Магнолия

1 сентября. Чуждые университетской жизни, первокурсники разбредались по коридорам, ища и находя нужные аудитории. Осанистый светловолосый парень прошел в лекционную, никого не замечая. Он привлекал взгляды элегантностью своего вида и красивой меткой на лице. Не фокусируя ни на ком взгляда, он так и не заметил — не мог бы заметить, — что провожали его не только любопытствующие взгляды, но и один — непонимающий. В карих глазах читалась растерянность. Брюнет, которому взгляд этот и принадлежал, стоял в проходе и непосредственно до столкновения принимал активное участие в дискуссии с новообретёнными приятелями. Тогда неожиданно между собеседниками напротив протиснулся необычный парень, с которым и встретился взглядом удивленный своей догадкой пару мгновений спустя парень. «Ди? Да быть не может. С моей меткой…» Недолго понаблюдав за незнакомцем, Эн, так звали темноволосого парня, решил не терять время и подсел к заинтересовавшему его парню. — Привет, не найдётся ручка? — решил удивить парня Эн, начав незатейливо и нарочито отстраненно диалог. — Да, наверное, привет, — взглянув на него, собеседник покопался в рюкзаке и извлёк искомый предмет. — Ди? — убедившись в своих догадках, Эн, смотря в недоумевающие серые глаза, окликнул старого друга. — …Да. Мы знакомы? — Ты серьёзно? Ты, конечно, внешне изменился, но всего не изменишь, — отчего-то в Эне потихоньку накипала ярость. Мало того, что друг его неожиданно свалил спустя три месяца общения и разорвал все связи, так теперь ещё и притворялся незнакомцем, полагаясь на изменившуюся внешность! — Не злись. Я не притворяюсь, — спокойно ответил Ди. И пояснил: — Полгода назад я попал в аварию и частично потерял память о людях, которые меня окружали. Эн мрачнел.  — Какая авария? Ты сильно пострадал? — Нет. Машина слетела с дороги на пустырь, меня мотнуло несколько раз, но всё в порядке: я отделался шишкой, ну и амнезией, — оптимистично и с улыбкой выдал Ди, наблюдая подавленность собеседника. Что-что, а жалость он не любил всеми фибрами души, но и возводить с окружающими стены было не в его стихии. Вот и получалось, что сначала он морально, сам того не замечая, грузил слушателя, а затем весело заключал: «Ну, мы же все живы». И пока Эн приходил в себя после услышанного, Ди, как ни в чем не бывало, решил его расспросить: — Расскажи теперь ты о себе. Откуда мы знаем друг друга? Когда познакомились? — Мы вместе учились с января этого года. Сдружились, — разминая рукой шею, начал Эн. — Потом ты переехал, о чём я случайно узнал от тебя в Вк. Неужели нельзя было сказать об этом тогда? — рассерженно спросил Эн. — Мы же даже продолжали переписываться! — Эн, — строго начал Ди. — После аварии я обнаружил на лице тату, о которой ничего не помнил. Врач предостерёг, что такое случается из-за психологической травмы. Я не хотел ворошить прошлое в маленьком городке, потому и уехал. Останься я — началась бы травля. Прознай об этом школа — родителям жизни б не дали. Потому и вопрос, зачем мне было доверять тайну человеку, которого я не помню? — А сейчас зачем доверяешь? — спокойнее спросил Эн. — Затем что обстоятельства другие. Школа закончилась, и мы, как видишь, не в нашем захолустье, — определенно, Ди нравилось пояснять. Но его мини-урок для Эна был прерван громким лекторским «Добрый день. Давайте начинать», что заставило всех угомониться и взяться за ручки и тетрадки. — Разговор не окончен, — прошептал Ди. — Я хочу вспомнить всё, и ты мне поможешь. * * * — Итак, давай проясним события тех дней, — по-деловому начал Ди. Настроенные на беседу, два парня сидели в столовой друг напротив друга. Один из них, Эн, пил кофе из автомата, а другой, позаботившись о лежащих перед собой блокноте и ручке, принялся увлеченно рассматривать собеседника. — Кому принадлежали эти магнолии? — остановись Ди на этом вопросе, и расспрос его, быть может, прошел бы успешнее. Но он, заметив замешательство Эна, продолжал, выплескивая накопившиеся волнение и мысли на наконец-то найденного знающего ситуацию слушателя: — Что это за плохая компания, с которой был связан хозяин метки? Он мог мне сделать что-то плохое, раз я так распереживался в день аварии? Как никак, я не хрупкая леди, чтобы из-за будущей травли устраивать панику… И вообще, все живы, здоровы? Я хочу знать, — решил наконец обобщить Ди. — Было ли что-то страшное или же амнезия — результат пустых переживаний из-за травли? Заскрипели и защелкали механизмы, завертелись шестеренки в голове Эна, и он, неприятно удивленный своими, только ему и известными, догадками, сказал лишь: — Я не знаю. — Как это не знаешь? — взъерепенился Ди. — Ты ж был рядом, учился в той же школе и общался со мной, дружил. Хоть скажи, никто не умирал? — Нет. — Отлично, — приободрился Ди. — А что насчет метки? Я смутно помню, что о ней знала вся школа и носителем был парень. Ты просто не мог не знать, чья она! — Как будто бы я рассматривал чужие лодыжки, — съязвил Эн. — Или часто сплетничал с девчонками. Я не знаю, Ди, — уже спокойно заключил он, дабы прервать разгорающуюся полемику. — Эх, ладно. А что насчет драки незадолго до аварии? Это мы с тобой дрались, а? — Нет. Как-то до тебя докапывались парни из шестёрки, прям жестко так, ты им и врезал. А они втроем были, чертовы спортсмены, взяли и по-быстрому разобрались с тобой. Трое на одного, — процедил он. — Где это было? — После школы, на улице. Меня тогда в школе не было, прости, так мы обычно вместе шли. — Да забей, — махнул во всех смыслах на это рукой Ди и продолжил: — Кем были те парни? И почему шестёрка? — Потому что их шестеро. — Капитан Очевидность. — Ага. Эн назвал имена. Ди помнил: трое из них были его одноклассниками, остальные, как и подтвердил Эн, были из параллели и воспоминаний никаких не пробуждали. — Ты слышал о метки с магнолиями в школе? — Нет. — А о метке с цветами? — У каждого третьего. — Статистик, мать твою, ты нарываешься? — Дай мне конкретику! — У кого были похожие цветы, идиот? О чьих тату знала вся школа? — Как минимум, о половине тату знали в школе все., — в этом Эн был прав: девушки часто носили юбки, а парни бывали в шортах на физкультуре, тем самым оголяя свои тату. — Просто одни метки рождали больше шепота в девичьих кругах, чем другие. Ты мог услышать один из таких разговоров и решить: «Магнолии у парня, он в нашей школе, о нём все знают и шепчутся. Обо мне тоже будут шептаться», — насупившись, Эн спародировал мыслительный процесс тогдашнего Ди. — Звучит разумно, — заключил Ди. — И ничего страшного. — Ну, только стукнулся пару раз о кулаки ребят и всё. Травля со стороны шестёрки жизнь бы тебе подпортила. Так что на правах бывшего лучшего друга я торжественно и великодушно тебя прощаю! — сделав раскидистый жест рукой, заключил Эн. — Забывшему-мне так льстит твоё прощение. Склоняю голову, спасибо, сэр! –и, сбавив спесь, дружелюбно добавил: — Мир? — Мир.