красные розы в саду

Остальные дни совсем не отличались друг от друга. Всё та же тишина, косые взгляды коллег, монотонная уборка, уход за цветами, завтрак-обед-ужин. Ничего нового, кроме зародившегося любопытства и желания узнать больше о Губанове. Вова понимал, что вряд ли кто-то ему всё выложит так быстро, поэтому нужно было действовать самостоятельно. А ещё Вова точно знал — он ввязывается во что-то, что его не касается, и, возможно, ещё поплатится за это. Но упрямый характер и жажда утолить любопытство позволяли ему игнорировать любые риски. Уже после выходных, которые в этот раз Семенюк провел спокойнее, отсыпаясь и культурно выпивая дома перед экраном телевизора, Вова решил взяться за уборку в кладовках и разобрать коробки. Немного изучив вампиров, которыми до этого он вообще не интересовался, Вова узнал побольше про их способности и обычаи. Везде была информация о том, что современные вампиры благосклонно относятся к простым людям, некоторые даже создают смешанные семьи, не говоря уже о дружбе. Всё это совсем не укладывалось в голове парня совместно с образом Алексея, который всем своим видом выражал отвращение к слугам. Стоило только попасться к нему на глаза, он тут же уничтожал взглядом. К слову, дома босс не был всю неделю после того случая. Владимир пришел к выводу, что его присутствие в саду действительно вывело его из себя. И всё же он продолжал туда ходить и ухаживать за цветами, за которыми, кстати, всё-таки кто-то следил, несмотря на то, что слугам там быть запрещено. Этот факт тоже вошёл в список сомнительных вещей, которые происходят в этом особняке и за которыми стоит проследить. Из-за того, что Алексей пропал с поля зрения и вряд ли станет препятствием для Вовы, блондин решил заглянуть в кладовку и поискать что-нибудь о прошлом Губанова. Осталось только закончить основной список дел и подобрать время. И нашлось оно только ближе к вечеру. Уставший, немного растрёпанный из-за большого количества уборки, которая накопилась за выходные, Вова осторожно пробрался к кладовке и быстренько зашёл, пока никто не заметил. Стукачей было мало — только смелый будет обращаться к Алексею с такими глупостями — да и в такое время после кучи работы никто не будет гулять по коридорам, но опасаться стоило. Как только дверь за парнем закрылась, он погрузился во тьму. Запах пыли и старой бумаги пробирался в нос, давая понять, что здесь действительно находится много старых вещей. Включив фонарик на телефоне, Вова посветил на стену возле двери в надежде найти выключатель, но его там не оказалось. Пришлось прокладывать себе путь аккуратнее, подсвечивая фонариком и внимательно вглядываясь в предметы, чтобы найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. Вокруг была куча коробок, картин и антиквариата, а также полки с книгами и хлам, сложенный в горки. Помещение оказалось довольно большим и было скорее не кладовкой, а обычной комнатой, которую когда-то сделали складом из всего лишнего и старого. Окно было завешено темными занавесками, которые не до конца перекрывали свет, поступающий от луны, поэтому небольшая полоска виднелась прямо на письменном столе, который был захламлен какими-то бумажками. Это неплохо привлекало внимание, поэтому Семенюк решил подойти именно к столу, опустившись на стул рядом, который выглядел более менее крепким, и установив фонарь на полку, расположенную прямо над бумагами. — Это же… — вырвалось у Вовы, когда он опустил взгляд на стопку фото, сверху которой находилось одно, очень привлекающее внимание. На нем однозначно был запечатлён Алексей и не один, а с несколькими людьми. Каждый из них счастливо улыбался, кто-то засветил парочку клыков, но несмотря на оккультную сущность этих личностей, ощутимую при первом же взгляде на фотокарточку, они выглядели как семья. Скорее всего, так и было: темноволосая женщина со строгим макияжем, выглядящая довольно молодой, очевидно была матерью семейства, она с нежностью приобнимала парочку своих сыновей и улыбалась, положив голову на плечо своего мужа, который вероятно был уже чуть старше. Вампиры