Посох Мерлина

Гет
R
В процессе
3
Размер:
74 страницы, 7 частей
Описание:
Демоны Ада во главе с единственным ребёнком великого волшебника Мерлина и хитрой богини-демоницы Астарты ждут своего часа выйти из Преисподнии,для этого осталось лишь найти посох Мерлина,который способен открыть адские врата. Стараясь защитить школу и одноклассников,компания юных волшебников оказывается втянутой в непонятную игру с демоном-магом и его преспешниками,дабы спасти Англию и весь мир. Но знают ли они,что им уготовано судьбой?
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
3 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава 1

Настройки текста
      Грациозно покачивая бёдрами, она выходила из шелкового походного шатра Мерлина. Её длинные тёмные волосы, заплетённые в косы, были украшены даурскими лилиями, доходили ей до бедёр и ритмично раскачивались при каждом шаге из стороны в сторону. Лёгкий золотой халат почти не прикрывал её бледную кожу. Она шла, задумчиво улыбаясь своим мыслям. Ледяной, полный бесчувственности взгляд, прожигал окружающие деревья.       Вдруг девушка услышала конский топот и мужские крики. За ней внезапно началась погоня. Она хищно ухмыльнулась и быстро, почти летя, побежала в чащу. Ржание лошадей её преследователей стало отдаляться, из-за чего брюнетка звонко рассмеялась. Однако её хохот резко прервала голубая вспышка, ударившая рядом.       — Астарта, остановись, — раздался бархатный голос где-то впереди.       — Я думала, что ты догадаешься раньше, Мерлин, — останавливаясь в тени тиса, пробормотала она.       — Отдай мне его, и я пощажу тебя.       — Ты должен был знать о пророчестве, милый, — обнажив клыки, промурчала Астарта и сделала несколько шагов навстречу волшебнику. — Ты был неосторожен.       — Я не могу отпустить тебя, ты ведь это знаешь.       — Ты никогда не поймаешь меня. Я выиграла, как выиграет Тьма и Он! — выкрикнула девушка, и за считанные секунды трава вокруг Мерлина загорелась.       Когда маг разобрался с огнём, то заметил только стройный тёмный силуэт, который с нечеловеческой скоростью отдалялся от него.       Он выбежал из леса к обрыву, запыханный и уставший от беготни по чаще. Пот струйками бежал по молодому уставшему лицу, его ноги немного дрожали от физической нагрузки. Мерлин взглянул на Астарту: она выглядела свежо и расслабленно, словно вышла прогуляться, но волшебник знал, как быстро течёт кровь в её жилах, стучит её сердце, сильно напрягаются мышцы под тонким халатом, и сколько эмоций скрыто под хищной улыбкой.       Она посмотрела на него с яростью. В ней было так много ненависти, сколько никогда не заподозрили бы в такой стройной девушке с чарующим голосом остальные люди. Но Мерлин знал, насколько она зла.       Он увидел, как черноволосая волшебница спрыгнула с крутого склона в море, кинув на него прощальный взгляд. Волшебник, ожидая встретить тьму в её глазах, разглядел в них только усталость и какую-то немую просьбу, расшифровать которую так и не сумел. Он кинулся к ней, надеясь пересечь поляну за секунду, чтобы предотвратить её прыжок, но Астарта прыгнула. Внезапно, не пойми откуда взявшийся чёрный клубящийся туман, начал окутывать падающее тело девушки. Её руки, ноги, волосы сами, казалось, превращались в этот чёрный, зловещий дым, который полностью рассеялся почти у самой воды.       Мерлин с ужасом в глазах и затаённой скорбью вглядывался в глубь воды, а потом вскочил на ноги и опрометью кинулся обратно в чащу.

