Продолжение пути

Местность вокруг города не выглядела спящей, но теперь это не слишком радовало. Нужный человек в нужном месте и вправду был в красной шляпе. На мой вопрос про огниво он засомневался и начал жевать губами, думая, что ответить. Подкинув ему в ладонь серебряную монетку, я сказал, что тороплюсь. Это сместило чашу весов. Мне завязали глаза и провели куда-то вглубь горы. Сотни километров подземного царства, часть из которых официальной власти, как оказывается, неизвестна. Много дыр и трещин в кладке, оставшихся после войны и времени владычества гоблинов, было заделано. Опять же гномами. Многие тайные двери появились в царстве, и далеко не про все из них знали хотя бы несколько жителей королевства. Когда повязку с меня сняли, я обнаружил, что на меня смотрел гном. Совершенно отбитый взгляд, необычный вид. Дорогая одежда и максимум различных золотых украшений на всем, на чем только можно, от той самой одежды до тела. Кольца, серьги и другая мишура. - Мы так-то не ждём гномов с того хода. Кто сказал тебе? - В кости выиграл у кое-кого, вот этим со мной и расплатились. Гном покачал головой: - Некрасиво этот кто-то поступил, но хрен с ним. Чего изволишь? - Отдохнуть бы мне как следует. Несколько лет в пути, всё сражения да приключения, пусть и кошель набил в… - Мне плевать, кто ты и откуда. Меньше знаем - крепче спим. Отдохнуть так отдохнуть. Табачку волшебного, чтоб улететь подальше, или бабу? - И то, и другое. Гном ощерился, и даже пара зубов у него были золотые. - А денег-то хватит? - Вот залог. И чтоб побыстрее да поменьше вопросов. Мифрильная монетка щелчком летит в вожака шайки, и тот, конечно же, ловит ее, рассматривает, но как-то без интереса, пробует на зуб. - Сделаем по высшему разряду. Кого привести? - А кто есть? - По вольным народам - гномы да люди, в основном. Несколько хоббитов, конечно, имеется, но и только. Тут уже кривился я: - Мифрил вроде бы должен был дать понять, что я здесь за чем-то особенным. - Подкинешь ещё половину того, что дал, - будет тебе эльфийка. Интересно? - О, да. Хоть посмотреть. Эльфов вживую ещё не видел, да в таком месте. Золото перекочевало из моих карманов к нему, и тот аж расплылся в улыбке. - А ну-ка, парни, проводите гостя, да живее! Час начнётся, когда приведут эльфийку. Помещение было просторным и, несмотря на факелы, довольно свежим - воздушные колодцы здесь были. Куча кресел, подушек... Стоило мне сесть, как поднесли хмельного пива, жаркое и «табачок». Что туда намешали - я пробовать не собирался, но с собой взять в плане интереса надо бы. Внесли какие-то музыкальные инструменты и привели… Действительно - эльфийка. У нее была скуловая улыбка. Она бывает, когда человек улыбается неискренне. Я кинул ещё несколько монет, и нас оставили. Эльфийка начала играть на каком-то струнном инструменте и петь. Видать, кто-то пользовался исключительно такой услугой, и это уже было немало. Я даже и впрямь некоторое время просто ел, пил и слушал песню. Эльфийка даже слегка выпрямилась. Видать, поняла, что по полной отрабатывать не придется. Гномы редко имеют виды на эльфов. Впрочем, конкретно в моем случае это не работало: она была очень даже соблазнительной. Вот только я здесь по работе. Глотнув ещё пива, я поманил её пальцем. Песня оборвалась, и, брякнув струнами, инструмент упал на подушку. Словно в трансе, эльфийка подошла к моему креслу и села рядом с ним на колени. Я протянул ей левую руку. - Что скажешь? Вы, эльфы, вроде многое разумеете в магических травмах. Тонкие изящные пальцы касались и исследовали мою руку, как только что перебирали струны. Даже тупая ноющая боль ушла на какое-то время. - Не знаю, кто оставил эти шрамы, но их не исцелить известными мне способами, – эльфийка качала головой, было видно, что ей боязно, непонятно что к чему, и она не знает, чего ждать дальше. - Ну а эта? – всё то же самое повторилось и с правой рукой. И она даже потеплела на то