Бонни и Томми

Время до вечера пролетело весьма быстро. После обеда с трудом отделалась от Долохова, сославшись на усталость и суету перед балом, и ушла к себе. Спорить с парнем и выслушивать раз за разом одно и то же, в его напрасной надежде, что я передумаю и все изменится, никакого желания не было.       Рисковала ли я, когда предлагала ему поехать со мной? Ничуть.       Зная Антона, я была уверена, что он никогда бы со мной не поехал, даже ради великой любви. Хотя, о чем это я?       Но, даже, если он и решится все бросить, то надолго его все равно не хватит, и я отделаюсь от него раньше, чем приступлю к основному плану, где он точно станет мне обузой.        Антон ничего не смыслит в маггловском мире, и не способен к быстрым переменам, чтобы своевременно подстроиться под среду и извлечь для себя выгоду. Такие, как он — мнящие себя хозяевами жизни, привыкли путешествовать по миру из отеля в отель с кошельком полным денег, воображая, что уже все увидели и узнали, а мир такой, каким он им кажется за надежным оконным стеклом или увитым плетистыми розами кованым забором.       Так что, неизвестность настоящего и неопределенность будущего, быстро выявят в нем собственную неуверенность, и живо вернут обратно, в ту среду, где все знакомо и понятно, а он чего-то стоит. А я в любом случае буду уже ни при чем — это он меня оставит, а не я его.       Впрочем, меня сейчас больше занимал разговор с Томом, чем кислое выражение лица Долохова. Отпущенное нам судьбой время для взаимной игры в любовь закончилось, мы прошли часть пути вместе, но теперь каждого ждала своя дорога.       Чем ближе к назначенному часу, тем больше я испытывала азартное возбуждение — от желанной цели меня теперь отделяли часы. Стоя на краю пропасти неизвестности, подталкиваемая в спину ветром свободы уже хотелось томно потянуться, расправить, наконец, сильные крылья и полететь, отдавшись потоку перемен…       Долохов, как и другие кавалеры своих дам, ожидал меня в гостиной и при моем появлении потерял дар речи.       Возможно на балу я не была самой красивой и элегантной девушкой, но, безусловно, самой яркой и женственной — спасибо фантазии модельеров и стилистов будущего, и моему умению все это носить с небрежной естественностью.       Сочно-бирюзовое, струящееся до самого пола платье с отделкой золотом и открытой спиной, невероятно мне шло, как и украшенные самоцветами босоножки на немыслимом каблуке.        Полагаю, местная консервативная публика сочла мой наряд вызывающим, но мне, честно говоря, было плевать — я впервые позволила себе быть собой, без всякого стеснения наслаждаясь произведенным эффектом.       Том наблюдал за мной с откровенным одобрением и понимающей ухмылкой, словно забавляясь моим представлением.       Антон не сводил восторженных глаз, на время забыв о своем нытье, а я весело проводила время, упиваясь завистью девчонок и заинтересованностью парней.       Было уже около четырех ночи, когда поймала на себе пристальный взгляд Тома. Отделаться от Антона оказалось просто — отослала его за коктейлем. К тому времени на него снова накатила хандра и он был уже прилично пьян — спасибо сердобольным приятелям.        Его поход к столику напитков грозился затянуться, и я сама, тем временем, скользнула за ворота Большого зала.       Том ждал меня у коридора в наши подземелья. Нарочито вежливо приоткрыл дверь в пустой класс, с саркастической улыбкой пропустил меня вперед, и так же молча закрыл за нами дверь, небрежным отточенным жестом накинув на нее пару чар отвлечения. После чего развернулся ко мне.       Я стояла напротив окна, в то время, как остальная комната тонула во мраке. И медленно выплывающее из сумрака лицо приближающегося ко мне Тома, в мягком свете луны казалось как никогда бледным и неживым, как безликая театральная маска, которой не потрудились придать даже признака человеческих черт.       Словно сама тьма обманчиво хрупким фарфорово-белым контуром обозначила часть себя, чтобы на время обрести лицо и быть узнанной. Никакого сравнения с тем оживленным и веселым, потрясающим красавцем, чьего общества в бальном зале искали недавно все присутствующие.       Эти странные размышления, стремительной тенью промелькнувшие в сознании, тем не менее заставили меня суеверно вздрогнуть. Словно сейчас я на мгновение увидела того Тома, искореженного и обезображенного крестражами, каким он потом станет. В том, что он их все же создаст, я теперь почти не сомневалась.       — Ты сегодня заслуженно блистала на балу, Бонни, — бархатным баритоном певуче похвалил Том, и вкрадчиво рассмеялся, от чего у меня по спине пробежала россыпь мурашек, и я невольно поежилась под его насмешливым взглядом, поспешив отойти к окну и немного опереться на широкий подоконник.       Том, секунду спустя, присоединился ко мне, мраморной статуей застыв у оконного косяка. — Я, даже, слегка позавидовал Долохову, — притворно усмехнулся он, откровенно обласкав взглядом часть бедра, белевшую в свете луны в разошедшимся боковом разрезе платья.       — Да ладно тебе, Марволо… — довольно буркнула и вскинула нахальный взгляд, — зато, у твоей Анабель родословная как у элитной племенной кобылы. Это тебе все парни сегодня завидовали, ведь ты можешь получить любую девчонку, какую только захочешь. Даже жаль бедняжек, ведь судьбой тебе уготована Валькирия из рода Блэк. Какая невосполнимая потеря для твоих поклонниц…       — Для тебя, Бонни, я сделаю исключение, — невозмутимо ответил Том, невзначай пройдясь тонкими сильными пальцами вверх по моей ноге, и демонстративно задержавшись на коленке. — Ну, же, — поторопил он, продолжая медленно вычерчивать узоры на коже и не сводя с меня взгляда полного превосходства. — Ты ведь далеко не дура, и раз отшила Долохова… Полагаю, это и есть твой ответ? Хорошая девочка… Ты сделала правильный выбор, — жадно прошептал он, властно притягивая меня к себе.       — Увы мне, — фыркнула я, слитным движением отпрянув и вывернувшись из его объятий, развернувшись к окну и вглядываясь в предрассветную дымку над Черным озером — для отказа требуется немалое мужество, особенно, когда большая часть тебя отчаянно и так же жадно желает того же.       После чего повернулась к Тому, оставив игры и резко переходя на деловой тон, стараясь не замечать его удивленного прищура с изрядной долей угрозы.       — Еще вчера, Марволо, я бы непременно ответила — да, на твое предложение. Но теперь, думаю, что это плохая идея для нас обоих.       — Да что ты? — холодно отозвался Том, и с нажимом потребовал сквозь зубы: — Объяснись…       — Дамблдор, — коротко ответила, не сводя с него прямого взгляда.       — И при чем тут этот старый индюк? — скептически оскалился Том и немного расслабился.       — Он сегодня встретил меня, когда я возвращалась из деревни. Поздравил с помолвкой и предложил место заместителя в одном из отделов в Министерстве, с возможностью быстрого карьерного роста.       — И что с того, что старик решил заняться благотворительностью? — со злой иронией осведомился Том, презрительно прищурившись.       — Ему нужен ты, — просто ответила, прямо выдержав его напряженный взгляд. — Полагаю, ему всегда был нужен ты, Марволо — он с самого первого курса не сводил с тебя глаз. А еще, ему не помешает шпион среди твоих людей. Он не сможет добраться до тебя через твоих влиятельных чистокровных друзей, а я, в этом смысле, наилучший вариант для его планов — магглокровка, обязанная ему карьерой.       — Не смеши меня, Болейн, — раздраженно откликнулся Том, бросив на меня короткий злобный взгляд, и, пройдясь по комнате, снова развернулся ко мне. — Ты отлично знаешь, что, благодаря клятве, ничего не сможешь ему рассказать. А вот мне, если подумать, так, на всякий случай, не помешал бы свой надежный человек прямо у старика под носом. И думаю, тебе хватит ума и ловкости обмануть его и убедить в своей преданности.       — Возможно. Но ты не учитываешь одного, Марволо, — спокойно ответила, не сводя с него открытого взгляда. — В таком случае ты потеряешь куда больше, чем приобретешь. Разумеется, я не смогу ему рассказать о тебе прямо, и он не сможет увидеть нужное у меня в памяти, хотя он, по слухам, сильный легилимент. Но Дамблдор вполне может вызнать нужную ему информацию из моих воспоминаний о том же Долохове. Ты ведь сам смог узнать обо мне нечто личное не на прямую, а через память Антона. И Дамблдор тоже вполне сможет это сделать. Иначе, зачем бы он сделал мне это выгодное, во всех смыслах, предложение, только когда узнал о моей помолвке? До этого ему не было до меня никакого дела.       — Значит, ты думаешь…       — Я думаю, что он чертовски умен, и уже теперь предусмотрительно налаживает контакты с теми, кто в будущем, возможно, будет ему полезен. Обычная магглокровка не интересна его планам — с меня нечего взять. Но, как супруга Долохова я бы вошла в общество приближенных к тебе людей и их жен, даже, если бы и не была сама твоей прямой сторонницей. Я не сомневаюсь, что твое величие неоспоримо, и заполучить власть над магическим миром только дело времени. Но сам посуди — разве можно гарантировать, что один из твоих приближенных не проговорится о ваших делах дома, своей жене, рассказывая ей, как прошел его день и почему он так чертовски устал? А его супруга, собравшись на субботние посиделки с подругами, в свою очередь, будет рада похвастать перед другими положением, какое ее муж занимает возле тебя… Когда группа людей живет общими интересами, затруднительно сохранить тайны. Поверь мне, этих незначительных сведений умному человеку вполне хватит, чтобы сделать нужные выводы и рассчитать выгодную его планам стратегию. Возможно, Дамблдор не сможет использовать эти сведения напрямую, но помешать тебе окольным путем он вполне в состоянии. Сама мысль иметь шпиона в стане противника хороша, но Дамблдор не из тех, кто доверяет кому-либо, кроме себя самого. Тем более, что он не такой дурак, чтобы не опутать возможного претендента клятвами. И проверить своего агента на верность, слив ложную информацию, тоже довольно легко, и ты не сможешь воспользоваться информацией не слив своего шпиона. В таком случае — сама идея теряет всякий смысл. Возможно, я хитра и изворотлива, но между мной и Дамблдором десятки лет интриг и один побежденный Темный маг столетия. Так что, как твой шпион я, пожалуй, буду бесполезна, — невозмутимо пожала плечами под испытующим взглядом Тома.       Я осознавала, что хожу сейчас по краю, напомнив ему, что представляю для него, пусть косвенную, но опасность, не взирая на клятву. И хоть мне и удалось сместить акцент на более значимую фигуру, но как среагирует инстинкт Тома, предсказать невозможно. Одна надежда, что инстинкт доминирования при появлении соперника возобладает в нем над собственническим, дабы установить свою волю надо мной.       — Полагаю, в таком случае, будет правильнее всего держать тебя при себе, Болейн, — после продолжительной паузы отмер Том, равнодушно-холодным тоном. — Ты займешь свое место рядом со мной, и послужишь мне, как я то и планировал, и к фестралу в зад Дамблдора.       — Ты очень щедр, и я благодарна тебе за предложение, но, боюсь, не смогу его принять, — мягко улыбнулась, нежно положив ладони на его плечи и откровенно ища его взгляда, молясь в душе всем богам, чтобы он не успел озвереть раньше, чем я смогу объясниться. — И, пожалуйста, Марволо, позволь мне озвучить причины моего решения.       — Говори, — коротко обронил он, жестко перехватив, но не выпустив из захвата мои запястья.       — Поверь мне, я вовсе тебе не враг, и, разумеется, на твоей стороне, но, оставаясь с тобой я поставлю свою жизнь под угрозу. А я слишком долго боролась с судьбой и шла на все, чтобы ее сохранить. Твои друзья никогда меня не примут и не смирятся с моим положением рядом с тобой. И я, как слабое звено, окажусь под ударом в первую очередь, как от твоих друзей, так и от врагов. Вряд ли тогда я буду в состоянии быть тебе полезной. И я решила покинуть магический мир и уйти в маггловский. На время, пока власть в Британии окончательно не станет твоей, и угроза для меня не минует.       — Ты свихнулась, Болейн? Что за бред ты несешь? — разозлился Том и так стиснул мне руки, что я вскрикнула. Правда, он тут же зашипел и выпустил меня, без удивления, но с раздражением, вглядываясь в свои покрасневшие, как от ожога, ладони. Но, пара резких взмахов палочки решили проблему, и он поднял на меня тяжелый многообещающий взгляд. И я решила попытаться снова рискнуть.       — Я вовсе не сомневаюсь, Марволо, что ты достигнешь власти и магический мир будет твоим, — резко возразила я, оставив флирт. — Но твое становление теперь, после победы Дамблдора, может затянуться на неопределенное время. Его — полукровку, уже назначили председателем Визенгамота, и сейчас он сможет реально влиять на политику в нашем мире. Он будет и дальше держаться своей политической промаггловской линии, тормозя принятие законов от партии чистокровных, и настаивать на тех, что выгодны ему. И, боюсь, законными методами победить его не получится никогда. Пока он жив, он не уступит тебе власть добровольно и будет править сам. Магический мир мал, и два противоборствующих лидера никогда не уживутся на одной территории. Когда-нибудь он вынудит тебя перейти к решительным силовым мерам.       — Ты слишком высокого мнения об этом старикашке, Болейн, — презрительно скривился Том, но его злость на меня, как бы утихла, получив для себя более весомого врага. — Время этих старых бесполезных трухлявых пней прошло — теперь наше время — молодых и дерзких. Я получу власть, и это не займет много времени. И когда это случится, ты заплатишь за то, что позволила себе усомниться в моем величии.       — Я никогда в тебе не сомневалась, Марволо, — без признака сомнения, твердо ответила, упрямо вскинув подбородок. — Но теперь, после поражения Гриндевальда, когда маги всех пострадавших стран разгребают последствия, а чистокровные семьи подвергаются репрессиям, шансы Дамблдора на власть повысились в разы. Совет магов не захочет повторения войны, и не допустит появления еще одного Темного лорда. А Дамблдор, с его показной лояльностью к магглокровкам и политикой всепрощения и терпимости, самая подходящая нейтральная фигура, удобная для всех сторон. Оставить Гриндевальда в живых, было самым продуманным политическим ходом с его стороны. Вот увидишь, не пройдет и года, как его назначат на должность председателя МКМ.       — Его! Главой МКМ? — откровенно усмехнулся Том и заметно расслабился, — да ты точно свихнулась, Болейн.       — Возможно, — спокойно ответила. — Я не особо умна, Марволо, но много читала о маггловской истории, а механизмы политического управления и захвата власти одинаковы в обоих мирах. Поверь мне, Дамблдор не долго будет играть роль скромного профессора Трансфигурации. Он уже, как председатель Визенгамота получил возможность не явно, но существенно, влиять на политику страны, и ты скоро сам в этом убедишься. А с поддержкой магов Содружества его власть в Британии станет реальной — Статут секретности превыше всего, и под это дело можно много каких законов протащить, а МКМ их одобрит, если он будет соответствовать их планам. Особенно теперь, когда чистокровные после войны опасаются за жизнь своих семей и карьеру, и на многое согласны, чтобы удержать ускользающие позиции. Это в Британии к магглокровкам и магическим тварям относятся как к животным, а остальной мир к ним куда терпимее, тем более теперь, после войны. Потому, на сегодняшний день Дамблдор самый подходящий кандидат на должность главы МКМ. А я сегодня решительно отвергла его предложение, тем самым, откровенно признав, что выбрала твою сторону — сторону его потенциального врага. И он, когда придет к власти, мне этого не простит… и отомстит, не взирая на твое покровительство. К тому же, пока ты наводишь порядок в Британии, я пока спокойно изучу мир магглов. Поверь мне, Марволо, тебе пригодятся мои знания, когда, разобравшись в Британии, ты захочешь поработить маггловский мир — он тоже не стоит на месте и активно развивается. Магглы вовсе не такие безобидные, как думают маги и тебе определенно пригодятся мои знания. Надеюсь, в честь нашего сотрудничества, ты подаришь мне потом парочку маггловских городов, на булавки? — игриво стрельнув глазами, цинично осведомилась я, заметив, что Том не злится.       — Городов? — насмешливо фыркнул Том, но ровное настроение к нему вернулось, хотя взгляд приобрел холодность, а тон жесткость. — Не льсти себе, Болейн — ты вовсе не особенная и ничего для меня не значишь. Придет день, и ты пожалеешь, что трусливо выбрала влачить жалкое существование в маггловском хлеву, тогда как могла бы получить все, рядом со мной. Когда я встречу тебя в следующий раз, то не буду столь щедр и милостив, как сегодня, и, возможно, это будет означать конец твоей жалкой жизни. В конце концов, ты всего лишь обычная бесполезная девчонка, и я вполне обойдусь без тебя… Прощай, и не попадайся мне на глаза.       Выдав эту убийственную тираду, он многообещающе усмехнулся, растянув губы в угрожающей усмешке, и без промедления вышел, словно резко потеряв ко мне интерес.       Стоило двери за ним захлопнуться, как я судорожно выдохнула и осела на пол, сползла по стенке — ноги подкосились. На адреналине сама не заметила, и только теперь осознала, как была напряжена все это время.       Думаю, я бы так просидела до утра, но инстинкт настойчиво поторопил меня вон, пока Том не передумал и не вернулся.       Взяла себя в руки и дрожащими от нервного отката руками наколдовала невидимость, чтобы не встречаться с Долоховым, который, скорее всего, уже бегал по замку в поисках меня.       Возвращаться в спальню нужды не было. Я уже собрала все свои вещи в ту самую маленькую сумочку, что взяла сегодня с собой на бал. И, переодевшись в более удобную одежду, по-тихому выскользнула из замка, спланировав с помощью чар из окна коридора второго этажа.       Потом, незаметно прошлась по тропинке до станции, и по шпалам около мили в сторону Лондона.       Как только я покинула защитный контур Хогвартса, то вызвала «Ночной рыцарь».       В захолустную маленькую смешанную маго-маггловскую деревушку «Болотные топи» в Корнуолле попала минут через десять. Местный трактир уже работал, вернее, еще даже не закрывался. Мне бы не хотелось жить в питейном заведении — шумно. Но хозяин — толстощекий веселый старик с лукавым прищуром и обширной лысиной, любезно порекомендовал мне свою пожилую кузину. Ее дом был в конце улицы и старушка как раз сдавала комнаты.       Спустя еще полчаса, я устало рухнула на хрустящие пахнувшие лавандой льняные простыни, и, наконец, поняла, что все позади. Не знаю, что ждет меня завтра, но сегодня я уже на свободе. Под эту мысль и уснула.