Бонни и Томми

Гонта получилось подловить не сразу — мне требовалось, чтобы у него было подходящее настроение, а то бы он меня послал еще до того, как я слово успею сказать.       — И чего тебе? — лениво протянул Том, картинно кривляясь на публику, и вызывая смешки у его друзей, благо Долохова с ними не было. Но потом, видимо, что-то прочитал у меня на лице и добавил, с пренебрежительной скучающей гримасой: — Ладно, парни… идите, а я тут немного задержусь… Эти любовные признания от грязнокровок…       Его дружки дружно заржали, и перебрасываясь насмешливыми репликами, поторопились уйти.       — Так чего хотела. Болейн? — посерьезнел Том, усаживаясь в кресло и показав небрежным жестом на соседнее. — Или опять хочешь погадать?       Я набросила полог тишины, от чего он удивленно выгнул бровь и напряженно прищурился.       — У меня нет времени на глупости. Зато, есть то, что тебя точно заинтересует, Гонт, — без обиняков сказала, усаживаясь напротив. — И я готова расстаться со сведениями, разумеется, на своих условиях.       — Конкретней, — приказал Гонт, и усмехнулся, — а то, может сведения меня и не заинтересуют вовсе.       — Ты меня знаешь, Гонт, я бы не пришла к тебе с пустяками, — усмехнулась я, но так, не вызывающе, скорее, многозначительно — злить его в мои планы не входило.       — Говори… — снизошел Том, уже без всякой издевки и приготовился слушать.       — Дело пойдет, возможно, о еще одной утерянной реликвии твоего рода — медальоне Слизерина, — прямо сказала я, отслеживая его реакцию. И оно того стоило — он заметно оживился и заинтересованно прищурился. — Его продали в одну из лавок в Лютном. А позже его купила пожилая дама…       — И кто эта дама, Болейн? Мне нужно имя! — властно потребовал Том.       — Только за услугу, Гонт — ты знаешь мое условие, — стояла на своем я.       — И чего же ты хочешь? — усмехнулся Том, и я бы поверила в его расслабленный вид, если бы не напряженные кисти рук стискивающие подлокотники до побелевших костяшек — о, да! Он хотел медальон!..       — Я хочу вступить в твой клуб и получить доступ к знаниям, что вы там изучаете.       — Ты могла бы получить все, что захочешь, а выбрала такую малость? — удивился Том, раздраженно цокнув, и вкрадчиво добавил: — Можешь присоединиться к нам в любой момент, Болейн, просто, присягнув на верность…       — Мне нужны знания, Гонт, и все… Я лишь пытаюсь выжить, а не стремлюсь к величию, как вы все. За каждым из вас — род, а я никто, и защиты для меня нет, чтобы позволить себе играть в политику.       — Когда ты станешь одной из нас, ты получишь защиту. Любой, кто заденет тебя, заденет меня. И поверь, таких идиотов нет. Впрочем, ты меня разочаровала, Болейн. Где та дерзкая девчонка, что не побоялась меня отравить? Та пугливая зубрила и тихоня, кем ты стала, не стоит моего внимания… Но ты бываешь полезна и развлекаешь меня, и я дам тебе шанс — ты вступишь в Братство, но, только, если пройдешь обряд посвящения.       — Что за обряд? — напряглась я — не болно-то хотелось кого-нибудь убить или поучаствовать в групповой оргии, а от озабоченных безбашенных подростков всего можно ожидать.       — Догадайся сама, — злорадно прошипел Том, склонившись к самому моему лицу. — Могу намекнуть, что в нем главным участником, кроме тебя, будет фигурировать огро-о-омная змея, и это вовсе не Нагини…       Да уж… Василиск… Ну и ладно — сожрать меня или окаменить не даст клятва, а раз остальные испытание прошли, то и я тоже — все лучше, чем те ужасы и мерзости, что я себе напридумывала.       — Согласна, — уверенно выдала я, вскинув прямой взгляд, и заслужив его заинтересованный, хоть и не без удивления, — я пройду этот обряд, Гонт.       — Что же… В таком случае — слово лорда Слизерин, что, если пройдешь посвящение, я приму тебя в наше школьное братство и допущу до тайных знаний, — торжественно поклялся Том взмахнув палочкой, и вписал в пространстве формулу простой клятвы — А теперь — говори.       — Старуху зовут Хепзиба Смит, — поторопилась высказаться я. — Она живет где-то на Косой аллее или Лютном… точного адреса я не знаю, но не думаю, что там полно богатых старух, коллекционирующих древности.       — Как ты обо всем узнала? — коротко спросил Том.       — Летом я жила в Хогсмиде — снимала комнату у одной женщины, — охотно ответила я. — Так вот, мимо нашего забора часто вечерами возвращались домой выпивохи из «Кабаньей головы». Однажды я заснула с книгой в гамаке, и меня разбудили голоса. Пьяный молодой мужчина жаловался собутыльнику на свою тетку. Мол, у нее полно денег, а ему она даже серебрушки не даст — настолько жадная. Хотя, богата как Крез, собирает редкости, и в ее коллекции, по слухам, есть медальон самого Салазара и чаша Хельги Хаффлпафф — сама, мол, хвасталась, что сторговала медальон в лавке «Горбин и Берк». Хозяин купил безделушку у беременной женщины, обманув ее — заплатив всего десять золотых. А продал потом за двести, когда на самом деле ему цены нет — он Основателю принадлежал. В общем, это все, что я знаю — они отдохнули и дальше пошли, — подытожила я.       — Если дело было летом, то почему я узнаю обо все только сейчас? — угрожающе прищурился Том.       — Сначала я не особо поверила — мало ли, кто что болтает? — не смутилась я. — А потом, на всякий случай, попросила знакомую навести справки и информация подтвердилась. Только адрес ей в лавке не дали — тайна сделки.       — Ладно… — смягчился Том, хоть еще и выглядел угрожающе, но я боялась, что он и вовсе психанет. — Готовься — завтра обряд посвящения.       Вечером, уже лежа в кровати, я привычно анализировала прошедший день и наш разговор с Томом. Встреча с василиском, признаться, пугала…       Из плюсов — я добилась своего, слив Тому медальон и чашу до кучи, и даже не пришлось изображать ворожею — не хватало потом личную Треллони возле господина изображать.       Не знаю, сделал уже Том крестраж или нет, но на психа он пока не походил, на еще более чокнутого, чем обычно, имеется в виду. К тому же, о маггловской войне, благодаря моим стараниям, он знал мало — гостил у друзей в безопасности, и строил наполеоновские планы. А смерть для него и сейчас осталась чем-то далеким, что с ним лично никогда не случится.       Да и кольцо светилось у него на пальце, привлекая пристальное внимание Дамблдора, а идиот Том еще и специально его ему демонстрировал всякий раз, типа — смотри, как я высоко взлетел и теперь плевать хотел на твои угрозы.       Хотя, возможно он сделал крестраж из тетрадки — я не особо помню, какой из них первый был… впрочем, мне все равно на Тома и его душу — она и целая не особо привлекательна.       И что Гонт будет делать с вещами Основателей — мне все равно. Я бы могла, конечно, присвоить все себе. Но не смогла бы их продать, не привлекая внимания к своей персоне — магический мир слишком мал — большая деревня.       Так рисковать за банальные золотые кругляши?..        Не думаю, что Том, потом, когда захватит власть, мне бы простил, что я утаила подобное от его персоны и провернула аферу за его спиной, как и Дамблдор, приди к власти он. Пусть лучше дерутся за господство друг с другом, а я пока под шумок свалю подальше. Они оба слишком могущественны, чтобы легко меня найти, если им приспичит, а вот искать обычную девчонку никому и в голову не придет — сколько их каждый год теряется без следа в маггловском мире?       Дамблдор, хоть и оставил свою идею, но окончательно с крючка меня не снял — думаю, сродные палочки — моя и Тома, не дают ему покоя. Как не использовать такой козырь? Для умного человека, даже такая малость что-то да значит. Придется летом с ней проститься… Жаль, но выхода нет — так будет надежнее…       В мое гадание Том тоже не особо поверил, да и потом не поверит — не тот склад ума. Но, после дуэли Дамблдора с Гриндевальдом, мое размытое предсказание наложится на его собственную проекцию, и усилит его паранойю. И когда власть окончательно его развратит и сделает социопатом, без тормозов и ограничений, он не успокоится, пока не уничтожит угрозу в виде старика.       Да и сам Дамблдор не потерпит конкурента на власть на своей территории — двум скорпионам в одной банке не ужиться. Как уж он его уберет — своими руками или Избранного подключит, мне все равно. Главное, меня уже тут не будет.       