Истинная любовь демонической принцессы

— Следующая тема обсуждения: рисунки неприличного содержания, найденные на пике Сяньшу, — огласила Шан Цинхуа. — Ци Цинци, похоже твои ученицы не так уж нравственны и высокоморальны, какими ты их выставляешь, — ехидно заметил Вэй Цинвэй. — Шисюн, на прошлой неделе я поймала трех ваших учеников, слоняющимися без дела на Сяньшу в учебное время, — парировала Ци Цинци. — Не они ли решили поупражняться в рисовании, вдохновившись моими девочками? — Это правда, многие юноши грезят о пике Сяньшу, упрекать их за это сложно. Но что-то я не замечал за ними таких творческих наклонностей, и к тому же с, кхм, участием только женского пола. — Попытки проникнуть на пик Сяньшу — это постоянная проблема. Предлагаю всем остальным в очередной раз напомнить своим ученикам о недопустимости такого поведения. Чтобы закрепить это понимание, лучше дать им побольше заданий, так у них не будет времени на такие шалости. Пику Аньдин следует заняться укреплением заграждений на пике Сяньшу в ближайшее время. Шимэй Шан, это не будет для вас затруднительно? — сказала Юэ Цинъюань. — Хорошо, я отправлю старших адептов заняться этим, — вяло ответила Шан Цинхуа. — Что касается рисунков, то попытки выяснить их автора лишь наведут ненужного шума. Это дело пика Сяньшу, и шимэй Ци в состоянии сама с ним справиться и не допустить повторения инцидента. Взгляды Юэ Цинъюань и Ци Цинци пересеклись, и последняя понимающе кивнула. — На этом предлагаю собрание закончить. Заклинатели зашелестели своими ханьфу, намереваясь покинуть Главный зал, когда их прервал суровый голос. — Мы еще не все обсудили. Юэ Цинъюань вздохнула. Она надеялась, что Лю Цинге не станет поднимать этот вопрос, и специально попросила Шэнь Цинцю не приходить на сегодняшнее собрание. — Что шиди Лю хочет обсудить? — А разве непонятно? Высокопоставленная заклинательница заводит интрижку со своим учеником, и никто не хочет про это ничего сказать? Главы пиков заговорили вразнобой: — Да что тут можно сказать… Ведь шицзе Шэнь и ее ученик сами пришли и во всем покаялись. Говорят, любовь. Шицзе Шэнь раньше никогда не признавала своих ошибок, раз она решила раскрыть свой проступок, то для нее это, должно быть, очень серьезно… — Вот именно, с шицзе Шэнь наконец-то стало возможным вести дела! Теперь, она всегда готова дать совет и поделиться своими артефактами! Только на прошлой неделе мы провели несколько часов, обсуждая особенности питания Сианьфу! Если чтобы быть приятной в общении ей нужен молодой юноша, то пусть приходит ко мне на пик и забирает любого из этих бездельников! — С чего вы вообще взяли, что это она его совратила? Этот Нин Инъин крупный парень. Разве не мог он сам принудить ее? — Я уже несколько раз поговорила с ними обоими. И шимэй Цинцю и Нин Инъин, утверждают, что влюбились и вступили в отношения по доброй воле. Нин Инъин настаивает на том, что шимэй не делала по отношению к нему ничего непозволительного, а он сам полюбил ее и, дождавшись совершеннолетия, признался ей, и она ответила ему взаимностью, — вздохнула Юэ Цинъюань. — Ну и что же теперь? Нин Инъин не юная барышня, чтобы за его честь бояться, а Шэнь Цинцю, несмотря на свой возраст, все еще прекрасно выглядит. Вместо того, чтобы защищать молодого человека, следовало бы его поздравить! — Я это не поддерживаю. С таким отношением каждый глава пика решит, что может злоупотреблять своим положением. Но какие меры мы можем предпринять? Раз юноша и сам не против, то проступок не столь серьезный. Не сажать же нам Шэнь Цинцю в темницу. Или, шисюн Лю, вы хотите, чтобы мы сместили ее с должности? Но знания шицзе Шэнь и ее умения обращаться с демонами все еще являются образцом для подражания, ее любимая ученица, одаренная талантами, погибла несколько лет назад, а остальные ученики недостаточно опытны, чтобы перенять пост. После нападения на собрании Союза бессмертных и осадой школой Хуаньхуа пограничных земель демоны становятся все более озлобленными. Если между Царством людей и Царством демонов разгорится война, то знания шицзе Шэнь и ее боевые способности будут нам необходимы. Шисюн, вы считаете, что вашей силы достаточно, но даже вы не можете быть в нескольких местах одновременно. В такой ситуации, мне кажется, ее провинность несколько меркнет перед тем, как сильно мы нуждаемся в ней. — Действительно, после смерти своей ученицы она сама не своя… Может, таким образом она пытается успокоить свое сердце? Не будет ли слишком жестоко с нашей стороны нанести ей еще один удар? — Да уж, Шэнь Цинцю сильно дорожила ей. Вот уж не думала, что она может гордиться кем-то кроме себя, — сказала Ци Цинци. — Мне кажется такой исход всяко лучше, чем когда шидзе Шэнь, кхм, устраивала свои прогулки. И все-таки… Наверное не очень хорошо, что отношения не официальные. Если сообщить его родителям, то, думаю, учитывая статус Шэнь Цинцю, они не станут возражать. Если о церемонии не распространяться, то и огласки особой дело не получит, а традиции будут соблюдены. В истории нашей школы были случаи, когда наставники вступали в брак, мы все же не монахи, хотя, конечно, не со своими учениками… Кстати, родители Шэнь Цинцю еще живы? Юэ Цинъюань покачала головой. — Мы вполне сможем сшить свадебные наряды! — загорелась идеей Ци Цинци. — Давайте все-таки не будем давить, а мягко подтолкнем ее в этом направлении, — сказала Юэ Цинъюань, жестом показывая, что решение принято. — Наша сестра нарушает все общественные запреты, и все, что вы предлагаете делать, это мягко намекнуть ей выйти замуж?! — вскипел Лю Цинге. — Лю Цинге, уж не тебе говорит о том, как вести себя в обществе. Каждый раз после твоего визита, мне приходится обращаться на пик Аньдин за новыми дверями, — фыркнула Ци Цинци, уже целиком поглощенная мыслями о приготовлении свадьбы. — Новую дверь тебе