очень долго стареют, совсем не удивительно, что родители этих двух парней выглядели на все 30, было им явно во много раз больше. Вова не очень разбирался в таком, но расположение вампиров на фото было типичным для семейной фотосессии, поэтому роль каждого из них предположить было возможно. Один из сыновей положил ладонь на руку матери, а второй смеялся. Вторым был Лёша. Внешне он совсем не отличался от нынешнего, не считая того, что теперь он намного мрачнее, худее и бледнее. Скорее всего фото сделано недавно, может, пару лет назад. И самое главное, что подметил Вова, — улыбка Губанова выглядела настолько красивой, что юноша не отводил взгляд от фотографии около двух минут, разглядывая лицо своего босса и думая, что же могло так его рассмешить. На следующем фото смеялись уже все, и оно было самым милым из всей этой коллекции по мнению Вовы. Не удержавшись, он взял его себе, спрятав в кармане и расплывшись в улыбке, а затем обратил внимание на другие бумаги, лежащие рядом с фото, среди которых оказались газеты. Старые газеты пятилетней давности, одна из которых была с большим и довольно печальным заголовком: «Прислуга отравила семью известного бизнесмена-вампира». Но не успел Вова даже открыть эту газету, как позади раздался голос, заставивший шею покрыться мурашками. — Ты всё никак не угомонишься. Если жить надоело, ты выбрал не самый удачный способ. Лучше оставь это и не лезь не в свое дело, — благо, это был Михаил, а не хозяин, поэтому Семенюк расслабленно выдохнул и отошёл от стола, оборачиваясь. — Я серьёзно, Вов. Ты слишком мне нравишься, чтобы я так легко отдал тебя на растерзание своему другу. Иди займись чем-нибудь полезным. — Я не могу, — глубоко вздохнул Владимир и приобнял себя за плечи, впервые так сильно желая высказаться. У него было не так много друзей, поэтому он даже не мог никому пожаловаться на своего босса, а Миша внушал доверие, хоть и был близок с тем, на которого он и собрался жаловаться. — Я понимаю, что дело не моё и… — Ты прав, дело не твое, — перебил вампир на секунду. — Но я же понимаю, что так было не всегда. Не может быть такого, что вампир, чья ненависть к людям настолько огромна, взял на себя бизнес по их защите. И все работники страдают из-за этого, включая меня, — тут парень замолчал. Он ведь действительно ничего этим не добьется. Им движет чистое любопытство и больше ничего. Разве он сможет помочь? Изменить мнение мужчины о людях? Добиться улыбки? Почему-то сейчас, после того, как Вова увидел эту картину, он больше всего хотел ещё раз взглянуть на улыбку Алексея, но уже вживую. Несомненно, Губанов был красив и без неё, он притягивал взгляд некоторых слуг, но только до тех пор, пока не бросит на них холодный взгляд. И Семенюк тоже на это попадался. — Чего ты добиваешься? Думаешь, если у нас, его близких друзей, не вышло вернуть ему прежнее состояние, то у тебя, обычного слуги, которого он на дух не переносит, получится? — как-то больше печально произнёс Миша и скрестил руки на груди. — Не губи себе жизнь, малой. Даже если ты попытаешься, ты потонешь в этом и потеряешь себя. Если не нравятся условия, лучше просто найди другую работу. — Я не хочу. Меня устраивает работа в этом доме. Просто хотелось бы знать его историю, — обиженно выдал Вова и взял телефон с полки, собираясь покинуть комнату. — Стой, — резко остановил его вампир и осторожно схватил за руку. — Я скажу тебе только то, что позволено. Возможно, ты будешь той самой надеждой, за которую зацепится Лёша. Ты выглядишь надёжным парнем, а мы, вампиры, в этом разбираемся неплохо. Но не здесь, отпросись завтра вечером на прогулку и приходи ко мне домой. Только не говори про меня, ему это не понравится. Он, конечно, доверяет мне, но это действительно выглядит подозрительно. Я расскажу кое-что. А пока иди по своим делам и больше сюда не суйся. — Хорошо, спасибо вам большое, — улыбнулся Вова и уже окончательно покинул кладовку, уходя в свою комнату. Он и подумать не мог, что Миша доверится ему. Теперь он с нетерпением ждал следующего вечера, чтобы наконец приоткрыть эту завесу тайны.

