Бонни и Томми

Этот год оказался куда спокойнее, чем все предыдущие. Том, вернее Марволо, уже установил свою власть и его школьная сеть теперь работала автоматически, не требуя пристального контроля. Обязанности старосты при таких обстоятельствах, его тоже не особо напрягали. Это позволило новоявленному наследнику Гонт заняться более приятными и важными вещами — посвятить больше времени своему клубу и начать ухаживать за девушками, вернее, за одной девушкой.        Как и всякий психопат, любить Том не умел, зато, мог мастерски притворяться и умел выгодно себя подать. Для меня удивительно, как эти хогвартские дурочки всех возрастов искренне пускали по нему слюни и томно вздыхали, провожая его высокую статную фигуру восхищенными взглядами. Даже, несмотря на то, что все прекрасно знали о его жестокости. Но чем больше влияния и власти в школе он завоевывал, тем больше появлялось восторженных поклонниц.       Каждая наивная дуреха считала, что будучи беспощадным и жестоким к другим, уж с нею-то он точно будет лапочкой.       Ни одной из них и в голову не приходило, что им и самим может прилететь от его щедрот, стоит только вывести его из себя или попасть под горячую руку — Том в гневе, как всякий психопат, разозленной змеей кинется на первого, кого увидит, без разбора на верных и виноватых. Потому я сама предусмотрительно предпочла держаться от него подальше, и вела себя как можно незаметнее, изредка подкидывая ему что-то для размышления, чтобы он счел меня полезной и не подверг травле.       Любуясь хищной, обманчиво расслабленной красотой и грацией пантеры, околдованные привлекательной маской идеального парня, девчонки не хотели замечать острых когтей и убийственных зубов, которыми она безжалостно терзала добычу. Самодовольно полагая, что им под силу приучить этого дикого зверя, стоит ему только влюбиться.       Я заработала до Рождества больше золотых, чем за прошлый год — все хотели погадать на своего кумира, вышедшего, как им казалось, на охоту за потенциальной возлюбленной. И что творилось в этих романтичных головах при полном отсутствии инстинкта самосохранения? Мне не понять…       Впрочем, Том уже сейчас обладал сумасшедшей харизмой, не слащавой, а весьма мужественной внешностью, а ощущение опасности, флер семейных тайн и принадлежность к древнему роду самого Основателя, делали его образ весьма притягательным для романтически настроенных барышень.       Я и сама, признаться, не устояла перед его хищным обаянием. Как и, наверное, любой уверенной в себе девушке, мнящей себя сильной, мне иногда хотелось подчиниться. Просто расслабиться и передать контроль не менее сильному и уверенному мужчине, кому я смогу доверить самое ценное — себя.        И я бы, возможно, так бы и поступила — ибо Том того стоил и был лучшим, кого бы я могла выбрать на эту роль. Если бы… если бы не знала, кем он являлся на самом деле. И что женская слабость, дай я ей волю, несомненно привела бы меня к погибели, а мой великолепный избранник, холодно ухмыльнувшись, просто через меня переступил и пошел бы дальше — покорять мир без меня.       И это здорово, на самом деле, что я знаю о Томе куда больше той маски, что он демонстрирует остальным, а он обо мне — многим меньше, чем того хотел, или же, объединившись, мы своими амбициями и желаниями править, разрушили бы к чертям этот мир до самого основания, и уничтожили себя самих вместе с ним.       Но мне доставляло истинное удовольствие наблюдать, как он тараном прет к цели, как мастерски притворяется и несколько грубовато манипулирует, играет на чужих слабостях, умело льстит. Так, что даже Слагхорн — очень проницательный человек, и то, был от него без ума — Том, как наследник Гонт, все же, занял достойное место в коллекции и сердце старого ценителя редкостей.        