поставят за день. Нравственность так легко не вернуть, — процедил Лю Цинге. — Шисюн Лю, ты всегда жалуешься на поведение шицзе Шэнь, но разве ваши отношения в последние годы не стали лучше? Прояви сострадание, ты же знаешь, что Шэнь Цинцю сейчас несколько не в себе. Нам лучше поддержать сестру в тяжелые времена и помочь ей снова начать мыслить ясно, — примиряюще сказал Му Цинфан. — И успокой своих учеников. Они слишком много об этом разговаривают. Что мы будем делать, если об этом услышит кто-нибудь вне пика? К тому же, такие разговоры могут потревожить Шэнь Цинцю. — Я и хочу, чтобы ее это беспокоило! — сказал Лю Цинге и быстрым шагом покинул зал. Отношения между ним и Шэнь Цинцю действительно сильно улучшились и даже стали приятельскими, но именно по этой причине он не мог молча смотреть, как она поступает неправильно. Вопреки убеждению некоторых глав пиков в том, что Шэнь Цинцю в последние годы несколько повредилась умом, он был уверен, что она, наоборот, стала обладать гораздо большим здравомыслием, чем, например, когда она только появилась на Цанцюн. А значит, не было никаких причин прощать ее самодурство. Поэтому вместо того, чтобы вернуться на Байчжань, он направился на Цинцзин, чтобы наставить Шэнь Цинцю на путь истинный. И наставить на путь истинный для всех глав Байчжань со времен основания пика значило выбить все дурные идеи из головы провинившегося. Шэнь Цинцю сидела на улицей за столиком, по мнению Лю Цинге, как обычно бездельничая. Когда он подошел, она выводила непонятные для него символы на листе бумаги. — Сразимся, — сказал он, дожидаясь, пока она поднимется. — Ты с собрания? — вместо этого спросила Шэнь Цинцю. — А про меня говорили? Какое наказание назначили? — Никакое! — выплюнул Лю Цинге. — Что? — Будут «мягко уговаривать» тебя выйти замуж! — Что? Замуж? За кого? За Нин Инъина? Ни за что! — побледнела Шэнь Цинцю. — Ты уверен? — Если они не хотя принимать мер, я приму! Поднимайся! — Это просто не имеет никакого смысла, — пробормотала Шэнь Цинцю и вычеркнула часть написанного на листе. — Они должны были сурово наказать меня. Пыл Лю Цинге несколько охладился от того, что он нашел себе неожиданного единомышленника в лице Шэнь Цинцю, но недостаточно для того, чтобы он отказался от идеи выколотить дурь из ее головы. — Твое здоровье поправилось? — спросил он. — Вполне, — ответила Шэнь Цинцю. — Хорошо, — сказал Лю Цинге и одним резким движением разрубил бамбуковый столик, за которым она сидела. — Ну почему иногда ты такой придурок? — разозлилась Шэнь Цинцю. В тот же момент на Лю Цинге обрушился шквал из бамбуковых листьев. Он без труда их отразил, будучи готовым к тому, что у Шэнь Цинцю будет преимущество на своей территории. Но, пока он отвлекся, она успела скрыться среди деревьев. Лю Цинге пустился за ней. За несколько мгновений он понял, где она находится, и духовной энергией повалил десяток бамбуковых стеблей, заставив Шэнь Цинцю уворачиваться от них. Та, ни на мгновение не замедлившись, побежала в другом направлении. Она передвигалась с невероятной скоростью, каждый изящный шаг, ненадолго касавшийся земли, переносил ее на несколько чжанов вперед, однако Лю Цинге все-таки был быстрее. Следующей волной энергии он сбил Шэнь Цинцю с ног. Теперь ей точно придется сразиться с ним, думал он, и, когда она проиграет, у нее не останется другого выбора, кроме как признать, что она была не права, и разорвать свои позорные отношения с учеником. Лю Цинге, проводя бесчисленное количество тренировок со своими учениками, знал точно, когда нужно остановиться, и в прошлом у них было столько стычек с Шэнь Цинцю, что он имел полное представление о ее возможностях. Он был уверен, что его атаки не нанесли Шэнь Цинцю никакого вреда, но она все не поднималась земли. Это начало его беспокоить. Он несколько раз ее окликнул и не получил ответа. С тревогой, Лю Цинге подошел к ней поближе, но когда он наклонился, чтобы поднять ее, мир завертелся перед его глазами, и в следующий момент он понял, что висит вниз головой. — Вечно используешь подлые приемы! — воскликнул Лю Цинге. Шэнь Цинцю никогда и не пыталась бороться только своими силами, вечно придумывая какие-нибудь уловки, но даже так ей никогда не удавалось его одолеть. Тем обиднее было, что к этому единственному поражению его привело искреннее беспокойство за нее. — А ты зачем полез в драку? Неужели думаешь, что так сможешь переубедить меня? — сказала Шэнь Цинцю, отряхиваясь от травы. — Посмотри, какой бардак ты устроил из-за какой-то ерунды. Я наловчилась в изготовлении этих ловушек, когда юноши совершали постоянные набеги на Цинцзин… Хотя те времена давно прошли, некоторые из механизмов все еще остались. Они способны удержать взрослого демона, так что даже тебе придется повозиться, чтобы освободиться. И я не буду тебе помогать, повиси, подумай, как можно поговорить со мной, не используя варварские методы! — Да разве на слова ты реагируешь?! — крикнул Лю Цинге вслед гневно удаляющейся Шэнь Цинцю. *** Шэнь Цинцю может и провела его, но явно недооценила его способности. Хотя ловушка, созданная ее руками действительно была очень хороша, Лю Цинге потребовалась едва ли более получаса, чтобы выбраться из нее. Преисполненный целеустремленностью он направился за реваншем к ее хижине. Приближаясь к обители Шэнь Цинцю, он, обладая четким слухом опытного заклинателя, услышал, что она там не одна. — Учитель, так хорошо? — Ммм, нет придвинься поближе… Будь аккуратнее! — Простите! — Да, вот так, нежнее… У тебя хорошо получается! Для Лю Цинге, узнавшего голос того самого ученика Шэнь Цинцю, это было уже за гранью: «Как они смеют! Среди бела дня! В самом сердце Цанцюн! Даже не удосужились с горы спуститься!» В ярости он выбил дверь в хижину, намереваясь «вразумить» Нин Инъина раз с Шэнь Цинцю не получилось. Он не