время, пока её исследовали. - Она холодная как лед. Если её и можно отогреть, то не здесь и не мне. Может быть, кто-то из Мудрых бы справился. Как ты получил эти травмы? - Пламя Удуна и лед Ангмара. Я попал в одну передрягу. - Воистину, встретиться с врагами, которые владеют такой силой, и выжить - это надо постараться. - Лучше скажи мне, что эльф делает в таком месте. Ты же можешь умереть и уйти в чертоги Мандоса. На лице её отразилась боль: - Я... Меня накажут, если я расскажу. - Я не один из них, не бойся. Зеленые глаза смотрели в упор почти минуту, прежде чем она решилась. И я узнал, что она влюблена в человека, которого силой здесь держат в опоенном состоянии. Что она не может его покинуть, и он жив, пока она их слушается. А уйти она не может, ведь неизвестно, куда после смерти уходят люди, и им тогда точно не встретиться никогда. - С чего ты взяла, что он не заодно с ними обманывает тебя и что он вообще жив? - Обмануть эльфов в искренних чувствах? Нет, такое в его сердце я бы прочитала, даже будь он майа. И его приводят ко мне раз в несколько дней. Он будто в бреду, но в эти пару часов я почти счастлива, могу его накормить и успокоить. Его чем-то опаивают, и мне не разбить эти чары. - Готовься, в следующий раз, как приду, твой избранник будет или со мной, или в безопасном месте. С этими словами мы распрощались, ровно за минуту до того, как в дверь вошли сутенеры. - Сколько золотых за шанс увидеть её жениха? Провожатый оскалился. - Девка получит на орехи. А тебе зачем? Спасти вздумал? Один? - охрана покрепче перехватила топоры, молчаливо демонстрируя неразумность такой выходки. - Хочется посмотреть, ради кого она устроила себе такую жизнь, хотя может сбежать. - Десять... Нет, двадцать золотых, и можешь поглядеть. - Расплатиться мифрилом или золотишком? - Само собой, золотишком. А вот это очень странно. Гном отказывается от мифрила. - А как вы себя зовёте? - я играю с огнем, но если я угадал, с чем имею дело, то на самом деле не так уж сильно рискую. - Вот тебе жить надоело? - Я может вступить к вам хочу, да только если вы какие-нибудь земляные черви, или ещё ущербнее придумали, то я лучше своим путем пойду. - Златорубы. А будешь ли ты с нами - решает главный, но взнос - сто золотых монет. Можно за месяц отдать. - Почему ты так просто мне всё это рассказываешь? - Да уж больно ты странный. Как глянешь на пленника - пойдем к старшому. Тот и будет решать, что с тобой делать. Так что тебе один хрен деваться некуда. Уйдёшь или одним из наших, или вперёд ногами. Мой кошелек похудел, а призрачное зрение оценивало человека в клетке. Он был счастлив и не хотел абсолютно ничего. Скорее всего, «веселый табачок». Надеюсь, эльфийская медицина лечит подобные зависимости. После этого мне предложили дать себе по затылку дубинкой или завязать глаза, чтобы не знать, как мы пройдем. Ну, повязка так повязка. Мне всё не терпелось встретиться с главным. - Ты, говорят, богатей. Деньгами швыряешь во все стороны. Откуда такой красивый нарисовался? Я слушал главу вполуха, что-то отвечая. Золота и украшений на нём было так же полно, но они вполне смотрелись, да и одежка подобрана неплохо. Правда, монетка на шее с насквозь продетой цепочкой выделялась магическим фоном. Сарыч сканировал её пару минут и выдал «диагноз»: "На этой монетке драконье проклятие, точно тебе говорю". Иногда фразы "это всё объясняет" недостаточно, но это на самом деле всё объясняло. Или почти всё. Как это золото сюда попало? - Ты не первый носитель этой монеты на шее? - А! Понравилась? Все гномы на нее облизываются, особенно по первой. Но хрен тебе, только с трупа и снимешь. - А кто был первый? Король Магни? - Шутник! – все и впрямь заухали. – Нет, первые монеты сюда принесли люди. Их было совсем мало, но они успели сколотить златорубов. Чем мы и воспользовались, убрав их, когда они стали не нужны. - Что за люди? - Много вопросов для незваного гостя. Дохрена на себя