1. Смерть Форрестола и переезд Рафа
4 декабря 2020 г., 04:12
Волк как раз сбросил бомбу на деревянный домик, когда Михаил вернулся. Он запер дверь.
Люцифер услышал шаги сквозь треск телевизора и поднял вопросительный взгляд на мрачное лицо брата.
— Ты сегодня рано. Мистер Форрестол наконец-то признал, что ты безнадёжен? — Люци не выпускал из рук грузовик, отломанную дверь которого прижимал к нему пальцами, надеясь, что клей поможет. Не стоило играть с Рафом на лестничной площадке, однако, упала машинка, а не мелкий, так что всё в порядке.
— Рафаил, будь добр, принеси мне воды, — попросил Михаил, стягивая обувь.
Трёхлетний Раф послушно спрыгнул с дивана, бросив прощальный взгляд на телевизор, и быстрыми шагами направился к кухне.
Михаил до странного небрежно положил кейс со скрипкой на пол, подойдя ближе к дивану.
— Мистер Форрестол мёртв, — сухо произнёс Майк, но по голосу чувствовалось, что он сам не очень-то верит в то, что говорит.
— Ты меня разыгрываешь, — ответил Люц, откинувшись на спинку дивана.
— Если бы, — взгляд Михаила погрустнел. Первый проблеск естественной реакции — грусти, после замешательства и расспросов полицейского. Тот ловил пугающе холодный взгляд Михаила, но не мог выносить его долго, и серьёзное лицо не выражало шок, обычно присущий тем, кто обнаружил мёртвого человека. Но теперь запоздалые эмоции всё больше захватывали его.
Люциферу стало не по себе. Он хотел узнать детали, но в комнату вернулся Рафаил, протягивая большой стакан маленькими руками. Обсуждать чью-то смерть в присутствии ребенка явно не было хорошей идеей, но Люци не терпелось выяснить, что к чему.
— Раф, солнышко, а мне принесёшь?
— Нет, — отозвался мальчик, упрямо пялясь в телевизор. Он и так пропустил много.
— Пойдём наверх, — бросил старший, пресекая ещё не начавшиеся возмущения. Звать дважды не пришлось.
До вечера на полке над камином соседствовали полный стакан и грузовик, дверца которого чуть покосилась.
Они шли в комнату под самой крышей, которая отличалась хорошей звукоизоляцией и по праву принадлежала Люциферу — он настоял на своём переезде туда после смерти матери, хотя, никто и не возражал. Стоит только закрыть дверь, и не услышишь, как Майки разучивает очередную пьесу или как шумит Раф. И никто не услышит, если будешь шуметь ты. Очень удобно. И пусть летом там всегда жарче, чем во всём доме, а зимой холоднее, Люциферу там нравилось. Тем более что вид из окна был довольно хорош. Он не помнил, почему решил перебраться туда, но помнил, как несчётное количество раз он и Майки закрывались там, рассуждая о чём-то, что никому кроме нельзя было слышать. Подобного уединения не было уже несколько месяцев, но Майк по привычке повёл брата в его же комнату.
— Я… Я не знаю что случилось. Но я расскажу тебе, что видел, — Михаил сел на кровать. Люц забрался на неё с ногами, выжидающе глядя в серо-синие глаза.
— Когда я пришёл, миссис Форрестол постучала в дверь его кабинета, но ответа не было. Тогда она зашла, но тут же выбежала, — старший прижал ребро ладони ко рту, но запах и ощущение прикосновения пиджака только больше взволновали его, будто он принёс всю эту атмосферу с собой. — В его глаза были воткнуты стёкла его же очков. Они вытекли. А в перерезанное горло воткнут смычок, как пила, оставленная в бревне. Миссис Форрестол общалась с ним за несколько минут до этого, в дом никто не заходил. Что это и кто?.. Зачем?.. Там… там было столько крови, Люц, я не уверен, что её нет на подошвах моей обуви. Мне кажется, что мои руки в ней. Его глаза… они стекали по щекам, как слёзы.