боялся того, что увидит, в конце концов в юности, преследуя Шэнь Цинцю, когда она спускалась с горы, чтобы отомстить за проблемы, которые она вечно устраивала ему и другим ученикам с Байчжаня, он не раз заставал ее обнаженной в компании мужчин. Это зрелище, хоть и отвращало его, но уже не было чем-то новым. И все же он оказался не готов к увиденному. А увидел он, как Шэнь Цинцю целомудренно держит свою ладонь на ладони Нин Инъина. Шэнь Цинцю на его появление отреагировала спокойно, лишь недовольно поджав губы, из-за того, что он слишком быстро освободился. Нин Инъин, напротив, зарделся и выдернул свою руку. Не успели Шэнь Цинцю и Лю Цинге возобновить свою ссору, как Нин Инъин заговорил: — Шишу Лю, разве это правильно врываться в покои к незамужней женщине? В каком состоянии вы могли ее застать? Сейчас вы прервали наше парное совершенствование! Я не потерплю этого! Лю Цинге до этого редко пересекался с единственным учеником Шэнь Цинцю, и в обычной ситуации после такого выступления, он бы восхитился Нин Инъином. Не каждый осмеливался говорить с главой пика Байчжань в таком тоне, да еще и, чуть ли не вызывая на поединок. Сейчас, однако, его отвлекло другое. — Что… я прервал? То, чем они занимались до этого, очевидно не было парным совершенствованием, а не более чем обменом духовной энергией, который практикуют некоторые заклинатели для недолгого увеличения своих сил. На пике Байчжань таким брезговали, считая, что поединок — единственный метод для улучшения способностей, вечно соперничающие друг с другом ученики Цинцзиня тоже его не практиковали, но Лю Цинге знал, что этот метод распространен среди девушек пика Сяньшу. В случае Шэнь Цинцю и Нин Инъина, такое взаимодействие могло ненадолго дать Нин Инъину силу заклинательницы, а Шэнь Цинцю могла быстрее поправить свое здоровье. Но им пришлось бы по нескольку часов сидеть так, полностью сосредоточившись на совместной передаче энергии. Что бы достигнуть этих целей гораздо эффективней было бы, если бы они и в самом деле занялись настоящим парным совершенствованием. — Инъин, на самом деле это я позвала твоего шишу и совсем забыла про это. Нам нужно обсудить одно очень важное дело, поэтому он так торопился и опустил церемонии. — Ох, тогда я приношу свои извинения. Шишу, я был непочтителен. — Ты можешь идти, — сказала Шэнь Цинцю. — Не забудь выполнить свои обязанности. Нин Инъин поклонился ей с такой почтительностью, что любой, кто увидел бы их сейчас, не поверил бы, что Шэнь Цинцю позволяет этому юноше коснуться до себя хотя бы пальцем. Дождавшись, пока Нин Инъин уйдет, Шэнь Цинцю, обратилась к Лю Цинге: — На собрании же никак не обвиняли Нин Инъина? К нему хорошо отнеслись? Все сошлись на том, что это он жертва? Уверенность Лю Цинге в здравомыслии Шэнь Цинцю начала стремительно таять. — У него все нормально. А что с тобой не так? Тебе нормально, что все считают тебя сумасшедшей? — Со мной все замечательно. А быть сумасшедшей иногда быть лучше, чем пребывать в здравом уме. Умалишенных, например, не казнят и не сажают в тюрьму — их отправляют на лечение. — Совсем разум утратила? Почему твой ученик верит, что это парное совершенствование? — Ммм, ну я никогда не думала, что нужно объяснять, что это такое… Может это потому, что он мой единственный ученик? Мои ученицы гораздо более осведомлены… Кстати, мне кажется, что твои поединки не сильно останавливают твоих учеников от того, чтобы встречаться с моими ученицами посреди ночи, не думаешь, что мы должны принять более серьезные меры? — Не переводи тему! Зачем заставлять всех верить, что ты вступила в связь с учеником, когда очевидно, что это не так? — У меня есть на это причины, — не вдаваясь в подробности, сказала Шэнь Цинцю. Причины действительно были. Шэнь Цинцю не могла не понять по ужесточению требований, укрепляющих ее в роли злодейки, что Система вовсе не озабочена ее благополучием, а, наоборот, подталкивает к печальному концу. Такое изменение по отношению к себе было для Шэнь Цинцю непонятно, ведь изначально ей только и нужно было, что найти для Ло Бинхэ подходящего жениха. Поэтому, когда Система хоть и мягко, но надавила на нее принять предложение Нин Инъина, она решила действовать. В первую очередь она хотела избавиться от постоянно нависающей над ней смертельной угрозы, а в глобальной перспективе навеки выбросить систему из своей головы. Однако, это было бы трудно осуществить, с системой, постоянно присутствующей в ее мыслях и иногда ехидно их комментирующей. Надежда появилась внезапно, когда, просматривая бесполезные награды в системном магазине Шэнь Цинцю наткнулась на дорогущий лот под названием «Возможность связаться с системой в любой момент». Его описание гласило, что пока основной сюжет проходит в другом месте, основные ресурсы перенаправлены туда, поэтому Система не всегда будет доступна. И так Шэнь Цинцю, как-то проверив, что Система действительно не отвечает, принялась за дело. Первым делом, она набросала на бумаге, что она вообще знает о системе. Для записей Шэнь Цинцю решила использовать английский язык во избежание недоразумений. Она исписала несколько листов, вспоминая все, что с ней случилось, после того как она заняла тело Шэнь Цинцю, но смогла сделать только несколько выводов: 1. Система не может влиять на сюжет и на поступки людей в частности, для этого она использует Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю (пользователь 1 и пользователь 2). 2. Система может избавиться от пользователей в любой момент. Целостность сюжета для нее гораздо важнее ценности их жизни. Однако, пока персонаж ценен для сюжета, его пользователь находится в относительной безопасности. 