Глава I

      В озарённом полной луной доме раздавался громкий мальчишеский смех, а с кухни приятно веяло яблочным пирогом. Рядом с высоким поджарым русоволосым мужчиной бегала и смеялась его копия, но с единственным отличием: волнистыми тёмно-русыми волосами.       — Брендон, сынок, не мешай мне готовить, пожалуйста.       — Я не мешаю, а тренируюсь, — скривил губы мальчик. — Меня же зачислят в школу, правда? Мне не нравится моя школа. Там сплошная математика и вся эта нудная и странная литература, а я хочу колдовать.       — Если ты будешь расстраивать меня, никто тебя туда не зачислит, — серьёзным тоном сказал мистер Картер, но в уголках его губ затаилась улыбка. — Тем более, там тоже есть математика, литература и другие страшные предметы.       — О, папа, — закатил карие глаза мальчик. — Мне завтра уже будет одиннадцать. Ты меня не обманешь, и я знаю, что ты никак не повлияешь на моё зачисление. Ещё там, помимо математики и других страшных предметов, есть защита.       — Я и не собираюсь тебя обманывать, просто предупреждаю, что если ты не пойдёшь спать, то не получишь приглашение в Гринчвилд.       — Почему нельзя отправить письмо о зачислении в школу, как это делают во всём мире – с помощью сов? — возмущённо сказал мальчик, плюхаясь на стул.       — Настоящее волшебство – это сновидения, Брендон. Именно в эти моменты твоя душа отправляется в другие миры, которые полны странностями и приключениями. Только столкнувшись с магией сна, ты…       — Ты уже много раз говорил об этом, пап, — протаскивая через горловину пижамы свою лохматую голову, перебил отца Брендон.       — Да, просто, — поникнув головой, ответил Скотт, отрезая небольшой кусочек свежеиспечённого пирога, — Твоя мама говорила так, когда ты был совсем маленьким. Ты постоянно спрашивал о сновидениях.       — Я скучаю по ней, — на выдохе признался мальчишка, смотря на спину своего папы. Он не хотел говорить о маме с ним, потому что знал, как тяжело вспоминать о ней Скотту, и как его отец храбрится каждый раз, когда рассказывает о ней. Брендон почти не помнил её. Он не помнил маминого голоса, но ему всегда казалось, что она отлично пела, красиво растягивая гласные. Хоть он и не помнил маминого голоса, но в память мальчика врезался навсегда её запах: запах малины и масляных красок.       Отогнав от себя нахлынувшие воспоминания, Брендон встал со стула и бойким голосом, не желая заставлять отца чувствовать себя ещё хуже своим грустным настроением, известил, что направляется спать.       — Погоди, дружок, — мягко остановил сына Скотт и поставил на стол тарелку с куском пирога. — Попробуй и скажи, насколько вкусно. Если я опять налажал с тестом, то с утра пораньше нужно будет сначала сбегать в лавку миссис Кейкс за тортом для тебя.       — О, пап, не волнуйся, у тебя всё получилось отлично, — пережёвывая чёрствую корку пирога, ответил Брендон. Сонно зевнув, в полном молчании он взял тарелку с остатками куска, чтобы отнести себе в комнату. Мальчик заговорил только после того, как оглянулся через своё плечо. Внимательно всматриваясь в лицо отца, он спросил:       — Как ты думаешь, меня пригласят учиться туда?       — Конечно, — улыбнулся Скотт. — Правда, они точно пожалеют об этом, как только ты влипнешь в очередную неприятность.       — Я люблю тебя, пап, — ухмыльнулся мальчишка. Он точно знал, что его папа видел себя в своём сыне, и если верить рассказам о его школьных годах, то Гринчвилд ждёт новая порция озорства в ближайшем будущем.       — Я тебя тоже. Сладких снов, Брендон.       Поднявшись в свою комнату, мальчик уселся на кровати, напряжённо вглядываясь в окно. Он понимал, что наверняка получит заветное письмо и отправится в окутанную тайной, историей и романтикой школу волшебства Гринчвилд, но всё равно волновался, что не окажется таким же сильным волшебником, как его родители, и поедет в какой-нибудь Лурид или любую другую школу для «чайников».       Строительство Гринчвилда завершилось сразу же после смерти Мерлина его пятью учениками, в честь которых назвали классы, но фундамент заложил великий волшебник и советник короля Артура, оставив в нём, если верить преданиям, клинок Эскалибура.       В эту школу, являющуюся самой знаменитой во всей Европе, принимают из покон веков только лучших из лучших. Было лишь пять школ, способных потягаться с Гринчвилдом по уровню владения магии и тому подобным вещам, но все эти школы располагались далеко за пределами Великобритании.       Разумеется, что в Гринчвилд можно было перевестись из любой другой школы, но детям было бы очень тяжело там учиться, потому что они не были предназначены именно для этой школы. Предназначение не является мифом или красивой легендой, ведь на самом нижнем этаже, в комнате, которая, по легенде, находится прямо над Эскалибуром, происходит настоящая магия...       Раз в год на стенах Гринчвилда появлялись имена и фамилии детей, которые должны были поступить туда. Никто не знал, как это происходит, и почему появлялись имена этих ребят, но каждый из выпускников Гринчвилда прославлялся чем-то своим.       Нельзя сказать, что Брендона заботило, будет ли он «особенным» или наоборот, так как он больше боялся, что не окажется в тех местах, где провели свою юность его родители и их друзья. Боялся, что ему никогда не удостоится вдыхать просоленный морем воздух и смотреть, как башни замка освещают золотые лучи солнца. Как же его многочисленные друзья? Почти все дети-волшебники, которых он знал, учатся в Гринчвилде, и мальчику не хотелось быть вдалеке от его, так называемой, компании.       Так он и уснул, держа в руках тарелку с куском пирога, погружённый в свои мечты и переживания.