Сомнения в том, что брат говорит правду, почему-то рассеялись, и возникло желание бросить пару тупых шуток, чтобы отвлечь его, но Люцифер решил, что это не поможет. Немного подумав, он придвинулся ближе и обнял Михаила, прижимаясь щекой к его макушке, стараясь подавить ошеломление. Ведь, судя по всему, Форрестола убили, и сделали это изощренно, что для их малого городка — дикость. И всё же, не стоит вслух размышлять об исключительности произошедшего — этот старик был важен для Михаила.
Каждый выходной Люци просыпался от звуков игры на фортепиано. Каждый вечер Михаил играл, а мама сидела рядом, в большом кресле, рукодельничала и слушала его, иногда вставляя замечания, но никогда не перебивая. Она любила его, любила Люца, Гейба и Чака, а те любили её. Она умерла, когда Люциферу было пять. И теперь, спустя почти десять лет, умирает Патрик Форрестол, учитель Майкла, с которым он стал заниматься через несколько месяцев после смерти матери. Они разучивали множество всего, чему Люци даже не знал названия, но он уверен, что равных в игре его брату нет. Михаил пытался научиться играть на скрипке лет с пятнадцати, но с каждым годом у него всё больше забот, так что времени на это почти не оставалось. Он редко ходил к Форрестолу, возвращался сосредоточенным и довольным, после ещё долго репетируя в своей комнате. Но не сегодня. И кто в Лоуренсе мог совершить подобное?..
Люцифер обнимал брата, пытаясь переварить услышанное. Тот никак не реагировал на происходящее, глубоко увязнув в своих мыслях. Они уже давно не сидели вот так. Забавно, что лишь чужая смерть позволила втиснуть в обыденность двух уже слишком взрослых детей объятие.
Люциферу исполнится шестнадцать через пару месяцев, а к рождеству Майклу пойдёт третий десяток. Звучит пугающе. Ему будет двадцать, а он всё еще здесь. Всё ещё в этом захолустье, в доме на несколько миль восточнее Лоуренса. Капитан, не способный бросить тонущий корабль.
✝✝✝
Элрой Ширли, выходец из Британии, к концу девятнадцатого века уже был значимой персоной. Семейство Ширли, одно из богатейших, обладало огромными плантациями, которые одни из первых были засеяны зерновыми. Этот человек был невероятно продуктивен — практически из ничего он создал крупнейшее хозяйство, став значимой фигурой в политике. Он не чурался работать руками, но куда прибыльнее было контролировать чужие руки, работающие на него. Даже в годы гражданской войны дела шли отлично, что вызывало немало слухов. И если в начале двадцатого века было множество мелких конкурентов, то с великой депрессией они так или иначе исчезали, таяли, сливаясь с разрастающимися владениями Ширли. И пусть пред лицом закона он был лишь очередным налогоплательщиком, которому упрямо не позволяли монополизировать разные области сельского хозяйства, персоной он был значимой, большой вклад делая в развитие не только своей деятельности, но и маленького города, недалеко от которого решил обосноваться. Майкл даже не знает всего, чем занималась его семья, да и не хочет. Лишь Мастерсы оставались вечными конкурентами. После смерти матери всё изменилось. Удивительно, как дело, поддерживаемое поколениями, обратилось практически в ничто за несколько лет. Чарльзу было откровенно плевать на все заботы. Его интересовал лишь алкоголь. Глупо и опрометчиво, но Чак не мог ничего поделать с собой, горе оказалось сильнее. Он не разговаривал с детьми, не разговаривал с работниками, что вызвало немало проблем, которые никто не спешил решать. Гейб вечно плакал, Люци почти не появлялся дома, игнорируя указания Михаила. Он пытался, он правда пытался сделать что-то, хоть и сам был