красные розы в саду

We lost our heads and minds explode I don't want trust in losing control I'm just a slave to how this feels But baby please don't believe this is real Motionless In White — Synthetic Love

Иногда тишина пугает. Особенно та тишина, которая затянулась настолько, что складывается впечатление, что ты оглох. Каждое твое движение — по привычке осторожное и тихое, а шаги со временем становятся всё аккуратнее и аккуратнее, потому что ты невольно адаптируешься к этому молчанию. Разговоры превращаются, а шепот, звон посуды максимально предотвращается, ты остаешься наедине со своими мыслями и дыханием. И чтобы не погружаться в себя слишком глубоко, ты забиваешь все свое время делами, не желая оставаться свободным даже на минуту. Именно так чувствует себя Владимир с тех пор, как его приняли на работу слугой в особняк одного из влиятельнейших вампиров его города. Он сам выбрал это занятие, потому что оно очень даже неплохо оплачивается, да и знаний нужно немного: уборка, иногда готовка, реже — помощь с делами хозяина. А в этом доме ещё проще — нужно только убираться и не шуметь. Со вторым у Вовы вполне могли появиться трудности, но он был уверен, что совладает со своей активностью, как только набьёт руку в домашних делах. Тогда и о неуклюжести можно забыть. Но уже спустя неделю работы Семенюк понял — идея была не самой удачной. Ведь с самого начала он был безумно счастлив, что смог найти такую простую работу с такой большой зарплатой. Он не слушал друзей, родителей, которые предупреждали — работа у вампира в доме может быть и опасной. И дело не в том, что он может напасть или убить, нет, за такое ему бы точно досталось. Дело в нападениях, которые могут произойти на весь особняк со стороны завистников или одичалых — вампиров, потерявших контроль. По сей день не все могут смириться с тем, что вампиры живут в мире с людьми. Пока что за всю неделю работы Вова не заметил такого, да и коллеги работали в спокойствие, ведь у таких особняков есть защита. Ну и по идее сам хозяин берет на себя ответственность за жизнь своих слуг с того момента, как подписывается контракт. Вот только все неудобства, которые приметил Владимир, были как раз из-за хозяина. Он был странным. Нет, он был не просто странным, он был повёрнутым на тишине и личном пространстве. Принимал на работу всех слуг не он, а его друг, потому что он не подпускает прислугу к себе даже на три метра. Строгие правила создавали серьезные трудности. Нельзя было: разговаривать с коллегами больше минуты, шуметь, находиться в комнате хозяина, задавать больше трёх вопросов в день, передвигать предметы во время уборки — требование: поднимать, протирать, ставить на место. И это только часть всех правил. Каждый день у всех было одно и то же задание — уборка в доме. Все заселялись в небольшие комнаты в левом крыле и принимали пищу по расписанию. На выходных можно было уезжать домой. И под всем этим Вова подписался? Делать нечего, когда образование получать не очень хочется. В целом, он мог привыкнуть ко всему этому. На выходных он отдыхал по полной, шатаясь по клубам и выкрикивая все, что накопилось за неделю. Уборка не составляла труда, спокойная обстановка стала привычной, а заводить знакомства с коллегами не очень хотелось. К тому же раз в две недели в дом заглядывал друг хозяина — Михаил — и расшатывал обстановку, предлагая всем алкоголь и мороженое. От алкоголя, конечно, все отказывались, но мороженым иногда угощались. Многие вампиры любили полакомиться людской едой, но хозяин этого дома не принимал пищу от людей ни при каких обстоятельствах. К слову о хозяине дома. Алексей Губанов был действительно влиятельным вампиром, чей бизнес был связан с борьбой с одичалыми. Его компания успешно защищала народ и себя в том числе от нападений и предотвращала различные террористические акты. Большую часть времени он был занят бумагами, и зачастую его не было дома. Весь его вид вызывал страх и нежелание с ним контактировать. На слуг он смотрел с надменностью и холодом, да и с друзьями вёл себя сдержанно. По нему сразу было видно, что он не улыбался и не веселился лет сто, так точно. Так и приметил про себя Вова, когда впервые его увидел, решая для себя, что точно не будет связываться с этой личностью. И все же у него не вышло сохранить свою точку зрения.