берёшь, паря. - Ответь на этот последний вопрос и спрашивай меня и испытывай хоть до утра. Гном открыл рот, чтобы ответить, но мне так и осталось неведомо, собирался он рассказать всё как на духу или показать, кто тут главный. Быстрым, хотя и плавным, движением по его горлу прошло тонкое лезвие, и вспухла за ним красная полоса. - Здравствуй, вождь. *** Гномы забили тревогу, но было поздно. По всем подземельям банду гномов вырезали орки: они соскакивали со стен, из закутков, проходов пещер. Зачистив главный зал, они методично начали истребление гномов в остальной части комплекса пещер и ходов. Звуки сражения удалялись, и лишь один орк стоял передо мной. - Хорза. - Оркгрим. - Тебя не узнать. Да и я не ожидал тебя увидеть. - Кто бы говорил. Ловкий орк стоял абсолютно спокойно, не боялся меня. Его снаряжение было безупречно подогнано, не было запахов, лишних звуков и движений. От него веяло… опасностью. - Какого чёрта ты жив? Я думал, что убил тебя много лет назад. - Ты правда Оркгрим? - Не похож? – я усмехнулся поневоле. – Как ты меня раскусил? - Не так. Оркгрим был славен многим, но в первую очередь умом. А ты задаешь не те вопросы. Он стоял и ждал, что я на это скажу. Он. Стоял. И ждал. Словно мы вернулись на много лет назад, когда я мучал его при учебе путаными и сложными для обычного орка вопросами. Только теперь мы поменялись ролями. - Первый вопрос: ты правда тогда умер? - Да. - Расскажи. Орк пожал плечами: - Чертов Некромант, земля ему колючкой, поддерживал меня на грани жизни. Ещё бы, случилось невероятное! Один из Черных Полководцев его предал! До этого такого среди орков не было… Ну, никогда не было. Однако эта тварь Саурон не озаботился ни моими знаниями, ни лечением. Выпотрошив мой разум на предмет твоего предательства, он приколотил моё тело внутри одной из башен, чтобы моими мёртвыми глазами, если что, можно было смотреть. - И ты вернулся. - Да. И если следующий вопрос меня разочарует, я постараюсь тебя убить, потому что ты либо не Оркгрим, либо уже не тот, что раньше, и от тебя не будет толка. - Как ты вернулся из мертвых? Орк скривился. - Неправильный вопрос. Теперь придётся доказать, что ты достоин зваться Оркгримом. Пусть не по уму, так хоть по силе. Он скользнул вбок, одновременно метая в меня кинжал и бросая себе под ноги дымовую гранату. Кинжал Саурон послал мимо нас, слегка сменив его траекторию, а я вытащил остатки Ледяной Скорби, но не посмел пойти в атаку. И на это было две причины. Первая: я уже давно не фехтовальщик и вряд ли им когда-нибудь стану вновь. Правая рука не чувствует, насколько сильно сжат клинок, и вообще мало что чувствует. Смена хвата, финты кистью и всё в таком духе - это уже не про меня. Левая рука чувствует, но двигается медленнее, на ней не хватает пары пальцев, и обугленные чёрные мышцы уже не обладают прежней силой. А вторая причина стояла передо мной и смотрела на меня шестью парами глаз. - Как тебе такое? - Что это? - Зачем сражаться с одним Хорзой, когда можно с тремя? Дыма от гранаты не было. Точнее, он собрался в три вполне материальные копии орка и теперь нападал на меня. Руку в кошель: одно движение руки заставляет три монетки заостриться по краям, второе метает их в иллюзии. Но они вполне себе рассыпаются дымом. Впрочем, не обычная дымовуха, я чую запах яда. Хорза уже шагает сквозь завесу и наносит выверенный удар клинком. Саурон прикасается моей левой рукой к правой и проклинает её. Спазм сводит мышцы болью, но теперь я клинок не выпущу. Больно, неприятно, но другого выхода нет. Мы обмениваемся несколькими ударами, Саурон слегка «дергает» телекинезом орка во время шага назад, и тот теряет опору. Я делаю выпад и глубоко рассекаю артерию на правом бедре орка, обратным движением разрезав сухожилие его левой руки. Он отпрыгивает, делая сальто назад, и в полете умудряется кинуть в меня свой кинжал. Впрочем, у него их ещё несколько на теле. Вот только встав на