***

Рано утром, когда все ещё спали, Владимир проснулся, чтобы немного побыть наедине с самим собой. В этом доме это действительно сложно, потому что с утра и до самого вечера каждый может видеть то, чем ты занимаешься. Даже когда работа заканчивается и ты занимаешься своими делами, ты не можешь просто побыть один. В комнате слишком тесно, и даже здесь кто-нибудь может зайти без стука. Поэтому первым делом, даже не позавтракав, Вова решил отправиться в сад. Да, в тот раз его за это чуть не убили, но он чувствовал на себе ответственность за те цветы. Особенно красные розы, которые в последнее время явно чувствовали себя не лучшим образом. Взяв с собой немного удобрений, которые он приобрел на выходных, юноша тихо шёл на улицу, оглядываясь по сторонам и стараясь не издавать лишних звуков. Он знал, что сейчас хозяин точно дома, потому что вчера Миша был тут явно неспроста. Оказавшись возле роз, Вова опустился на корточки и коснулся зелёных листьев, слабо улыбаясь и словно общаясь с растениями. Он знал, что рядом всегда есть наполненная лейка, которую наполнял он сам и кто-то ещё. Возможно садовник, но сам Вова его никогда не видел. Подхватив лейку, парень вылил нужное количество воды на почву рядом с цветами и поставил на место, снова усевшись рядом с клумбой, но уже на скамейку. Недавно он прочитал, что растения любят разговоры и ласковое обращение. Поэтому он решил сегодня не только любоваться розами, но и немного с ними поговорить. — Представить себе не могу, что когда-то в этом мрачном месте всё было хорошо. Любящая семья, ухоженный сад, смех и улыбки жителей дома. Улыбка Алексея… — на последнем предложении Вова невольно улыбнулся, вспоминая ту фотографию, которая сейчас покоилась где-то в его гардеробе. — Интересно, вы всё это помните? Такие красивые, я бы подумал, что совсем молодые, но никто не стал бы сажать розы в саду, в котором нельзя даже находиться. — Вот именно, что нельзя. Тогда какого черта ты здесь делаешь, глупец? Я не привык повторять дважды, поэтому уволил бы тебя сейчас же, — раздался низкий голос Губанова со стороны входа в сад, и голос Вовы тут же пропал. Он не мог вымолвить и слова, замирая на месте и чуть съеживаясь от страха. — Но я ещё успею это сделать с твоим-то характером. У меня слишком мало времени, чтобы ухаживать за этими цветами. Миша сказал, что тебе можно доверять, в чем я очень сомневаюсь, но у меня нет выбора. Раз уж ты нашел себе друзей среди себе подобных, теперь ты будешь заниматься уходом за розами. Ничего нового не сажай и никого сюда не пускай. Понял? — тон Алексея был каменным и не принимал отказа. Судя по всему, он услышал только последнее предложение, к счастью Вовы, иначе пришлось бы несладко. — Понял, принял. С вашими розами всё будет хорошо, не беспокойтесь. Прошу прощения за непослушание, — с облегчением и всё той же нервозностью ответил Семенюк, поднимаясь и поворачиваясь лицом к вампиру. Голову он так и не поднял. — Я уже начинаю привыкать к твоей глупости. Напомни, как тебя зовут? — надменно спросил мужчина, поправляя рукава рубашки. — Вова. То есть Владимир Семенюк, — осёкся юноша и мысленно дал себе подзатыльник. Какой ещё Вова? Боссу говорить такое? Точно поехал крышей. — Я запомню, Вова. И даже не думай, что тебе это на пользу, — закончил Алексей и развернулся, чтобы уйти. — Стойте! — громко позвал Вова, так и не поняв, как вообще обращаться к хозяину дома. — Я хотел бы отпроситься у вас на прогулку вечером. На часа три. — Зачем тебе столько времени на обычную прогулку? — изогнул бровь Губанов, останавливаясь и оборачиваясь. — Я… Я иду на свидание. Обещаю прийти во время. — Ладно, но только после того, как всё доделаешь, — с каким-то отвращением произнёс вампир и удалился окончательно. «И чего это с ним?» — мысленно задал вопрос Вова, возвращаясь к цветам. Розы словно в ожидании чего-то глядели на парня своими красными бутонами и кокетливо покачивались на ветру, как будто хихикая над тем, как плохо у их нового хозяина складывается общение с боссом. Устало вздохнув, Семенюк промокнул пот на лбу, появляющийся каждый раз, когда он общается с Алексеем. Затем он потянулся за удобрениями, которые хранились в кармане брюк, и принялся заниматься своими новыми подружками. — Кстати о розах, когда он говорил про мне подобных, он имел ввиду красоту или уровень развития?