3. Главная героиня защищена системой и не может погибнуть. На нее же Система может в незначительной степени влиять, например, заставить Ло Бинхэ споткнуться или обратить внимание на нужный предмет. «Неутешительно, — вздохнула Шэнь Цинцю, — и ничего мне не дает». Тогда она решила обратиться к знаниям библиотеки Цинцзин, которая по праву считалась самой большой и наполненной не только на Цанцюн, но и среди других заклинательских школ. Ее интересовали записи о случаях, когда людей захватывал злой дух, или когда они начинали слышать голоса, указывающие им, что делать. В конце концов, раз в этом мире нет продвинутых технологий, то сущность системы могла быть куда ближе к этим явлениям. Шэнь Цинцю обнаружила, что в библиотеке не достает самого полного трактата, касающегося этой темы. Поразмыслив, она вспомнила, что несколько месяцев назад его одолжила Юэ Цинъюань. Глава школы вернула трактат, как только Шэнь Цинцю об этом попросила, но отдавая его обратно, она нерешительно замялась. — Я верну ее сразу же, как закончу, — сказала Шэнь Цинцю. — Не стоит, — ответила Юэ Цинъюань. — В конце концов, это же твоя книга. «Ну вот, — с огорчением подумала Шэнь Цинцю. — Теперь она поняла, что я поняла, что она меня подозревает». С ее резкой переменой в поведении и нежеланием придерживаться злодейского образа, неудивительно, что Юэ Цинъюань решила изучить, не находится ли в теле ее шимэй, кто-то другой. Чтобы развеять эти подозрения Шэнь Цинцю, наверное, следовало бы сказать что-нибудь резкое, но она не смогла заставить себя это сделать и спешно вернулась на свой пик, избегая этого затруднительного разговора. Трактат был действительно очень хорош, и Шэнь Цинцю провела несколько приятных вечеров, изучая его. Ее особенно заинтересовал описанный случай временного усыпления захватившего духа, но он требовал жертвоприношений настолько редких демонических зверей, что Шэнь Цинцю даже и мечтать не могла о том, чтобы попробовать его. В трактате также содержался метод окончательно избавления от высших сил, но для него требовалась помощь заклинателя с огромным запасом духовных сил и был так опасен, что жертва и спаситель скорее погибнут в процессе, чем достигнут результата. Однако кое-что ей удалось попробовать. Совершенствующимся бывает трудно отличить частичный или полный захват тела высшей силой от некоторых видов искажения ци. Чтобы убедится в поражении тела злым духом необходимо в период его спокойствия погрузиться в глубокую медитацию. Для духа это состояние будет не отличимо от смерти, и он поспешит проверить состояние своей жертвы. Погруженный в медитацию должен будет услышать характерный звук, похожий на писк, перерастающий в гул. Это наблюдение подтверждают показания двух погибших заклинателей пятидесятилетней давности, и я сам, до того, как мой наставник пожертвовал жизнью, чтобы освободить меня, могу заявить, что это правда. Что же касается самой этой силы, то она исходит ни от демонов, ни от людей, и природу ее мне так и не удалось постигнуть. Когда Шэнь Цинцю удалилась в пещеры Единства Душ для медитации, все случилось так, как было описано в трактате. Сердце Шэнь Цинцю от восторга забилось, как бешеное. Теперь она имеет более точное представление того, с чем имеет дело. Но почти сразу же она покрылась холодным потом, осознавая, что последствия, если Система поймет, что Шэнь Цинцю хочет от не избавится, будут не из приятных. Шэнь Цинцю достала из рукава пилюли, которые ей дал Му Цинфан для улучшения состояния ее здоровья. Он уверял, что они подействуют, если только Шэнь Цинцю перестанет упрямиться и наконец начнет принимать их. Но она довольно быстро поняла, почему ее предшественница от них упрямо отказывалась. Проглотив их, она мгновенно потеряла сознание и проснулась только спустя несколько дней. Для настоящей Шэнь Цинцю такая потеря времени была бы непозволительна. За неимением лучшего выхода Шэнь Цинцю засунула в рот сразу несколько пилюль, лишь бы не дать системе прочитать свои мысли. Это сработало. Когда Шэнь Цинцю очнулась и обратилась к системе, та не ответила, видимо, поняла, что она всего лишь медитировала и решила не дожидаться ее пробуждения. Единожды поймав появление системы, Шэнь Цинцю начала чувствовать, когда та возвращалась проведать ее. И каждый раз Шэнь Цинцю прибегала к своему фокусу с пилюлями. В итоге Му Цинфан расстроено сказал: — Шицзе, я рад, что ты стала принимать лекарства, но почему ты делаешь это нерегулярно? Твое состояние улучшается, но пульс… Он же в полном беспорядке! «Я разберусь с этим позже, когда моя жизнь не будет висеть на волоске», — думала Шэнь Цинцю. Следующим шагом было понять, чего все-таки добивается от нее Система. Хочет, чтобы Шэнь Цинцю завязала отношения с Нин Инъином? Хорошо, так пусть об этом узнают все! Все равно из-за блаженного выражения лица Нин Инъина и его категорического неумения врать слухи уже начали расползаться. Поэтому на одном из собраний она сама об этом заявила. Во-первых, лучше уж ей самой признаться, чем иметь еще один грешок в длинном списке обвинений Ло Бинхэ. Во-вторых, если она увидит, какую реакцию это произведет, то сможет понять в каком направлении Система хочет продвижения сюжета, и принять меры. Нин Инъин был единственным, о ком она переживала. Но этот молодой человек излучал чистоту и порядочность, что Шэнь Цинцю не сомневалась, что даже если ее втопчут в грязь и предадут общественному суду, он сможет выбраться сухим из воды. Может быть, Ло Бинхэ даже сама поможет своему другу детства. Благо, главная героиня не заинтересована в нем в романтическом смысле. Итак, Шэнь Цинцю приготовилась ждать ответных мер от других глав пиков. Что они предприняли? Ничего. Она, конечно, предполагала, что Юэ Цинъюань отреагирует в духе «все, что угодно, лишь бы ты была счастлива», но остальные-то куда? «Бессмыслица какая-то. Или просто последствия от моих действий проявляются неявно?» — Знаешь, даже хорошо, что ты все понял, — сказала она Лю Цинге. — Если