***

      Золотистые лучи солнца, пробившиеся сквозь неплотно задёрнутую шторку, скользили по умиротворённому лицу мальчика. Брендон пожмурился из-за яркого света, лениво зевнул и собирался уже укутаться в одеяло сильнее, дабы спастись от солнечных зайчиков, кружившихся по его подушке, как вдруг осознал, что держит в руке шершавый тяжёлый конверт. Тотчас же вскочив с постели, он аккуратно, несмотря на взволнованность и мелкую дрожь в руках, вскрыл конверт и судорожно, с затаённым криком радости на губах, принялся читать письмо, запечатляя в своей памяти каждую строчку.       Дом был погружён в тишину ненадолго, ведь как только мальчик впитал последнее слово послания из Гринчвилда, он начал радостно подпрыгивать на кровати, размахивая письмом и заливаясь смехом. Его отец же, работающий всё это время в дальней комнате дома и внезапно появившийся на пороге детской, смотрел с улыбкой на счастливого сына. Он был уверен с самого рождения мальчика, что того пригласят в Гринчвилд, ведь кто тогда может учиться там, если бы его сын, его смышлёный и одарённый мальчик, не будет достоин этого?       Свой день рождения одиннадцатилетний именинник вместе со своим отцом провёл на магической Золотой улице. Если честно, было непонятно, за что её прозвали «Золотой», ведь не было и намёка на драгоценный металл. Вокруг лишь стояли разные странные двух и трёхэтажные здания, которые по своей архитектуре напоминали домики, сошедшие с иллюстраций книг.       По ровной дороге, выложенной из старого камня, плясали разноцветные солнечные зайчики, отражённые от больших окон верхних этажей. Деревянные яркие вывески, в бессчётном количестве прибитые к стенам, легко покачивались от ветра. Для Брендона всё это было не в новинку, но каждый раз он чувствовал прилив воодушевления и лёгкости, словно никогда здесь не был, идя вдоль затейливых магазинов. Он любил заходить в них и рассматривать вещи, лежащие на прилавке. Разумеется, детям, к великому сожалению мальчика, не разрешали брать волшебные мётлы, палочки и другие дорогостоящие магические вещи, но в одном из его любимых магазинов «В лавке смеха» посетителям разрешалось тестировать товар, чему многие школьники были несказанно рады.       Можно было пересчитать по пальцам те дни, когда Скотт уводил своего сына оттуда полностью чистым. Как бы мистер Картер не ругался на мальчика, никакие преграды и запреты не могли перебороть его огромное мальчишеское любопытство к товарам мисс Лаф.       Первым делом Брендон потащил отца в магазин волшебных палочек, сшибая всех людей, встречающихся ему на пути, так как решил, что купить «приколы» для школы всегда успеет.       В лавке мистера Голда было два-три покупателя, но Брендон не замечал их, целиком и полностью отдавая своё внимание магическим предметам. Он не раз приходил сюда и всё не мог дождаться, когда добродушный старичок скажет ему: «А-а-а, мистер Картер, эту палочку я специально отложил для вас».       Находясь в приятной прохладе, затаив дыхание, непоседливый мальчишка подошёл к стойке. Седой мужчина внимательно посмотрел сначала на отца, потом перевёл взгляд на его маленькую копию и протянул, не скрывая улыбки: «Дождался, наконец? Ну-с, мистер Картер, что же вас заинтересовало?»       Подпрыгнув от радости, Брендон смело подбежал к стеллажу и ткнул на красивую тёмно-синюю коробку.       — Дайте-ка посмотрю, что вам понравилось. Ах, эта… Да, я помню, как вы вертелись вокруг неё, пока она находилась на стеллаже. Возьмите её. Посмотрим, что она сумеет. Только аккуратно, мистер, я уж не забуду, как вы разнесли тут всё в прошлый раз, взяв без спроса палочку.       