А для надежности я Тому про Бузинную палочку и Дары смерти информацию солью, и открою глаза на то колечко, что он на пальце носит. Позже… возможно и анонимно… Чтобы наверняка…       В общем, программа максимум определена, но меня сейчас волновала программа минимум, а это уже завтра.       Следующий день выдался нервным — я еле высидела уроки. Чуть не сорвалась на Антоне — он пытался меня подбодрить, но от его неловких увещеваний — что все будет хорошо, мне лишь сильнее хотелось его треснуть, чтобы не отвлекал думать.       Впрочем, ему действительно удалось меня успокоить, просто он так за меня радовался и гордился, что я как-то засомневалась, что меня ждет что-то серьезное.       И когда пришел час икс, я уже была спокойна, хоть и несколько взбудоражена — увидеть древнего мифического монстра!       По плану я должна была накинуть мантию и спуститься в пустую гостиную. Там меня ждал самолично Гонт, вернее, босой парень в черном длинном балахоне, а его лицо надежно прикрывал капюшон. Но магию Тома трудно перепутать с кем-то другим.       Все происходило в полном молчании, что придавало происходящему привкус мрачной торжественности. Он взмахом палочки трансфигурировал мою мантию в такой же балахон, жестом приказал накинуть на голову капюшон, и показал знаком следовать за ним.       Мы вышли из темной гостиной и немного прошлись по направлению к Большому залу, но почти сразу свернули в узкий боковой коридор, он тоже заканчивался тупиком и почти не освещался.       Странно, но сейчас, когда я покорно шла за этим парнем, словно меня вела сама смерть, мысли уже не занимала скорая встреча с василиском. Я прикидывала, что будет, если нас застукают в таком виде вдвоем с Томом? Выглядели мы, как два сатаниста, собирающиеся принести жертву, и вряд ли бы сумели найти достойное объяснение. Представила лицо Дамблдора и мне стало весело.       Пока голова была занята глупостями, Том остановился и зашипел, послав мне по спине волну мурашек. Кусок стены бесшумно отъехал в сторону, и черный провал дохнул на нас запахом тепла и затхлости. Мой спутник показал мне следовать за ним, и я шагнула в темноту.       Стоило камню позади нас встать на место, как по стенам вспыхнула цепочка факелов, высветив довольно широкую мраморную лестницу, убегающую пологими ступенями далеко вниз.       Это было круто! Словно попал в какой-то приключенческий фильм про древние сокровища.       Лестница змеилась, огибая скалы, то сужаясь — врастая в камень, то расширялась до площадки, являя глубокие провалы и пропасти. Потолок пещеры терялся в темноте, а тишину нарушали только мои шаги и мерное капанье воды, что гулко отражалось от стен. Даже не представляю, как глубоко под землей мы находились.       На скальной породе стен виднелись едва различимые письмена или рисунки, тускло блестели самоцветы, но мой провожатый ткнул меня в плечо, когда я остановилась, пытаясь разобрать заинтересовавший меня узор.       Тайная комната…       Думаю, этот зал предназначался для ритуалов. Огромный, теряющийся в высоту зал с мраморными, изукрашенными резьбой и камнями колоннами, и небольшим бассейном для омовений. Позже, когда все закончилось и мне дали оглядеться, я разобрала на полу характерные борозды, образующие едва видимый узор из нескольких кругов, расположенных один в другом. Такие же бороздки тянулись от них в сторону огромной статуи — та плита у ее подножия, определенно, была жертвенником.       Но это потом, а пока я с интересом наблюдала, как здоровенная, не меньше ворот в Большом зале, дверь, от шипения моего провожатого, отворилась, явив нам просторный вытянутый зал и стоявшую возле бассейна группу людей в балахонах. Их оказалось одиннадцать. Я точно знала, что на Гонта работали многие — но тут видимо, собрался только Внутренний круг — не думаю, что Том водил в это сакральное место всех своих последователей…       Повинуясь безмолвному приказу маги заняли свои места вокруг меня, стоя в некотором отдалении и образовав полукруг.       — Братья, — с пафосом начал речь стоявший передо мной Том. — Я привел вам нового соискателя. Он хочет вступить в братство. Готовы ли вы принять его?       — Только избранный — достоин, — хором ответили маги, и, как по команде, развернулись, продемонстрировав ряды напряженных спин.       — Закроем глаза, братья, чтобы во тьме и уязвимости узреть истину, — продолжил Том, и я закрыла глаза, а потом и вовсе зажмурилась, когда услышала его тихое шипение и скрежет камня о камень. И испугалась от неожиданности, когда Том резко сдернул капюшон с моей головы.       Напряжение нарастало, звенящая тишина давила на уши, и только мерный и тихий приближающейся звук — словно по полу волокли мешок с песком, обострял во мне все животные чувства.       Инстинкт метался в агонии и вопил — что надо драпать, а разум сухо констатировал — что поздно метаться. И этот коктейль противоречий привел меня в необычайное эмоциональное возбуждение, разнося по венам, повинуясь рваным рывкам сердечных сокращений, токи забытого адреналинового экстаза.       — Отдаю суд тебе, Великий змей, — донесся издалека голос Тома, а меня коснулся ветерок, и, как наяву, ясно увидела, как змея резко мотнула головой в мою сторону. А мгновение спустя, по щеке короткими быстрыми прикосновениями прошелся змеиный язык, и я обмерла.       — Можешь открыть глаза, — разрешил Том, и я с трудом разлепила веки, чтобы пораженно уставиться в два огромных желтых зеркала с вертикальным зрачком.       Василиск оказался… Думаю, если бы не адреналин в моей крови, то я бы, скорее всего, застыла на месте, как парализованная. Но возбуждение дошло до предела и искало выхода.       — С ума сойти… — прерывисто выдавила я, не задумываясь, что, возможно, обряд еще не закончен и мне еще нельзя говорить.       Змея оказалась огромной — каждый ее глаз почти с половину меня размером, а про пасть с зубами, и вовсе молчу.       Треугольная голова сужалась в подобии шеи, и плавно переходила в массивное тело, внутри которого я с Долоховым под ручку могли прогуляться не приклонив головы и не задев стен. Длина зверюги поражала воображение, упругое тело свивалось в кольца и терялось где-то позади статуи. Гонту, о котором я уже забыла, пришлось опять меня ткнуть, чтобы я могла оторваться от созерцания.       — Ты прошла испытание, — заверил Том. — Достойна!       — Достойна! — одобрительным хором вторили ему маги за моей спиной, снова образовав полукруг, со мной и Томом во главе, и василиском за нами. Они уже сбросили капюшоны и остались в серебряных одинаковых масках в виде черепов. Выглядело жутковато. На Томе тоже такая была, но короткая — только до верхней челюсти.       — Теперь ты наша сестра, и принадлежишь нашему Дому, — обрадовал Гонт. — Здесь ты найдешь защиту и знания. Запомни, сестра — все мы смертны — но Братство — вечно. Братья — зачитаем для нашей сестры Кодекс:       — Мы — избранные, — торжественно завели будущие пожиранцы.       — Мы действуем при свете дня, но служим Мраку…       — Путь к порядку и миру пролегает через смерть…       — Сила единственная, что служит установлению порядка…       — Сила выше закона и морали…       — Мы — выше закона и морали. Мы — над законом. Мы — закон…       — Общество низших нуждается в упорядочивании. Мы — закон и порядок…       — Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней. Мы — избранные править — достойные повелевать! Ты — достойна, — пафосно подытожил Том, и приказал снять маски.       — Ты клянешься хранить наши тайны и не предавать Орден, даже перед лицом смерти? — настойчиво вопрошал он.       — Клянусь, — легко пообещала я, подмечая легкую удивленную реакцию остальных. Похоже, для них клятва на этом не заканчивалась и плавно переходила в Обет верности, но вопросов никто не задавал.       — Да будет услышано, — довольно кивнул Том и соскочил с торжественного тона на насмешки. — Что, Болейн, так струхнула, что превратилась в статую?       — Ты недооцениваешь статуи, Гонт, — ехидно улыбнулась я, вспомнив свое коронное выступление — когда я изображала ожившую статую, то даже мужчинам было не по себе. — А у вас тут полагается какая-то награда, ну, за вступление? — поинтересовалась я.       — Присоединение к Избранным уже само по себе награда, Болейн, — высказался Малфой. Не похоже, чтобы кто-то, кроме Антона, которого отвлекал Селвин, не давая ко мне подойти, был рад моему присутствию.       — Ладно, чего ты там хотела? — расщедрился довольный Том.       — Ты бы не мог попросить василиска… понимаешь… я хочу его потрогать? Когда еще мне выпадет такой случай… — взволновано промямлила я, под удивленное молчание остальных. Парни просто обалдело замерли на месте. Они все боялись змеищу, и чувствовали себя неуютно, несмотря на заверения Тома, что она их не тронет. Но они же не знали, что меня хранила сама кровь Тома, и бояться было нечего. Тем более, адреналин все еще требовал выхода, пуская в кровь эйфорию, чтобы тело не впало в гликемическую кому от избытка глюкозы. И мне хотелось сбросить напряжение и совершать глупости.       — Я уже говорил, что ты странная, Болейн? — весело поинтересовался Том, но я только пожала плечами.       — Ты уверенна, Бонни? — обеспокоенно прошептал подошедший Антон. Его лицо выражало откровенную тревогу, а рука, казалась, закаменела от напряжения, и каменела с каждым шипящим звуком, что издавал Том.       — Не волнуйся, — улыбнулась я и бросила ему благодарный взгляд. — Гонт контролирует ситуацию, иначе, я бы не стала рисковать.       Не думаю, что его убедила, но мою руку он выпустил, а Том изобразил для меня нарочито пафосный приглашающий жест.       — Прошу, леди…       Шкура живого василиска оказалась ярко-зеленой с серебристыми разводами, эти переливы и вкрапления смотрелись, как мерцающие в свете свечей самоцветы. Длиной зверюга была не меньше пятидесяти футов, той частью, что была видима — остальное скрывалось за статуей, а на глазах виднелось что-то вроде белесой пленки, возможно, именно из-за нее она никого не убила.       В пасть я лезть не стала — боясь нарваться на клык, а вот длинный, с мою руку, раздвоенный язык, потрогала. Но больше всего меня заинтересовала шкура — она была словно покрыта маслянистой, быстро высыхающей слизью и сильно пахла мускусом и чем-то терпким, звериным.       — О чем размышляешь, Болейн, да еще с таким умным видом? — спросил подошедший Том. Пока я не торопясь изучала змея остальные что-то обсуждали, устроившись на низком бортике бассейна и расположившись вокруг.       — Размышляю? — задумчиво переспросила я. — Да, вот, прикидываю — эта слизь слишком специфически пахнет. Возможно, она обладает галлюцинагеными свойствами, как слизь некоторых жаб… ну, если ее лизнуть.       — Чего? — обалдел Том.       — Говорю же, — раздраженно повторила я. — Некоторые жабы выделяют наркотик в разных пропорциях. Магглы слизывают слизь и ловят кайф. Буфотенин выделяют практически все жабы, но вот именно у жаб Bufo alvarius он смешан еще и диметилтриптамином, и получающийся коктейль имеет сильные галлюциногенные свойства… Возможно, что и василиски обладают нечто подобным… Если слизь засушить и поэкспериментировать с проясняющими сознания зельями… Это жутко как интересно в научно-исследовательских целях… хотя… я смотрю тебе такое не особо нравится. Можно я возьму небольшой образец слизи на опыты, — сумбурно попросила я.       — Болейн, ты не странная — ты сумасшедшая, — отмер Гонт. — И никаких экспериментов. Я тебе запрещаю! Хотя, можешь облизывать василиска сколько пожелаешь, — ехидно добавил он, и пошел к остальным.       — Вот еще! — возмущенно крикнула я вдогонку и пробубнила себе под нос, — я что, по твоему — дура? — Но ко мне подошел Долохов и, бросая опасливые взгляды на змею, увел с собой.       В общем, когда я подошла, все все уже обсудили, и назначили новое собрание на ближайшую субботу. С тем и разошлись.       В темном боковом коридоре я немного отстала от остальных и притормозила удивленного Антона, а потом, когда мы остались одни, властно притерла его стене — остатки эйфории еще не выветрились…       В спальню вернулась зацелованная до одури, как и обалдевший и ничего не соображающий Антон, от которого с трудом удалось отделаться. А теплая ванная с пеной окончательно смыла напряжение этого сумасшедшего вечера. Я так расслабилась, что чуть не уснула в ванной, и еле доползла до кровати, так и не успев проанализировать Кодекс братства.