со мной что-нибудь случится, ты должен будешь сообщить всем, что это были платонические отношения, ладно? Ты сейчас так негодуешь из-за моего поведения, так что тебе они точно поверят. — Что с тобой может случиться, пока я здесь?! — отрезал Лю Цинге. — И я что, должен молча терпеть твои странности? Он бы продолжил ее бранить, но Шэнь Цинцю протянула руку и убрала бамбуковый лист, который запутался в его волосах после битвы с ловушкой, с его головы. Лю Цинге отдернулся от нее, как от прокаженной, и Шэнь Цинцю потребовались усилия, чтобы сдержать смех. Она никогда не видела его таким испуганным. Они были похожи на разбойника и невинную деву, причем невинной девой был Лю Цинге. И вдруг Шэнь Цинцю словно молнией ударило. Она все гадала, в какой момент Система переменила к ней свое отношение? Что она сделала, что так переменило сюжет, из-за чего она теперь страдает? Разве ответ не находился прямо перед ней? «Что если он и есть возлюбленный Ло Бинхэ? — похолодела Шэнь Цинцю. — Я ведь замечала, что она странно реагирует, но думала, что это из-за того, что он ее тогда облапал. Мы довольно много с ним общались, может, она ревновала его ко мне? Поэтому у меня теперь все плохо?» — Ты хоть понимаешь, как сильно мне обязан? — нахмурилась Шэнь Цинцю и тыкнула в Лю Цинге веером. Он перехватил его и отбросил его в сторону. Шэнь Цинцю подняла его и, увидев, что он сломан, укоризненно посмотрела на Лю Цинге. — Я куплю тебе новый. Хотя это все твоя вина, — сказал он. — Конечно, купишь. Ты мне еще и сломанную мебель и поваленный бамбук возместишь, — бескомпромиссно ответила Шэнь Цинцю и, несколько поколебавшись, спросила: — Скажи… Ты же не питаешь ко мне романтических чувств? — Чт… Ты… Нет! — растерялся Лю Цинге. Он явно не ожидал от Шэнь Цинцю такой атаки. — Точно? — решила уточнить Шэнь Цинцю. — Ты… Доставай меч! — Ладно, ладно… — пробормотала Шэнь Цинцю. — А Ло Бинхэ? Она тебе хоть сколько-нибудь нравилась? — Сколько раз тебе говорить, что я ее не трогал?! «Может, он и правда ее не трогал, а это Ло Бинхэ пошла на крайние меры, чтобы обратить на себя его внимание?» — засомневалась Шэнь Цинцю. — Хорошо, я тебе верю. Но, скажем, если бы она призналась тебе в любви, ты бы ответил ей взаимностью? — Нет. Никогда, — отрезал Лю Цинге. — Да что с тобой?! Шэнь Цинцю в отчаянии приложила обе ладони к лицу. «Ну все. Я обречена. Его броню даже Ло Бинхэ не пробьет. Неудивительно, что я у системы в черном списке! Из-за меня Ло Бинхэ полюбила человека, которого никогда не сможет получить! Это конец!» *** — Я думаю, что Ло Бинхэ безответно влюблена в Лю Цинге, — сказала Шэнь Цинцю. — Это… Интересный вывод, — ответила Шан Цинхуа. — Других объяснений я не вижу, — вздохнула Шэнь Цинцю и объяснила Шан Цинхуа свою точку зрения. Она поняла, что не знает, как переменить ситуацию. Любые попытки ограничить общение с Лю Цинге, только пробуждали в нем больше подозрений, из-за чего он только больше хотел следить за ней. Поэтому за советом она обратилась к Шан Цинхуа. Как автор новеллы, она должна лучше помнить о всяких сюжетных штучках, которые могут спасти Шэнь Цинцю. Особого доверия к ней, конечно, не было. Шэнь Цинцю была уверена, что ее соотечественница успешно спелась с системой и безоговорочно следует всем ее указаниям. Даже случай с Нин Инъином было тому подтверждением. После долгих расспросов Шэнь Цинцю юноша неохотно признался, что именно Шан Цинхуа побудила его раскрыть свои чувства. Он, хоть и питал сильную симпатию к наставнице, никогда не решил бы нарушить табу. Но шигу Шан настояла на том, что Шэнь Цинцю сейчас нелегко, и ей нужно опереться на крепкое мужское плечо. «Мне нужно быть с ней более осторожной», — думала Шэнь Цинцю, задумчиво перебирая струны циня. — Ты серьезно играешь BTS на цине? Как ты смеешь портить бережно созданный мной образ высшей заклинательницы поп-песенками? — Кто бы говорил. Посмотри на себя, ни один ученик не разляжется в такой расхлябанной позе! — Но я устала! Меня нагружают на нескольких работах! — Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я буду сочувствовать твоей подработке в Царстве демонов. А бизнес по продаже тыквенных семечек — сугубо твоя инициатива. — Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет выбора! И вообще, я поделилась с тобой семечками! — Ты не делилась ими со мной, я их купила! — возмутилась Шэнь Цинцю. — Но ведь со скидкой! — Ладно, неважно. Лучше помоги мне придумать что-нибудь. Я не знаю, как влюбить Лю Цинге в Ло Бинхэ, и у меня больше нет влияния на девочку, чтобы выбрать ей другую пару. Мое время истекает, когда она вернется, все будет кончено. — Да уж, ты влипла… Ты ведь не можешь магическим образом влюбить Ло Бинхэ в другого. «Вот бы у меня был какой-нибудь амулет, с помощью которого я бы могла, хотя бы ненадолго заставить Ло Бинхэ обратить на кого-нибудь внимание. По крайней мере, это выиграло бы мне время. Минуточку, но ведь такая штука была. Разве не была девица, которая воспользовалась ею?». — Ты специально не говоришь мне, что ты вообще-то придумала для этого амулет? Это Система тебе сказала? — с подозрением спросила Шэнь Цинцю. — Что? О чем ты? — невинным голосом ответила Шан Цинхуа. — Амулет! Когда какая-то демоница провела ритуал, чтобы влюбить Ша Хуалина в себя, а Ло Бинхэ его потом выручала! Она использовала его! В главах про Южные земли! — Ты действительно так далеко прочитала. Это же было в самом конце. В подробностях вспомнила. И ты еще смеешь постоянно хаять мой роман, — потрясенно сказала Шан Цинхуа. — Ты же сможешь добыть все необходимое, раз все равно в Царство демонов гоняешь каждый вечер? — Ммм, ну допустим, — помедлив, ответила Шан Цинхуа. — Но ты же понимаешь, что тебе это не поможет? Для амулета нужно что-нибудь с тела человека, волосы, слюна… Для Ло Бинхэ мы сможем найти