Дураком Слагхорн не был, и думаю, он единственный из учителей, кроме Дамблдора, кто догадывался о настоящей личине Тома. Но он не хотел видеть истинного положения вещей и не мог удержаться, чтобы не поучаствовать в становлении такого сильного лидера — жемчужины — апогея его маниакальной жажде поиска одаренных магов. Томми удавалось его обмануть только потому, что сам Слагхорн был рад обманываться, не в силах расстаться со своим даровитым и родовитым подопечным, даже если подсознательно уже его боялся.       Слагхорн, своим обожанием Тома, живо напомнил мне Олливандера, когда тот в книге, восторженно и с долей страха, рассуждал о величии Темного Лорда — мол, тот совершал ужасные, но великие дела! Маги вообще обожествляют магическую силу и очень чувствительны к ней, а у Тома ее уже сейчас было через край.       Запретная секция меня несколько разочаровала… Разумеется, знания, что в ней хранились, были куда интереснее, чем простецкий школьный ассортимент дополнительной литературы. Но не было в ней того, что мне было нужно — каббала, магия крови, освоение магии стихий, рунные письмена и татуировки…       Все, что могло меня заинтересовать давалось вскользь, как информация, но без пояснений. Пример — та книга, где было упомянуто о крестражах — «Наитемнейшая магия». Где просто, вскользь, говорилось о крестражах, а самой информации о них не было, как и способа их создать. Не то, чтобы я этого хотела…       Но я бы вовсе не была против создать животное-защитника для охраны периметра своего жилища, призвать духа-покровителя, что будет мне незримым щитом, или привязать привидение — вплести его в сигнальный контур дома, как в Хогвартсе. Или, создать магические связи с големом, чтобы в случае, когда мне грозит смерть, кукла брала удар на себя — не удивлюсь, если Поттера спасли именно так.       Укрепить дом рунной охранной вязью, было бы не лишним, настоящей, как в семейных поместьях, а не стандартным перечнем современных охранных чар. Фиделиус — хорошее и сильное заклинание-ритуал, но это всего лишь отдельное заклинание, что держится на магии клятвы и жизни Хранителя, а защита Гриммо двенадцать — это на века — почти живой дом, где все чары едины и служат хозяину.       Никаких рецептов — как закупорить смерть или превратить металл в золото и укрепить магией так, чтобы хватило, хотя бы, лет на пять. Как создать артефакт, вроде Переговорных зеркал? Чемодан, как у Саламандера? Эликсир жизни или бессмертия…       Разумеется, откопала несколько составов, что мне пригодятся в будущем — зелье поиска, старящее, оборотное, и так, по мелочам.       Полезных мне чар тоже оказалось не особо много, хотя, при желании можно и заклинание икоты к своей пользе применить, но размах не тот… Я полагала, что магия — это бесконечная всемогущая энергия созидания или разрушения — как повернуть. А в школе ее преподносили, как набор чар, формул и рецептов зелий — ограниченный вариант магии на службе у волшебника. Все стоящее, похоже, осталось в частных руках отдельных семейств.       Заклинание «Проявитель» — долгая магическая вспышка, на время проявляющая текст или изображение, нанесенное под другим текстом или изображением. Применяют для поиска спрятанных или зачарованных бумаг и «просвечивания» магических картин — многие прятали под ними карты и документы — одно из самых полезных, что я откопала, как и чары реставрации — применяют в нашей библиотеке для починки и восстановления ценных книг.       Еще — чары «мягкого обновления» для артефактов — когда в развалинах замка под тонной земли находят, к примеру, Омут памяти, заросший грязью, то руны на нем делают невозможным очистить его простыми заклинаниями, тогда используют зелья и мягкое очищающее — нейтральное, что не вступает в противодействие с магией артефакта.       В общем, я нашла многое, но не совсем то, на что рассчитывала изначально, хотя, не пересмотрела пока и трети Запретной секции, но иллюзий ограничения магической цензуры не строила, все же надеясь немного пополнить запас полезного. К тому же, у меня уже был подход к Флитвику и Долохову.       