***

В тот день было настолько жарко, что кондиционеры пришлось включить посильнее, а выходить на улицу только при необходимости. Некоторые закатали рукава рубашек, как и Вова, и обмахивались ладонями, желая избавиться от этого неприятного ощущения духоты. Работы было совсем немного, поэтому Семенюк управился с ней до обеда, обычно в такие дни он гуляет по саду и слушает музыку — в наушниках, разумеется. Сегодняшняя погода так и уговаривала парня отправиться за мороженым, но покидать особняк без разрешения Алексея было запрещено. Можно было, конечно, попросить, но хозяина на месте не было — снова пропадал в штабе. Решив, что ничего страшного не будет, Вова быстренько собрался и отправился за своим спасением, даже не предупредив коллег. Под стать обстановке ребята были хмурыми и недружелюбными, один лишь Вова не утратил себя в этом царстве тишины и вечного страха. Вернулся он с прекрасным настроением и двумя упаковками шоколадного мороженого, широко улыбаясь и направляясь на кухню. Выложив в отдельную тарелочку мороженое, юноша спрятал упаковки в морозильной камере и довольно лизнул ложку. Вот только в полной мере насладиться моментом не удалось — дверь на кухню открылась и в помещение кто-то зашёл. Вова бы испугался, если бы не знал, что хозяин никогда бы не зашёл на кухню. — Что ты тут делаешь? Ты закончил со списком дел? — строго спросил Дима — местный выскочка, возомнивший себя главным. Главных у них не было, это Вова знал точно. — Давно уже. Тебе заняться нечем? Чего приебался? — скептически ответил он, скрещивая руки на груди. Этот тип его крайне раздражал своими глупыми попытками впечатлить хозяина ради какой-то воображаемой премии. Он не боялся грубить, потому что знал, что жаловаться здесь некому. — Даже не пытайся меня задеть. Получишь все равно ты. Босс на месте уже как минут 10, и я уверен, что он по-любому видел твое радостное возвращение с несогласованной прогулки, — ехидно высказался коллега и вышел из кухни, бросая на последок победный взгляд. — Блять, — единственное, что ответил удаляющейся спине Владимир. Он никогда прежде не контактировал с Алексеем, даже не задавал никаких вопросов, просто пересекался пару раз в коридоре, и то вампир даже не удосужился взглянуть на него. Одна мысль успокаивала — Миша говорил, что их хозяин не такой жестокий, каким кажется. Он ведь простит такую мелочь, разве нет? С чувством страха и желанием стукнуть себя по голове Вова покидал кухню. Он не знал, где мог быть сейчас Алексей, поэтому решил скрыться там, где его ни разу не видел, — в саду. Усевшись на заросшую вьюнками скамью, Семенюк решил успокоить себя мороженым, которое так и не выпускал из рук. Настроение немного поднялось, а жара уже не так напрягала, да и удобство в виде ложки и тарелки спасало от испачканной формы. Он бы и сидел так, постепенно расслабляясь, если бы не внезапное шуршание за спиной. Причём шуршание было еле заметным, словно ветерок подул, вот только ветра совсем не было. Обернувшись назад, Вова резко дернулся, серьезно испугавшись: за спиной стоял Губанов, одетый во все чёрное и злобно глядящий прямо на Вову. — Какого черта ты здесь делаешь? Немедленно убирайся вон. Я не разрешал тебе здесь находится, — говорил он спокойно, но в глазах читалась явная ярость и еле заметная горечь. «Это место какое-то особенное для него?» — пронеслось в голове юноши на пару секунд. Но все мысли покинули его, когда вампир сделал шаг в его сторону. — А… Простите, пожалуйста, вы не говорили, что… — Мне плевать. Я сказал, убирайся. Не испытывай мое терпение, я уже видел, как ты возвращался из-за пределов особняка. Меня не волнует, где именно ты был, но разрешения я не давал. И сотри наконец эту гадость со своего лица, — с пренебрежением перебил Алексей, опираясь на трость в своих руках. — Это мороженое, совсем не гадость. Можете попробовать, — ляпнул Вова, тут же мысленно давая себе подзатыльник. Спорить со злым вампиром равносильно тому, если бы он бросился под машину. Глупее поступка и не придумаешь. И в этом парень тут же убедился. На мгновение Губанов застыл, словно каменный, а затем резко и нечеловечески быстро рванул к слуге, хватая одной рукой за ворот рубашки, а второй обхватывая горло и чуть сдавливая. — Я сказал, пошел вон! — прорычал мужчина, поднимая человека над землёй. Глаза застелило пеленой ярости, и каждое слово он произносил с таким отвращением, словно тот факт, что он касается этого парня, выводит его из себя ещё больше. Темная фигура словно стала в два раза больше, черный пиджак поддался дуновению ветра, явившемуся словно по зову самого вампира, и распахнулся, открывая вид на не менее черную рубашку, расстегнутые пуговицы которой позволяли разглядеть ключицы и ямочку между ними. Строгий костюм придавал Губанову ещё более пугающий вид, а сила, с которой он сжимал горло, не позволяла сделать ни малейшего вдоха. Вцепившись в руки вампира, Вова закряхтел, пытаясь вырваться из крепкой хватки и все же понимая, что это бесполезно. Страх заполонил каждый уголок сознания юноши, все, о чем он мог думать, это о смерти, которая прямо сейчас его настигнет из-за такой ерунды. Но прикосновения Владимира явно не понравились Лёше, потому что он почти моментально отпустил тело, роняя его прямо на скамейку и отходя на несколько шагов назад. Ему не пришлось даже ничего говорить. Вова мгновенно вскочил, убегая из сада в свою комнату. Как ни странно, этот случай не оттолкнул парня. Любопытство, всегда живущее при нём, взяло верх над всеми остальными эмоциями. Разве может кто-то так реагировать на пребывание в саду? Что насчёт этой горечи, что пряталась во взгляде вампира за яростью?

***