подавлен. Облегчение и грусть смешались, когда Амара, сестра отца, забрала двухлетнего Гейба к себе в Нью-Йорк. Она каким-то образом разобралась с рабочими и заставила Чака работать, но его хватило ненадолго. Чем старше становился Майкл, тем больше обязанностей ложилось на его плечи. Когда ему исполнилось четырнадцать, Чак, вновь обретя безумную тягу к алкоголю, лишился зрения. Гордость и недоверие отца к другим людям не позволяли нанять помощника. Зачем нужен чужой человек, если есть преемник и наследник, Майкл Ширли? И плевать, что он должен в этом возрасте читать комиксы и лениться ходить в школу. Он стал глазами отца, постепенно вникая в заведенный порядок, стал его правой рукой, пытаясь разобраться в том, как управлять такой огромной фермой и как контролировать людей, управляющих её частями. Получалось не очень хорошо, но Чак не переживал по этому поводу, и Михаил тоже — лишь бы отец вновь не ушёл в себя. Но со временем тот всё же практически отошёл от дел, почти полностью посвятив себя писательству, что с его состоянием здоровья казалось насмешкой над всем и всеми. Никогда не интересовавшая Михаила ферма оказалась под его руководством. Она должна была разориться, и Майк, наверное, был бы даже рад, но он, будучи сообразительным малым, понимал, что ничегонеделание приведёт к банкротству и долговой яме, из которой можно и не выбраться. Так что он, связующее звено между Чарльзом и работниками, всеми силами пытался поддерживать жизнеспособность этого странного организма из людей, техники и кучи бумаг. В семнадцать Михаил действовал от имени отца — заключил договор с заклятыми врагами их семьи. Продал некоторую технику и скот, сдал в аренду земли. Ему не нужно всё это. Он хотел уехать, поступить в консерваторию, профессионально заниматься музыкой. Ему уже девятнадцать, он окончил школу, но не может бросить братьев и отца. Пустующие ангары ржавеют, пустота внутри Майка тоже близка к коррозии. Он забывался лишь когда играл.✝✝✝
Ситуация пугающе похоже повторяется — Амара приезжает через пару дней, оценивает всё происходящее и забирает Рафаила к себе. Темнокожего ребенка, которого отец завёл уже после того, как ослеп. Британи, видимо, убедившись, что Чак — далеко не лакомый кусочек и денег от него не дождёшься, ушла вскоре после рождения Рафа. У него не было матери, но была замечательная няня Пола и два старших брата, которые растили его как могли. Майк не обожал его, не ненавидел, но он чувствовал, что сломается, и знал, что не должен. Не может позволить себе этого. Не может спихнуть брата кому-то. Даже теперь, после очередного удара, он не хотел отдавать его, но после разговора с Амарой, ошарашенный, сдался. Она приехала с Гейбом погостить у них где-то на неделю. Всё было как обычно, пока одним поздним вечером она не зашла в его комнату с разговором, который должен был наконец-то переменить его жизнь. Горделивая и строгая, она была странно добра к племянникам. Амара не могла иметь детей, и после смерти Марджори, видя, что Чак не способен воспитать столь маленького ребенка, забрала Габриэля. Она предлагала и Майклу с Люци пожить у неё некоторое время, но они отказались. Они ведь уже взрослые, да?.. — Уезжай и поступи в консерваторию, — сказала она. — Ты и так много сделал для семьи, а когда Чак поймёт, что рассчитывать больше не на кого, он возьмётся за голову. Люцифер достаточно самостоятельный, чтобы окончить школу без твоей помощи. А Рафаила я заберу к себе, Гейб уже подготовил комнату для него. Он такой же брат ему, как и ты, и мы позаботимся о нём. Будем навещать Чака и Люци, и мы всегда рады видеть тебя у нас. Михаил не ответил сразу. Всё казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой. Следующим утром Амара с Гейбом и Рафаилом отправилась в город на своём новеньком Шевроле. Люцифер варил кофе, размешивая его до неприличия длинной ложкой. Майкл остановился в дверях, сразу же приступая к сути: — Амара хочет забрать Рафаила. Что ты об этом думаешь? Светловолосый убавил огонь, с улыбкой оборачиваясь к брату. — Как удобно. А если Джо залетит от меня, Амара и этого отпрыска заберёт? — Джо? Не смеши меня. Ты её не уломаешь даже на поцелуй. — О. На что поспорим? — Я серьёзно, Люц. Она хочет забрать его к себе, насовсем. Оформить опекунство. Ты знаешь, что у неё были проблемы, но теперь всё в норме, да и казавшийся чужим Раф стал близок, как мы все. Так она сказала. Люцифер снял с огня горячую турку, не спеша переливать кофе в кружку. — Тебе. Она сказала тебе, и спросила разрешения у тебя, да? Тоже мне глава семьи. — Не начинай. Я советуюсь с тобой, что тебе ещё нужно? Чтобы она устроила собрание? Или я составил письменное обращение? — Майкл скрестил руки на груди, вперив взгляд в брата. — Обращение? То есть ты хочешь, чтобы она забрала его? И ты тогда с чистой совестью уехал бы отсюда, да? Михаил сжал зубы. Люци слишком догадлив, но не слишком тактичен. Прежде чем добавлять обвинительные ноты в свой голос, он мог бы спросить, собирается ли Майк уезжать. Слишком очевидно, что он хочет этого, они оба хотят, но разве можно такое себе позволить? Нет! Потому что Чаку всё равно будет наплевать, потому что Люцифер не захочет возиться с домом и хозяйством, возиться с отцом. Потому что Михаил не готов оставить брата. Он позволил забрать Гейба, он не против того, чтобы у Рафа была мать, но он не может остаться без Люци. В голубых глазах зарождается презрение. — Я просто хочу, чтобы Раф рос в Нью-Йорке. Чтобы у него была мать. — Чтобы он не видел пьяного в стельку отца и не ковырялся в коровьем дерьме, — добавил младший. — Не надо так про отца, — строго произнёс Майк. — Но ведь это так, — невинно пожал плечами Люци. Возразить было нечего. Возражать не хотелось. — Так, значит, ты тоже не против. Надо будет поговорить и с ним. — С отцом? — уточнил Люци. — С ними обоими, — Михаил усмехнулся. До чего комично. Мнение трёхлетки важнее, чем мнение Чака. Конечно, без его согласия ничего не выйдет, но ни у кого не было сомнений в том, что он согласится. Казалось немного пугающим только то, что Раф привык к братьям и отцу. Он всю свою короткую пока жизнь был с ними. Да, женщина, должно быть, справится с воспитанием лучше пары подростков. И Рафаил всегда радовался её визитам, но кто может знать заранее, каково ему будет с ней?.. Он согласился. Они согласились. Перед отъездом Раф обнял Люци так крепко, что тот даже удивился — откуда у него столько силы. Странное чувство разрасталось внутри — он будто отдавал собственного ребенка, хотя детей у него не было, так что сравнивать тут нельзя. Гейб, так похожий на Амару карими глазами, цветом волос и даже мимикой, пообещал, что приедет на его день рождения в октябре. Они уехали, оставив за собой клубы пыли. Братья долго смотрели им вслед, не двигаясь и ничего не говоря. Внезапно пришло ощущение пустоты и осознание, что остались только они и отец. И так будет всегда. Не нужно постоянно заботиться о том, кто не способен делать это самостоятельно. Не нужно бояться, что воспитаешь его неправильно, что скажешь что-то лишнее. Теперь будет свободнее. Теперь… Пыль медленно рассеивалась, мысли в головах улегались ещё медленнее. Люцифер пятернёй зачесал назад короткие волосы и перевёл взгляд на Михаила. — Напьёмся?
