lux in tenebris

      Это было так неправильно — попадать из Хогвартса на собрание к Темному Лорду. Раньше Северус думал, что в школе можно действительно чувствовать себя в безопасности. Но теперь, когда любой из соратников может без особого труда оказаться в центре замка, он не мог продолжать спокойно засыпать.       В легкие начал пробираться холодный воздух поместья, пропитанный темной магией. Двое юношей оказались в одной из многочисленных комнат Малфой-мэнора, из которой сразу же вышли. Почти весь каменный пол просторного, тускло освещенного и богато убранного коридора покрывал толстый ковер. Ромбовидные окна пропускали последние лучи солнечного света, освещающие стены, обитые светлым шелком.       Снейп и Блэк прошли вдоль коридора, сопровождаемые взглядами бледных людей, изображенных на картинах. Всех их объединяли платиновые волосы и холодные, словно айсберг, глаза.       Из-за угла послышался стук каблуков — это была Нарцисса Малфой. Черное длинное платье выгодно подчеркивало фигуру, а светлые волосы, как у Люциуса, но оттенком теплее, ниспадали за спиной. Хозяйка поместья выглядела идеально, и лишь тень беспокойства в светлых глазах портила безупречный образ.       — Северус, — Нарцисса кивнула в знак приветствия. — Регулус, — она одарила кузена полуулыбкой, — рада тебя видеть. Как здоровье матери?       — В порядке, но она переживает, что любимые племянницы перестали посещать родовой дом после замужества. Особенно ее расстраивает самая младшая, не пришедшая ни на один праздник.       — Передай ей, что я перестану посылать приглашения на ужин, если она проигнорирует следующее, — театрально возмутилась блондинка. — Северус, слышала, ты стал старостой, поздравляю.       — Не считаю, что это действительно то, с чем нужно поздравлять, но спасибо. Кстати, прекрасно выглядишь.       — Благодарю, — лицо хозяйки поместья едва заметно просияло, и она повернулась, чтобы проводить гостей в гостиную.       Комнату заполняли безмолвные люди, сидевшие вокруг длинного, пышно изукрашенного стола. Вся мебель, раньше находившаяся в центре комнаты, была сдвинута к стенам. В мраморном камине горел огонь, слабо освещавший комнату. Такая атмосфера должна располагать к уютному вечеру в кругу семьи, но Волан-де-Морт своим приходом все разрушил, забрал у дома жизнь.       — Снейп, Блэк, — протянул Волан-де-Морт, — не стойте, друзья, занимайте свои места, — большинство сидевших за столом проводили юношей взглядом.       Темный Лорд мерил комнату небольшими шажками, прогуливаясь из одного угла в другой, иногда задерживаясь у больших окон. Когда Лорд закончил свою приветственную речь, обратился к мужчине в конце стола:       — Хотел бы представить вам нашего нового соратника, — он махнул рукой в сторону Пожирателя. — Итан Роквуд — глава международного магического сотрудничества. Итан, чем ты поделишься с нами?       — Мой Лорд, Министерство обеспокоено — Нидерланды и Дания принимают законы ограничивающие влияние на политику со стороны маглорожденных. Большинство Министров возмущены тем, что подобные изменения вступают в силу, но многие так же поддерживают подобные реформы.       — Друг мой, Итан, это прекрасная новость, — улыбка ласковая, но от ее вида по спине прошел холодок. — Вы чувствуете? Прислушайтесь к своим ощущениям, — Лорд закрыл глаза и провел руками по воздуху, рисуя причудливые формы, словно дирижер, — ну же, сосредоточьтесь, закройте глаза!       Все присутствующие переглянулись и медленно прикрыли глаза, стараясь понять о чем говорил Волан-де-Морт.       — Прекрасная, невесомая, хрупкая… как крылья бабочки… — он вдохнул полной грудью, — эйфория. А кто-то знает почему? Не знаете? Печально, однако я поделюсь с вами этой тайной, — безмятежная улыбка появилась на его губах, — предвкушение полета. Что может быть лучше, чем чувство скорейшего возвышения? — Волан-де-Морт сел во главе стола, и все снова посмотрели на него. — Я так счастлив разделять это чувство с вами; знать, что все идет как надо, и что совсем скоро начнутся Великие реформы, которые преобразуют сначала Магическую Англию, а затем и всю Европу. И мы доведем их до конца, решительно изменив всю систему… Мы вернем волшебникам ту мощь, те ценности, которые принадлежат нам по праву. Они больше не будут опорочены грязнокровками…       Его воодушевляющая речь продолжалась еще некоторое время, после чего он принялся выслушивать новости от других соратников.       — Северус, — с фальшивой любезностью обратился Лорд, — рад тебя видеть сегодня. Как Хогвартс?       — Мой Лорд, все в порядке, — голос Снейпа звучал отстраненно и холодно.       — Хогвартс. Всегда испытывал перед ним чувство благоговения; мои школьные годы — прекрасное время. Столько дорогих для меня воспоминаний… Меня всегда радовало, когда мои идеи поддерживали сверстники. Как насчет твоих сокурсников? Они поддерживают мои идеи?       — Да, мой Лорд, — он тут же почувствовал холодные лапы, тянущиеся к его сознанию, в попытке прочесть мысли.       Волан-де-Морт резко обернулся к противоположному краю стола:       — Мальсибер, твой сын в этом году заканчивает Хогвартс, а так и не пришел ко мне. Неужели он не хочет бороться за восстановление непоколебимого авторитета чистокровных волшебников?       Мужчина с длинным прямым носом и впалыми глазами выпрямился, когда к нему обратились.       — Что Вы, мой Лорд, Марк… парень с характером, способный бороться до конца за свои убеждения. Это… такая честь для меня, для него, он не упустит такой возможности.       Волан-де-Морт со скучающим видом выслушал ответ и вернулся к Снейпу:       — Наши ряды набирают мощь, но обидно, когда что-то идет не по плану. Магические популяции, предатели крови, маглы… Их объединяет тяга к бунтам, — при этих словах он скривил лицо, — Их надо воспитывать, но проблема в том, что единственный действующий на них способ — это заклятие Подвластия, за использование которого можно лишиться свободы. Несправедливо, когда у волшебника отбирают право на магию, — все за столом закивали. — Моя просьба проста — мне нужно зелье, способное действовать так же. Я верю, что ты справишься с моим поручением. Ты же не хочешь меня огорчать?       — Нет, мой Лорд, — Северус кивнул, — но я думаю, что в пределах школы сложно изготовить нечто подобное.       — Не переживай на этот счет; предоставь мне только расчеты и точные формулы, а Долохов займется изготовлением. Я послал тебе письмо с подробным описанием того, что хочу получить. Постарайся, Северус, не подведи меня.       Не подведи, иначе я убью тебя.

