе... Хм... Микасе скажите, чтобы не перетрудилась и вернулась в дом отдохнуть, она же вон, сколько на улице трудилась, наверное, руки болят топором махать... — — Хорошо... Мы вас поняли капрал! — те быстро очистили оставшийся картофель, хорошенько перемыв его в воде, и поставив на разогретую заранее дровами плиту, стали собираться к выходу во свет, натягивая на себя теплые меховые куртки. Так же, перед уходом, не забыв поднять двух спящих парней, попросили оставшегося в доме капитана приглядеть за готовящейся едой, а после уже вышли на улицу. Капрал взглянул в окно возле двери, наблюдая за тем, как те ребята подошли к Армину, ловко хватая блондина под руку, уводя с собой, говоря что-то стоящей по осторонь Микасе, явно это были ранее сказанные слова Аккермана, указывая руками на домик. Та же в стою очередь переводит свой серый взгляд на то самое окно, в которое глядел брюнет, встречаясь с взглядом темноволосого капитана, сразу же опуская свои очи-бусины в пол. Ривай лишь тихо усмехается, уходя в глубь домика, все же, внутри по новому сгорая от ожидания остаться на едине с прекрасным серым цветком. Мужчина садиться в кресло возле камина, перед этим достав с полок книжного шкафа несколько тяжелых переплётов, открывая один из них где-то на середине, краем глаза наблюдая за вошедшей в деревянную избу Микасой, что, сняв с себя тяжёлую верхнюю одежду, стала обходить все комнаты в поисках чего-то или кого-то. За ней наблюдать довольно интересно таки, даже иногда смеяться хочется, когда та неуклюже заглядывает в окна, или быстро взбирается по ступенькам на верхний этаж к жилым комнатам. Тогда-то капрал вслушивается в долгий топот над головой, опять встречая молодую Аккерман внизу, которая соизволила вновь спуститься к мужчине. — Капрал, вы что, всех ребят отправили в город на рынок? — — А как же? Если ты никого не нашла в доме, то, очевидно, что да, — отвечает Леви, увлечённо переворачивая страницу за страницей книги, которую тот стал читать, пытаясь вникнуть в сюжет, так как начал читать рассказ из середины. — Тогда почему вы меня не отправили с ними? — не подумав, темноволосая отбирает у капитана читаемый переплет, чтобы тот наконец-то обратил внимание на нее, хотя к чему это все ей сдалось? На удивление Ривай даже и не разозлился на девушку, просто потянулся к ее рукам, чтобы забрать у нее роман, лишний раз прикасаясь к нежной коже рук брюнетки. — Потому что ты хорошо поработала, на сегодня, очевидно же — — Но ведь Армин так же мне помогал, почему вы не оставили его так же, как и меня? — — Армина я послал с ними, так как он один успокоит тугодума Эрена и Жана, а ты лишь будешь потакать выдумкам своего сводного братца, — — Но... Я ведь тоже хотела пойти с ними... — — Не выдумывай и сядь отдохни возле камина — Надув щеки от обиды, от того, что ее не отпустили вместе с ребятами, Аккерман лишь фыркнула, обходя кресло Ривая, уходя куда-то в другую комнату, сразу же возвращаясь к камину, садясь на принесенную ею подушку, которую та положила себе на полу, чтобы было приятнее сидеть и наблюдать за развивающимися языками пламени, подкинув в них еще несколько бревен, которые так же оказались в плену горячих руках огня. Микаса на миг прикрыла глаза, обнимая руками собственные колена, кладя голову на них же, наслаждаясь предоставленным теплом. Так уютно, хотя довольно пусто и тихо без друзей и вечно во всю глотку говорящих парней. Хотя, на душе становится теплее, когда темноволосая слушает шелест переворачивающихся листов книги, что сейчас читает капрал. Микаса открывает глаза, поворачиваясь лицом в сторону сидящего мужчины. Сероглазая наблюдает за тонкими и довольно длинными пальцами мужчины, за вздутыми венами на тыльной стороне его ладоней, что наверняка появились от трудной работы не только