Мальчик, глупо улыбаясь и упёрто игнорируя удивлённый взгляд отца, который и не догадывался о «прошлом разе», с трепетом взял длинную тёмно-коричневую буковую палочку в руку. Она каждый раз притягивала Брендона, как магнит, в то время, когда она ещё не была убрана в коробку.       Внезапно по всему телу разлилось приятное тёплое чувство, которое бывает после долгой прогулки на морозе, когда ты залезаешь под большое одеяло. Конец волшебного предмета мягко засветился пастельно-голубым светом. Брендон с удивлением уставился на свечение, забыв даже дышать, но голос мистера Голда вернул мальчика к реальности. Именинник с великой неохотой протянул палочку старичку.       — Ого, мистер Скотт, а ваш сын не промах: безошибочно выбрал себе палочку! — сказал Голд. — Весь в отца!       Мистер Картер широко улыбнулся, потрепал рукой сына по голове и положил на кассу несколько бумажек.       В выборе волшебных палочек было что-то интимное. У каждого волшебника была «своя» палочка, которая звала тебя к себе, даже если она была уже куплена кем-то другим. Умение колдовать не становилось лучше или хуже от этого, и есть даже научные исследования на эту тему. Ощущения, однако, были другими.       Бережно сжимая в руках сумку с заветной волшебной палочкой, Брендон понёсся в магазин, где продавались учебники, тетради и другие канцтовары. Он ходил между полок, пестрящими разноцветными обложками, иногда брал какие-нибудь книжки и пролистывал их, разглядывая картинки. Он воображал, как через год-два или пять лет он будет открывать эти самые книжки, чтобы пересказать их содержимое. Он может купить их прямо сейчас, и будет знать всё на несколько лет раньше, чем его будущие одноклассники, ведь это те самые учебники, по которым учатся все. В том числе были и родители, которые учились много лет назад.       В школе в последнее время было так много учеников, что детям приходилось покупать все учебники и даже некоторое дополнительное оборудование самостоятельно, но к великой радости мальчика, котлы для варки зелий раздадут им на первом уроке, и ему не придётся лишний раз лицезреть их. Он просто ненавидел скурпулёзную работу, когда важно высчитывать всё, вплоть до миллиграмма. Ему больше нравилось действовать, защищаться и нападать. Брендон уже пробовал колдовать в тайне от всех папиной палочкой, и ему очень понравилось размахивать волшебным предметом, а не отмерять количество капель яда чёрной мамбы для очередного эликсира.       Рассматривая учебник по зоологии, он врезался в красивую девочку, углубившуюся в какую-то книгу для внеклассного чтения. Она была одета в необычную для магов одежду – в джинсовый комбинезон. У неё были светлые волнистые волосы, забавные веснушки на щеках и голубые, почти прозрачные, умные, но с азартным огоньком во взгляде, глаза. Она забавно ойкнула и приветливо улыбнулась, заметив изучающий взгляд мальчика. Затем девочка протянула ладонь.       — Я – Керолайн Мэри Дан, — официально представилась она. — Как тебя зовут?       — Я – Брендон, Брендон Картер. Ты, видимо, хабитал?       — Что я? Впервые слышу об этом слове.       — Ну, — мальчик взъерошил себе волосы, — Это значит, что твои родители не волшебники.       — Ах, да, они обычные… Как ты сказал? Хаби... кто?       — Хабиталы, пишется через «а». Раз ты не из магического мира, то, наверное, ничего не знаешь о Гринчвилде? — через некоторое время спросил он.       — О, нет! Я знаю о волшебном мире многое, — делая акцент на последнем слове, произнесла девочка. — Я прочитала много литературы, которую только смогла найти за этот месяц!       Глаза Брендона заметно округлились, но потом на его лице мелькнула задорная улыбка.       — Несмотря на горы книг, ты не знаешь, кто такие хабиталы?       — Ну, там их называли «не волшебники», — опустя глаза в пол, растерянно проговорила Керолайн. — В любом случае я много знаю, например о…       — Да, — задумчиво прервал её мальчик, — Придётся за тобой присматривать и помогать с простейшими вещами.       — Это ещё кто за кем присматривать будет! — выпячила вперёд грудь она. — Учти, я тебе списывать не дам.       — Ну и зачем тебе нужно было так много читать?       — Я бы не хотела быть белой вороной в школе.       — Тогда тебе следует знать несколько вещей, — сказал Брендон, облокачиваясь о стеллаж.       Во время разговора новоиспечённых друзей рядом прошёл мальчик, примерно на год старше их. Кэролайн успела разглядеть его яркие глаза цвета морской волны, аккуратную линию рта и острые скулы. Его чёрные волосы цвета вороного крыла были аккуратно и красиво уложены, но несколько прядей небрежно спадали на лоб. Он прошёл мимо них с великолепной осанкой, которой позавидовали бы даже балерины, быстрым шагом и удалился в другой конец магазина.       Брендон заметил, как девочка проводила взглядом брюнета, и с пренебрежением сказал:       — Лучше не разговаривать с ним. — И, увидя немой вопрос в глазах собеседницы, поспешил объясниться, — Он избалованный и злой. Его отец работает в верхушке волшебного Министерства. Он очень уважаемый маг, и в их семье не было ни одного человека со смешанной кровью.       — Разве это плохо, что кровь смешанная?       — Нет, кровь волшебников сильнее крови обычных людей, и ребёнок по-любому будет магом, если, конечно, не перебарщивать с хабиталами. Его семья прям с ума сходит, если обыкновенный человек приблизится к ним.       — Ты знаком с ними? — прищурила глаза Керолайн.       — Разумеется, он – Фосети Вермор, мой дальний родственник, — усмехнулся мальчик. — Я собираюсь использовать это в школе.       — Не думаю, что это разумная идея, — протянула его подруга.       — О-о, Керолайн, не будь занудой. Уверен, это будет весело!       — Надеюсь, что меня не исключат из школы, если я не смогу тебя остановить. — Через несколько минут послышался чей-то женский голос. — Ох, меня зовёт мама. Увидимся в школе!       — Клёвая какая, — сказал Брендон сам себе, кладя на полку учебник. — Надеюсь, она будет в моём классе.       Мальчик вышел на знакомую улицу и прислонился к стене. Он так всегда делал, когда терял отца из-за новых знакомств. Судя по тому, сколько у него было заведённых друзей на Золотой улице, то добрая половина школы должна знать его, но если не забывать про излишнюю гиперактивность, то так или иначе, в школе его будут знать все.       Брендон стоял, играя маленьким мячиком, который всегда носил в кармане, и вскользь посматривал на прохожих. Они все спешили куда-то и не замечали остальных. Те, кто был из хабитальских семей, наоборот, рассматривали всех вокруг. На одних прохожих были забавные пестрящие мантии, обычно в такой одежде ходили истинные консерваторы. Другие носили приближённую к привычной глазу обычного человека одежде. Большинство волшебников, особенно чистокровных, являются преданными фанатами брючных костюмов, однотонных платьев и изящных блуз, а другие отдают предпочтение джинсам и футболкам.       Как ни странно, мистер Вермор, отец Фосети, одевался только в костюмы, хотя презирал всё, напоминающее ему об обычных людях. Надо признать, что его семья, как и большинство привилегированных волшебников, выбирали одежду как нельзя умело.       Когда Скотт Картер нашёл у стены своего сына, красиво подкидывающего мячик, сразу начал выведывать о его новой подруге как можно больше информации, попутно идя в магазин одежды, так как любил его рассказы и гордился его коммуникабельностью. Как любой обычный отец, он не помнил и половины друзей Брендона, но тем не менее всегда был не против поддержать разговор о новоиспечённых друзьях сына.