Долохов… От него вовсе не было спасения. Хорошо еще, что он на все лето уезжал к Французской родне, и кроме вороха писем с самодельными стишками и посылок с конфетами, его навязчивость больше никак не проявлялась. Но в этом году он взялся за дело с новым напором. Похоже, моя тактика эмоциональных качелей дала плоды — самонадеянный мальчик мечтающий взять реванш у грязнокровки сам не понял, как всерьез влюбился. Эта неизвестность и неопределенность с моей стороны, его выматывали, и за год он несколько раз психовал и уходил, но, перебесившись, всегда возвращался — наркоману никогда не соскочить с иглы, если доза всегда маячит рядом и сулит неземные грезы, что витают у него в голове, подстегиваемые гормонами и взбесившимися эмоциями.       Самое забавное, что теперь, когда он растерял со мной свою наглую уверенность, и приобрел какую-то трепетную робость и невинность, я и сама стала испытывать к нему определенную симпатию. Не любовь, конечно, а нечто сродное привязанности к домашнему питомцу. Его первые сильные и настоящие чувства меня умиляли, побуждая провоцировать влюбленного парня еще больше, чтобы насладиться еще большей гаммой его новых чувств и реакций, когда за легкий поцелуй он был готов свернуть горы и сразиться с драконом, а за французский — самому стать драконом. Раньше, он упорно завоевывал меня, а теперь — смиренно молил о любви и внимании.       Антон был чрезвычайно хорош собой, хоть до Тома ему было и далеко. Но он покорял девчонок дерзким вызовом, веселым нравом, щедростью и легким характером. И устрашал врагов бесстрашием в драке, вспыльчивостью и мастерством в боевой магии — уже сейчас он дрался лучше любого другого, и его спасало от завистливого гнева Тома только то, что Том предпочитал другие методы — травля, пытки и запугивание, а не открытый вызов и бойню. Не удивлюсь, если и в бою Том шарашил дурной силой и напором, а не брал мастерством.       Сын русского князя, сбежавшего с семьей во время революции во Францию, Антон пользовался у девчонок популярностью, как и остальные родовитые парни, что входили в кружок Тома. И, честно признаться, в этом году, когда Антон открыто заявил на меня права, влюбленные дурочки доставляли мне поначалу немало проблем своей ревностью.       Благо, похоже, он сам с ними разобрался, как и с теми парнями, кто пытался за мной ухаживать — я мало проводила времени в факультетской гостиной, хоть и тщательно отслеживала сплетни. Но от меня не укрылось, что все в его компании открыто и зло подшучивали над его странной привязанностью к грязнокровке, и парень с начала года передрался с каждым, кроме Тома, пока самому Гонту это не наскучило, и он не положил прямым приказом этому конец. Ехидно ввернув, что — у любого мужчины могут быть постыдные слабости, но правящей элите это позволительно, и уж тем более это не повод для разборок и раскола в группе.       Что до самого Гонта…       Он незаметно стал подбираться к Вальбурге Блэк. Теперь его чистая кровь и приверженность к самому древнему роду Основателя не мешала ему в достижении цели. В этом он проявил завидную дальновидность, позарившись на семейные секреты и богатство. Думаю, его, как и меня, манили тайные знания. Тем более, этот брак позволил бы ему приобрести связи, которых у него пока не было.       Как я уже говорила, психопаты не могут любить, зато чуют свою выгоду, а за тайны семейства Блэк можно было и постараться.       Он реально обворожил мисс Блэк, и она явно выделяла его среди остальных, вот только дело не шло дальше дружбы и флирта — она не делала следующий шаг, хотя открыто наслаждалась его обществом. И что вы думаете? Он вспомнил обо мне.       — Брысь отсюда, — негромко приказал Том, нависнув над Кэтлин, и испуганная третьекурсница тут же вскочила и унеслась из гостиной в сторону девичьих спален.       — Как грубо… — спокойно прокомментировала я, не торопясь собирая карты и прикидывая — что ему от меня понадобилось? — Даже интересно, как тебе удалось, с подобным отношением, стать самым популярным парнем в школе?       — Слишком много болтаешь, Болейн, — процедил он, плюхаясь в кресло напротив. Но его раздражение исчезло — он всегда был падок на лесть.       — Тоже хочешь, чтобы я тебе погадала, Гонт? — с еле сдерживаемым лукавством осведомилась я, лениво тасуя колоду. — Говорят — я лучшая в этом деле. Хотите узнать свою судьбу, милорд?       — Вот еще, — скривился Том, даже не заметив моей издевки — ему нравилось, когда я так его называла, подчеркивая его статус и мою незначительность. — Не хватало, чтобы я верил этим вашим девчачьим глупостям? Это все для слабаков… Впрочем, рискни — посмотрим, так ли ты хороша, Болейн, — с наглой уверенностью выдал он, презрительно наблюдая, как я, невозмутимо пожав плечами, раскладываю карты.       — Вас ждет величие и слава, милорд, — таинственно выдала я. — Много опасностей и преград на пути к цели… Так же, — показала ему карту, — много завистников и недругов. Но никто из них не будет вам равным, и не устоит против вашей силы. Впрочем, берегитесь — у вас есть один, личный враг, он очень опасен и хитер и стоит сотни нед…       — Сильный враг — это подарок судьбы, Болейн. Ты — девчонка, тебе этого не понять… Но если и иметь врага, то только равного, — глубокомысленно выдал Том и угрожающе оскалился, словно уже сейчас, в своих фантазиях, отрывает неизвестному врагу голову. — Но ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что этот враг ровня мне… Давай, ври дальше — что ты там еще видишь?       — Он будет мешать вам на пути к величию, — продолжила я, подумав, что Том уже назначил себе врага, — а потом вы, милорд, встретитесь с ним в бою, чтобы победить и отомстить. Но это произойдет не раньше, чем тот маг сразится и победит другого темного мага, и приобретет величие, дабы приблизиться к вашему величию, и победа милорда над ним засияла яркой звездой над всей магической Британией, утопив ее в ужасе.       — Кхм… — довольно фыркнул Том. — А что еще ты там видишь, Болейн? — спросил он уже более заинтересованно.       — Вижу, как вы, милорд, породнитесь с самым темным и сильным родом, среди ныне живущих, а вашей юной спутнице не будет равных в боевой магии, словно сама богиня войны снизойдет на землю, чтобы служить вам с преданностью и страстью.       — Воительница… Да ты та еще сказочница, — откровенно фыркнул Том, окончательно возвращая себе хорошее настроение. Было видно, что ему по нраву мое гадание. — Скажи-ка мне, Болейн, раз мнишь себя лучшей — что вам, девчонкам от нас, парней, нужно? Отвечай, раз сама нагадала — как теперь завоевать эту самую воительницу? — неожиданно переключился он на другую тему, а его злость вернулась. Думаю, даже надменную и бесстрашную Вальбургу пробрал бы этот оскал.       Полагаю, его напрягало, что он вынужден притворяться, чтобы ей понравиться, а ее более чем прохладная реакция, была ему не понятна       — Полагаю, ты просто избрал не ту девчонку, Гонт, — подумав, серьезно ответила я, оставив игру. Теперь, когда он уже не был тем маленьким мальчиком, я уже не могла ему угрожать, шантажировать и бросать вызов. Приходилось подбирать слова, чтобы не стать его врагом, ибо психопаты всегда мстят невзирая на последствия. — И дело вовсе не в тебе. Вальбурга Блэк наследует основную линию Блэк и ее судьба — выйти за близкого родственника. Блэки смешивают кровь только в трех побочных ветвях, чтобы всего на четверть разбавлять основную кровь рода, и не допускать вырождения. Я читала, что все книги и артефакты в их семье рассчитаны только на носителей крови Блэк. Вальбурга была бы единственной достойной партией для тебя, но она, как бы ты ей ни нравился, всегда выберет долг, ибо в ином случае, она потеряет все, а ты приобретешь кровников в лице целого клана, что пользуется уважением в магическом мире.       — Но ты же сама нагадала мне воительницу из темного рода, — возразил Том, уже немного подуспокоившись, и снова расслабленно развалившись в кресле. — Врала?       — Возможно, это будет кто-то из побочной линии Блэк, — пожав плечами ответила я. — В любом случае, это случится не скоро, а когда, вы, милорд, достигнете величия. — На лице Тома все больше отчетливо читалась досада — его планы откладывались на неопределенное время. И он был весьма недоволен, что его усилия не принесут дивиденды, а значит, он не получит того, на что рассчитывал. И я решилась на совет.       — Ты позволишь, Гонт, если я выскажу несколько соображений? — поинтересовалась я и продолжила, дождавшись его царственного кивка, и накинув чары помех, чтобы нас не подслушали. — Думаю, тебе сейчас, пока ты в школе, лучше сосредоточиться на другом — вербовке сторонников, а Блэки и их тайны никуда не денутся. Если ты впоследствии женишься на одной из Блэк, и потихоньку избавишься от ее родни, то она, как последняя из рода, принесет тебе эти знания на блюде, и они будут принадлежать только тебе. Что до Вальбурги… Она очарована тобой, но знает, что не уступит, как бы ты ей не нравился. Ты спрашивал, чего хотят девчонки вроде нее? Обожания и преклонения… Выказывай ей обожание, преклоняйся перед ее красотой и происхождением, а лучше, назови свою организацию в ее честь — и она будет на твоей стороне даже, если вы никогда не станете парой.       — От тебя определенно есть толк, Болейн, и не смотри, что грязнокровка, — довольно обронил Том, после продолжительного молчания — его настроение снова поползло вверх. — Лови, заслужила, — он подкинул галлеон, и я ловко поймала его в ладонь — не ожидала от него такой щедрости.       — Постой, Гонт! — окликнула я, когда он, легко насвистывая, пошел в сторону выхода.       — Чего еще? — недовольно прищурился он.       — Я хочу к вам в клуб, — прямо ответила я, надеясь, что за мою подсказку он смягчится, теперь, когда у него хорошее настроение.       — Не вопрос, — хищно оживился он, и с пафосом добавил: — Клуб только для избранных, и грязнокровкам там не место… Но для тебя, Болейн, пожалуй, я сделаю исключение… Клятву ты мне уже дала, осталось — присягнуть на верность.       — Я уже говорила, Гонт, что моя верность принадлежит только мне, — стараясь не показать досады, ответила я, понимая, что все напрасно.       — А я говорил, что ты приползешь сама, — гнусно усмехнулся он. — Что же, я, пожалуй, еще подожду, Болейн, но смотри, не опоздай — я не собираюсь ждать вечно. — И он, продолжая насвистывать, пошел дальше, а его хорошее настроение только повысилось от того, что он меня унизил. Впрочем, у меня имелся запасной план…

***

      Пожалуй, самым большим моим достижением стали ментальные практики — я уже вызубрила теорию от и до, но мне нужно было опробовать знания на реальных объектах. Я выбрала крыс.       Начала с простого — внушением в какую сторону бежать. К середине года умела ими управлять, а в конце — замещать воспоминания — чтобы зверек забыл где выход или его не видел у себя под носом, или, оставался голодным полагая, что еда на блюдце — несъедобный камень.       Разумеется, я не могла действовать настолько же безупречно, как тот же Том, но для магглов — на которых я и планировала применять впоследствии эти техники, вполне хватит.       К сожалению, считывать память крыс нереально — мышление и образность животных отличается от человеческой. Так что, придется перенести практику на то время, когда у меня появится подопытный.       Рождество провела у Мопси. Было приятно, что появилось место и приятная компания, чтобы разнообразить школьные будни.       Долохов с Марволо гостил у Ноттов, и Антон каждый день мотался камином в Хогсмид. К слову, я была не против в его компании побродить по деревне, посидеть в кафе или покататься на коньках — в конце деревни заливали большой каток, работала ярмарка и карусели. Для меня подобные развлечения были несколько примитивны, но все, какое-то разнообразие.        