что-нибудь в той грязной комнате, в которую ты никого не пускаешь… — Она не грязная, может, слегка запылилась. — Неважно. Но нужно еще что-нибудь с тела молодого человека. Для человека с Цинцзин мы легко что-нибудь достанем, но перед тем, как Ло Бинхэ воссоединиться с ним, она успеет уже несколько раз пройтись по твоим костям. — Ты права. Значит, нужен кто-то другой… Ло Бинхэ же сразу, как вернется из царства демонов должна попасть во дворец Хуаньхуа, и там она встретит Гунъи Сяо! По крайней мере это ее задержит, а может быть, она действительно его полюбит. Он целеустремленный и воспитанный юноша… Да, это хороший выбор. Уверена, он сделает Ло Бинхэ счастливой. — Но тебе все еще нужен его волос, — напомнила Шан Цинхуа. — Ну так съездим ко дворцу Хуаньхуа, заберем его и дела сделано. До возвращения Ло Бинхэ еще целых два года, нечего ее бояться. — Съездим? Мы? Погоди, а систему ты оповестить не хочешь? — Нет, — ответила Шэнь Цинцю, становясь все более подозрительной к попыткам Шан Цинхуа ее отговорить. — Ну хорошо, — без особого энтузиазма согласилась Шан Цинхуа. — Но, запомни, это была твоя идея! Не вини меня потом! *** Отпроситься у Юэ Цинъюань было довольно просто. Шэнь Цинцю сказала, что она устала сидеть на пике и ей жизненно необходимо развеяться. Шан Цинхуа составит ей компанию, и она возьмет пилюли во избежание повторения приступов. Му Цинфан подтвердил, что в последнее время Шэнь Цинцю себя хорошо вела, и Юэ Цинъюань, поколебавшись, дала добро на спуск с горы. — Но, шимэй Шан, ты должна хорошо заботиться о ней и следить за ее здоровьем, — строго наставила она Шан Цинхуа. Лю Цинге это идея не понравилась, и он было хотел увязаться с ними, но быстро передумал, когда Шэнь Цинцю в красках описала ему, как они с Шан Цинхуа собираются совершить набег на все близлежайшие рынки в погоне за тканями и украшениями. Шэнь Цинцю вздохнула с облегчением. Их операция по похищению ДНК Гунъи Сяо должна была быть тайной и незаметной, а слова «незаметный» и Лю Цинге плохо сочетались. Нин Инъин тоже хотел последовать за своей «возлюбленной», но Шэнь Цинцю сказала, что ему нужно уделить больше внимания учебе и тренировкам. — Хорошо, учитель, но возвращайтесь поскорее! «Ах, Нин Инъин. Ты такой хороший и преданный, — умилилась Шэнь Цинцю. — И все же дурак. Милый, но дурак. Не хватает критического мышления. Ло Бинхэ могла послать его уничтожить целый клан, и он бы это сделал с полной уверенностью, что поступаешь ради правого дела. Даже я кручу им, как мне вздумается… Надо будет заняться этой проблемой, когда вернусь». «Для своей возлюбленной он будет идеальным рыцарем. Но для меня… Молод, слишком молод». — Шэнь Цинцю сложила свой возраст на момент смерти с количеством лет, проведенных в качестве верховной заклинательницы пика Цинцзин, и получившиеся цифры ей не понравились. Она сказала всем, что едет отдыхать, но на самом деле ей нужно было выполнить тонкую работу. Пробраться на территорию дворца Хуаньхуа, выманить Гунъи Сяо и незаметно стащить у него волос — та еще задачка. «Ну ничего. Вот сведу Ло Бинхэ с Гунъи Сяо, закончу сюжет и отправлюсь на заслуженный отдых. И, может быть, Система выполнит свое обещание, и даст мне красивого, горячего и верного мужчину». Шэнь Цинцю, однако, не смогла представить внешность этого идеального мужчины. Во внешности противоположного пола, в отличие от ее школьных подружек, у нее никогда не было четких предпочтений. Наверное, ей поэтому и нравился так сильно Лю Минъянь, ведь никто не знал, как он выглядит. Сяо Бая они с собой не взяли, хотя с ним Шэнь Цинцю расставаться не хотелось, но Шан Цинхуа воззвала к здравому смыслу: — Дынька, у нас и так будет достаточно проблем. Не нужно вмешивать в это своего бешеного и неуправляемого кота! — Я просто немного его избаловала, не нужно так драматизировать! И он определенно пес. — Это вообще-то опасный демон. Но я его создала, и он куда ближе к коту. То, что он иногда снисходит до выполнения твоих команд, не делает его псом! Нет, не нужно показывать мне! Убери эту тварь! Ладно, твоя взяла! — Не переживай, Сяо Бай, — сдалась в итоге Шэнь Цинцю. — Я скоро вернусь, соскучиться не успеешь. Путешествие прошло без особых происшествий. Лишь раз на них напала стая гигантских пауков, но Шэнь Цинцю справилась с ними в два счета. — Эх ты, — сказала она Шан Цинхуа. — Что? Бороться с демонами твоя специализация, а не моя! — возмутилась Шан Цинхуа, вылезая из повозки. — Я не про это, — ответила Шэнь Цинцю, убирая меч. — Пауки. Такая банальщина. Не могла придумать ничего поинтереснее? — Да я придумала куда больше тварей, чем требуется для дамского романа! Пауки — это классика, которую нельзя не использовать! Только у тебя есть это нездоровое пристрастие ко всяким сверхъестественным зверям! И вообще, хватит меня обижать! Постоянно третируешь мой роман, а сама прочитала его от корки до корки и не один раз! — Мне просто нужно было искать доводы для споров в комментариях! Ладно, не дуйся, — сказала Шэнь Цинцю, видя, что Шан Цинхуа действительно обиделась на то, что Шэнь Цинцю всю поездку только и занималась тем, что рассказывала ей, что она могла написать по-другому. — Я купила Туанхулу, когда мы останавливались, будешь? — Как просто ты решаешь все свои проблемы… — насупилась Шан Цинхуа. — А с клубникой там есть? Несмотря на некоторые расхождения во мнениях и любовь-ненависть, которую Шэнь Цинцю испытывала к творчеству Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю считала, что они неплохо сошлись характерам. Все-таки приятно было обсудить с кем-нибудь штучки из 21-го века, по которым она скучала. — На самом деле, я впечатлена, — примирительно сказала Шэнь Цинцю. Этот мир оказался прекрасней, чем я могла себе представить. Гарем у Ло Бинхэ получился знатный. Да и сама она — красавица, даже не знаю