***

      В «Двенадцать мантий» они пробыли немало времени, и не потому что на мальчика было сложно подобрать одежду, а потому что этот самый мальчик не мог устоять без движений и минуты.       Пока бедные консультанты возились с праздничной мантией Брендона, которую, к слову, он наверняка наденет только на торжественную церемонию, мистер Скотт с некой гордостью в глазах смотрел на своё чадо. Хоть по словам его отца, сегодняшний именинник является точной копией своего папы в детстве, мужчина всё равно замечал в сыне свою жену. Он видел в нём её несколько заострённый подбородок, тонкие длинные пальцы и аккуратные стопы.       Скотт никогда не обращал внимания до трагической смерти его жены Кассандры на эти малозаметные сходства. Сейчас же, смотря на Брендона, он видел их, как никогда чётко, ведь он сам так крутился перед зеркалом двадцать четыре года назад, а затем встретил пару васильковых глаз, со смехом смотрящих на него. Это была она – его подруга, его жена. Это была она, которая не дожила до поступления своего сына в Гринчвилд.       Скотт улыбнулся своим воспоминаниям и потрепал мальчика по волосам. Он увидел, как тот с беспокойством на него посмотрел, ведь Брендон давно знал, о чём думает его отец в такие минуты. Не успел мальчик и слова сказать, как дверь в магазин громко отворилась. В магазин большими шагами влетел Джереми Батлер – самый лучший крёстный в мире, по мнению Брендона.       — Ну, племянничек, — громко сказал он, сгребая своего племянника в охапку, — Уже стал совсем взрослым, а?! Скоро женить будем!       — Тебя бы кто женил, — протянул Скотт. — А-то совсем старый стал. Песок так и сыпется!       — Я молод и красив, — сощурил глаза дядя Джер. — Вот с вами состариться можно, это уж точно. Брендон, поторопи папку, вас все уже как полчаса ждут, праздновать надо же когда-нибудь начать!       Через пару минут из «Двенадцати мантий» выбежал молодой красивый мужчина с десятилетним мальчишкой на плечах, а за ними пружинным шагом вышел Скотт и направился прямо к большой стене из белого кирпича, которая была словно порталом. Она перенесла его в красивый сад перед домом.       Рядом с жилищем Джереми стоял большой стол, застеленный до самой земли скатертью молочного цвета, на котором располагались различные блюда. На самом деле стола и в помине не было, поэтому точнее было бы сказать, что на парящей в небе скатерти стоял праздничный ужин. Вокруг стояли приглашённые люди и увлечённо разговаривали друг с другом, приветливо махая руками Брендону, который уже оказался в объятиях бабушки и что-то оживлённо рассказывал ей.       Солнце уже клонилось к закату, когда мальчик наконец уговорил отца остаться в доме дяди на выходные и выпросил волшебную палочку, чтобы поколдовать в качестве "разминки перед учёбой". Он с гордостью вытянул руку с палочкой, похожей на отломанную и отшлифованную, несколько тонкую ветку бука. Торжественно взмахнув ею, мальчик выпалил своё любимое заклинание. Аккуратно выложенная плитка начала на глазах надуваться. Через недолгое время вместо каменной дорожки появилась вздутая резиновая поверхность, на которой можно было прыгать, как на батуте. Довольный своей работой, Брендон важно вздёрнул голову, но эта напускная серьёзность сразу же пропала, когда дядя Джер мощным рывком кинул племянника на бывшую каменную дорожку и следом сам запрыгнул на импровизированный батут. Вскоре почти все гости, кроме бабушки и дедушки, хохоча бегали друг за другом по прыгучей поверхности.       Трудно было сказать, на кого же был похож этот неугомонный мальчишка по характеру: на весёлого, несколько беспечного, но галантного, с безупречным умением держать себя на публике и похитителя женских сердец Джереми, или на такого же не менее весёлого, но одновременно серьёзного и внимательного к мелочам Скотта.       Они были такими одинаковыми, но в то же время такими разными молодыми людьми.       