Иногда к нам присоединялись его друзья, некоторые с девушками. Правда, отношения между нами были прохладные — чистокровные снобы, несмотря на покровительство Слагхорна и мое участии в клубе Слизней, все еще считали меня грязнокровкой, и только терпели мое присутствие ради друга. Впрочем, мы не долго находились вместе — Антон почти сразу уводил меня, чтобы прогуляться наедине, да и остальные тоже разбредались парочками.       Он подарил мне на Рождество редкую книгу, вернее — копию — «по замещениям и чарам сокрытия». Магические копии — иллюзии, эффект присутствия — как в сказке — царевна сбежала, а голос оставила. Тайники, невидимость… в общем, замечательная книга.       Этот год вообще принес мне много хорошего. Диадема была продана на зимнем аукционе за астрономическую сумму в золоте, эквивалентной тремстам тысячам галлеонов. Моя доля была положена в гоблинский банк и я до сих пор не могу поверить, что удачно провернула это дело.       Довольный Флитвик от таких денег, проникся ко мне симпатией и снабдил целым списком литературы из своих личных запасов.       — Собираетесь после школы начать карьеру аферистки, мисс? — хохотнул он, когда узнал, какие именно чары меня интересуют. — Смотрите, за такое и в Азкабан можно попасть. Мне бы не хотелось терять настолько продуманную и ловкую ученицу.       — Не волнуйтесь, сэр, — улыбнулась, принимая от него первые книги из списка, что он набросал. — Я вызубрила кодекс, положения Статута и маггловские законы. Что до остального, так закон всегда можно обойти или вывернуть к своей пользе. Обещаю, что буду осторожна, чтобы вам не пришлось за меня волноваться.       Ах да, я же не рассказала, как Мопси мне помогла…       В общем, я провела каникулы в ее доме. Разговор с Томом произошел перед самыми каникулами, и все не выходил у меня из головы. Потому, я была несколько расстроена. И чуткая Мопси это заметила.       — Что-то случилось, дорогая? — аккуратно поинтересовалась она, привычно затягиваясь и развлекая меня фигурами из дыма, пока мы сидели в креслах у горящего камина, а собаки свились у нас в ногах, навалившись своими теплыми пушистыми тушами. — Проблемы в школе?       — Можно и так сказать, — прикинув риски, уклончиво ответила я.       — Рассказывай, — приказала она, отложив мундштук и подливая мне грога.       — Я тут, недавно, услышала нечто важное, но не знаю, можно ли этому верить… Если сведения точные, то это существенно облегчит мне жизнь в школе. Но я не могу передать сведения кому нужно, не проверив. И не могу проверить, чтобы не привлечь к этому внимания.       — А конкретней? — поторопила Мопси.       — У нас на факультете всем заправляет один парень — Гонт. Он только недавно стал наследником. Я не могу вам рассказать подробности… но он ищет одну вещь, принадлежащую его роду. И, кажется, мне известно, где она может находиться, но я не могу проверить. Если бы я помогла бы ему ее найти, то он, и все остальные, оставили бы меня в покое…       — Тебя обижают? — тут же возмущенно вскинулась она. — Ты не говорила.       — Нет, что вы, — уверила я. — Но мне еще два года учиться, а магглокровке и так не легко приходится на Слизерине.       — Так давай я сама схожу и проверю, на месте ли эта вещь, — ожидаемо предложила она, радуясь, что нашла выход.       — Вы правда сделайте это для меня? — искренне восхитилась я. — Спасибо, Мопси. Не знаю, как мне вас благодарить…       — Вычеши Балуна, и будем квиты, — довольно фыркнула она, снова возвращаясь к своей кружке.       Позже, когда я в очередной раз прогуливалась по деревне, и зашла навестить Мопси и собак, она сказала, что увы, но в «Горбин и Беркс» ничего похожего на описанный мною медальон, не было. Владелец — пожилой сын прежнего хозяина лавки, что умер четыре года назад, сказал, что подобная вещь когда-то хранилась у них в магазине, но была продана его отцом одной пожилой леди. Но ее фамилии он не сообщил, сославшись на тайну сделки и инкогнито клиентов.       Впрочем, я не расстроилась — как звали леди я и сама знала. Не знала только одного — когда старуха купила медальон, а это было важно, для убедительности моего вранья. Так что, в школу я вернулась довольной.