были ли в нашем мире знаменитости, которые могли бы с ней сравниться. — Да, прехорошенькая получилась, — ответила Шан Цинхуа с набитым ртом. — Хотя по мне, Мобэй-цзюнь гораздо симпатичнее. — Чего? В каком это месте? — удивилась Шэнь Цинцю. — Да в любом. Этот типаж хрупкой красавицы давно уже устарел. — Нет, я соглашусь, конечно, что Мобэй-цзюнь выглядит эффектно, но ведь на Ло Бинхэ смотреть гораздо приятнее, и разговор она поддержать может. В Мобэй-цзюнь нет такого обаяния. А еще Бинхэ очень старательная и трудолюбивая, всегда все делает вовремя, и никогда не подводит. И душой и телом идеальная девушка, с какой стороны не посмотри. Шан Цинхуа выглядела так, как будто бы хочет возразить, и Шэнь Цинцю приготовилась, что они, как обычно, пустятся в долгий спор из которого никто не уйдет победителем. Но вопреки ее ожиданиям Шан Цинхуа сдержалась и вместо кучи аргументов в защиту Мобэй-цзюнь сказала: — А знаешь… Даже хорошо, что ты так думаешь. *** План был прост. Шэнь Цинцю собиралась просто появиться на территории Хуаньхуа и сообщить, что, странствуя, они с Шан Цинхуа встретили поблизости группу оборотней, с которыми им самим не справиться, и они просят помощи у заклинателей дворца. Благо поблизости действительно были оборотни, которые должны были в будущем участвовать в арке третьестепенной важности, и Шэнь Цинцю решила, что сюжет переживет эту потерю. Гордая хозяйка пика Цинцзин никогда ни у кого не просила поддержки, и только ради того, чтобы рассказывать об этом всем в заклинательском мире глава дворца Хуаньхуа непременно согласится ей помочь. У Шэнь Цинцю не было сомнений, что, чтобы окончательно утвердить свое превосходство, несколько ущемленное после собрания Союза бессмертных, где первое место заняла Ло Бинхэ, глава дворца отправит своего лучшего ученика, Гунъи Сяо. Тогда у Шэнь Цинцю будет уйма возможностей, чтобы стащить его волос. Если это заметят, Шэнь Цинцю собиралась прикинуться сумасшедшей, благо, у нее уже был в этом опыт. Не успели они вступить на территорию дворца, как были встречены самим Гунъи Сяо. «Повезло! Может даже получиться забрать его волос и быстренько свалить домой», — обрадовалась Шэнь Цинцю. Было слишком опасно пытаться напасть на Гунъи Сяо прямо здесь из-за какого-то волоска. Не хватало еще начать войну между школами. Поэтому она повторила свою легенду и последовала за ним ко дворцу, выжидая подходящей возможности. На все, что говорила Шэнь Цинцю, юноша отвечал кратко и избегал смотреть ей в глаза. «Странно. Когда его знакомили со мной на собрании Союза бессмертных, он был гораздо более приветливым. Соперничество между школами накаляется?» В ее прошлой жизни Гунъи Сяо имел большое число фанаток по одной простой причине — он погиб рано и несправедливо. Ло Бинхэ оплакивала его, и вместе с ней лили слезы и читательницы. Он умер так быстро, что даже не успел особо выделиться в сюжете. Всего-то раз спас Ло Бинхэ, что сделал чуть ли не каждый мужской персонаж новеллы, да и то не в одиночку. Но внезапная смерть возвела его на вершину популярности. Шэнь Цинцю, хоть и несколько осуждала эту слепую любовь к не особо проявившему себя в персонажу, не могла не проникнуться к нему симпатией. Ей вдруг захотелось узнать его поближе, и может даже придумать способ, как ему помочь, но все ее попытки завязать разговор были встречены необъяснимым холодом. Их мирный путь ко дворцу прервался из-за постепенно нарастающего шипения. Прекрасный пейзаж, несколько мгновений наполненный умиротворением, был обезображен роем ползучих демонических змей, со всех сторон приближавщихся к компании заклинателей. От своих сородичей из Царства людей их отличал гораздо больший размер, а также то, что некоторые особи имели по две, а то и по три головы. «Что эти твари делают на территории дворца Хуаньхуа?» — подумала Шэнь Цинцю, приготовившись расправиться с ними. Гунъи Сяо как будто совсем не удивился их появлению и, опередив Шэнь Цинцю, быстрым движением призвал меч и отправил его в полет, отрезав головы нескольким змеям, так легко, как будто это было для него обычным делом. Шэнь Цинцю, ценившая свой позаимствованный у оригинальной злодейки высокий заклинательский статус, не осталась в стороне. Они хорошо поработали, превращая живописный сад в кровавую поляну из змеиных тушек, пока Шан Цинхуа, в испуге, пряталась за их спинами. Шэнь Цинцю удовлетворенно заметила, что стала настолько искусной в обращении со своими духовными силами, что не оставила ни пятнышка грязи на своих богатых одеждах. Рукав Гунъи Сяо, однако, был перепачкан в крови, и Шэнь Цинцю поняла, что одной из змей все-таки удалось до него добраться. — Твоя рука сильно пострадала? — с беспокойством спросила она. — Дай мне посмотреть. — Вас это не касается, — резко ответил он. Его грубый ответ разозлил Шэнь Цинцю. Несколько лет занимая пост главы пика она, хотя и позволяла своим ученикам некоторую бесцеремонность, и даже признавала, что несколько избаловала их, не могла позволить такого отношения к себе. — Такое дерзкое поведение во дворце Хуаньхуа считают допустимым? — ледяным тоном спросила она. Гунъи Сяо и сам уже понял, что пересек черту. — Простите, я был не почтителен, — извинился он. — Подойди, — повелела Шэнь Цинцю. Юноша нехотя повиновался. Шэнь Цинцю осмотрела рану. Она была несерьезной и все же довольно неприятной. — Такое часто происходит. Особенность местности. Но они не такие уж и опасные. Я уже привык и умею довольно хорошо справляться с ними, — буркнул он. И прежде чем он успел возразить, Шэнь Цинцю аккуратно обволокла своей духовной энергией его руку. — Что? Вам не стоит беспокоиться, — смутился юноша. — Рану это не залечит, но избавит тебя от следов темной энергии, — проигнорировала его возражения Шэнь Цинцю, используя свой личный платок, чтобы замотать его раненую