Джереми Батлер был высок и строен, как отец Брендона. У него были иссиня-чёрные волосы с длинной отросшей чёлкой, спадающей на его бездонные карие глаза с вечным мальчишеским задором во взгляде. Он обладал соблазнительной небрежной манерностью в движениях, которые сводили с ума не одну даму. Джереми часто лениво распевал гласные, когда говорил о неинтересных для него вещах.       Скотту Картеру приписывали умение быть нежным и заботливым и делали это небезосновательно. В детстве, правда, он был заводилой всех драк и состязаний (именно так они с будущим крёстным его сына и познакомились), но с возрастом мужчина преобразился не только физически, но и духовно. Однако умения дурачиться и привносить в жизнь радость и любовь ко всяким, причём не всегда безопасным переделкам, объединили этих двух мужчин, перекрывая и манерность у одного, и спокойность у другого.       Во время учёбы отец Брендона и его крёстный иногда попадались на своих проделках, хотя многие их «фокусы» оставались безнаказанными благодаря умению заметать следы. Возможно, их исключили бы ещё на втором году обучения, не будь они такими одарёнными в волшебстве и умении скрывать улики. Правда, всё же все знали, кто заколдовал чашки, чтобы они выплёскивали из себя всю воду, ведь в те года основной бедой была именно эта неугомонная компания.       Мать Скотта часто смеялась, представляя, как учителя воспримут Брендона, помня о шалостях его отца. Она никогда не говорила, как и все остальные взрослые, кроме Джереми, о проделках мальчиков в школьные годы.       Бабушка Алиса любила думать о временах, когда её сын был еще ребёнком, но всегда отнекивалась от просьбы рассказывать, что тогда было под предлогом: «Нам не надо, чтобы ты выдал что-нибудь этакое». Брендон часто ложился спать именно под эти рассказы, когда дядя Джер, сидя у изголовья кровати, пускался во воспоминания о своём детстве.       Так было и этим вечером, когда мальчик лежал в кровати и слушал о весеннем балу в последний год обучения его родителей. Он уснул как раз на том моменте, когда его мама, неизменная спутница в приключениях его отца и крёстного, сотворила «что-то эдакое».

***

      На следующее утро Брендон, забравшись с ногами в кресло-качалку, которое находилось в углу терасы, рассматривал купленные учебники. Лишь в редкие минуты можно было наблюдтть, как он спокойно сидит на одном месте, и Скотт был благодарен своей матери за то, что она приобщила этого непоседливого мальчика к чтению.       Брендон читал многое: не только приключенческие книги, но и разные справочники по предметам, которые он будет изучать в школе и, несмотря на то, что отдавал предпочтение защитным заклинаниям, он также интересовался магической историей и трансформацией. Надо отдать должное, мальчик был весьма подкован в этих предметах. Из-за чувства превосходства, ненароком подсмотренном у Джереми, мальчик отчётливо понимал это и был уверен, что первые полтора года по этим предметам у него стопроцентно будет «отлично».       Подперев спину маленькой подушечкой, он увлечённо читал о последнем сражении Мерлина с каким-то самым сильным тёмным волшебником, которого называли не иначе как Тёмный маг, чьё настоящее имя считалось утерянным, но всё же вскользь слушал разговоры взрослых.       Отец мальчика, не избавившийся от привычки за всю свою жизнь класть ноги на другие стулья, несмотря на гневные взгляды со стороны своей матери, пил свой любимый китайский чай и время от времени отвечал на вопросы. Дядя Джер, как часто бывало, пустился в рассуждения о политике, неизменно затрагивая семью Верморов и их присущности к происходящему, и в истории о своих любовных похождениях. Джереми, как говорила бабушка Алиса, был бы идеальным мужчиной, будь он хоть чуточку ответственней, но в глазах молодых дам этот мужчина и так был настоящим современным Аполлоном, который умел носить вещи и вести себя с такой элегантной небрежностью, словно не отдавал себе отчёта в том, насколько он неотразим.       