***

      — Обожаю прорицания, — протянул Марк, заваливаясь на кровать Северуса.       Сегодня слизеринцы прогуливали последние уроки, в числе которых были ненавистные Мальсиберу прорицания. Парень хотел вычеркнуть их из списка предметов уже в конце третьего курса и заменить на что-то менее нелепое, но старик Слизнорт уверил его, что причина недостаточно веская. С тех пор Марк появлялся в кабинете профессора Глостерн раз в две недели. В этом году, когда Северус переселился в отдельную башню, избегать скучную дисциплину стало еще легче.       — Не понимаю, как Глостерн еще не заметил, что ты появляешься через раз? — поинтересовался Уильям Эйвери, глядя на свое отражение в зеркале и поправляя манжеты рубашки.       — Смирись, Эйв, это прирожденный талант, — Марк кинул подушку в Уильяма, но блондин быстро среагировал и, заметив действия сокурсника в зеркале, поймал ее.       — Сомнительный повод для хвастовства, кретин, — серьезный взгляд Уильяма ударился о насмешливую улыбку Мальсибера.       — Ну, раз сегодня вместо уроков мы делимся своими скрытыми талантами, то, Северус, твоя очередь, а то на счет малыша Эйвери все известно: первоклассный зануда, способный заговорить кого угодно до смерти, — слизеринец перевернулся на бок и подложил руку под голову.       Уилл закатил глаза в отражении и раздраженно цокнул языком.       — Талант вляпываться в дерьмо, — Снейп стоял у стола и разбирал свои записи, сортируя каждую тетрадку и бумажку по ящикам.       — О, и какое на этот раз?       — Поручение от Лорда, но мне кажется, я скорее придумаю Воскрешающее зелье, чем то, что затребовал он, — в руки попался конверт, о котором говорил Темный Лорд вчера вечером.       — Что было на собрании? — обернулся Эйвери.       — Ничего нового, он был очень рад, что его политику признали не только в Англии, а сторонников с каждым днем все больше, — парень бросил письмо в верхний ящик стола и резко закрыл его. — Кстати, Марк, я видел твоего отца, он говорил с ним о тебе и твоем скорейшем присоединении.       — Отец все еще надеется, что после выпуска я побегу на первое же собрание? Ха, черта с два, — голос слизеринца звучал бодро и беспечно, но Северус явно чувствовал, как напрягся друг. Кто-то мог этого не заметить, кто-то, кто совсем не знает слизеринца и его привычки, но это не ускользнуло от наблюдательного Снейпа.       — Ты думал, что будешь делать после Хогвартса? — поинтересовался Эйв.       — Уеду во Францию к матери, заберу ее и переберусь за океан, — Марк снова перевернулся на спину, заводя за голову руки, — подальше от всей этой политической херни.       — А отец?       — Либо отстанет от меня, либо я присоединюсь к Блэку-старшему, — он скривился и уставился куда то в стену, не моргая.       Снейп завидовал друзьям-аристократам, которым не приходилось изворачиваться, чтобы пробиться где либо. Достаточно было следовать традициям рода и не связывать свою жизнь с маглом, чтобы обеспечить себе достойное будущее. Когда товарищи рассказывали о своих семьях, Северус думал: почему именно ему, а не им досталась участь полукровки на Слизерине? Почему детство украли у него, послав папашу-пьяницу, а не у кого-то другого? Почему единственный путь, чтобы добиться признания — следовать за тем, кто сильнее?       Но когда Северус начал ближе общаться с Марком, то понял, что оковы друга не легче собственных. Мальсибер любил свою семью и оберегал всех, кто ему дорог, поэтому, чтобы не расстраивать отца, в котором он видел пример для подражания, ему приходилось повиноваться во всем. Но со временем он понял, как ошибался в человеке, которого знал всю жизнь.       «Пример для подражания» прогнил изнутри, постепенно выпуская свою истинную сущность на поверхность. Все детские и подростковые представления постепенно рушились, заполняясь разочарованием. Как говорил Марк — его отец оказался жалкой подстилкой, способной продать своих близких за вознаграждение. Он следовал любым приказам Лорда, как послушный любимчик, стараясь возвыситься в его глазах. Это было отвратительным зрелищем: наблюдать, как человек, которого ты любишь, опускается все ниже с каждым днем. Мальсибер поклялся не повторить судьбу родителя.       Тогда и встал выбор: следовать за традициями наперекор себе, или бросить семью, сохраняя свое мнение. В любом из случаев приходилось от чего-то отказываться, и Марк должен был решить, что именно он оставит.       Именно в то время Снейп по-настоящему зауважал кого-то в своем окружении. Мальсибер мог сколько угодно переживать из-за семейных проблем, но никогда не показывал это окружающим. Его настроение сменялось по щелчку пальцев, широкая улыбка скрывала любой намек на слабость и уязвимость, и все это без использования окклюменции. С такой скоростью, как друг прыгал по эмоциональным пикам, Северус мог только выходить из себя.       Затянувшееся молчание, в которое каждый думал о своем, прервал сдавленный смех Эйвери:       — Знаешь, Марк, — блондин поправил челку, — если вдруг ты присоединишься к Блэку, то, прошу, не переезжай к Поттеру.       — Идиот, — уголки губ растянулись в легкой усмешке.

***

      Лили мчалась по коридору на Чары и читала на ходу, изредка поглядывая перед собой. Подготовка к Хэллоуину стала отнимать много времени, поэтому девушка не успела повторить параграф, заданный на сегодняшний урок. После очередного поворота кто-то схватил ее за руку и потянул на себя в нишу, в которой находился вход в заброшенный кабинет.       Она уткнулась носом в серебряно-зеленый галстук и не успела поднять глаз, как поняла, что это он. По травяному запаху, слегка перебитому ароматом мыла.       — Ты была в моей комнате, — лучше бы он злился и кричал, вместо того, чтобы говорить мягким и низким голосом.       — Что? Ты свихнулся?       — Ты думаешь, я настолько наивен и глуп, чтобы оставить свою комнату без следящих чар?       Идиотка, стоило об этом подумать.       — Я думаю, что ты параноик с завышенной самооценкой, — она отошла к стене и уперлась лопатками в холодный камень. Подальше, чтобы увеличить дистанцию между ними.       — Ладно, — спокойно ответил слизеринец, — поговорим об этом?       — Нет, — отчеканила Лили, постепенно закипая.       — Нашла то, что искала?       — Я ничего не искала! — возмущение полностью накрыло гриффиндорку.       — То есть, ты там все-таки была? — поинтересовался парень и сложил руки на груди.       — Я этого не говорила… и вообще, я не… — Лили заметила, как его брови приподнимаются. Он прекрасно знал правду, и его веселило, как она придумывала оправдания.       Да, было глупо отрицать произошедшее, когда Северус имел неопровержимые доказательства ее присутствия.       — Прилетела сова и…       — Попросила зайти ко мне в комнату? — слизеринец быстро провел языком по нижней губе, и Лили приложила титанические усилия, чтобы не проводить это движение взглядом.       — Я просто отнесла письмо, хотела указать на твою безответственность, — острый подбородок задрался к потолку. Она думала, что так слова звучат увереннее. — И вообще, я не секретарша, чтобы разбираться с твоей почтой.       — Ты могла просто пройти мимо.       Рот гриффиндорки открылся, чтобы возразить, но она не нашла, что ответить. Лили хотела ткнуть пальцем в его наглое лицо, высказать все, что она о нем думает. В голове вертелось столько фраз, столько слов, однако девушка продолжила молчать, поджав губы. Кажется, любая мысль, за которую ухватывалась Лили, ускользала сквозь пальцы, распадалась на миллионы крупинок.       Напыщенный кретин.       Она опустила взгляд и уставилась на свои туфли, будто сейчас они объяснят ей, почему она молчит.       Ее одновременно переполняло столько эмоций, но в тоже время ни одной. Каждый разговор со слизеринцем отбирал у нее все силы: оставалось только чувство опустошенности где-то под ребрами, от которого хотелось разорвать грудную клетку, чтобы выпустить все наружу.       «Мерлин, какая же ты дура» — проносится множество раз в голове.       Как долго это будет продолжаться? Почему это вообще началось?       «Просто пройти мимо, просто пройти…»       Ей следовало каждый раз просто проходить мимо. Продолжить жить с обидой, которая появилась после пятого курса, пройти мимо на первом патрулировании и не хватать его за руку, пытаясь поцеловать, не лезть со своей помощью в библиотеке, наплевав на его проблемы с трансфигурацией.       Просто уйти. Всегда просто разворачиваться и уходить, а не творить Годрик знает что.       Каждый раз, каждый чертов раз.       Уйди и не оборачивайся. Плевать. Прямо сейчас.       Поэтому она вышла обратно в коридор, оставив его одного.       Девушка просто помчалась в кабинет Флитвика, размахивая медными кудрями, поздно осознав, что сейчас последняя зайдет в класс. Она не понимала, почему ей вдруг стало так все равно на недочитанный параграф.

***

      Прошло уже больше недели и нужно было начинать проводить исследования на совместимость ингредиентов для поручения Лорда. Северус откладывал это дело до последнего, наверное, рассчитывая, что оно просто сделает само себя. Слава Салазару, его избавили от надобности готовить это варево, потому что в школьной лаборатории сложно скрыть нечто подобное.       Сама задумка зелья, способного подчинить разум, словно Империо, пугала. В каких целях оно будет использоваться? Очевидно, никто не собирался с его помощью творить добрые поступки.       Пока слизеринец вышагивал по подземельям, родной холод пробирался под кожу приятными мурашками. Оставалось свернуть и пройти метров тридцать до кабинета. Что же выбрать для основы зелья?       Как насчет отвара из валерианы, вербены и пассифлоры? Стандартный набор для любой настойки, оказывающей мощное воздействие на центральную нервную систему. Дешево и просто, однако придётся точно рассчитывать количество, иначе можно уснуть на пару часов и проснуться с провалами в памяти.       Может, воду из реки Лета? Неплохой вариант, используемый в зелье Забывчивости. Дает сильный расслабляющий эффект, да и в целом с присутствием этого компонента будет легче подчинить волю… Конечно, это будет стоить чертовски дорого, но платить за это будет не Северус. Плевать.       А если взять ингредиент животного происхождения? Большинство ядов неплохо сочетаются со многими минералами и растениями… Но на исследование надо тратить так много времени. Будет чудо, если к концу осени Северус определится хотя бы с основой.       Парень дошел до кабинета и направился в кладовую, в которой хранились его личные исследовательские дневники и парочка украденных еще на первых курсах у Слизнорта. Наверное, он брал их для школьного проекта, но отдать забыл…       Ладно, вранье. Специально не вернул, рассчитывая воспользоваться в будущем. И не ошибся — там точно было несколько интересных формул, способных натолкнуть на нужные мысли.       До занятия оставалось минут двадцать, а кабинет пустовал, поэтому Снейп не спеша просматривал каждую запись и заметку. Надо было быстрее забирать дневники, но первым уроком была Травология, на которую слизеринец мечтал хорошенько опоздать.       Страница, вторая, третья… Хотел было начать насвистывать что-то себе под нос, пока читал, как вдруг…       — …и потом я говорю ей: «Давай ты задействуешь свои руки там, где они действительно нужны», — голос становился громче с каждой секундой, и Северус узнал в нем…       Поттера. Да, точно он, с его дебильной манерой растягивать гласные и делать между словами паузы длиной в минуту. Салазар, избавь его от подробностей интимной жизни старосты девочек и этой выскочки. Северус хотел уже выйти, попутно прикидывая, какая фраза будет звучать эффектнее, но Поттер снова начал говорить:       — И знаешь, в этом вся прелесть секса с теми, кто к тебе ничего не чувствует, потому что они… ничего не чувствуют.       Воистину ценное наблюдение, идиот.       Стоп, что?       Да ладно, серьезно?       Парень напряг слух, чтобы лучше расслышать чем еще похвастается гриффиндорский олень.       — Ты бы видел огонь в ее глазах, мне кажется, они на секунду перестали быть карими и прямо-таки засветились желтым, — Поттер сел за парту, — помнишь гиппогрифа моего дяди? Ты тогда сказал, что его глаза светятся в темноте. Вот, тут так же.       — Ты олень, дружище, — отозвался Блэк, и Северус мысленно с ним согласился, кивая, — просто знай, что я не прикрою твою задницу, когда узнает Эванс.       — Ты заметил?       — Что? — Блэк зевнул и завалился на стул.       — Я не знаю, как это объяснить, но с ней что-то неладное.       — Если бы мой парень… тьфу, то есть… э-э-э… короче, если бы мне наставили рога, я бы тоже не радовался.       — Думаешь, она знает? И поэтому ходит раздражительная и… вечно погруженная в себя. Знаешь, как это бывает у девчонок…       — Как бывает?       — Бродяга, серьезно? Это ты должен объяснять подобное.       — Да забей, она же не предъявляет тебе что-то напрямую, ты зря разводишь панику, — бесстрастно ответил Блэк. — Лучше подумай о том, с кем делать практическую, потому что я не собираюсь оставаться на отработку из-за взорванного котла — у меня планы на выходные…       Слизеринец поднял брови вверх. Офигел. Вот так сюрприз.       Неужели он захотел обсудить это прямо здесь, перед уроком Зелий, когда Снейп находился за стенкой?       Ха, любопытный расклад событий.       Неизвестно, существуют ли высшие силы, но сейчас они явно вознаграждали Северуса за все дерьмо, через которое он прошел.       Когда спустя две минуты в кабинет зашла компания когтевранцев, Снейп вышел из кладовой, смешиваясь с толпой учеников.

***

      Лили преследовала мысль о провале всего мероприятия по случаю Хэллоуина, потому что организацией пришлось заниматься только ей. Последнюю неделю она упрашивала декана отпустить старшекурсников одних и назначить Эванс ответственной за все происходящее. МакГонагалл согласилась в последний момент, ставя под угрозу отмены все торжество.       Младшекурсники ушли в замок еще до того, как солнце начало садиться, а ученики постарше терпеливо ждали свое время.       На поляне за замком, недалеко от Черного озера, находились кремовые шатры, в которых размещались столы с угощениями и пуншем. Весь периметр освещали гирлянды, натянутые между верхушками шатров, а тыквы, парящие в воздухе, смешно корчили рожицы. Из граммофона играли различные песни, под которые танцевали уже подвыпившие ребята. Кто-то мог бы сказать, что антураж был не праздничным, тусклым, из-за выцветших деревьев на фоне, но вокруг было так много огней, они мерцали, переливаясь оттенками бронзового, белого, оранжевого, и это придавало празднику торжественности. Будто смотришь на колдографию с эффектом сепия.       Никто не пришел в костюмах; максимум: разрисованное лицо в стиле мертвеца, или красная помада у некоторых девушек, которая подтекала в уголках губ, словно засохшая кровь. Было глупо наряжаться и отпугивать нечисть, когда она окружала волшебников всюду.       Пока пришедшие студенты начинали веселиться, Лили и старосты Гриффиндора сложили найденный у Запретного леса хворост в кучу возле берега. Вокруг будущего костра были поставлены лавочки и пеньки, похожие на табуретки.       Встав возле стола с пуншем, Лили обратила свое внимание на танцующих девушек и улыбнулась: с каждой минутой их движения становились более несуразными, но кому до этого было дело. Люди веселились, сбиваясь в свои компании, но было явно заметно, что всем комфортно. А значит, девушка прекрасно справилась с организацией.       Молодец, Эванс, сто пятьдесят очков Гриффиндору за лучшую старосту всех времен.

***

      Северус направился к пустующему месту у костра, когда танцы были в самом разгаре. Он не любил все эти притирания друг к другу под музыку или же нелепые энергичные движения — именно так сейчас и было, когда алкоголь разшевелил даже зануд-отличников.       Он собирался уйти, но друзья настаивали, что грех пропустить первую за последний год нормальную вечеринку. А он бы с радостью не пошел, как не ходил и на остальные.       Снейп редко пил, дабы избежать судьбы папаши-пьяницы, но сейчас чувствовал необходимость сделать это наедине с собой.       Слизеринец повернул голову в сторону шатров: все вокруг были пьяные, но держались нормально — не лезли с кулаками друг к другу и не буянили. Это было удивительно, учитывая, что тут собрались представители всех факультетов. Только небольшая группа когтевранцев спорила о чем-то, активно жестикулируя, отчего жидкость в их бокалах постоянно проливалась.       Следовало заметить, что Эванс прекрасно со всем справлялась. Он думал, что она не сможет контролировать мероприятие, особенно если учесть, что учителя не присутствовали, но за весь вечер девушка ни разу не попросила кого-то из старост о помощи.       Солнце начинало садиться, окрашивая небо над Хогвартсом в серо-фиолетовый цвет с вкраплениями желтых пятен — облаков. Слизеринец был одет в свитер поверх черной рубашки, но даже через толщу ткани почувствовал холодное дыхание осени, прошедшее вдоль позвонков.       Музыка, доносившаяся до ушей, понравилась Снейпу, но она явно не подходила под праздничную атмосферу. Наверное, пластинки с веселыми песнями закончились, и в ход пошли все остальные.       «Help! I need somebody, help! No just anybody, help! You know I need someone, help!»       Идиоты даже не вслушивались в слова, просто прыгая и смеясь.       «Help me get my feet back on the ground, won`t you please please help me»       Юноша планировал просидеть так в одиночестве до конца вечера, раздумывая о чем-то своем, но к костру стали приближаться компашки учеников.       — Давайте сыграем в «Я никогда не…», — громко предложила подошедшая пуффендуйка.       — Очередная магловская игра? — спросил Эван.       — Да, Розье, но мы внесем изменения в правила. Мой дядя научил меня заключать магический договор на время игр; что-то по типу Непреложного обета.       Все студенты настороженно переглянулись.       — Ну же, никто не умрет от невыполнения. Суть в том, что мы возьмемся за руки, и я произнесу связывающее заклинание, — девушка взяла рядом стоящих людей за руки, — которое спадет по окончанию игры.       — И какие правила?       — Наливаем всем в стакан алкоголь…       — Я учавствую! — хохотнул кто-то сбоку.       — …один из участников произносит фразу: «Я никогда не…», и те из сидящих, кто уже делал то, о чем сказал человек, должны выпить. А если подобного никто не совершал, то говорящий сам пьет свою дозу алкоголя. Например, я говорю: «Я никогда не видела дракона», и смотрю на реакцию других: если кто-то выпил, значит, он это уже делал.       — Но я же могу просто не пить и не выдавать себя, — склонил вбок голову Розье.       — Для этого мы и заключаем магический договор, чтобы никто не смог соврать, идиот. Игра не продолжится, пока все, кто должен выпить, не выпьют.       Перед Северусом встала слизеринка с шестого курса. Кажется, это сводная сестра Бенджамина Гринграсса, который закончил Хогвартс года три или четыре назад. В голове вертелось имя. Как же ее… Марджери?       — Меня зовут Маргарет, — ярко красные губы растянулись в улыбке. — Не против, если я присяду?       Короткое черное платье слишком сильно оголяло зону декольте, а колготки на стройных ногах не выглядели очень теплыми. Как она еще не упала замертво от холода?       — Как хочешь, — равнодушно ответил Снейп, пригубив бурбон, принесенный Марком.       Зачастую именно слизеринцы проносили половину алкоголя на подобные мероприятия. И если Гриффиндор или Когтевран доставали пиво и эльфийское вино не самого лучшего качества, то слизеринцы угощали всех желающих огневиски и пряным бурбоном приличной выдержки. Удивительно, как руководство школы еще не узнало про нескончаемые запасы выпивки под кроватями учеников, но, кажется, их это вообще не волновало.       Пока Северус не стал старостой и жил в подземельях Слизерина, его сосед — Эван Розье — имел в сундуке потайной отдел с чарами расширения, в который прятал подаренные родственниками бутылки дорогого алкоголя, запас которых пополнялся каждые праздники.       — Я предлагаю начать и взяться всем за руки, — снова слишком громко сказала пуффендуйка.       Все поставили свои стаканы и бутылки на ближайшую ровную поверхность и стали образовывать замкнутую фигуру вокруг костра.       — Ты играешь? — Маргарет протянула Снейпу ладонь.       Он слишком долго думал, судя по тому, как тонкие черные брови девушки слегка сошлись на переносице. Слизеринец выдохнул и правую руку вложил в ладонь Гринграсс, а левую подал только что подошедшему Эйвери.       Пуффендуйка стала бубнить себе под нос какие-то слова, и по рукам всех играющих начали протягиваться тонкие золотые нити.       — Подождите нас! — прервал девушку мужской голос.       Компашка Мародеров постепенно приближалась к костру, а рядом с ними и Эванс.       — Блэк, хвали Мерлина, что я только начала, и ты прервал меня не на важном моменте. Вставайте быстрее, — девушка нахмурилась и резко схватила за руку Петтигрю, стоявшего к ней ближе всего.       Спустя две минуты магический договор был заключен и все студенты уселись на лавочки.       — Я начну! Итак, я никогда не пила крепкий алкоголь! — гриффиндорка, одна из тех, кто часто таскается с Лили, победно улыбнулась, когда добрая половина играющих опустошили свои стаканы, и Северус вместе с ними.       — Это был запрещенный прием, МакКиннон, — возразил кто-то слева от нее.       — Ладно, м-м, я никогда не раскрывал чужие секреты, — сказал Люпин. Половина студентов снова выпили.       Зря Снейп позволил слизеринке сесть рядом, потому что назойливая Маргарет с каждой минутой прижималась всем телом все ближе, а ее пальцы стали настойчиво поглаживать его затылок, то и дело взлохмачивая длинные волосы.       — Я никогда не заваливал контрольные по зельям, — лениво протянул Уильям Эйвери, постукивая пальцами по лавочке.       Мародеры, помимо оборотня, чокнулись и залпом выпили алкоголь, после чего громко расхохотались. Клоунада.       — О, я никогда не купался в Черном озере, — Клиффорд, гриффиндорский охотник, оглядел всех игроков, но никто не выпил, поэтому он сам принял свою дозу виски.       Еще несколько человек сказали главную фразу вечера, прежде чем Блэк прервал игру:       — Что мы как первокурсники? Давайте что-нибудь попровокационней, — он поднялся со своего места и зачесал рукой волосы назад. — Так уж и быть, я, как инициатор, начну: я никогда не встречался с двумя людьми одновременно.       — Серьезно, Сириус? Я думал, ты будешь первым, кто выпьет на подобной фразе, — когтевранец Девис поднес бокал к губам.       — Я никогда не занималась сексом втроем, — легко сказала пуффендуйка, после чего сама и выпила.       — Я никогда не поддерживал идеи Того-кого-нельзя-называть, — выпалил Поттер.       Смех и разговоры притихли, и только пару людей обменялись перешептыванием. Большинство уставилось на слизеринцев, занявших места слева от костра.       — Мне скрывать нечего, это мой выбор, — Уилкинс отсалютовал бутылкой виски и выпил, не переливая янтарную жидкость в стакан. Однокурсник, стоящий сзади него, похлопал его по плечу.       Следом за Уилкинсом выпили еще пару слизеринцев. Один когтевранец тоже опустошил стакан, но постарался сделать это максимально незаметно.       Молчание продолжалось: все ожидали, что выпьет кто-то еще.       — Что, Поттер, думал я выпью? — со злобной ухмылкой спросил Северус, заметив на себе внимательный взгляд карих глаз.       Снейпа и правда не интересовала политика Темного Лорда, он восхищался только его мастерством во многих отраслях магии. Но гриффиндорский олень, конечно же, этого не знал.       — Что ж, тогда я продолжу: я никогда не изменял своей второй половинке, — слизеринец специально растягивал каждое слово, предвкушая скорейший крах Поттера. Он долго думал, в какой именно момент все раскроется, как станет выкручиваться этот парнокопытный. Но Северус и представить не мог, что это произойдет так скоро.       Он почувствовал сладость на языке, когда лицо гриффиндорца вытянулось, а в глазах появились искры. Северус упивался ненавистью, исходящей от Поттера, подкармливал ею своего внутреннего зверя, ощущая небывалый прилив энергии.       Поттер сначала побледнел, будто обмазался мелом, а потом краска стала расползаться по всему его лицу. Снейп был готов заплатить любые деньги, чтобы из этой картины сделали колдофотографию — он развесил бы ее копии по всей гостиной Слизерина.       Но что-то портило эту картину. Точнее кто-то. Кто-то с рыжими волосами, сидящий напротив, впивающийся своими распахнутыми глазами в слизеринца.       Снейп неплохо справлялся с логикой. И те логические цепочки, которые выстроил его мозг, заставили ужаснуться.       Нет, Лили, ты же не подумала, что это про тебя. Прекрати смотреть так, будто думаешь, что я мог так поступить.       Отвернись.       Сука.       Закрой глаза, вырви их, все что угодно, только перестань так смотреть.       Девушка опустила взгляд на стакан, находившийся в плену двух рук. Не поднимай его, не пей. Он хотел подойти и выхватить чертов стакан, разбить об голову очкастого придурка, а осколком перерезать горло, чтобы гриффиндорец истек кровью прямо возле костра, на глазах у всех.       Как то, что слизеринец полез целовать ее на лестнице, Лили приняла за измену своему благоверному?       Она резко подняла руку и выпила содержимое бокала до дна. Все. Его глаза заволокла пелена, размывшая все краски вокруг, оставляя только рыжее пятно.       — Гриффиндорская отличница, оказывается, шлюха, — раздался приторный голосок Гринграсс.       — Закрой рот, — прорычал Снейп, не отрывая взор от Лили.       Кто-то рядом еще выпил, но это не вызвало у присутствующих никакой реакции. Все взгляды были устремлены только на одну пару, до этого момента считавшуюся идеальной.       Идеальная пара, в которой парень водит свою девушку за нос и трахает других. Звучит, как клише в магловских сериалах.       — Лили, мы уходим, — наконец очнулся Поттер. Он взял Лили за руку и встал, заставляя ее сделать тоже самое.       Он ушел, просто свалил. Вышел сухим из воды, легко отделался и даже не постыдился.       Снейп хотел встать и пойти за ними, но Марк, подошедший сзади положил руку ему на плечо, не давая этого сделать. Мальсибер умел появляться в самый неподходящий момент — это было какой-то особенной супер-способностью, заложенной на уровне генов. Но, может, сейчас так даже лучше.       — Эм… я думаю, что мы все сегодня достаточно повеселились, — староста Когтеврана хлопнула в ладоши, нарушая затянувшееся неловкое молчание, — попрошу всех убрать за собой мусор и разойтись, уже поздно. Да, Джонсон, тебя это тоже касается…       В голове было пусто. Просто ничего. Только одно слово — пиздец.       — Эй, дружище, ты оглох? Все расходятся, — пелена спала с глаз, и перед Северусом предстал Эван.       — Вообще-то мы заняты, — снова эта слизеринка, о присутствии которой он начал забывать. — Знаешь, если хочешь, можем уединиться, моя комната пустует, — фраза, возбудившая бы любого ученика Хогвартса, перешедшего порог пубертатного периода, но вызвавшая отвращение у Северуса. Он даже брезгливо скривился, когда ловкие пальцы девушки двинулись выше по его ноге и сжались. Отвратительно.       — Завязывай, — буркнул парень, сбрасывая ее руки с себя. Он встал и подошел к Мальсиберу, который обсуждал что-то с Розье и поглядывал на друга.       — И что это было?       — Ты о чем? Все отлично, — Снейп постарался придать голосу привычную отрешенность.       — Не делай из меня отсталого. Ты чуть галопом не побежал к Эванс.       — Отвали, ясно? Говорю же, все в порядке, — Северус прошел между друзьями, столкнувшись с плечом Розье.       Хотелось напиться. И утопиться. Он думал, что дно было пробито на пятом курсе, после экзаменов, но это оказалось ошибочным суждением. Наверное, сейчас она ненавидела его еще больше. Винила в разрушении отношений, в позоре перед половиной сокурсников.       Северус поднял со стола оставленную кем-то бутылку алкоголя и направился к озеру.       Напиться и забыть. Свободно вдохнуть полной грудью и заснуть на берегу. Станет легче, станет проще. Обязательно станет.

***

      Парень вернулся в башню за полночь. Последние несколько часов он сидел на берегу озера: просто смотрел на гладь воды и потягивал из бутылки виски. Когда алкоголя осталось меньше четверти, Северус поплелся в Хогвартс.       — Свет во тьме, — сухо назвал пароль парень, и получил от женщины в розовом, изображенной на портрете, порцию возмущения.       В башне не было света, но огонь в камине позволял рассмотреть предметы в темноте.       В кресле сидела гриффиндорка: лицо ее стало пепельным, словно в теле совсем не осталось крови, и, кажется, даже веснушки перестали выделяться яркими пятнами на щеках и носу. Губы чуть подрагивали, а грудь тяжело и медленно вздымалась, будто она прилагала огромные усилия, чтобы сделать вдох.       Она подняла глаза на слизеринца, когда он вошел в гостиную. Девушка не плакала, но опухшие веки выдавали ее с потрохами. Красные белки делали взгляд болезненным и полностью стирали яркий зеленый оттенок из радужки.       Лили презрительно окинула его взглядом и поднялась так резко, что, наверное, в другой ситуации у нее в глазах бы потемнело, и пришлось бы простоять секунду-две, чтобы вернуть ориентацию в пространстве. Она решительным шагом направилась в его сторону, останавливаясь напротив. В этот момент его щека ощутила удар холодной и твердой ладони. Боль от ее пятерни прошла так же быстро, как и появилась.       — Доволен?       Северус не ответил, потому что она снова замахнулась и ударила, но уже по другой щеке.       — Мерзкая…       Отпихнула двумя руками с такой силой, что от неожиданности было сложно устоять на месте. Он резко сделал шаг назад, стараясь удержаться на ногах.       — Гадкая…       Двинулась вперед и начала барабанить кулаками по груди. Снова и снова. Словно хотела раздробить ребра внутри на мелкие кусочки, чтобы они впились в легкие.       Сильнее.       — Паршивая…       Все правильно, продолжай.       Била, наплевав на то, куда попадает. Плечи, грудь, лицо. Отталкивает и притягивает за ткань одежды вновь, чтобы нанести удары.       Слизеринец продолжал стоять, не останавливая ее. Возможно, он надеялся, что физическая боль заглушит весь тот ураган в голове, с которым уже не справлялась окклюменция; алкоголь истончил все ментальные щиты.       Струйка крови потекла по подбородку из рассеченной губы, оставляя ярко-красную дорожку на бледной коже.       Лили, этого недостаточно, ударь еще, замахнись, возьми палочку и убей.       Не-е-т, сначала преврати кровь в расплавленный свинец и оставь на теле тысячи порезов, а потом убей. Но не быстро и гуманно — заставь молить о смерти, выпрашивать ее, словно Божий дар. Залечивай увечья и повторяй все снова, пока тело не сдастся и не завалится мертвым грузом на пол.       Заслужил? Да.       — Сволочь… Какая же ты сволочь! — под конец выкрикнула она, и этот крик отдавался эхом внутри черепной коробки, перекрывая другие звуки, оставляя только пульсацию в висках. — Почему ты не научишься держать язык за зубами? — кричала девушка, почти задыхаясь, и снова замахнулась, чтобы ударить кулаками по груди.       Но удар оказался невесомым — она задержала руки, сминая ткань свитера и начала мотать головой из стороны в сторону. Спустя мгновение раздался слабый всхлип, а затем еще один, и по фарфоровым щекам потекли слезы. Северус проследил за одной из слезинок, пока та не скрылась в уголке губ.       — Ты просто… п-просто… неужели обязательно всегда все портить?       — Выпить должен был Поттер, — сказал парень, спустя минуту тишины.       Она подняла на него удивленные глаза и нервно сглотнула.       — Твоя очередная уловка, чтобы добить меня? — прошептала Лили, практически не шевеля губами.       — Я услышал, как он говорил с Блэком об этом.       — Замолчи, прекрати, ради Годрика, иначе я…       — Ты думаешь, я бы подставил тебя так? Что я бы смог сделать это на глазах у половины курса? — Северус говорил сквозь сжатые зубы и провожал взглядом ее слезы, злясь на каждую упавшую каплю, на каждый рваный вдох.       — Он не мог так поступить.       Защищает его, словно маленького, не верит, брыкается. Огораживает себя ото всей этой грязи.       Юноша еле заставлял себя не двигаться. Сдерживался, чтобы не схватить девушку за плечи, тряся без остановки, чтобы не кричать ей в уши, пока до нее не дойдет, что все это правда. Но у него не было доказательств; только подслушанный разговор в кабинете Зельеварения.       Снейп нахмурился и отвернул голову в сторону, обдумывая всю безвыходность ситуации. Все, что он может — просто стоять в гостиной и смотреть, как она ненавидит его. Он хорошо распознавал ненависть, ведь жил с ней бок о бок долгие годы. Всю жизнь либо он ненавидел кого-то, либо ненавидели его. Это чувство въелось в каждую часть тела, создавая вокруг купол. Но сейчас этот купол рушился, оставляя только… только что?       Тупую злость? Сожаление? Страх? Беспомощность?       Разочарование?       Это конец.       Северус начал отступать назад, выбираясь из слабой хватки девушки. Он уснет, и день закончится, сменится на новый.       Пальцы гриффиндорки сжались на его одежде, притягивая парня обратно. Слизеринец готовился к очередному удару, но вместо этого Лили опустила голову ему на грудь, едва слышно всхлипывая и шмыгая носом. Дрожа всем телом, она сильнее прижалась к нему, и в нос Северусу ударил аромат цитрусов, едва перебитый алкоголем.       Она запрокинула голову, всматриваясь в черные глаза, моля о чем-то. И что-то проскочило в загустевшем воздухе. Оба почувствовали это. Усталость. Дикую усталость от постоянного нахождения в строгих рамках, от вражды, от стереотипов и обязанностей.       Эванс зажмурилась и резко сократила расстояние между ними до нуля, накрывая губы Снейпа своими. Он застыл, ощущая, как девушка сжала свитер еще сильнее, растягивая ткань. Лили отстранилась, приоткрывая покрасневшие глаза.       Видимо, широко распахнутый взгляд слизеринца напугал Эванс, и она со всхлипом выдохнула ему прямо в лицо. Затем снова закрыла глаза и прикоснулась губами к коже. Одно прикосновение за другим. Целует, размазывая почти запекшуюся кровь.       Северус продолжал стоять — смотрел на нее в полном недоумении. Не отвечал, но и не отталкивал от себя: прислушивался к мыслям в голове. Он медленно приоткрыл рот, и язык скользнул по ее нижней губе, наслаждаясь знакомым вкусом карамели и… соли.       Сейчас она поймет, что это ошибка и оттолкнет его. Как тогда.       Позволь мне хотя бы несколько секунд насладиться этим ощущением. Ощущением, когда кто-то отчаянно нуждается в тебе, в твоих прикосновениях.       Всего несколько секунд, и никто не узнает, клянусь.       Лили не только не оттолкнула, но и переместила свои руки на шею Северуса, поглаживая ее большими пальцами в районе сонной артерии. Под ее прикосновениями кожа пылала, как раскаленное железо.       Снейп обхватил ее талию, притягивая хрупкое тело ближе, чувствуя, как судорожно поднимается и опускается грудь девушки. Стало невыносимо жарко. Северус разорвал поцелуй, чтобы снять ненавистный свитер и бросить его на диван. Вернулся к гриффиндорке и стал осыпать поцелуями шею, задерживаясь, чтобы оставить кроваво-красные отметины на тонкой коже, которые завтра превратятся в фиолетовые кровоподтеки. Они начинали свой путь у основания шеи, поднимаясь выше. Девушка запрокинула голову, открывая ему еще больше пространства.       Одежда. Слишком много одежды. Лили рывком расстегнула молнию на джемпере, завела руки за спину и стащила лишний предмет одежды, слегка выгибая спину. Теперь слизеринец смог дотронуться до бархатной кожи на талии, слегка приподнимая серую футболку. Хочется снять ее. Сорвать, как обертку у мороженного в жаркий день, и выкинуть. От прикосновения к новому участку тела по его рукам прошел электрический разряд.       Тонкие дрожащие пальцы старосты девочек потянулись к воротнику рубашки Снейпа, расстегивая несколько первых пуговиц. Внутри у слизеринца все пылало, несмотря на то, что кожа сохранила свой привычный бледный оттенок. Лили растерянно замерла, обдумывая что-то, после чего несмело прикоснулась к нему руками, вздрогнула от покалывающего ощущения в пальцах, медленно провела рукой от груди к шее, и обратно.       Мерлин, она гладит его, словно кота. Миллион мурашек. Нет, триллион.       Второй рукой она обхватила щеку парня, обдавая теплом, и потянулась за поцелуем. На этот раз настойчивее, требовательнее, цепляясь за губы, как за спасательный круг. Не отрываясь от него, будто только попробуй отодвинуться на миллиметр — и все разрушится, растворится в воздухе.       Лили царапает кожу его груди ногтями, оставляя красные полосы, и расстегивает рубашку до конца, хватается за угловатые плечи, хочет стянуть ненужный кусок ткани…       Это отрезвило его.       Черная метка.       Слизеринец разорвал контакт так быстро, что температура в гостиной упала на несколько градусов.       Он судорожно облизнул губы и посмотрел в зеленые глаза, полные непонимания и тоски; немой вопрос повис в воздухе.       Северус отвернулся и принялся застегивать рубашку — это удалось сделать только с третьей попытки. Рука Лили застыла над его плечом, обдавая мимолетным теплом, но она резко отдернула от него пальцы, как от ядовитого цветка.       Ради всего святого, уйди. Уйди. Так невыносимо быть рядом с тобой.       Раз, два, три…       Уйди.       Шесть, семь, восемь…       Видимо, она научилась читать мысли, потому что в следующее мгновение Северус остался один.       Это был не просто плохой день, он был ужасным. Хэллоуин. Он ненавидел Хэллоуин.