ноги, смертельно раненый противник вместо оружия или спас-пакета с каким-нибудь жгутом суёт руку в кошель и достаёт золотую монету. Они тут все помешались, что ль, на золоте? Но Хорза кладёт её на язык и проглатывает. Кровь тут же прекратила течь ручейком и стала просто капать, а потом и вовсе остановилась. Он подвигал кистью левой руки, хотя не должен был этого суметь. - Я впечатлён, – я, пля, был впечатлён, и это слабо сказано. С каких пор убийца орков стал магом?! - О, да ты ещё и половины не видел. Мне приходится обращаться к Саурону: - Эт чё за магия? Ты у нас сильнейший майа, отвечай, суть твою! - Я... Я понятия не имею. Это точно орочья магия, я чувствую, что она присуща оркам, а не людям или кому ещё. Но я никогда не видел подобных ритуалов или её проявлений. Ни во время службы Мелькору, ни на вершине своего могущества. Орки слишком примитивный, чтобы развить свою волшбу до такого уровня. Мысленный диалог приходится прервать: орк не дает передохнуть и атакует. Куда более резко и быстро, чем в первый раз. Лишь опыт да инстинктивное чутье помогают избегать ножа убийцы, и я не могу его достать. Те порезы, что всё же получается оставить, мой враг игнорирует, и они к тому же почти сразу заживают. Спустя почти минуту боя, которая по ощущениям длилась все тридцать, он отскакивает и хватает ещё одну монету, разрывая дистанцию. - Что будем делать? Саурон зол: орк его оскорбил, а теперь ещё и может победить, пусть и не знает о том, кто перед ним. - То, что напрашивается само собой. Я кидаюсь вперед и вбок, уходя по дуге от длинных лап орка с той стороны, где висит кошель. А затем грубо рву его с тела орка, и дождь золотых монет с дивным звоном заполнил комнату. Лицо Хорзы отражало абсолютное удивление, а рот раскрылся в идеальной форме буквы "О". Потому что по мановению левой руки одна за другой монетки начали сами прыгать мне в рот, и я стал их глотать. Хорза промедлил всего секунду и тоже успел подобрать парочку, а потом атаковал, не давая мне поесть зачарованного золота. К правой руке временно вернулась чувствительность, я стал быстрее и сильнее, и следующая стычка уже мало напоминала бой обычных существ. Обмениваясь ударами где-то по три раза в секунду, мы не боялись ранить друг друга. Боли не было. - Я применил Тёмную Ярость и Колодец Душ. - Но ты сказал!.. - Это жертвенное колдовство. В каждой монете заключён дух или душа какого-либо живого существа. Ты не расходуешь свои силы. Сейчас можно драться как встарь, на пике силы. - Вот это другой разговор. Я делаю несколько пассов Скорбью и готовлюсь к атаке. Ледяные оковы вырастают вокруг тела как доспехи, а лезвие Скорби вырастает до её изначального вида, пусть и две трети сейчас сделаны изо льда. Он так сильно накачан магией, что мало уступает оружейной стали. - Я все время поражался твоей стойкости. Сожрать больше трех монет за раз и выжить. Любого орка уже бы наизнанку вывернуло, и я не шучу. И похоже, дело не только в гномьей стойкости. Но ты не майа. - Закончил болтать, шрах? Хорза даже не дернулся. - Много времени утекло с тех пор, как меня так кто-то посмел назвать. Но твои потуги меня не выведут из себя. Не надейся. Честно говоря, такая речь удивляла чуть ли не больше неизвестного орочьего колдовства. - Я до сих пор не впечатлил? - Переживи это, и мы снова поговорим. Честное слово, это отнимает столько сил, но для тебя... Для тебя ничего не жалко. Мифрильная, а не просто золотая, монетка исчезает в желудке орка, и его глаза начинают светиться силой. Он кинул в меня один из метательных кинжалов, и тот завяз в моем теле, разбрызгав ледяным крошевом броню, и вообще оказался в теле до того, как я успел что-либо понять. Легкий обманный удар, который я принял на блок, оказался вовсе не обманным и вообще не легким. Меня отнесло к стене силой удара и вышибло дух. Всё же мне удалось подняться до того, как орк до меня добрался. Я сделал выпад Ледяной Скорбью. Просто ткнул