Джереми был серьёзно влюблён раза два, хоть и до сих пор отрицает это, но никогда не замечал или не хотел замечать, как каждая девушка тает от одного взгляда его глубоких выразительных глаз в свою сторону. В школе, по словам Оскара Миллера – ещё одного друга неугомонного дуэта, была только одна девушка, которая устояла под чарами его обходительной улыбки дольше всех, но вскоре и её она покорила. Это была Амелия Блэквуд, с которой Джереми виделся на днях и, скрепя сердцем, сознался своему другу в том, что он рад, что она опять свободна.       — Я пригласил её погулять, — сказал он. — После расставания с этим выродком Вермором у неё никого больше не осталось, — фамилию одной из самых родовитых волшебников Великобритании мужчина будто бы выплюнул. — Не думал, что такая чистая девушка, как она, свяжется с этим Эриком.       — Во-первых, называй вещи своими именами, — улыбнулся Скотт. — Ведь пригласил ты её отнюдь не на прогулку, а на свидание. Во-вторых, Эрик более сносный, чем половина их семейства. Возможно, что он даже самый адекватный из них.       — Не думаю, что мы должны обсуждать его самого и его семью, — вставил своё слово Оскар. — Наши пути давно разошлись, и мы не знаем, какие они сейчас. Может, они вообще никогда не были злодеями. Может, только нам так казалось из-за нашей детской впечатлительности.       — Ты, может, не встретишь их, но сынок Эзеля, вроде бы его зовут Фосети, будет учиться с нашим шалопаем. Ты же знаешь, как они нас не переносят, — вскинув руки к небу, будто бы желая, чтобы бог засвидетельствовал это, сказал Джереми. — Я уверен, что мне всегда хватало беспристрастности, когда я судил о людях.       — Мне кажется, ты утрируешь. Они о нас даже не вспоминают, в отличие от тебя, Джер. Кстати, — надеясь отвлечь своего друга от мыслей о семье их школьного недруга Эзеля, сказал Скотт, — Слышал, наша директриса до сих пор на своём посту, но миссис Линг ушла год назад, а старик Мерфи уже пять лет, как покинул стены школы.       — Ему надо было сделать это ещё двадцать два года назад, — усмехнулся Джереми. — Сколько ему тогда уже было? По виду лет семьдесят, если не больше, а с той козлиной бородкой, которую он отрастил в последний год, я думал, что он старее, чем сам Мерлин. Кто же будет у твоего сына вести защитные заклинания?       — Года два преподаёт какой-то мистер Эванс. Он зелёный совсем, ему не больше тридцати, но тем не менее, говорят, это лучший учитель защитных за всю историю Гринчвилда.       — О, надо было нашего Оскара туда послать. Уверен, он бы порвал этого мистера в два счёта!       — Ты вечно всё преувеличиваешь, Джер, — покачал головой Оскар. — Так, значит школа лишилась такого замечательного учителя ботаники в лице миссис Линг... Очень жаль, на её уроках было так здорово…       — Спать, — прервал его с ухмылкой Джереми.       — Может, ты и спал, но я нет, и Скотти тоже бодроствовал.       — Ну, не знаю, Ос, — сладко потянувшись, сказал Скотт. — Не помню ни одного её урока, на котором я бы не вздремнул минуту-другую.       — Если Брендон будет таскать плохие оценки, Скотт, — пригрозил Миллер пальцем, — То он в тебя.       — Мелкий, что читаешь? — внезапно с полной серьёзностью в голосе спросил Джереми.       — Битву Мерлина с Тёмным магом... Да, этот Тёмный маг чуть ли не на голову круче Мерлина, — задумчиво глядя в потолок, ответил его крёстный.       — Я бы хотел посмотреть на эту битву хоть одним глазком, — с энтузиазмом в глазах сказал мальчик.       — Я бы тебе уши надрал, на битву хочет он посмотреть. Иди завтракай, чай уже остыл!       Брендон лениво отложил книгу и, усевшись на стуле поудобнее, принялся отхлёбывать чай, пытаясь смягчить сухую корочку пирога, который приготовил его отец, пока прямо перед его носом лежал вкуснейший кусок торта с шоколадным кремом миссис Кейкс.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты