Get around town, gentlemen

Старая куртка — папина, да? — пахнет пылью и как будто солнцем, хотя оно почти не заглядывает в этот город, белая рубашка, застёгнутая под горло. Подошва ботинок скрипит, когда наклоняешься завязать шнурки, а они выскальзывают из пальцев, и легче поверить, что синие ленточки ожили и не хотят слушаться, чем пытаться отвлечься и не давать рукам трястись. «Ты знал, на что идёшь», — убеждаешь себя, пытаешься улыбнуться собственной глупости, но губы пересохли и больно трескаются — отставляешь идею. Последний взгляд в зеркало: там всё вперемешку, смотришь то на покрасневшие глаза, то на руки, порхающие вокруг растрёпанных волос (мама называла их «кудлы»), то на родинки-кляксы на бледной коже. Громкий звонок — дёргаешься, чуть не падаешь из-за вредных шнурков, прикусываешь щёку — соберись! Не впускаешь их в квартиру — улыбаешься, выходишь к ним, захлопываешь дверь и проворачиваешь ключ трижды. Спускаетесь по лестнице в топоте каблуков и еле слышном поскрипывании, у дома — машина, в машине их ещё больше. Трясёшь всем руки, улыбаешься, киваешь, проверяешь свою обойму и обе кобуры. Машина почти бесшумно стартует, ты падаешь на своё место и пристёгиваешься. Пара смешков, но ты не собираешься умирать раньше времени, и вы снова проговариваете план и кодовые фразы, потом ещё раз, и снова. Поднятые руки дрожат, уши закладывает вой сирен и щелчки затворов журналистов, а красно-синий свет проникает под кожу. Удар по спине, сразу же — под колени, руки заламывают, и не разобрать, куда тебя ведут. Бросают на заднее сидение под монотонный закон Миранды, видишь, как ключ от наручников офицер кладёт в карман. Молчишь. Руки все ещё дрожат, голос — нет, когда отказываешься от адвоката. Не разговариваешь с прессой, но и не прячешь лица: пусть называют как хотят. Полицейский плюёт тебе под ноги и попадает на ботинок — «Хуже швали не видел». Суд закрытый — максимальный срок, немедленное заключение. В камере холодно и летают мухи, окно — крохотное и под самым потолком. Почти не разговариваешь с сокамерником. Приятный парень, не сильно старше тебя, под подушкой — заточка и комиксы. В столовой обеду предпочитаешь посмотреть на свежий снег за окном, охрана даже не мешает. Слышишь шаги за спиной, чуть позже — чужое дыхание рядом. Говоришь, не поворачиваясь: — Я не знал, что дела у нас так плохи. — Здесь царит покой, — тебе отвечают и чувствуешь, как дрожь в руках наконец исчезает.