***

Вечером, когда вся работа была сделана, цветы политы, а Вова был готов к выходу из дома, подготовив адрес, который ему до этого скинул Миша, юноша немного нервничал. Во-первых, предстоял серьезный разговор, который может перевернуть его мнение о Губанове. Во-вторых, перед тем, как уйти, нужно было предупредить босса. Даже если он уже отпросился, отчитаться о выполненных заданиях нужно было. В связи с этим Владимир сейчас стоял перед дверью в кабинет Лёши и мял пальцы, собираясь с мыслями. Он впервые вообще заходит в эту комнату, что уже говорить о разговоре с хозяином в ней. Проходящие мимо коллеги уже косо глядели на одетого в повседневную одежду Вову, из-за чего пришлось все же постучаться в дверь и дождаться разрешения войти. Услышав голос вампира, юноша натянул рукава белой толстовки на пальцы и тихо приоткрыл дверь, проходя внутрь. Кабинет выглядел на удивление уютно. Современный камин, мягкий на вид диванчик, книжные полки, забитые кучей книг, стол, заваленный документами и, Вова уверен, дорогущее кресло на колесах. Уют создавали мелочи: комнатные растения в горшках, самодельные подушки на диване, пушистый ковер перед ним, а также статуэтки на полке и картины в рамочках. Судя по всему, все это было здесь до той самой трагедии, потому что Алексей не похож на человека, который увлекался бы кактусами и рукоделием. И все же по какой-то причине он не стал убирать всё это, а ещё он бывает в этой комнате намного чаще, чем в остальном доме, и это значит, что ему нравятся такие мелочи, даже если они напоминают о почивших родных. — Уже уходишь? Неужели всё закончил? — как-то даже насмешливо спросил Алексей, даже не смотря на того, кто зашёл. Он стоял напротив окна с сигаретой в руке, и голос его был даже злее, чем обычно. Сегодняшний день явно прошел для Губанова не самым удачным образом. — Да, я всё закончил. Я могу идти? — уже на автомате напрягаясь и подрагивая, спросил Вова. — Стоять. Я сейчас пройдусь по каждому твоему заданию, и если хоть где-то работа будет выполнена некачественно, я не отпущу тебя даже на выходные, — практически прорычал Губанов, как-то слишком агрессивно потушив сигарету в пепельнице. — Угу, — все, что смог выдавить из себя Вова, изо всех сил сжимая натянутые рукава в кулаках. Что ж, они действительно прочесали все те комнаты, в которых сегодня работал слуга, и даже заглянули в сад поглядеть на розы. Каким бы глупым Семенюк не считал это занятие, его колени не переставали дрожать, а шея вспотела так, словно сегодня аномальная жара. Ходить хвостом за Алексеем было действительно страшно, а тот даже и не думал признавать свою ошибку и тот факт, что ему просто нужно было на ком-то выплеснуть свои негативные эмоции. У него все равно не особо вышло, потому что любой взгляд на испуганного и напряжённого Вову вызывал у мужчины смешанные чувства, включающие в себя сочувствие и что-то такое ещё положительное, что Лёша объяснить не мог. Он сразу же махал рукой на все свои предыдущие претензии и шёл дальше докапываться до чего-нибудь другого. В конце концов они вернулись обратно в кабинет, точнее, Алексей вернулся, а Вова зачем-то последовал за ним. Хотя было понятно зачем — вампир просто резко замолчал, развернулся и ушел обратно, ничего не говоря. И вернулся он немного разбитым и все ещё злым: к предыдущим эмоциям добавилось что-то новое, что вызвал Владимир, причем не до конца положительное. — А… Алексей Александрович? Я могу чем-то помочь? — рискнул блондин, подходя чуть ближе к фигуре, расположившейся в кресле возле окна с очередной сигаретой. Он даже сумел подобрать обращение. — Ты? Не смеши. Иди на свое свидание и оставь меня в покое наконец, — несмотря на всю злость, с Вовой он говорил привычным холодным тоном. — Что-то случилось? — настоял на своем Семенюк и подошёл ещё ближе, останавливаясь в пару шагах от вампира. — Что тебе ещё от меня нужно, блять? Я дал разрешение, проваливай, — впервые Вова услышал нецензурную брань от Алексея, и это немного пугало. — Послушайте, вам не стоит все держать в себе. Это пагубно влияет на ваше здоровье, — но Вова не был бы собой, если бы не его упёртость и отсутствие тормозов. Добавить к ним ещё эту необъяснимую тягу к этому вампиру… Подойдя ещё ближе, он оставил свои рукава в покое и осторожно опустил ладонь на плечо Губанова. И тут же об этом пожалел… Моментально вскочив с кресла словно по сигналу, мужчина перехватил оба запястья парня и прижал к стене возле книжной полки, угрожающе нависая и вглядываясь яркими голубыми глазами в глаза напротив. Вот только помимо привычной агрессии Вова увидел там… желание? Словно жажда… но чего? Будь это обычный вампирский голод, глаза Алексея точно не были бы голубыми, а клыки уже давно бы выглядывали между губ, значительно увеличившись в размерах. Но лицо хозяина было таким же, как обычно, не считая этого агрессивного выражения. — Не смей меня трогать! — в очередной раз прорычал Алексей прямо в лицо Вовы, которое находилось от его на совсем крошечном расстоянии. И Семенюк бы точно соврал, если бы сказал, что это не было сексуально. Именно так и выглядел разъяренный и властвующий вампир. Сделать напуганный вид получилось плохо, потому что именно сейчас весь страх пропал. Появилось… смущение. Именно оно проявилось краской на лице Вовы, когда Губанов находился так близко, даже если его целью были совсем противоположные посылы. Стоило вампиру заметить это, как он тут же отступил, возвращаясь в кресло и растеряв весь свой запал. Разглядеть его реакцию не вышло — Вова моментально вылетел из кабинета и рванул на выход из особняка, желая побыстрее его покинуть и оказаться у Миши. После такого желание узнать о своем боссе больше возросло в разы.