его в грудь. Он вовремя остановился, чтобы не налететь на лезвие. Вот только всё было не так просто. Одновременно с этим я заставил лезвие расти, и это уже было больше похоже на какой-то очень длинный двуручник или даже копье. И всё же, его шкура оказалась гораздо прочнее, чем я ожидал. Вместо того, чтобы проткнуть его насквозь, лезвие застряло в теле. Я поднял орка в воздух и бросил оземь. Не успел повторить трюк ещё раз. Ударом ладони он ломает лед, который всё еще не уступает оружейной стали, и, вырвав из груди кусок льда, отступает, затягивая раны. - Хорошо. Переговоры. Надо сказать, силы из монет выжгло уже на этапе формирования длинного лезвия, и я рад, что всё кончилось. - Теперь будешь отвечать даже на тупые вопросы? - Да. Если ты ответишь на мои. - Посмотрим. А теперь рассказывай все по порядку, но сначала скажи, что за трюк с монетами. - Ты смотри, одежду мне порвал... А трюк, что с монетами, что с гранатой из одной части истории, по пути расскажу. Да, даже будучи калекой, уставшим и на треть почти мертвым, ты остался опасен. Ты всего второй за последнее время, с кем бой длился так долго и заставил бегать кровь как встарь, от интереса! - Не тяни. - Да успеем. Ночь впереди. Ты вообще, кстати, знаешь, что люди и многие другие народы Средиземья уязвимее всего, когда ходят по нужде? Так вот, орки по ней не ходят, и эти монеты мне потом придётся доставать из живота, – он ткнул в голый участок живота, с которого сорвал одежду. Там красовался абсолютно идеальный хирургический шрам по срединной линии. Разве что был чуть толще, видимо, вследствие многократных повторных разрезов. Хорза вскрыл себя и вытащил обагренные кровью золотые и мифрильную монетку. Раны с шипением начали затягиваться, но куда медленнее, чем раньше. - Так что ты хочешь знать? Как я вернулся из мертвых? - Сначала какого черта ты здесь делаешь. - Война. Я познакомился вскоре после падения Саурона с одним человеком. Он взял себе имя Кхамул и сделал его титулом. В его груди горит огонь Ангмара и бурый отпечаток твоей лапы. Когда мы выяснили, что у нас общий командир был, он принял меня в армию. - Служишь людям? - В Мордоре сейчас ни крепости, ни чего-то еще. Патрули следопытов пополам с чудовищами. Конечно, я сейчас у степняков. И клан мой. - Значит война? - Да. Я тут, чтобы купить у Златорубов проход, чтобы убить царя и приближенных. Но планы изменились. - Из-за меня? - Само собой. Ты из меня сделал того, кого сделал, хотя я был шпионом твоего врага, помнишь? Уверен, если бы Златорубы не встали на твою сторону, ты бы посадил своего человека на верхушку. Из колосса на глиняных ногах он бы стал цельным, а нас бы зазря убили. Я решил не дать тебе усилить себя с теневой стороны этого города. Вроде успешно. - Что с остальными орками? - Это не совсем орки. Скажем так, еще один мой трюк. - Они не перережут весь Синдикат. - Перережут. Их сложно убить, точнее не убить, а окончательно уничтожить. Поэтому численный перевес не спасет гномов. - Пленники? - Сдались они нам. Куда их тащить и кто это будет делать? Пусть сдохнут в ямах или выберутся, мне все равно. - Тут ты меня просчитал. И война - это плохо. - А то. Гондору послана взметная весть. Битва произойдет около Лориена. - Что? - Ну они не позволят надругаться над Карас-Галадоном оркам, хотя даже гномы оставили его в покое. Эльфам дали понять, что нас натравят на их святыни. - Ты можешь говорить эльфийские слова? И вы уверены, что осилите сразу несколько армий? - Неприятно, конечно, так делать, но я теперь много чего могу. И да, Кхамул уверен. - Стало быть, степняки хитростью выманивают Гондор биться на равнину, где они всегда бились и привыкли, в отличие от городов, вроде Минас-Тирита, которые одновременно и сельхозугодья моей империи, что может вызвать трения между нами, да еще и уменьшить урожаи. - Ага. Твоя школа. Кхамул знает, как надо воевать. - Ладно, война - дело третье. Какого чёрта ты