руку. — Пусть змеи и нападают часто, не стоит относиться к этому легкомысленно. Даже маленькое повреждение может привести к тяжелым последствиям. «Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Я просто надеюсь, что в этот раз твоя судьба сложится хорошо», — добавила она про себя. — Спасибо, — растерянно поблагодарил юноша. Несколько поколебавшись, он спросил у Шэнь Цинцю: — Скажите… Вам от меня что-то нужно? Шэнь Цинцю с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. «Похоже он наслушался страшных баек про меня, раз думает, что за такую пустяковую помощь, я от него что-нибудь потребую. Интересно, кто ему наплел такую чушь? Старшие заклинатели, хоть меня и недолюбливают, обычно до такого не опускаются». — Что может понадобиться, мне, старшей заклинательницы одной из четырех великих школ, от простого ученика? — со вздохом спросила она. Гунъи Сяо хотел было возразить, что он вообще-то не простой ученик, а первый в своем поколении во дворце Хуаньхуа, а может быть даже и среди остальных школ, но решил, что указывать на это было бы нескромным. К тому же, даже у первого ученика прославленной школы едва ли могло быть что-то, что могло понадобиться одной из самых известных и богатых заклинательницы из ныне живущих. — Я вижу, что ты умный молодой человек и понимаешь свою ошибку, поэтому прощаю твои неосторожные реплики. А теперь дай мне посмотреть, не поранился ли ты где-нибудь еще. Как Гунъи Сяо не пытался убедить Шэнь Цинцю, что с ним все хорошо, и лекарь из Хуаньхуа может его осмотреть, ведь они уже рядом с дворцом, Шэнь Цинцю не отпустила его, пока не уверилась в том, что он в полном порядке. — Ладно, можем идти дальше, но покажись лекарю сразу, как только мы придем, хорошо? Гунъи Сяо смущенно закивал. Ему казалось, что, когда он был ребенком, его матушка не нянчилась с ним так, как это делала Шэнь Цинцю. Ее поведение и то, что он слышал о ней ранее никак не складывались у него в голове воедино. Шэнь Цинцю меж тем подумала, что в общем-то своей цели она достигла. Стоило всего-то отобрать у Гунъи Сяо свой пропитанный его кровью платок, для чего ей даже предлога особого не понадобиться, и у нее будет достаточно материала для создания амулета. Можно было велеть ему передать информацию об оборотнях самому, а себя избавить от лишних разговоров и церемоний. Но Шэнь Цинцю медлила. Собрание Союза бессмертных оставило на нее сильное впечатление. Сколько еще таких учеников, с которыми Шэнь Цинцю несколько раз обменялась словами, погибло тогда? «Все-таки я переживаю за него. В романе он ведь погиб от змеиного яда. Что если этот укус в дальнейшем поспособствует тому, что его не смогут спасти? Если уж я смогла на свою беду спасти Лю Цинге, то и помочь Гунъи Сяо обязана». Эти мысли заставили прикрыть веером едва заметную улыбку. «Стоило перебрасываться гневными сообщениями с его фанатками, кричащими о том, что он заслуживает большего, только для того, чтобы так волноваться о его судьбе, теперь, когда я его встретила». Вдруг она заметила, что Шан Цинхуа как-то нервно на нее поглядывает. «Чего это она? Змей перепугалась?» — подумала Шэнь Цинцю. — Ты в порядке? Идем дальше? — спросила она. — А? Да, конечно, пошли! — ответила Шан Цинхуа и быстрым шагом направилась вперед. — Скажите, а почему вы решили обратиться к нам за помощью? Разве вы не могли бы могли справиться с оборотнями сами? — спросил Гунъи Сяо, когда они почти подошли ко дворцу. «Хороший вопрос, но я придумала на него ответ заранее», — подумала Шэнь Цинцю. — Конечно, могли. Но они слишком близко к деревне, и могут, убегая, навредить мирным жителям. В таких случаях лучше приложить излишние усилия, чем позволить пострадать невинным, — выкрутилась она. Гунъи Сяо согласно кивнул, восхитившись тем, что для Шэнь Цинцю простые люди важнее, чем репутация ее школы. — Знаете, — с каким-то напряжением сказал он. — Я думаю, что будет лучше вам уйти. Я сам предупрежу главу. — Но мы же уже почти дошли, — внезапно вмешалась в разговор ранее молчавшая Шан Цинхуа. — Как-то глупо уходить сейчас. Глава дворца Хуаньхуа не зря занимает свою должность и может понять, совершил ли кто-то плохой поступок или нет. Он не станет устраивать неприятности тем, кто ни в чем не виноват. — Да, вы правы. Я зря переживаю, — как-то неуверенно согласился Гунъи Сяо. «Хмм… Это весьма странная реакция. Не помню, чтобы в Хуаньхуа происходило что-то необычное, пока Ло Бинхэ была в Царстве демонов. Демоны заключат альянс с ними гораздо позже, так что у Шан Цинхуа тоже здесь не должно быть лишних мотивов… Похоже, старого главу дворца Хуаньхуа раздражает, что Цанцюн с каждым годом наращивает свое влияние, вот и настраивает своих учеников против нас, а Гунъи Сяо не хочет доставлять нам неудобства. Ну, проделав такой путь, уходить действительно глупо». Шэнь Цинцю поразило внутреннее убранство дворца. Он был гораздо более богато обставлен, чем было принято на Цанцюн. Их школа была не менее обеспечена, но так кичиться роскошью было просто не принято. — Подождите здесь, я оповещу мастера о вашем появлении, — поклонился Гунъи Сяо. Шэнь Цинцю приготовилась к тому, что их заставят ждать долгое время чисто для соблюдения приличий, и с интересом начала рассматривать причудливые золотые статуэтки, но их пустили в главный зал почти сразу же. Он был заполнен старшими заклинателями и учениками, и Шэнь Цинцю подумала, что они прервали какое-то важное собрание. — Заклинательница Шэнь приветствует главу дворца… — начала было Шэнь Цинцю, но запнулась. Она не могла отвести взгляда от девушки, сидящей рядом с главой дворца. За эти несколько лет ее лицо утратило детские очертания, став еще более прекрасным, и она уже мало чем напоминала ребенка, с которым когда-то познакомилась Шэнь Цинцю. Нежная улыбка Ло Бинхэ не предвещала для Шэнь Цинцю ничего хорошего.