на сложных вылазках, но и бессонных ночей, так как не раз слышала шум в разгар ночи, проходя возле кабинета Ривая. Очи сами поднялись вверх, рассматривая легкую полуулыбку на лице брюнета. От чего же капитан улыбается, небось смешной момент в книге попался, или вспомнилось ему что-то из прошлого? Но она понимает, почему ухмылка не уходила с его лица, подняв взор немного выше, всматриваясь в серо-голубые глаза капрала Леви, что, кажется смотрели прямиком на нее. Щеки сразу же обрели розовый цвет, от смущения которого та быстро уткнулась лицом обратно в свои коленки. — Почему вы на меня смотрели, капрал? — тихо, почти не разборчиво спросила Микаса, но капрал все же смог уловить саму суть заданного девушкой вопроса. — Припоминается мне, что ты первая начала меня рассматривать, Микаса, — а и вправду, когда она начала смотреть на мужчину, он, не отрывая взгляда, водил очами по строчкам книги, даже не обращая на ее присутствие рядом. — Нет! Вы ошибаетесь! — громко отрицает, пусть сейчас и нагло врёт своему капитану, пытаясь подняться и сбежать от него куда-то подальше, например в свою комнату или на кухню, да хоть на улицу, чтобы больше не смущаться со своих действий. Все же, как никак, а этот мужчина слишком нравится ей. Но подорвавшийся за ней Ривай не дал так просто азиатке улизнуть от него — он хватает ее за запястье, притягивая к себе, сильно прижимая хрупкое и нежное девичье тело к себе. — К-капрал, что... Что вы делаете, отпустите меня! — — Знаешь, а я ведь, тебя до этого рассматривал, — нежно шепчет над ухом, дыханием опаляя ее фарфоровую кожу, что кажись может просто треснуть от неправильного и неподобающего обращения — Микаса, ты знала, насколько прекрасная? Не убегай сейчас, я хочу побольше насмотреться твоей красотой... — цепляется большими руками за ее тонкую талию, пробираясь руками под рубашку, легонько кусая краешек ее красного ушка зубами, ухмыляясь. — Капрал, п-постойте! — пытается остановить проворные руки Леви, что уже обнимали ее тело под тонкой одеждой, вздрагивая от холодных прикосновений к костяшкам спины, выгибаясь в ней при каждом ощущения мурашек — Вы... Капрал Леви! Да п-погодите же! — — Сколько мне же еще ждать, три года уже прошло с нашей мазурки, не замечаешь? — — П-подождите... Я... Правда, вы мне н-нравитесь, вы... Я правда смотрела на в-вас, но п-подождите... — Микаса даже и не поняла что сказала, но когда догадывается о сказанных словах, еще больше стыдится себя, моля провалится сквозь землю и больше никогда не попадаться ему на глаза. Но Леви ждал их с большим нетерпением. Он смотрит на ее горячие, такие невинные покрасневшие щеки от его же, не слишком приличных действий или от собственных слов, не важно, ведь Аккерман будет красивая даже если ее лицо будет измазанное в крови титанов после боя, или в грязи... Леви даже толком ничего не пришлось делать, чтобы услышать с ее уст сорвавшиеся заветные слова признания. Но это и к лучшему, что девушка уж точно не убежит от него в следующий раз, и уж точно не пойдет к другому мужчине в руки, ведь в той мазурке они дали друг другу клятву, пусть и не произнесли ее в слух. Ривай тихо смеётся с ее невинности, пропуская сквозь пальцы некоторые пряди ее темных шелковистых волос, одаряя легким поцелуем лоб, поднимая саму Микасу на руки. — Капрал! — бьёт маленькими кулачками по сильным плечам темноволосого, прося, чтобы тот отпустил ее, через мгновения оказываясь сидящей на капраловых коленях вместе с самим Риваем на кресле. Микаса смущённо заглядывает в его глаза, что кажутся сейчас ей довольно теплыми, нежели когда-то, вновь утыкаясь носом в подставленные ей плечи, скрывая румяна, обвив руками мужскую шею — Капитан... — — Микаса, давай просто посидим вот так, пока те сопляки не вернутся с рынка? — — У-угу... —