жив? - Когда Элессар во главе армии Света пошёл на Черные Врата, ты шел перед ним. Саурон, этот старый пердун, скорее всего знатно пересрался предателя орка во главе армии орков и наследника Исилдура с клинком - тем самым, что он уже попробовал разок. Меня кинули в яму, когда плодили столько орков, сколько можно из всех доступных тел, и я в этот момент смог вернуться. Выжил, кстати, единственный из ватаги, но зато вся память и силы при мне. Получил отряд и задание по разведке. Сможешь задать правильный вопрос? - Каков загробный мир орков? И сколько ты там пробыл? - А это хороший вопрос. Всегда был умным. Но точного времени я не знаю. По ощущениям лет двести. - Так что тогда произошло? - Я всё же умер в башне Барад-Дур, от твоей стрелы с ядом, когда перестал быть нужен Саурону, и оказался под красными небесами без солнца, а вокруг была война и орки. Много орков… *** Небо было красным всегда. Нет там ни дня, ни ночи: вечный кроваво-красный закат. Иногда небо рвется черными шрамами пустоты, за которой сияют невиданные звезды всех цветов. Но орки редко смотрят вверх. О да. Орки. Сколько всего в этом слове. Там были все орки за всё время существования этого мира. И они делали то, что только и могли в этом мире: воевали. Война... Война никогда не меняется, а это вдобавок был мир, где есть только война. Со временем я понял, что мир изменился под нашим воздействием. Там есть камни, голые скалы. Есть сухие скрюченные деревья, хотя никто не видел зеленых и цветущих. Есть железо, и уголь, и золото. Хотя оно там поначалу было не так важно. И орки - я до сих пор не смог их сосчитать. Три огромные армии вечно воюют между собой, ведь там не нужен сон, не нужна еда. Я попал сразу в бурю. При мне не было ничего, а вокруг уже стояла стая орков, все в броне и при оружии. Я присягнул клану Темных. Самые первые орки, ещё Мелькору служили. Ты бы видел их вождя. Страшный, одним словом. Видишь ли, орков там почти нельзя убить до конца, ведь это и так загробный мир. Но можно забрать череп или голову и не дать воскресить окончательно. Каждый час там умирали и умирают десятки тысяч орков, и каждый час их возрождают из орочьих ям колдуны, которые давно превзошли простейшие проклятия оружия и воспроизводство орков. Они научились многому за эти бесчисленные тысячи лет, и я научился. Война заставляет становиться совершеннее. Одолеть вождя старых времен практически нереально. Он весь в броне из костей и черепов павших орков, он весь усеян золотыми монетами и один воплощает в себе силу целого отряда, однако я все же смог. Сто лет я пробивался на верхушку, пока не одолел вождя, и этим заслужил свое место. Две, Оркгрим. Тысячи лет было три, а теперь осталось две армии. Само собой, не все перешли к нам, и новые битвы были еще ожесточенней, а я не мог пробиться к новому вождю целых семь сотен раз, и меня отправили на казнь. Точнее, невыполнимое задание, но все знали, что это казнь. Настолько невыполнимое задание, что последняя попытка была так давно, что ее никто не помнил. Если бы удалось убить и забрать череп и силу того орка, за которым меня отправили, победа была бы вопросом времени. Склонить его на свою сторону точно бы не вышло. Это был каменистый край пустоши. Я шел по гладкой, без единого укрытия, равнине к единственным холмам, среди которых угадывалась пещера, полностью утыканная оружием, на котором навешены головы тех, кто пытался до меня. Тысячи. Это звалось "Полоса тысячи душ", хотя их было много больше. Когда я углубился в нее, все черепа разом на меня повернулись. Ко мне вышел орк. Не тот, за чьей головой я пришел, но не менее легендарный. Он взмахнул рукой, и черепа обрели плоть, подняли оружие, на котором висели, и начали меня окружать. Я бился около суток. Через час понял, как упокоить их на длительный срок, и дело пошло резвее, я терял счет времени. Но Седой остановил бой так же внезапно, как и начал. Он сказал мне: - Пойдем, первый ждет. Я ожидал увидеть олицетворение войны. Гигантского монстра, чудовище среди чудовищ. А он был... Ну, обычным. Вот только его взгляд.. Он посмотрел на меня и выплеснул жажду убийства одной силой воли. Я едва не убежал, и лишь твои уроки держать лицо спасли меня от смерти. Так я стал его учеником, вторым после Седого, а не очередной палкой или клинком с черепом на нем. Первый. Самый первый орк, созданный еще самим Мелькором. Самый старый и мудрый. Самый сильный и страшный. Самый опасный. Он шагнул за все возможные пределы своего тела, мастерства голой руки и оружия, даже магии. Он смог укротить свою ярость, он умеет говорить на эльфийском, он берет простой камень с земли, и это оружие страшнее десятка мифрильных клинков в его руках. Меня начали учить и заодно спрашивать. Этот орк был когда-то великим вождем, но ушел. Потому что у него был враг, которого он так и не смог победить до конца - Судьба. Именно поэтому я здесь: меня отправили с поручением, обучив всему, что я смог воспринять. У нас нет готового рецепта, я не могу советоваться с ним, но первым делом стояла задача найти тебя, так как стало ясно, что ты не появлялся в том мире. - Я не орк, я говорил. - Кому другому расскажи. Там были орки, которые видели тебя рабом, только после ямы. Ты не понимаешь? Здесь есть все. А первому достаточно пальцем шевельнуть, как ему их достанут из любой точки этого места. Никто не пойдет против него. Он может обрушивать лавиной такую жажду убийства, что парализует целое войско орков от страха! И в одиночку сильнее армии. Мы шли по твоему следу к началу твоей жизни. Готмог Железный Кулак, вожди Гундабада, Фарк Обожженый и его вождь. Я и остальные твои капитаны, которых ты убил в тот день. Глург собиратель черепов, безымянный берсерк с даром гулей. Твой первый труп и надсмотрщик Скуга. Мы нашли и допросили их всех. Берсерки, кстати, такие психи, потому что, находясь на грани смерти, видят этот мир и войну, а некоторые успевают и поучаствовать. И если возвращаются обратно, уже не бывают прежними, пока окончательно тут не окажутся. Ну, это те, кто еще в том мире не сошли с ума. Тут Болг вполне себе хладнокровный орк, воюет где-то прямо сейчас. Глава ударного отряда. И всех мы опросили. Да, ты сразу был сильнее, меньше страдал от солнца, быстро обрел разум. Скорее всего, Саурон и Чародей Ангмара заставили тебя поверить и подложили воспоминания. Это, видимо, сработало, но не совсем так, как они ожидали. Я даже чуть не поверил - так лучился его рассказ уверенностью в своей правоте. Хорза приходил к ложным выводам, но так логично и уверенно, что мне его не переспорить, не открывая правду. НО если бы Темный властелин знал то, что знаю я, этот мир был бы совсем другим. А рассказывать про свой мир или Саурона в голове я не собирался. Поэтому спор даже начинать не стоило. - Так что тебе от меня нужно? - Твой разум. Ты придумал, как убить валара. Ты придумал Ледяную Скорбь. Ты даже избежал смерти. Заключил ли ты себя в Ледяную Скорбь и сломил душу гнома, как некоторые майа умеют, - я не знаю, но это неважно. Ты придумаешь новый Орочий Путь в конце своем для нас всех, так как то, где он заканчивается сейчас, меня и первого не устраивает. С нами не согласятся все остальные, они даже не поймут самого вопроса, но ждать тысячи лет нет желания и времени. - Эммм... Что? - Вечно сражаться здесь, чтобы потом вечно сражаться там? Это весело первые сотню-другую лет, но потом надоедает. Мы вечно чьи-то рабы. Сломай это. - Я и сам был таким. Сомневаюсь, что смогу. - Сможешь. Или мы тебя заставим. Или убьем. Или убьём, а потом заставим. - Это как? В этот момент вернулась часть орков. Они рассыпались прахом и оставили после себя черепа, из которых мой бывший подчиненный сделал связку, продев веревку через глазницы, и повесил на плечо. - Вот как-то так. Будешь заперт в черепке, пока я не решу, что довольно с тебя. - Твои подчинённые, стало быть? Орк поморщился: - Злит так, что аж скулы сводит. Я сделал идеальный клан, но больше орков всегда заставляет кого-то отколоться, и нам не захватить этот мир, и даже одну страну вроде Мордора мы не сможем захватить и жить там независимо ото всех. Максимум нас ждет судьба Гундабадских кланов. Это не решает проблему вечной войны. Самые старые орки устают от неё или просто умнеют. А эти твари - самые опасные орки, кто посмел посягнуть на лидерство. Одновременно и воины хорошие, и не жалко. - Их черепа перетянуты стальными полосами. Я так понимаю, это доставляет им страшную боль, но зато если не разбить череп, то они воскрешаются. Я прав? Хорза скривился: - Меня несколько беспокоит скорость, с которой ты догадался, но ты прав. Убивать их можно раз десять, прежде чем магии потребуется время, чтобы воскресить их в очередной раз, и лишь разбив череп, можно убить их окончательно. Но это тебе ничего не даст в данный момент. - Ты можешь носить сразу целый отряд прямо на себе. Значит, в Морию пробрался один? - Конечно. Это все-таки не проходной двор, идти сложно, да и монет на скрытые тропки на одного только. А таким украшениям на орке никто не удивляется. - И что дальше? Хорза выпрямился и словно потянул носом, как гончая: - Сюда идет королевская стража. Златорубы решили, что сдаться гномам лучше, чем умереть от рук орков. А я на таком далеком расстоянии не смог вовремя отдать команду на отступление. И пара орков зарубила гномов прямо при толпе народу. Скоро здесь будет стража. Я ухожу, но я обязательно вернусь. Ты или поможешь, или умрешь. Кхамул будет здесь через пару месяцев. Хорза бросил под ноги дымовуху и исчез в лучших традициях ниндзя моего мира. - Что скажешь, Сарыч? - Будем воевать. - А надо ли? - Думаешь про короля людей? - Да. Но никаких голословных обвинений. Надо кое-что разузнать и оповестить нашего друга в Гондоре. Пусть наконец решает. - Да. А мы пока что? - А ничего. Отдыхаем. Я не из стали, Саурон. Я не из стали. Я вернусь и буду пить, есть, спать, праздновать, любоваться делом рук своих и просто отдыхать. Я просто уже устал от всех этих войн, вечных битв, походов за силой и знанием. В последний раз, когда я хотел пожить спокойно, меня сделали капитаном ватаги и втравили в разборки между орками. Чую, меня теперь втравят в разборки между королевствами, и им будет плевать, чего хочу именно я. В задницу всех этих людей, орков и эльфов. Я хочу в отпуск. И в этот раз не в загробный мир и не в пустыню. Миллиардер в пересчете на деньги моего мира и король гномов. Я устал выглядеть полуголым оборванцем, вечно бросающимся в огонь. - Меня это тревожит. Усталость от мира - один из симптомов истощения души. Может мы потратили куда больше в этом бою, чем я думал. Отдых должен помочь, но лучше всего - это цель, которая даст вкус к жизни. - Вкус... Эх ты. Был бы ты в моем мире... Холодный, шипучий лимонад, он шибает в нос углекислым газом, сладостью и ноткой цитруса. Сладкий, но с кислинкой лимона или лайма. Полцарства бы отдал за пару литров севен апа и чизбургер. Такой пряный, как никакая другая еда в этом мире. Маленькая порция, в которой вкуса больше, чем должно помещаться. Эххх, как мне не хватает этих простых радостей. Всего двести рублей в том мире, но недоступно здесь даже за двести килограмм золота. - Еда не даст подобного. Это лишь слабость. Нужна цель, или ты совсем раскиснешь. - Тебе не понять. Ты майа, изначально бесплотный дух. А я не из стали, не из мифрила. Я человек. А человек без слабостей - не человек вовсе. Те, что у меня, не самые худшие. Ты можешь попробовать найти что-то, но вряд ли меня удивишь. А теперь я буду как король гномов из самых едких анекдотов. - Что ты имеешь в виду? - Как настоящий жадный коротышка, я, похоже, некоторое время буду даже в туалет ходить золотом. Пошли, отдадим пару приказов и спать. Саурон не ответил. Он опять свернулся вглубь себя в моем сознании и о чем-то думал. Да и пусть.